Меченый

      — Ты уверен?       — Да. Я не хочу вечно прятаться за твоей спиной.       — Наверное, ты прав, Лирон. Пойдём.       И с этими словами будущие супруги вышли за порог особняка, на жёлто-розовую от рассветного зарева и опавшей листвы улицу. Дият предложил Лирону взяться за его руку, но тот предпочёл просто идти рядом. Плечо к плечу, очень близко, так что выглядели они именно парой. Дият любовался Лироном, гордился им и даже не скрывал этого. Разница в происхождении уже стала казаться такой незначительной, ведь омега не выглядел как крестьянин или отшельник.       На нём были и удобные кожаные сапожки, и тёплый, ладно сшитый кафтан, и шёлковый шарф на шее. Да и пусет* с маленьким аккуратным камушком после официального представления родителям жениха омега уже вполне мог носить, что и делал последнюю пару дней, стойко выдержав прокол горячей иглой. Статус Лирона был теперь очевиден и от многого его защищал, но ничто, никакой статус не мог заставить прохожих не пялиться на его пятно, будто на что-то мерзкое и заразное. И не имело значения, простолюдин или знатный этот прохожий. Реакция у всех была одинаковая.       Дияту хотелось заорать им «Хватит!», но он смотрел на Лирона и видел, как тот был внешне спокоен. Пусть омега и переживал, он старался этого не показывать. Вместо этого осматривался в незнакомом городе и изредка вздрагивал при приближении особенно шумных повозок и экипажей.       — Не пугайся, они едут по дороге и нас не заденут.       — Я понимаю… — поджал губы Лирон. Он всегда так делал, когда ему было что-то неприятно. Например, напоминание о своей слабости или замечание о том, что его испуг был замечен. Дият тут же сменил тему.       — Вон, видишь здание? Цвета, как мокрый песок… Это моя лечебница.       — Хорошо. Что мне нужно будет там делать?       — В общем-то, что захочешь.       — Нет. Ты тут лекарь, твоё дело решить, в чём я буду полезен. Лекарское дело — это не «хочу», это «надо».       — И тут ты прав, — усмехнулся мужчина, всё же взяв парня за ладошку.       Пальцы были прохладными — верный признак волнения, но сидеть дома омега отказался наотрез. Он просто не мог находиться в четырёх стенах, привыкший к простору и свежему воздуху. С городским воздухом Лирон на время смирился, но дома он маялся, не мог найти себе места — не было привычных занятий. Ни огорода, ни скотины, ни леса. А он хотел быть полезным и заниматься тем, что умел. Пока срок позволял, Дият был вовсе не против помощи вводима в лечебнице. Да к тому же у того дар…       Вот только реакция пациентов на Лирона будет той же, что и у прохожих. Это его заденет и ранит. Нет, выпускать парня к больным нельзя для его же блага. Пока нельзя. Быть может, со временем…       — Ты знаешь всё о травах, умеешь составлять сборы и варить снадобья, так почему бы тебе не заведовать этим? Как ты на это смотришь?       — Это мне по душе, — чуть улыбнулся Лирон, и Дият выдохнул с облегчением. — Только хватит ли моих запасов-то?       — Это мы решим. А твой дар… Как ты понимаешь, как его применять?       — Да как-то… сердцем чую, что ли. Ты видел тогда, как было с тем мальчиком. Я просто лечу и всё. Никто меня не учил этому. Всё с тех пор пошло, с того голоса. Я знаю, что мои руки и заговоры способны лечить, но не знаю, как это происходит. Дома… то есть, там, в лесу, излечивались даже те, кто готов был испустить дух. Никто у меня ни разу не умирал. Разве что руки-ноги заново не отрастали, остальное — за милую душу заживало, как на собаках. Место, видать, такое. Колдовское.       — Или у тебя просто дар и доброе сердце, Лирон.       — Скажешь тоже, — усмехнулся омега, трогательно покраснев от смущения. Он совершенно не умел принимать комплименты.

***

      Спустя несколько дней Дият уже организовал Лирону небольшую аптечную лабораторию в пустующем до недавнего времени врачебном кабинете. Купил ему ткани на мешочки для трав, склянки для отваров и снадобий, ступки для перетирания ингредиентов в порошки, котелок, горелку и всяческую мелочёвку. У омеги появилась даже форма лекаря — традиционные вишнёво-красные одежды, цвет которых символизировал и кровь, и здоровье одновременно.       За работу Лирон принялся ответственно и деловито. Поначалу явно остерегался пользоваться чем-то из новых приспособлений, но понемногу привыкал, а уж стоило только принести ему заказ на сбор от простуды и примочку от фурункула, как тяга к труду взяла своё. Надо, значит надо. Точно так же, как к необходимому делу, он относился и к предсвадебным хлопотам, но в отличии от работы в лечебнице подбор подвенечного наряда и украшений в зал для приёма гостей явно утомляли его, и в конечном итоге Дият взял эти заботы на себя.       Сегодня мужчина зашёл к Лирону в аптеку в перерыве между приёмами пациентов. День бракосочетания понемногу приближался, а разговор о нём всё как-то откладывался на потом. Гости были приглашены, наряды сшиты, продумано меню и развлечения, вызваны музыканты. В этом проблем не было. Проблема была только одна — непредсказуемая реакция гостей на необычного вводима.       Дият долго думал об этом. Он вовсе не стыдился омеги, готов был защищать его, и всё же не мог поручиться, что какой-нибудь престарелый набожный о-лорд из пригорода, кузен его отца, не озарит себя трезубцем** при виде чёрной метки на лице Лирона.       Омега что-то нашёптывал себе под нос, помешивая в котелке пахнущее хвоёй снадобье. То ли колдовал, то ли ворчал в своей обычной манере, но почему-то при виде него Дият улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за парнем… Красная форма ему жутко шла, только поясок, подхватывающий ткань этого наряда, плавно перемещался с талии всё ниже, чтобы не стеснял движения в районе живота — ещё пока не слишком большого, но уже округлившегося настолько, что это сложно было принять за обычную полноту. Дият хорошо подсчитал сроки. Лирон забеременел на последней седмице разноцвета, первого летнего месяца, а теперь уж к жёлтеню шло дело. Ещё месяц, и минёт половина срока.       — Как успехи у моего любимого аптекаря? — альфа осторожно, чтобы не помешать работе, обнял своего вводима со спины и прижался губами к затылку.       — Слово-то какое заграничное — аптекарь. Я травник, только и всего.       — Аптекарь звучит солиднее. Это у тебя почечное снадобье?       — Да. Но оно не только для почек. Сердцу тоже на пользу будет. Только вот хранится недолго, про запас не наваришь. Сядь вон туда, а то пролью. Обожжёмся.       Дият послушался. Присел на стул рядом с рабочим столом Лирона и стал смотреть, как тот помешивает содержимое котелка, а после разливает его по пузырькам.       — Лирон… Послезавтра уже свадьба.       — Ну, так ведь я знаю, — немного удивлённо взглянул на него омега, закупоривая пузырьки с лекарством деревянными пробками.       — Будет много гостей. Почти все — знать или купцы, моя родня. С тобой будут знакомиться, задавать вопросы.       — Да. И на метку пялиться тоже, и про моё происхождение судачить, и про то, какой я распутник. Я понимаю.       — Прошу, если вдруг кто-то будет бестактен или слишком любопытен, не принимай это на свой счёт и не нервничай. Тебе нечего стыдиться. Происхождение уже не имеет значения. Скоро ты будешь таким же лордом, как все они. Тебя люблю я, ты по нраву моим родителям. Гости приедут и уедут, а мы останемся вместе.       Лирон внимательно и очень серьёзно посмотрел ему в глаза, выключил горелку и неуверенно сделал шаг навстречу. Мужчина усмехнулся и потянул его за пояс лекарской одежды к себе, усадив на колени.       — Мы договорились?       — Да. Но что мне делать, если кто-то станет выпытывать то, что их не касается?       — Просто скажи, что не хотел бы это обсуждать за спиной у мужа.       — Хорошо. Я постараюсь тебя не подвести. А то что подумают о тебе?       — Да плевать мне, что они подумают. Лишь бы тебя не обидели.       — За меня не бойся. Волки да медведи меня не достали, а уж какие-то вельможи и подавно не тронут.       — Верно. Ты сильный. Не позволяй себя расстроить. А ещё ты такой красивый в этой одежде, — тихо проговорил Дият на ухо своему омеге и мягко поцеловал в шею. — Так бы и снял её с тебя.       — Вот уж это не вовремя, — покраснел Лирон, но отталкивать жениха не стал. Вернее, отпихнул, но вяло и неубедительно. Зато шею под поцелуями явно выгнул, да и ресницы дрогнули. — У тебя больные… Ждут, поди. Иди-ка к ним. И снадобье захвати.       — Ты прав, — притворно-печально вздохнул альфа и позволил омеге встать. — Но вечером даже не думай отвязаться.       — Я и не думал. Ты вправе брать от меня это.       — Вправе? Разве дело лишь в праве?       Лирон снова поджал губы. Признаваться в том, что и ему по нраву моменты нежности и ночи, наполненные любовью, всё ещё было омеге стыдно. Столько было ему вбито в голову предрассудков…       — Ладно, я пойду, — вздохнул Дият и направился к двери. Он уже пожалел, что задал этот вопрос. Чего добивался? Явно не очередного горького приступа борьбы стыда в душе Лирона с вполне естественным для любящего человека желанием просто быть вместе во всех отношениях, от быта до постели. Пусть парень успокоится, решил Дият.       Вот только он не ожидал, что сам Лирон воспримет его уход как разлад и обиду. Ладонь альфы в мгновение ока оказалась поймана прохладными от волнения пальчиками, немного липкими от работы с маслянистыми хвойными почками.       Дият смотрел сверху вниз на тёмную макушку своего вводима, завитки волос за ушами и крепкие, но почему-то всё равно трогательно-мягкие плечи под красной тканью лекарских одежд.       — Ну, что ты, родной? — сказал он так ласково и спокойно, как только мог. Чтобы не спугнуть Лирона, не загнать его снова в тот панцирь, из которого он мало-помалу выбирался.       — Я… Мне тоже… — прошептал омега и шумно вздохнул. — Не в праве дело, нет… Прости, мне так тяжко всё это говорить. Как будто я становлюсь голым у всех на виду.       «Ты хотел сказать, уязвимым, Лирон, и я понимаю тебя в этом» — подумал альфа.       — Тогда не говори. Просто кивни. Ты меня любишь?       Лирон торопливо закивал.       — Тебе хорошо со мной?       Снова кивок, и Дият с улыбкой поцеловал макушку парня, прежде чем мягко отстранить его.       — Это всё, что мне нужно знать, а остальное мы как-нибудь решим сегодня вечером. Мне, и правда, пора, родной. Не переживай, всё в порядке. У тебя тут есть мята или что там бывает успокаивающего? Завари себе и выпей немного. Тебе нельзя нервничать. И отдыхай, скоро пойдём домой. Ну? Улыбнись для меня. Вот, так-то лучше…