Succumb

      Перед последней аппарацией Реддл вырубил Гарри заклинанием.       Когда она пришла в сознание, ей показалось, что кто-то медленно, раскаленным докрасна лезвием, снимает с её мозга слой за слоем.       Поблекшие воспоминания пронеслись перед глазами девушки, как киноплёнка, переливаясь чёрно-белыми вперемешку с сепией оттенками, от которых её снова затошнило. Поттер приложила все усилия, чтобы отвлечься от этих видений или подавить их, но это было бесполезно.       Тонкий профиль тёти Петунии материализовался, как из ночного кошмара.       — Ты уродка, такая же ненормальная и странная, как твоя мать, — с ненавистью в голосе произнесла женщина, тонкими пальцами сильно сжимая руки Гарри. Размытые черты Петунии исчезли прежде, чем она успела среагировать, и их сменил кишащий пауками чулан под лестницей. Но так как это конкретное воспоминание не напугало девушку, оно быстро закончилось.       — Есть причина, по которой Гарри может разговаривать со змеями. Есть причина, по которой она может заглянуть в разум Тёмного Лорда. Часть Волдеморта живёт внутри неё, — эта речь Дамблдора заставляет её бороться сильнее.       Гарри не знала, как ей относиться к директору Хогвартса. Она любит его, и в то же время ненавидит за то, что он оставил её неосведомлённой и необученной, неподготовленной к тому, что ждало за стенами школы, неспособной спасти людей, на которых они рассчитывали, чтобы выиграть войну.       Когда Поттер снова не может абстрагироваться от воспоминаний, она блуждает в подвешенном состоянии внутри своей собственной головы, наблюдая, как события её жизни воспроизводятся перед её глазами, как фильм в кинотеатре.       Гарри снова наблюдает, как влияние Пожирателей Смерти на правительство магглов вызывает гражданскую войну. Она видит, как Орден Феникса разделяется на две группы после того, как Волдеморт объявляет, что хочет видеть её живой: союзники и люди, которые считают, что лучше убить её до того, как у Тёмного Лорда появится возможность прибрать её к своим рукам.       Гарриет видит, как теряет ту маленькую семью, которая у нее осталась: Рона и всех остальных Уизли. Она теряет друзей: Лаванду, Парвати, сестер Гринграсс. Поттер стала свидетельницей разрушения Англии, и слова пророчества эхом отдавались в ее ушах.       «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…»       — Тёмный Лорд хочет превратить тебя в разумный крестраж. Беги, глупый ребенок. Он заставит тебя исчезнуть, уничтожит все следы твоего существования, пока не останутся только он сам, - когда появляется изможденное лицо Северуса Снейпа и слова, которые преследовали её в течение многих лет, срываются с тонких губ мужчины, Гарриет наконец находит в себе силы вытолкнуть вторженца из своей головы.       Том Реддл стоял перед ней на коленях, его лицо было задумчивым. Освещение в комнате было тусклым, а дверей и окон видно не было.       Поттер была привязан к стулу — единственной мебели в помещении. Ей было неудобно, конечности были привязаны под неестественным углом, всё её измученное тело вопило от ноющей боли и напряжения в мышцах. Гарри увернулась, когда Реддл попытался дотронуться до неё. Она устало склонила голову к груди — затратила все те крохи силы, что у неё были, чтобы вытолкнуть этого поганца из головы. Том счастливым не выглядит.       — Ты мой крестраж, — какое-то… приятное удивление в его голосе испугало девушку. Он смотрел на неё так, как сумасшедший энтомолог смотрел бы на экзотическое насекомое под микроскопом. Всего на мгновение Гарриет позволила себе испугаться того, что он может с ней сделать.       — Сюрприз! — воскликнула девушка с сарказмом, не позволив искре паники возгореться.       Однако сарказм быстро перетёк в рыдания, и Гарри не сопротивлялась, когда Реддл поднял её подбородок и отодвинул грязную завесу волос, смотря на неё сверху вниз. Он изогнул идеальную бровь, явно что-то решая, а затем верёвки, удерживающие Поттер на стуле, исчезли.       Облегчение пришло мгновенно и почти заставило её заплакать, но Гарри всё равно не двигалась, только в ужасе уставилась на юношу в ответ.       — Нет нужды защищаться, Гарри. Я не убью тебя, — сказал Том Реддл, сделав ровно три шага назад, чтобы она могла встать.       — Ох, какое облегчение! Я прямо почувствовала, как все мои волнения испарились, — парировала девушка; раздражение пересиливало ужас.       Гарриет осторожно встала на ноги и потёрла ноющие руки. Ожог всё ещё был ужасен, как будто кто-то поджарил кожу. Реддл заметил, как она вздрогнула от прикосновения к нему от прикосновения к этой области, и приблизился.       — Так, позволь мне разобраться с этим. Ожог очень серьёзный. Должно быть, у тебя очень высокий болевой порог, — небрежно комментируя, Реддл произнёс заклинание, после чего из его палочки плавно вытек синий туман. Поттер затаила дыхание, полагая, что потеряет руку навсегда, но холодный туман окутал раненую руку и кожа начала регенерировать.       — Ага, благодаря тебе, — ляпнула она, чувствуя себя идиоткой, но заплакать или, что ещё хуже, поблагодарить его она не могла. Девушка была полна решимости не вестись на эту фальшивую доброту. Она не настолько убогая. Она не стала вдаваться в подробности, но увидев, как Реддл нетерпеливо хмурит брови, вздохнула и прокашлялась. — Когда мне было четырнадцать, ты приказал одному из своих приспешников привязать меня к надгробию и резать, как свинью, а потом наложил на меня круциатус. Эта была даже не худшая из наших встреч.       — Хм-м, никогда не любил детей, — ответ Реддла показался Гарри глупым. Его глаза всё ещё были прикованы к ней, взгляд всё такой же странный, как будто Поттер — какой-то интереснейший вид жука.       Когда она попыталась отстраниться, Реддл улыбнулся и обнял её одной рукой за талию, будто уберегая её от падения. Слишком близко, слишком. Гарриет почувствовала его тёплое дыхание на своем лбу; от Тома пахло дорогим парфюмом вперемешку с потом. Голова закружилась, а по венам растеклось раздражение. Гарри не могла вспомнить, когда в последний раз к ней прикасался человек, а Реддл был словно чёртов осьминог. Его руки скользили повсюду, даже по её лицу. В его глазах внезапно появилось собственничество, которое, как Гарри знает, исходит от того же мальчика, который раньше собирал трофеи в приюте.       От этого взгляда в душе у Поттер появилось нехорошее предчувствие.       — Я позволю тебе свободно передвигаться по дому, даже в моё отсутствие. Но если от тебя будут неприятности, я переломаю тебе ноги и руки. Ты поняла? — поглаживая длинными пальцами её волос, сладким голосом поинтересовался Реддл.       Поттер с трудом сглотнула и кивнула, давая понять, что да, она поняла. Тело застыло в напряжённой позе в этих вынужденных объятиях. К счастью, Реддл убрал свои загребущие руки от девушки и улыбнулся, поманив за собой.       Коснувшись рукой стены, Реддл вывел девушку из комнаты без окон через появившуюся дверь. Гостиная, в которой они оказались, была удивительно обычной. Мебели немного, но вся она хорошего качества и отделана в нейтральных, безликих тонах. Комната выглядела так, словно её перенесли из каталога дизайна.       Реддл показал ей кухню, гостевую спальню, в которой она будет жить, и гостевую душевую. Сама планировка дома была какой-то непонятной, и Гарриет предположила, что это было сделано намеренно, чтобы она не предпринимала попыток сбежать. Но сейчас, истощённая и без палочки, она всё равно мало что может сделать.       — Я не знала, что работа обслуги так хорошо оплачивается, — произнесла Гарри, чтобы разговор не зашёл о крестражах. Реддл, кажется, понял её замысел, и неприятно улыбнулся.       — Зато контрабанда тёмных артефактов на европейский черный рынок — очень прибыльный бизнес. Или ты действительно думала, что я работал обслугой в "Горбин и Беркес"? — не дождавшись от Гарриет ответа, он закатил глаза. — Я разочарован, но не удивлён, если учитывать твой блестящий ум, который придумал этот нелепый план убить меня.       Поттер проигнорировала шпильку в свой адрес и скрестила руки на груди. Возможно, его противозаконная работа имела смысл.       Гарриет слышала достаточно историй о старых чистокровных семьях, поэтому немного знала о Берке. Карактакус, даже если он был ублюдком с плохой репутацией, также был достаточно умен, чтобы нанять харизматичного, красивого и красноречивого Тома Реддла для ведения своих грязных делишек. И Реддл был достаточно умён, чтобы не позволить Берку одурачить его.       К счастью, они быстро перестали играть в гляделки. Гарри не нравится смотреть на него. У Поттер было предчувствие, что Реддл, как и Волдеморт, попытается поглотить её целиком, будет стирать её личность, пока а теле не останутся только те части, которые были частью Тёмного Лорда.       Крестраж, сидящий в груди у девушки, недовольно завозился, и она почувствовала, как в висках застучала боль.       — Тебе нужно принять душ. Я не хочу, чтобы ты испоганила мои простыни, — внезапно заговорил Реддл, и у Гарри нет иного выбора, кроме как последовать за ним в просторную ванную комнату, такую же чистую, как и весь остальной дом. Реддл наполнил горячую ванну, даже не используя палочку, и выглядел скучающим на протяжении всего процесса.       Выпендривается, с горечью подумала Поттер, глядя на свои руки. Тепло, исходящее от ванны, очень манило, и она, съёжившись в дверях, медленно и нерешительно приблизилась, надеясь, что Реддл оставит ее в одиночестве. Этого не произошло.       — Теперь ты можешь идти, Реддл. Я не сбегу через канализацию.       — Не хочу рисковать. Судя по тому, что я видел в твоих воспоминаниях, ты всегда убегаешь самыми невероятными способами.       Гарриет глубоко вздохнула, слишком уставшая, чтобы спорить, и потянулась к пуговицам рубашки, чувствуя, как горят её щеки. Она не была ханжой, уединение было роскошью, которой не было у беглецов, но Реддл был другим. Мысль о том, что она сейчас окажется голой перед Томом Реддлом, вызвала у неё желание вырвать собственные волосы с корнем и с криком убежать.       — Не стесняйся, Гарри.       — Хотя бы закрой глаза! — возмущённо воскликнула она. Поттер чувствовала себя нелепо, споря с юным Волдемортом о приличии в его ванной, но Гарри — само упрямство.       Если Реддл не проявит капельку благородства, Гарриет просто будет стоять на месте до конца своей жизни. Но у Тома Реддла, очевидно, были другие планы.       — Снимай. Свою. Одежду. Я теряю терпение.