Дядя Лёва Аккерман

Капитан Леви у себя в кабинете закрылся, картошку многострадальную съел, чаю себе налил и стал последние бумаги, с почтой присланные, разбирать. Увлёкся, забыл обо всем и так и работал, пока стук в дверь не услышал. Открыл, а там Ханджи стоит. — Леви, нам Эрена спать укладывать пора, а без тебя его не уложить, того и гляди опять сирену включит. Посмотрел капитан на часы — мать титанья, полдевятого! В самом деле, ребёнку спать пора срочно. А то чего доброго Эрен от недосыпа ещё уменьшится. А если в лошадок играть у капитана вроде неплохо выходило, то в замене подгузников он далеко не так хорош был. Опыта такого у Леви, правда, не было, но что-то ему подсказывало, что и пробовать не стоит. Поэтому он вслед за Зоэ в спальню новобранцев поспешил. А там уже все собрались, и Эрен у Микасы на ручках сидит и куксится недовольно. Ханджи свежее белье из кладовой принесла, а Микаса постель Эрену застелила и подушки так пышно взбила, что капитан, на них глядя, сразу сам спать захотел. Тут к Микасе Криста подошла и какой-то голубенький сверточек ей протянула. — Вот, — говорит Криста и глаза в пол скромно опускает, — я тут для Эрена сшила кое-что. Детям ведь уют нужен. И забота. Ханджи, которая страшно любопытной была, сверточек сразу ловко перехватила: — Ах, вы посмотрите только! Сама б в таком спала, да на меня не налезет! Вот повезло Эрену! — и показывает всем детскую пижамку голубую, всю в миленьких зайчиках. Леви, как этих зайчиков увидел, так и похолодел весь, как будто зимой из тёплого дома на мороз выскочил. — А мягонькая-то какая! Где же ты, Криста, такую ткань раздобыла? — спрашивает Ханджи. — Представляете, в кустах под окнами нашла ка… — тут Криста почему-то смутилась и покраснела, — ну, ткань нашла, в общем. Я как её увидела, так сразу про Эрена и подумала. — Молодец, Ленц. Объявляю тебе благодарность. За весомый вклад в деятельность Разведкорпуса. А вот тому, кто на территории штаба тряпки разбрасывает, надо бы внеплановое дежурство впаять, — сказал Леви и грозным капитанским взглядом свой отряд окинул, — Ну да на первый раз забудем, в любом случае все в дело пошло. А про себя Леви подумал, что придётся ему теперь новые кальсоны покупать, вместо тех, которые он вчера вечером постирал и на ночь на окно сушиться повесил. А утром снять забыл. Его б воля, он бы Кристе не благодарность объявил, а подзатыльник бы хороший отвесил, потому что уж больно кальсоны удобные и тёплые были. Хоть и с зайчиками. — Ну вот, Эренчик, сейчас в пижамку переоденешься, и сразу спа… , — тут Микаса осеклась. Увидела, что капитан Леви от возмущения побледнел весь. — Это что же, Аккерман, ты хочешь, чтобы ребёнок немытым спать лёг?! — А что такого, мы часто так де… ой-йяяяааа, — начал было Конни, но Армин ему вовремя на ногу наступил. — А ну тащите таз и мыло!!! И воду грейте, живо! — рявкнул Леви. И тут же испуганно на Эрена покосился: вдруг он своим капитанским рыком ребёнка перепугал на ночь глядя. Но Эрен зайчиков на пижаме рассматривал и на дядилёвин рык внимания не обратил. Когда таз для мытья готов был, Криста кусочек мыла принесла и в тазике целую шапку мыльной пены взбила. Пена чуть-чуть сиреневая получилась и пахла тоже сиренью, так что капитан сразу весну и пышные цветочные облака вспомнил. А Эрен на это дело посмотрел и решительно головой замотал: — Не хочу в тазик! — Как же так, Эрен! Смотри какая пена пушистая, как облачко, — уговаривает Ханджи. Но Эрен опять головой помотал: — Не хочу в облачко! — и ногой для убедительности топнул. «Вот же чёрт, — думает Леви, — никогда бы не подумал, что помыть и спать уложить одного маленького мальчика так сложно. Годовой отчёт нам с Эрвином писать и то проще было. Знай себе прибавляй что надо, а что не надо вычитай. А тут вроде уже и подушки умножили, и пену прибавили, и даже кальсоны мои любимые вычли, а все равно чёртов кредит с дебетом не сходится». — Ну что, ребята, — вздохнул капитан, — может, у кого в семье бухгалте… Тьфу! Младшие братья и сёстры были? Как их мыли-то? — Ну, — неуверенно начал Жан, — у меня младший братец есть. Только с ним всегда мама возилась… — Вспоминай, Жан, вспоминай, на тебя вся надежда, — подбодрила его Ханджи. Кирштайн лоб наморщил, с полминуты помолчал и говорит: — Я одно только помню, что обязательно утки нужны. Мама всегда так и говорила: «какое же может быть купанье для ребёнка без уточек». — А какие утки-то нужны? Жареные? — уточнила Саша. — Нет, — покачал головой Жан, — мама жареных уток не любит. Говорит, жирные они слишком. — Что ж, утки так утки, — говорит Леви, — Кирштайн, садись на коня, и скачи как можно скорее к птичнику Андреасу. Знаешь же ферму неподалёку? — Это которая с зелеными крышами? — Она самая. Туда галопом пять минут. Скажешь, что от меня, пусть счет присылает. Попросишь у Андреаса самую лучшую, самую породистую утку. Только чтобы не слишком жирная была. Мало ли. Жан минут через двадцать вернулся. Вместе с уткой. Леви, как птицу эту увидел, сразу решил, что если с чайным магазинчиком не сложится, то он утиную ферму откроет. Утка диковинная была, яркая, как детская игрушка. Бока оранжевые, грудка фиолетовая, хохолок на голове из синего в зелёный переливается. Ребята второй таз принесли и утку туда плавать пустили. Эрен тут же против мытья возражать перестал. Он вообще больше ничего не говорил, потому что, как утку увидел, рот от удивления и восторга раскрыл. И так в тазике с раскрытым ртом и сидел, пока Микаса с Ханджи его мылом намыливали и водой из ковшика поливали. Капитан даже беспокоиться начал. Во-первых, ребёнок мог основательно мыла наглотаться. Леви вспомнил, как Эрена с пожарной сиреной перепутал и поёжился. Это что ж будет, если к воплям ещё и мыльные пузыри добавятся? Во-вторых, а вдруг у него челюсть заклинило? Но когда после мытья ребята попытались утку вместе с тазиком унести, челюсть у Эрена сразу обратно расклинилась: — Уточку верниииии! — завыл Эрен. — Эрен, но ты же не будешь с уткой спать, — начала было Микаса. — Буудуууууу! — вопит Эрен из подушек. — Пусть утка тут спиииииит! Леви эта идея очень не понравилась. Ещё чего не хватало, грязную утку в чистую постель тащить. Сплошная антисанитария. Но Ханджи, увидев недовольное капитанское лицо, затараторила, что утка — птица водоплавающая, а значит моется часто, и потому почти чистая. А если даже немножко грязная, то ведь совсем чуть-чуть. Леви только рукой махнул. Так они и заснули: на одной подушке Эрен калачиком свернулся, на другой утка голову под крыло спрятала.