Меченый

      — Готов?       — Не уверен, — вздохнул Лирон, дёрнув на пробу большой амбарный замок на двери своей избушки.       Наступила пора уходить. Навсегда. И пусть разговоры об этом велись задолго до самого ухода, травник, проживший в лесной обители многие годы, явно боялся покидать её. Он переживал, и Дият вполне понимал его. Неизвестность всегда страшит. Мужчина приобнял парнишку за плечи и чмокнул в висок, чтобы подбодрить.       — Не бойся. Мы всё крепко заперли. Всё сохранится в целости. Если вдруг моё общество станет тебе невыносимо, тебе есть куда вернуться. Но я всё же надеюсь, что такого не будет.       — Я тоже, — тихо ответил омега. — Мешки привязал?       — Привязал.       — А коза…?       — Поведём на верёвке, в деревне продадим. Мы ведь договорились?       — Да… Наверное.       — Лирон, мы, конечно, можем взять с собой и её, но зачем тебе в городе коза?       — Нет, ты прав, — вздохнул Лирон и обернулся на виновницу переживаний. — Пусть о ней заботятся добрые люди.       Коза, хоть животное и глуповатое, всё же будто чуяла, что что-то происходит. Что-то меняется. Она жалобно мекнула, заглядывая хозяину в глаза.       Лирон погладил её по холке, в сотый раз за утро вздохнул и накинул на спину заплечный мешок. Дият последовал его примеру. Конь был занят исключительно поклажей, а будущие супруги решили идти пешком. Да к тому же через лес иначе и не проберёшься…       План они уже обсудили. Сначала нужно выйти на тракт и по нему двигаться в сторону Эсхена, родного города Дията, до ближайшей деревни. Там мужчина продаст крестьянам козу и жалкие остатки урожая Лирона. Благодаря этому в седле появится место для всадников, а у омеги появятся деньги. На лошадь их, конечно, не хватит, да и кто станет продавать её в разгар подготовки к зимовке? Люди возят урожай, дрова, сено, а лошадь — незаменимая рабочая сила.       Путь от деревни до ближайшего города предстояло преодолеть уже на одном коне, поочерёдно меняясь местами. А вот потом Дият предполагал варианты. Он мог нанять извозчика, готового потратить весь день, чтобы довести пару до Эсхена. Мог остановиться вместе со своим вводимом* на постоялом дворе и отправить весточку домой, чтобы выслали экипаж, да только станут ли?       Как поступить в конечном итоге, альфа решил думать на месте. А пока — выдвигаться в путь.       — Пойдём, Лирон.       Травник кивнул и неуверенно пошёл в сторону калитки. Снова от Дията не укрылась его нервозность, причём возросшая, стоило только оглянуться на избушку.       — В чём дело, родной?       — Мне страшно.       — Почему? Мы же обсудили… Тебе нечего бояться со мной.       Лирон внимательно взглянул на него и прошёл мимо. Взял импровизированный поводок козы и вместе с её воодушевлённым меканьем двинулся в путь. Дият проводил его взглядом и задумчиво последовал за ним. Что с парнем, альфа не понимал. Омега за прошедшие дни, а вернее уже недели, стал с ним куда ласковее и дружелюбнее, научился улыбаться и уже не так дичился прикосновений. Конечно, это было далеко от того, чего Дияту хотелось бы. Лирон всё ещё был закрепощён и недоверчив, но всё же мужчина считал, что тот не просто примирился с положением вводима, но и хотел его. Они вышли на другой уровень отношений, им было хорошо вместе. Так что же происходит сейчас?       — Лирон, ты не хочешь идти со мной?       — Хочу.       — Тогда почему ты так тревожишься? Будто я тебя силой увожу.       — Я хочу жить, — почти прошептал парнишка и зажмурил глаза. Он был готов заплакать. — Я хочу и с тобой идти, и жить тоже хочу.       — Так ведь мы и будем…       — «Там, где стоишь, избу сруби. На том месте людей лечи и судьбу свою жди. А ослушаешься — смерть»… — процитировал Лирон, оглянувшись на жениха. — Смерть, слышишь?       — Чьи это слова?       — Не знаю. Верно, прадеда моего… Говорят, он был колдуном и травником. Хвори заговаривал. Когда я бежал из своего села, я впервые услышал этот голос. За мной гнались с вилами люди. Я же меченый… Урод с бесовской меткой. Что ни поветрие, так на меня валили. Меня терпели, но тогда и вовсе падёж на скот напал. И на людей перешёл тоже. Вот все и взъярились на меня. А этот голос меня спас, увёл от них. Гнал вперёд, покуда были силы. Он не велел мне оглядываться. Зато велел жить тут и ждать свою судьбу. А сегодня я ухожу. Вдруг я умру?       — Лирон, ты не умрёшь. Я уверен, что ты в точности исполнил все указания. Ведь ты же лечил людей. Ждал судьбу. Сколько ты прожил в лесу?       — Да разве упомнишь… Пять зим точно. Первая-то была самая тяжкая. Дальше полегче.       — Правильно, потому что ты повзрослел и научился жить один. А теперь ты не один. Что, если не судьба, привело меня к тебе?       Лирон остановился и немного задумчиво взглянул на альфу. Его брови, нахмуренные от тревожных мыслей, чуть расслабились. Он молчал, но Дият понял, что его слова попали в цель, и теперь следует развить мысль. Убедить парня, что их встречу иначе, как судьбой, и назвать-то сложно. Тем более, что сам он был в этом уверен.       — Лирон, ты же умный парень. Подумай сам. Тогда, с Карсом, я шёл совсем в другую сторону и что-то заставило меня срезать через лес. Я пришёл к тебе в первый раз. Я виноват, знаю. Я вёл себя как последняя дрянь. Погубил бедного мальчика, пострадал сам. Почему? Может, потому что мне не следовало покидать тебя? Может, это наказание? За грубость. За надменность. За то, что счёл тебя ниже своего статуса и не пожелал рассмотреть то, на что указывал мне Карс. Как ты думаешь?       — Может быть… — заворожённо проговорил травник.       — Потом я снова попал к тебе. Уже во второй раз. Нам было хорошо, разве нет?       — Хорошо, — кивнул парень, окончательно остановившись и теребя в руках козий поводок. Коза немного подёргалась и в конечном итоге восприняла вынужденную стоянку как время подкрепиться.       — Но ты прогнал меня.       — И вовсе нет! Я просто не тешился надеждами.       — Тем не менее, я ушёл. И что случилось с тобой, когда меня не было?       Ответ тут был и не нужен. Лирон догадался сам. Он как-то сразу сжался и будто бы уменьшился в размерах. Дияту так захотелось обнять его… Он прижал парнишку к себе лишь одной рукой — вторая была занята поводьями коня. Лирон же охотно прижался к нему и так стоял несколько минут, переваривая всё, что альфа привёл в систему.       Откровенно говоря, и сам Дият осознал сказанное только сейчас. Он не задумывался раньше, почему всё сложилось именно так, но в это мгновение, глядя на события последних месяцев с позиции воли предназначения, мужчина всё понял. Травнику прямым текстом было велено ждать свою судьбу в лесу. А вот Дията эта самая судьба тыкала носом и била по рукам, прежде чем до непонятливого альфы дошло, как следует жить и как не следует. Посмеялась над ним, определив суженым того, на кого раньше мужчина даже не взглянул бы. И самое смешное… он был счастлив. Сейчас, обнимая меченого, не особо красивого безродного омегу, который забеременел от него, бесстыдно отдавшись незнакомцу вне брака — он был счастлив.       — Если ты ждал знаков судьбы, так разве это не они? — произнёс Дият Лирону на ухо, но вопрос этот относился и к нему самому.       — Пойдём, — отозвался омега уже более спокойным, даже повеселевшим голосом.       — Пойдём.       Дият чмокнул парня в макушку и повёл дальше. До деревни шли молча, если не считать тихих плавных напевов Лирона себе под нос, на удивление мягких и будто околдовывающих.       Старинную песню о перелётных птицах альфа узнал не сразу, настолько он привык слышать её лишь в исполнении о-папы. Настолько по-другому, непривычно она прозвучала с голосом Лирона. И настолько мило и уютно, что в голове альфы сам собой возник образ комнаты в фамильном особняке — его бывшей детской, где стены были выкрашены в нежный голубой цвет, а на окнах висела заморская белая вуаль. Он представил и свою колыбель, убранную на чердак за ненадобностью, а в этих грёзах — вновь поставленную на своё законное место в детской. Представил фигурку, сидящую около колыбели — невысокого и крепкого омегу с чёрными волосами до плеч, завитых на кончиках в колечки. Омега был красиво и со вкусом одет, у него были ухоженные руки, и всё же Дият знал, что это его Лирон. Такой, каким он заслуживал быть — любимый и любящий супруг, счастливый молодой отец, красивый несмотря ни на что и обретший мир на душе.       Мужчина улыбнулся, уверенный, что так оно всё и будет.