Succumb

      У Реддла был план изменить убеждения его сподвижников, и Гарриет провела бесконечные часы, убеждая себя, что справится со своей ролью в этом. Когда настал день икс, она была так измотана, что едва могла думать.       Когда посетительница, о которой её предупреждал Том, вышла из камина у гостиной, уставшая девушка едва не кинула в неё бомбардой.       — Наш Лорд прислал меня помочь вам! — восклицает гостья гнусавым и испуганным голосом.       У нее темные волосы до подбородка и такой же вздёрнутый нос нос, как у Пэнси Паркинсон.       Все еще прижимая кончик палочки к нежному горлу женщины, Гарриет заметила, с каким благоговением та произнесла титул Реддла. Сохранится ли это слепое поклонение, если все его верные последователи обнаружат, что их лидер не более чем грязный полукровка?       Поттер отстраняется и берет себя в руки. План Тома зависит от нее так же сильно, как и от него самого, а у девушки всегда была душа хамелеона.       — Мне очень жаль, я совсем забыла о вашем визите, — сказала Поттер, жестом приглашая гостью сесть в одно из удобных кресел у камина. Женщина по-прежнему выглядела немного чопорной и не так незаметно осматривала пространство, едва скрывая удивление.       Получется, Реддл никогда никого сюда не приводил, любопытно, думает Гарри, и, извинившись, идёт на кухню за чаем и печеньем.       Ее гостья, которая, очевидно, является родственницей Пэнси, все еще рассматривает гостиную, когда Гарри возвращается и ставит поднос на кофейный столик между ними.       — Где мои манеры? Я Виола Паркинсон, рада наконец-то познакомиться с вами, — представляется она и поднимается, протягивая девушке руку.       Гарриет чувствует неожиданную волну грустной нежности. Несмотря на то, что Пэнси вела себя как стерва все семь лет в Хогвартсе, она присоединилась к повстанцам. Сейчас они с Джинни благополучно растят Тедди в Италии. Гарри многим обязана Паркинсон, поэтому она решает, что не будет доставлять неприятностей женщине, которая, вероятно, является ее бабушкой.       — Гарриет Поттер.       Она обсудила с Реддлом возможность называть свою фамилию. Виола ничего не сказала, но на ее лице на мгновение отразилось одобрение, как это бывает у всех чистокровных, услышавших знакомую фамилию одного из своих.       — Это проясняет мои сомнения. Я думал, что вы сестра нашего Лорда, вы с ним даже похожи.       Гарри вспомнил, как Реддл поцеловал ее, и поморщилась. Я очень надеюсь, что он не считает меня сестрой.       — Дайте угадаю, он не сказал, а вы не спрашивали.       Несмотря на дружеский тон в голосе Поттера, Виола на мгновение замолчала.       — Паркинсоны не так богаты и влиятельны, как Блэки, Малфои или Лестрейнджи, и даже в этом случае наш Лорд благоволит к моей семье. Он дал понять, что вы не последователь, что вы похожи на него. Для меня большая честь быть здесь, и я не могу позволить себе задавать вопросы, — в ее признании не было ничего постыдного. Женщина смотрела на Гарриет так, словно ожидала какого-нибудь неприятного комментария, но его не последовало.       Поттер знала свою роль в их планах, но она не ожидала, что Реддл объявит их равными для всех своих сторонников.       — Вы можете задавать мне вопросы. Я прибыла из совсем другого места, и мне нужен кто-то, кто поможет мне адаптироваться и кому я смогу доверять, — еще недавно Поттер было бы неловко из-за того, что он занял такую ​​же манипулятивную позицию, как Реддл, но все изменилось. Чтобы выиграть эту игру, ей понадобятся все карты в рукаве и еще несколько.       Том выбрал Виолу в качестве своего рода секретаря Гарри именно из-за низкого статуса семьи Паркинсонов в его ближнем круге. Реддл знал, что она будет благодарна, и поэтому шансов, что она попытается что-то навредить их планам, почти не существовало.       Глаза женщины загорелись от осознания перспектив, которые мог бы принести союз с Гарриет. Поттер же скрыла фальшивую улыбку чашкой чая.       Теперь, когда напряжение отпустило плечи Виолы, женщина стала такой же сплетницей, как Пэнси, рассказывая ей все об обществе этого времени. За двадцать минут Гарриет узнала, кто на ком женат, кто какие должности занимает, какие семьи в упадке, а какие процветают. Виола также предоставила ей внушительный список самых выдающихся сторонников Реддла и объяснила, почему они таковыми являются. Гарриет впитывала такую информацию, как губка.       Она хотела смерти Долоховых. Семья русских была слишком опасна. Они были сторонниками Грин-де-Вальда, и Антонин, который был соучастником убийства Фабиана и Гидеона Прюэттов, чуть не убил и Гермиону в битве в Отделе Тайн.       — Вам следует приготовиться к ужину с Малфоями. Я принесла ваш наряд и помогу с макияжем, — говорит Виола, когда они допивают чай, и открывает принесённую с собой сумку.       Гарриет покорно вздохнула и поднялась со стула.       — Благодарю. Косметические чары у меня всегда выходили ужасно.       — Большинство людей думают, что это бесполезный навык, но благодаря ему я действительно преуспела в трансфигурации.       Поттер вспомнила талант Лаванды к этой дисциплине и выдавила натянутую улыбку.       — Я скоро вернусь.

***

      Виола усадила Харриет за туалетный столик, когда та вышла из ванны, завернутая в удобный халат, и приступила к работе. Паркинсон быстро взмахивала палочкой, и Гарри чувствовала, как ее лицо вспыхнуло, затем похолодело и начало покалывать, но она не могла видеть, что делала другая женщина.       — Не могу дождаться, чтобы увидеть лицо Вальбурги, когда вас сегодня официально представят!       — Вальбурги Блэк? — спрашивает Поттер, стараясь не выглядеть слишком пораженной.       Виола кивнула, делая что-то особенно пугающее своей палочкой, от чего глаза Гарриет заслезились.       — Она ведет себя так, будто наш Лорд собирается на днях жениться на ней. У нее уже есть Орион, вообще-то.       Почему черные женщины-Блэк так одержимы Волдемортом?       — Она кажется… сильной, — это все, что говорит Гарри, вспоминая отвратительный портрет матери Сириуса, кричащей на всех на площади Гриммо.       Виола сморщила носик точно так же, как Пэнси.       — Хм, она ужасная корова.       Когда следующей жертвой женщины стали волосы Поттера, она заговорила о семьях, чьей поддержки Реддл не имел, но которые будут присутствовать на балу после ужина в поместье Малфоев. Заручиться поддержкой таких семей, как семьи Лонгботтомов, Прюэттов и Поттеров, тоже было задачей Гарриет. Но когда Виола, гораздо более проницательная, чем думала девушка, задала ей вопрос об этом, Гарриет дьявольски улыбнулась.       — Я уверена, что в конце концов мы с ними договоримся.       Паркинсон выглядит довольной ответом и возвращается к сплетням.       Когда она заканчивает, то оценивает дело рук своих.       — Выглядите великолепно. Пока вы будете одеваться, я сообщу Лорду, что вы готовы. Увидимся позже. Было приятно познакомиться с вами, Гарриет, — говорит Виола, подмигивает и указывает на аккуратно разложенное на кровати бельё и коробку с платьем.       Оставшись одна, Гарри надела нижнее белье, чулки и туфли на высоких каблуках. Она дважды споткнулась, прежде чем добралась до коробки, где лежало ее платье, и неуклюже натянула его через голову. Ее равновесие улучшилось только тогда, когда она вспомнила одно из любимых заклинаний Парвати и Лаванды, которое делало туфли на высоком каблуке такими же удобными, как тапочки.       Гарри не знала, чего ожидать, когда подошла к зеркалу в полный рост, но ей было приятно увидеть, что она выглядит собой, Гарриет Поттер.       Однако морщины от усталости и темные круги под глазами исчезли. Виола подкрасила и удлинила ресницы, отчего её глаза стали больше и ярче. Единственным ярким пятном на лице Гарриет была темно-красная помада. Волосы тяжелыми блестящими волнами спадали на спину, но самым прекрасным в её образе было платье.       Темно-изумрудное, с узорами, которые на свету переливались змеиной чешуей. Чуть выше колена начинался вырез, v-образное декольте заканчивалось в районе солнечного сплетения, а на талии был черный тонкий пояс.       Было ясно, что Том выбрал для нее это платье.       Гарри так увлеклась, рассматривая игру света на ткани, что не замечала приближающегося Реддла, пока в зеркале его отражение не появилось рядом с её.       Он восхитителен в типичной для чистокровных парадной мантии, ни единой лишней детали. Том встаёт позади нее и перекидывает волосы Гарриет на одно плечо, чтобы надеть ей на шею медальон Салазара Слизерина. Легкое, как перышко, прикосновение Реддла возвращает ту разрушительную спираль желания, которая была, когда они целовались, и Гарри изо всех сил старается оставаться неподвижной.       Она не чувствует в медальоне нет крестража, а это значит, что он, вероятно, сдержал свое обещание поглотить их. Возможно, Реддл ей не лжет. Может быть, семь — это действительно слишком много. Возможно, тринадцать лет, которые он провел, скитаясь без тела, также помогли затянуть его в бездну безумия. Часть Поттер ненавидит его, и, вероятно, будет ненавидеть вечно, но даже тогда она обнаруживает, что сдается.       Эти мысли улетучиваются, когда Том гладит ее по щеке, смотря медальон, лежащий на ложбинке между ей грудей. Гарриет прочищает горло.       — Почему ты надел на меня свою семейную реликвию?       Реддл словно вышел из транса.       — Семейная реликвия, — он усмехается. — Наследие Слизерина — это недоверие. Нам с тобой ничего не доставалось просто так.       — Что я говорила о грустном трюке с мальчиком-сиротой? — усмехается Гарри, но в её голосе звучит сомнение. Когда она смотрит в зеркало, она, наконец, видит их равными.

***

      Когда они вышли из камина в Малфой-мэноре, Гарри с облегчением осознала, что дом совсем не похож на руины, оставленные Поттер, когда та переместилась во времени. И от времени, когда она с друзьями попали в плен, мэнор тоже отличался. Но всё же Гарри как наяву увидела, как Беллатриса пытает Гермиону, лежащую на полированном полу бального зала, а Драко, удерживаемый Раастаном и Рудольфусом, кричит и просит свою тётку прекратить это. Он умолял её, что она мучила его вместо Грейнджер.       Гарри проглотил ком от неприятных воспоминаний и взяла Реддла под локоть и они прошли в приёмную.       Не прошло и десяти секунд, как к ним подошла молодая пара. Гарриет поймала себя на том, что затаила дыхание, потому что светловолосый мужчина с острым подбородком был похож того Драко, который ещё не разочаровался в идеологии чистокровных и не покинул Пожирателей. На того Драко, который ещё не влюбился в магглорожденную и не ощутил остракизм на своей шкуре.       Все чистокровные так похожи друг на друга. Гарри кажется, что она гуляет среди призраков.       — Милорд, — мужчина уважительно кивает, затем поворачивается, чтобы поцеловать руку Гарриет. — Миледи.       Паника проходит, и Поттер зажимает рот, чтобы подавить смех. Отец Люциуса Малфоя только что поцеловал руку полукровки и назвал ее Миледи. Реддл следует этикету и официально представляет её своим «друзьям».       — Абраксас Малфой, Мелания Селвин-Малфой, это Гарриет Поттер.       — Для меня большая честь познакомиться с вами, — напыщенно говорит Малфой. Гарри отвечает «аналогично», что дает понять, что для нее это не такая уж большая честь. Сопровождающая его женщина похожа на фарфоровую куклу с каштановыми волосами и лицом-сердечком. Она изящно кланяется, когда взгляд Гарриет падает на нее.       После того, как они обменялись любезностями, Абраксас берет Поттер под руку, чтобы проводить ее в другую комнату. Реддл делает то же самое с Меланией и идёт прямо за ними. Пока они шли, Абраксас рассказывал о своем мэноре и о его многовековой истории. Он не упоминает о том, что многое из того, что имеют Малфои, появилось благодаря взаимодействию магглами, но вместо того, чтобы напомнить ему об этой маленькой детали, Гарриет отвечает соответствующими любезностями. Если ее голос звучал вежливо, но немного скучающе, это была его проблема.       Гарри не нужно было производить на него впечатление. Он должен был произвести впечатление на неё. Сила — единственное, что уважают Малфои, и Реддл сказал этим людям, что Гарриет такая же, как и он, поэтому девушке нужно было играть свою роль.       Будучи примерным хозяином, Абраксас привел ее в комнату, полную других женщин, и вскоре после этого под руку с Реддлом появилась Мелания.       — Постарайся никого из них не убить. Я буду очень недоволен, если ты разорвешь на части жен моих последователей, — прошептал Том, пока Абраксас отвлекся, чтобы что-то ласково сказать своей жене.       — Не могу ничего обещать.       Единственным знакомым лицом в гостиной была Виола, которая улыбнулась Гарриет и сделала осторожный жест в сторону потрясающей женщины, одетой в красное, слева. Поттер не сразу узнает Вальбургу Блэк, чья аристократическая красота, доставшаяся Сириусу, ещё не была уничтожена безумием.       — Дамы, это Гарриет Поттер, — представляет ее Мелания своим подругам, и большинство женщин отвечают вежливыми кивками, не задавая вопросов.       Гарриет не знает, то ли это из-за Реддла, то ли талант распространять сплетни в рекордно короткие сроки является фамильной чертой Паркинсонов.       — Приятно познакомиться со всеми вами. Виола, с вами мы уже знакомы, — говорит она и в благодарность дамы приподнимают уголки губ. Жены Пожирателей Смерти достаточно вежливы, но пристально смотрят на Гарриет, словно ожидая увидеть малейшую слабость.       Те, кто считают этих женщин просто домохозяйками из высшего общества, ужасно глупы. Они умнее и сообразительнее своих мужей. Женщинам всегда было сложнее.       Единственный человек, который недоволен, — это Вальбурга, ее глаза раздраженно сужаются, когда миссис Малфой жестом приглашает Гарриет сесть в кресло рядом с ней.       Мать Сириуса великолепна, и Гарри начинает чувствовать себя ребенком, одетым во взрослую одежду. Поттер — ничто рядом с этим ослепительным созданием, которое излучает силу и высокомерие. Что, черт возьми, у Реддла на уме, если он предпочитает ее Вальбурге? Судя по тому, что Виола рассказала ей, и реакции Блэка на ее присутствие, ясно, что она любит Реддла и что, возможно, она для него подошла бы намного лучше, чем Гарриет.              Через неделю ему наскучило бы все это послушание и поклонение, думает Гарри, возвращая себе часть утраченной уверенности. Вот почему он выбрал меня.       — Я удивлена твоему присутствию. Разве Поттеры не предатели крови? — спрашивает Вальбурга, и Гарриет видит раздражение на лице Мелании из-за грубого комментария ее гостьи. Но никто не будет возражать. Блэки слишком важная семья, слишком уважаемая.       Поттер усаживается в кресло, словно на трон. Она считает, что решение собрать всех женщин в одной комнате, пока мужчины обсуждают дела, глупое и сексистское. Но она напомнила себе, что в сороковые годы был распространен сексизм, особенно в таком консервативном обществе. Реддлу было наплевать на роли, которые должен был играть каждый пол, но он был скорее исключением, чем правилом.       — А разве все Блэки не сумасшедшие?       После ответа Гарри в комнате воцарилась мертвая тишина. Неприязнь, которую она питала к Вальбурге, не была никак связана с Реддлом, но лицо женщины исказилось от ярости, как будто это было так.       — Ты, поганая предательница крови, как ты смеешь?! Я наследница!.. — закричала Блэк, ее голос всё повышался, пока не стал в точности таким, каким был у портрета на площади Гриммо.       — Вальбурга! — прервала её хозяйка, пребывающая в ужасе. — Это всё ещё мой дом, и я не позволю своим гостям убить друг друга перед ужином.       — Прости, Мелания. Я уверена, что мы с Вальбургой сможем решить наши разногласия как воспитанные взрослые женщины, — с иронией в голосе предположила Гарриет, и лицо матери Сириуса еще больше покраснело от гнева, но она промолчала.       Две женщины, в которых Гарриет узнала жен Розье и Нотта, обменялись встревоженными взглядами. Тишину нарушила Виола, наклонившись вперед с ехидной улыбкой на лице.       — Мел, ты видела подарок, который наш Лорд сделал Гарриет?       Поттер, смотря прямо на Вальбургу, улыбается самой приторно-сладкой улыбкой, на какую только способна, проводя кончиком указательного пальца по букву S на медальоне. Это та самая женщина, из-за которой у Регулуса и ее крестного отца было несчастное детство. Гарри не пожалеет усилий, чтобы уколоть её побольнее.       — Это семейная реликвия, — высокомерно говорит она. У нее было достаточно разговоров с чистокровными ведьмами в прошлом, чтобы понять, что это значит, когда мужчина дарит женщине семейное украшение; брак, союз двух родов.       Девушка не верит, что это про них с Реддлом. Она не может представить его женатым на ком-либо, но то, как сильно выпрямляется спина Вальбурги при этом откровении, делает все это стоящим того.       — Ах, это же замечательно! Весенние свадьбы просто прекрасны, — тепло улыбаясь, произнесла темнокожая женщина, которую Гарриет знала как супругу Мальсибера. — Мы все должны собраться на чай у меня в мэноре. У меня есть десятки свадебных каталогов!       — Я знаю лучших парижских портных, мы должны организовать поздний завтрак, чтобы помочь вам с деталями, только Мерлин знает, как сложно организовать свадьбу, — добавляет Мелания, и, оглядев комнату, Поттер понимает, что эти женщины выжидающе смотрят на нее.       Конечно, Гарриет — Поттер, и они думают, что она выйдет замуж за мужчину, которому служат их мужья, отцы и братья. Все хотят ее благосклонности.       Гарри была бы глупа, если бы она не использовала это в своих интересах.       — Я думаю, что немного рано говорить о браке, но я бы хотела, чтобы мы немного пообщались. Миссис Розье, Виола сказала мне, что вы организовывали такое мероприятие в прошлом году. Мне было бы интересно услышать ваше мнение.       Миссис Розье, которая до этого вполголоса разговаривала с Вальбургой, повернулась и просияла.       — Пожалуйста, зовите меня Кассандра.       Домовой эльф принес вино и канапе, и вскоре Поттер беседовала с женами Пожирателей Смерти так, как будто она была рождена для этого. Фальшивые улыбки, приятные, ничего не значащая болтовня, которым она научилась у сестер Гринграсс. Когда появился еще один домовик и объявил, что джентльмены ждут их, у Гарриет уже было не меньше пятнадцати приглашений на поздние завтраки, пятичасовой чай и благотворительные мероприятия.       Мужчины спешат их поприветствовать, когда входят в столовую.       Реддл наблюдает, как другие женщины почти ссорятся за внимания Гарриет, и, приподняв обе брови, отодвигает один из стульев, чтобы девушка села рядом с ним. Ужин появляется на большом столе в мгновение ока, но Поттер не знает, сможет ли она есть в присутствии этих людей.       Мелания что-то быстро шепчет Абраксасу, и мужчина выпрямляется на стуле.       — Милорд, позвольте мне поздравить вас с помолвкой.       Улыбка на лице Мелании была намного теплее, чем раньше.       — Мы с Абраксасом очень рады за вас, мой Лорд. Гарриет прекрасная женщина. Я надеюсь, что мы сможем стать хорошими друзьями.       На лице Реддла промелькнуло веселье. Он прикрывает рот салфеткой и снисходительно улыбается Гарри.       — Что ты им наговорила, любовь моя?              Ласковое обращение не осталось незамеченным. Послышался, как минимум, один приступ кашля, и три столовых прибора, звякнувших о фарфор.       — Ничего такого, — отвечает Поттер, делая большой глоток сладкого вина.       — Хм, понятно… Я ценю твои поздравления, Абраксас, но Гарриет здесь не только как моя невеста.       Вальбурга Блэк покинула стол, даже не извинившись, и настала очередь Гарри бросить столовое серебро на тарелку.       Реддл не должен подтверждать этот слух. Только когда его последователи всем своим видом начали выказывать нетерпение, Том продолжил говорить.       — Жизненно важная информация, которой она владеет, касается будущего нашего маленького сообщества.       Страх, неуверенность и скептицизм наполняют комнату. Теперь все они смотрят на Гарриет широко открытыми глазами, кроме дедушки Драко, который, кажется, в восторге от ситуации.       — Провидица! — восклицает он. Поттер уже считает его идиотом. — Что готовит мне будущее?       Гарри прочищает горло и наклоняется к мужчине.       — У вас будет единственный сын, Люциус, который женится на Блэк и у них тоже родится один сын, — сообщает девушка, усмехаясь исходящему от Малфоя удовлетворению. — Ваш внук влюбится в грязнокровку в разгар Второй магической войны. Он умрёт вместе с ней, и род Малфоев прекратит своё существование. Никто не будет носить ваше имя.       К чести Абраксаса, он, кажется, гораздо больше потрясен перспективой двух магических войн, чем тем, что его внук влюбится в магглорожденную.       — Вы шутите.       Гарри не меняет выражение лица, и Малфой поворачивается за поддержкой к Реддлу.       — Она не провидица, но говорит правду. Гарриет — мой самый доверенный союзник в пятидесятилетнем будущем. Я призвал ее сюда, чтобы обеспечить нашу победу.       Таков был план — менять будущее, пока последователи Реддла не решились сделать то, что хотели. Абраксас побледнел как никогда и наклонился через стол, чтобы взять руки Поттер в свои с таким пылом, что она едва не ударила его.       — Вы встречались с ними? С моими сыном и внуком?       Гарри стояла на своем и не смотрела на Реддла, когда отвечала по обговорённому ранее сценарию.       — Мои родители были убиты, когда я была совсем ребенком, я была воспитана теми, кто остался от древнейшего и благороднейшего рода Блэков, и я знаю вашего внука с детства. Он сражался на моей стороне в будущем. Он и наш Лорд смогли прислать меня сюда. Я знаю, что у вас есть свое мнение о чистоте крови, но Гермиона Грейнджер, магглорожденная девушка Драко — самая умная ведьма моего поколения. Она сильнее меня, в частности благодаря ей мне удалось перенестись на пятьдесят лет назад без каких-либо последствий, — ответила она, пытаясь незаметно освободить пальцы из потных ладоней Малфоя, который гордо улыбнулся, прежде чем отстраниться.       — Грязнокровка, — фыркнул Абраксас, но его прервала Мелания, которая, как и Нарцисса, гораздо больше заботилась о своей семье, чем об этой чистокровной глупости.       — На самом деле проблема не в них. У магглорожденных тоже есть магия, и мы можем привить им наши традиции. Настоящая проблема заключается в промаггловской политике, которую министерство хочет навязать нам.       Небольшая речь Мелании вызвала суматоху в столовой. Но когда Том поднял свой бокал в знак согласия, все тут же замолчали.       — Времена меняются, и я не буду никого заставлять меняться вместе с ними. После ужина Гарриет покажет вам, что произойдет будущем, если мы не откроемся более прогрессивным взглядам и не признаем, кто наши настоящие враги.       Шок превратился в хаос, и Том, казалось, был доволен результатом, когда начал говорить на парселтанге.       — Видишь, как они напуганы? Я был прав, сделав это. Они все идиоты.       Гарриет не была так уверена.       — Посмотри на Лестрейнджей. Они не верят ни одному твоему слову. Их нам тоже придется убить, — ответила на том же языке.       — Тоже? — протягивает Том, явно удивленный. — Кого еще из моих последователей ты хочешь убить, дорогая?       — Я предоставлю тебе полный список, когда мы вернемся домой.       Почти нежное выражение лица Тома снова заставило комнату замолчать. Внутренний круг вокруг стола смотрел на них с благоговением.       — Вы змееуст? — шепотом спросил Абраксас. Он выглядел ошеломленным.       — Гарриет — потомок семьи Певерелл. Они сроднились с Гонтами, — уточняет Реддл так, как будто это не имеет большого значения.       — Вы хотите сказать, что все Поттеры — змееусты? — человек, который был так похож на Сириуса, что Гарри захотелось расплакаться, замолчал от раздраженного взгляда, который Реддл бросил в его сторону.       — Нет, они даже не знают об этом, и я хочу, чтобы так и оставалось. Я уверен, вы понимаете, почему. Светлые семьи плохо реагируют на все, чего не понимают. Наше сообщество уже слишком разделено.       — Конечно… Миледи, — благоговейно мычит Орион Блэк.       Том почти незаметно наклоняет голову в сторону девушки. Когда он рассказал ей этот идиотский план несколько недель назад, она и подумать не могла, что он сработает.       Мы устроим небольшую демонстрацию для моего ближнего круга, а затем воспользуемся твоей принадлежностью к Поттерам, чтобы привлечь семьи, которые поддерживают Дамблдора, на нашу сторону.       Несмотря ни на что, это сработало, и Гарри знает, что теперь пути назад нет.