Succumb

      Несмотря на нотку угрозы в голосе Реддла, Гарриет упрямо стояла на месте. Босые ступни начали неметь от холодного кафеля, и когда Том вопросительно нахмурил брови, Поттер покачала головой.       — Я не буду тебя насиловать, если тебя это так волнует, — в его словах скользило нездоровое веселье. Тёмный волшебник вёл себя так, будто похищение Гарри — этобольшая весёлая игра.       Ну, Поттер не думает, что это смешно. Сексуальное насилие всегда вызывало страх у мятежников. Все знали, что случается с женщинами, захваченными Пожирателями Смерти. Во время сражений солдаты Волдеморта не жалели подробностей о том, что они сделают с ними, когда возьмут их в плен.       — Как благородно с твоей стороны, спасибо, — высоко подняв подбородок и не утруждаясь тем, чтобы скрыть свой сарказм, ответила Гарри. Её слова, похоже, наскучили ему.       — Здесь нет ничего общего с благородством. Я не настолько жалок, чтобы заставлять кого-то делить со мной постель. Много чести.       Гарри не сдержалась и закатила глаза от такого высокомерия.       Девушка не слепая. Том Реддл красив почти сюрреалистически, он элегантен, и это раскрывает перед ним все двери. Но она знает его сущность, и это знание не позволяет строить никаких иллюзий. В конце концов, он просто самовлюбленный психопат. И осознание того, во что превратился этот юноша в будущем, приносит девушке больше удовлетворения, чем следовало бы.       Он капризный ребёнок, а Гарриет пережила три года войны.       Он хочет сломать её, но не сможет.       Ничего нового. Тактика запугивания ей не чужда. Девушка вполне способна понять, чего он этим пытается добиться. Реддл хочет унизить её, и будет это делать до тех пор, пока она не станет одной из его безмозглых последовательниц.       Поттер почти фыркнула от такой наглости, а затем начала расстёгивать свою грязную рубашку.       — Раз уж ты так настаиваешь. Ты тоже хочешь включить какую-нибудь музыку? — спросила она как можно небрежнее, избегая взгляда своего нежеланного хозяина.       — Что? — хорошо проработанная маска Реддла на секунду слетела. Он выглядел таким растерянным, что Гарри захотелось рассмеяться.       Она медленно остановилась и с притворной невинностью посмотрела Тому в лицо, драматично хлопая ресницами.       — Ты же так хочешь увидеть меня обнажённой. Ну я и подумала, что ты, возможно, захочешь стриптиза. Знаешь, я никогда его не видела — была занята бегством от тебя и всё такое. Но говорят, что с музыкой стриптиз лучше.       Том Реддл был абсолютно шокирован её предложением — это было написано у него на лице. Мерлин, это того стоило.       — Итак, Реддл. Что дальше? — торжествующе подначила она, улыбаясь от уха до уха.       Гарриет не долго празднует победу.       Шок исчез с лица Тома несколько секунд спустя, сменяясь раздражающей ухмылкой. Его последующие действия медленны, полны самодовольного удовлетворения. Он превратил шкаф в кресло и сел в него, сохраняя королевскую осанку.       — М-м… Чему они учат в Хогвартсе в будущем?.. Хорошо, тогда, дорогая, давай посмотрим, что ты умеешь. Развлеки меня. Могу спеть, если хочешь, — чтобы подчеркнуть свои слова, Реддл начал похлопывать ладонью колено, создавая ритм.       Она хочет стереть эту дерзкую улыбку с лица Реддла. Гарриет ненавидит его, но не настолько, чтобы танцевать с ним приватный танец или что там у них было в сороковые. С мрачным лицом она торопливо начала снимать одежду, бросая на пол одну вещь за другой.       — Доволен? — спросила она, с некоторым усилием сдергивая с шеи сломанный Хроноворот.       В защиту Реддла можно сказать, что он не сводил глаз с её лица и не сделал ни одного замечания, которое вызвало бы у неё дискомфорт. Для того, кто хвастался отсутствием морали, Том вёл себя почти как джентльмен.       — Залезай в чёртову ванну. Твоё маленькое шоу окончено.       Фыркнув, Поттер опустила одну ногу в ванну, затем другую, пряча свою наготу под плотной завесой цветного мыла и пены из приготовленной им ванны. Она обняла колени, на этот раз не в силах сдержать вздох удовольствия от температуры воды. Прошло несколько месяцев с тех пор, как девушка могла позволить себе что-то большее, чем очищающее заклинание. Не похоже, чтобы у повстанцев было время насладиться горячей ванной, спасаясь от армий Волдеморта.       На мгновение погруженная в сбывшуюся мечту, Гарри заметила приближение Реддла только тогда, когда он коснулся её щеки. Девушка обернулась, готовая ударить его по лицу. Но он только встряхнул флакон перед её глазами.       — Это просто шампунь, Гарри.       Гарри сжала челюсти так сильно, что ей показалось, что зубы сейчас начнут крошиться. Но девушка позволила ему вылить щедрое количество жидкости с ароматом персика на свои грязные волосы. Его пальцы массировали затылок Поттер, из-за чего она содрогнулась; когда они потирали порезы, оставленные его ногтями ранее, Реддл дёрнулся, но не извинился, и она знает, что он, вероятно, не способен на это.       Хуже всего было то, что девушка обнаружила, что начала расслабляться от его прикосновений; его руки быстро перебирали пряди волос Гарриет. Эти ощущения были тёплыми и комфортными, и вообще это был первый раз, когда кто-то мыл ей волосы. Если Поттер закроет глаза, она может представить, что это делает кто-то другой, а не этот агрессивный психопат.       Очки запотели от пара. Когда Реддл положил пальцы ей на подбородок и снова развернул её лицо к себе, снимая очки, чтобы помыть грязную кожу под ними, Гарриет не вздрогнула. Мир вокруг стал размытым без очков, но силуэт Реддла всё ещё был виден.       — А ты довольно хорошенькая, м-м?.. Поэтому я выбрал тебя. Я бы не вложил частичку своей души в обычный сосуд, но эти глаза не похожи ни на одни другие, которые я видел, — несмотря на сказанные им слова, хищности во взгляде Тома не было.       Собственническое удовлетворение, исходящее от него, когда он провел большим пальцем по щеке девушки, — это то же самое ликование, которое он, скорее всего, испытал, когда получал в жадные руки реликвии основателей Хогвартса.       Для него Гарриет — просто очередная диковинка в его коллекции. И это нормально. Поттер привыкла становиться кем угодно, чтобы выжить. Она делает это с самого рождения.       — Ты не выбирал меня. Это был несчастный случай, — ответила Гарри, но не отстранилась. Крестраж, который она носит в себе, вибрирует в эйфории от его близости. По её ресницам стекали горячие капли воды, а нижняя губа дрожала, но не от холода.       Губы Реддла вновь растянулись в раздражающей улыбке.       — Это не был несчастный случай. Мне всегда нравились дорогие вещи, особенно те, на которых практически сияет гриф «не трогай».       Реддл прервал поток своих неприятных комментариев, вместо этого начав смывать с её волос шампунь. Он немного надавил ей на спину, начиная потирать её ладонями. Гарри уткнулась лицом в колени, не став останавливать его. Если Реддл хочет поиграть в служанку, это его проблема.       — Ух ты, ты не только сумасшедший, но и клептоман к тому же. Твоя разносторонность никогда не перестаёт меня удивлять, — с издёвкой протянула Гарри приглушённым голосом, чтобы отвлечься от ощущения покалывания, которое растекалось по коже на тех местах, где он прикасался.       — Я не должен лгать, — не обратив внимания на её слова и взяв девушку за руку, вслух прочитал Реддл. Гарриет вырвала свои пальцы из его руки и опустила их в воду, с ненавистью глядя на него.       Даже по прошествии четырех лет шрам от её отработок с Долорес Амбридж всё ещё красный, словно он появился совсем недавно.       — Похоже, ты всё-таки не святая.       Гарриет не ответила и откинулась назад, кладя руки на бортики ванной. Она понимает, что этот жест дает Реддлу великолепную возможность для того, чтобы разглядеть её грудь, но она слишком устала, чтобы придавать этому значение. Если ей повезет, это представление заставит его замолчать на пять минут.       — Отработка с кровавым пером. Женщина, которая это сделала, была твоей фанаткой.       — Я не впечатлён. Мучить детей — это самая лёгкая вещь в мире, — сказал Том, позволяя своему взгляду скользнуть вниз по обнажённому телу.       Она, очевидно, не так храбра, как думает, потому что сложила руки на груди и скорчила гримасу.       — Сказал эксперт.       От смеха Реддла крестраж наполнился теплом, но он испортил момент, когда снова открыл рот. Реддлу определенно нравится звук собственного голоса.       — Расскажи мне больше о будущем, из которого ты пришла.       В голове девушки сразу же всплыли воспоминания о войне, обо всех смертях, о том, как она и все те — и маги, и магглы, кто осмелился помочь ей, стали мишенями для Волдеморта. Гарри никогда не считала себя трусихой. Её жизнь стоит не больше, чем жизни других, и она бы уже давно сдалась, если бы это гарантировало мир. Но девушка знала, что этого бы не произошло. Волдеморт, скорее всего, использовал бы её против Ордена. Она всё её не знает, что в ней за сила, и он — тоже.       Гарри не верит в то, что это любовь.       Любовь не помогла спасти Уизли. Любовь не помогла спасти Рона, Гермиону, Луну и многих других.       На самом деле, это их любовь к ней убила их.       — Ты выиграешь войну. И я приду в такое отчаяние, что, пусть и осознавая все риски, попытаюсь вернуться в прошлое.       Отвечая, Поттер повернулась к нему лицом. Том выглядел высокомерно, он был доволен, будто был уверен в её словах и нуждался только в их подтверждении. Она почувствовала, как презрительная улыбка расползлась по её лицу, улыбка, которая делала их ещё более похожими.       — Но ты стал правителем пепла, ты сошёл с ума, как и все остальные Гонты, как и твоя жалкая, презренная мать. Первоначально я хотела убить её, чтобы у неё не было шанса разрушить жизнь твоего папаши и жизни многих других.       Краска мгновенно отхлынула от лица Реддла, идеальное лицо исказилось ледяной яростью.       — Заткнись, — его голос — всего лишь шёпот, едва слышный. Гарри знает, что сейчас она переходит все границы, но именно этого она хочет.       Ей нужно отступить, перестать вести себя так, будто они близки, пресечь его прикосновения. Поттер очень хорошо осознает свои собственные слабости и не позволит ими воспользоваться.       — Я знаю всё о тебе. О том, как Меропа месяцами накачивала этого маггла любовным зельем. О том, как он бросил её, когда узнал о беременности. Ты был так зол, потому что его семья, у которой даже не было магии, жила в роскоши, в то время как тебе приходилось расти в грязном приюте.       — Заткнись! ЗАТКНИСЬ!       Крики Реддла эхом отдавались в ванной, и его руки обхватили горло девушки в удушающей хватке, толкая её под воду. От неожиданности Гарри начала сопротивляться, пытаясь поцарапать его, но Реддл был вне досягаемости. Её широко раскрытые глаза горели от мыльной воды. Девушка почувствовала, как из лёгких ушёл почти весь воздух, и её охватило отчаяние. Гарриет знает, что выброс её не спасёт. Она слишком слаба.       Крестраж в её груди горит отчаянием, бьётся в груди, как пойманное животное, ударяясь её кости так, что девушка подумала, что он вот-вот их сломает.       Когда воздуха стало мало до такой степени, что она запаниковала, её рот открылся в непроизвольном крике, и вода залила её горло, душа ещё сильнее. Тёмные пятна поплыли перед глазами, и тогда Реддл решил, что с неё хватит.       Большая часть воды вылилась на пол, пропитала одежду Реддла. Гарри всё равно. Она перевесилась через бортик, задыхаясь и кашляя.       Реддл прочистил трахею девушки заклинанием. Его щёки покраснели.       Но именно его руки, такие же обугленные, как у неё, когда она пыталась убить его в «Горбин и Беркес», привлекли её взгляд. Кажется, ему не больно, но выражение его лица — будто его предали — дало ей понять, что Реддл понял, чем это вызвано. Он в ярости от того, что его собственная душа наказала его за то, что он причинил ей боль, он злится сильнее, чем от слов Гарри.       Ей хотелось рассмеяться над всей этой иронией, но она этого не сделала.       Гарриет не питала иллюзий. Крестраж не любит её.       Это существо, конечно, было привязано к ней, жаждало её принятия и привязанности, удивляясь тому, что она охотно укрывала частичку души убийцы своих родителей.       Ни одна версия Тома Реддла не понимала, что такое любовь.       Всё, что у него было в жизни, он получил силой.       Мир, будь он волшебным или нет, не заботился о сиротах, особенно о тех, кто не был знаменит или богат.       В то время как Гарриет предпочла Гриффиндор, полный дружбы и тепла, он оказался на Слизерине, где слабых съедали заживо.       — Я думаю, ты знаешь, как мыться самостоятельно, — обронил Реддл, прежде чем выйти из ванной, захлопнув за собой дверь.       Поттер знала, что слёзы и паника были бы нормальной реакцией, всё же этот сумасшедший Реддл чуть не утопил её в своей чёртовой ванне, но она всегда чувствовала себя спокойно в моменты насилия. Она знает, как с ним бороться. Она к нему привыкла. Самым болезненным было то, как он мыл её волосы.       Оставшись в одиночестве, Гарри начал думать. Были бы они такими разными, если бы её жизнь была больше похожа на его? Если бы Гарри не была Девочкой-которая-выжила, если бы она выросла дикой и озлобленной в жестоких руках Дурслей, если бы она выбрала Слизерин. Поттер спросила себя, не хотела ли она тогда, в шестнадцать лет, так же сильно, как Драко, получить Тёмную метку и доказать ему свою ценность.       От этой мысли по спине девушки пробежала дрожь, заставив её крепче обхватить себя руками. Крестраж, должно быть, почувствовал её дискомфорт, потому что неуверенно задвигался у неё в груди. Мерлин, один день с Реддлом, а она уже сходит с ума.       Без Реддла она смогла сосредоточиться и тщательно вымыла каждый дюйм кожи. Закончив, Гарри увидела мягкое полотенце, которого раньше не замечала. А ещё её одежда пропала, другой Том не предоставил. Может, Реддл ей так мстил за её болтливость — оставил разгуливать по дому в одном полотенце.       Смиренно вздохнув, она вышла из ванной, и, оставляя за собой след из капающей с волос воды, пошла искать предоставленную ей комнату — возвращаться в помещение без окон, где она очнулась, не хотелось. Учитывая, что она находится в волшебном доме, наличие такого помещения не так уж и удивительно. А вот то, что она наткнулась на накрытый стол с ожидающим её завтраком, её удивило. На стуле лежала новая одежда. И записка, написанная изящным почерком Реддла.       «Я вернусь с наступлением темноты, не делай глупостей».       Еда пахнет восхитительно: омлет, французские тосты с большим количеством сиропа, тыквенный сок и пирог с патокой.       «Этот ублюдок, вероятно, видел, что я люблю есть, когда рылся в моих воспоминаниях», — раздраженно подумала она. Но девушка понятия не имела, что он мог добавить в еду, поэтому она проигнорировала урчание своего желудка и начала одеваться, старясь не краснеть при мысли о том, что Том Реддл приобрёл ей нижнее бельё.       Он оставил жёлтое платье — скромное, с пуговицами до шеи. Ткань свободно свисала вдоль тела Гарриет, но какое ей дело до эстетики. Покрутившись перед зеркалом, висящим на стене, она надела очки. В ответ на неё смотрела худенькая девушка с недоверчивыми глазами. На её плечах лежали мокрые волосы, а на шее уже начали проступать синяки от пальцев.       Столовые приборы, оставленные с завтраком, становились резиновыми, если она пыталась разрезать что-нибудь, кроме еды, и в комнате не осталось ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия (Гарри проверила. Дважды). Решив убедиться, что Реддла нет дома, она решила исследовать дом. Этот ублюдок не солгал.       Большинство шкафов и ящиков не открывались, как бы сильно она их ни тянула. Расстроенная, Гарри начал пробовать открывать окна. Конечно, Реддл не глупец, чтобы оставлять что-то незапертым. А ещё в доме не было входной двери.       Гарри походила по дому несколько минут, как дурочка, и тогда ей в голову пришла идея. Глубоко вздохнув, она приложила ладонь к стене так, как делал это Реддл. Каким бы параноиком Том ни был, он, вероятно, сделал привязку защиты дома на себя.       Очень удобно, что в Гарриет есть крестраж.       После долгой концентрации перед ней появилась дверь. Когда она открылась, Поттер увидела за ней густой тёмный лес. Девушка остановилась и попыталась вспомнить всё то, что ей рассказывал Дамблдор о жизни Тома. Учитывая текущее время, она сделала вывод, что они были в Албании, где он нашел гребаную потерянную диадему Рэйвенкло.       Выйдя из дома, Поттер поняла, что на самом деле это была палатка. Палатка размером с хижину и гораздо более сложно устроенная, чем та, которую они использовали во время Чемпионата Мира по квиддичу, но в этом был смысл. Реддл был не из тех, кто слишком долго задерживается на одном месте.       Тряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, Гарриет начала думать о ловушках, которые он мог расставить. Этот план был так же плох, как и тот, чтобы убить его в «Горбин и Беркес», но Гарри всё равно должна была попытаться. Она бы сошла с ума, если бы не сделала этого, если бы так легко позволила поймать себя убийце своих родителей. Удивительно, но девушка смогла пройти через дверной проём, и почувствовала, как под ногами хрустят сухие листья, а лёгкие наполняет свежий воздух.       Она бросила камень, ожидая увидеть какое-нибудь силовое поле, но ничего не произошло, поэтому она бросила ещё несколько.       Поколебавшись, Поттер сделала ещё несколько шагов, и когда стало ясно, что всё в порядке, она бросилась бежать.       Она не успела далеко уйти.       Примерно через двести метров она врезалась в барьер, который сначала был невидим, а затем приобрёл глубокий зелёный оттенок.       Она услышала хлопок аппарации слева от себя, и рядом с ней появился Реддл, на чьём лице отражалось веселье.       — Тц. Что я говорил о попытке побега, Гарри?