Личные дела 41-го

ЛИЧНОЕ ДЕЛО №ХХХХ_ХХХ_RCM41JMR ФИО: Жюдит Мино Дата рождения: 28.04 '18 Должность: Младший лейтенант Номер жетона / табельное оружие: [№0373507] | Виллье (9mm) Награды: Медаль "За отличную службу", медаль «За работу с населением». Послужной список: Кадет -> Патрульный офицер -> Младший сержант убойного отдела -> Сержант убойного отдела -> Старший сержант убойного отдела -> Младший лейтенант убойного отдела. Дисциплинарные взыскания: отсутствуют. ЛИЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ Образование: Вечерние курсы телефонисток. Экспресс-курсы кадетского корпуса РГМ Ревашоля. Курсы повышения квалификации РГМ. Заочные офицерские курсы. Персональные качества: педантичная, ответственная, скромная, неконфликтная, исполнительная. Особые отметки: Погашенная судимость за превышение допустимой самообороны (нанесение тяжких телесных повреждений). Семейное положение: в разводе, двое детей. ============ Жюдит всегда ощущала себя как будто немного не к месту. Но она была хорошей девочкой. Обязана была ею быть. Так ей говорили все, сколько она себя помнила. «Девочка должна – …», и далее перечень вариантов хорошести от мамы, папы, дедушек, бабушек и соседей. Быть приличной, быть прилежной, быть умницей, обо всех заботиться, не спорить, не поднимать голос, не сердиться, не давать сдачи. Жюдит справлялась со всем, кроме последнего. Существует всего три реакции на стресс – замри, беги или бей. Восточноревашольские девочки не приучены к стрессу, они замирают, не зная, как себя вести. Джемрокские девочки с детства усваивают реакцию «бежать»: от джемрокских мальчиков с осколками кирпича в карманах, от педофилов в парковой зоне Язвы, от собак из Долины, от ненужных надежд и нежелательных беременностей. Жюдит знала только одну реакцию – бей. Эта странная черта выделяла ее среди прочих девочек, заставляла родителей краснеть, а хулиганов бояться дурнушку Жю. Спокойная, прилежная, тихая Жюдит складывала ладошку в кулак, отводила её назад совершенно профессиональным боксерским жестом – и ломала нос очередному маленькому засранцу, который смел обозвать её «лошадиная рожа». Она ничего не могла с собой поделать, это было прошито где-то на подкорке, за гранью ее контроля. Любая попытка сверстников обидеть ее, накричать, ударить, дернуть за волосы оборачивалась для нападающего катастрофой. Жюдит не могла объяснить это даже себе самой. Несправедливость вызывала в ней белую ярость. Её словно накрывало кипельно-белоснежной простыней, и в этом болезненно-ярком свете наступал миг возмездия, которого малышка Мино совершенно не помнила. Через минуту она обнаруживала себя со стиснутыми кулаками, тяжело и часто дышащую, с плачущим хулиганом под ногами. Позволить себе частного психолога в Джемроке могут единицы, а школьный психолог был запойным алкоголиком. Родители предприняли несколько попыток исправить ситуацию по-своему. Жюдит наказывали, на нее орали, ее запирали, лишали сладкого. Будь тихой, будь прилежной, будь умницей, мы разве многого просим? Обещай, что будешь такой, какой мы хотим тебя видеть. Жю очень старалась. После окончания вечерних курсов на телефонной станции она вышла за Поля, хотя не любила его. Все вокруг говорили – ну, кто еще тебя замуж возьмет? Некрасивая, с придурью в голове, всем ведь со школы известно, что у тебя на ровном месте планку сорвать может. Она очень гордилась собой, когда Поль впервые дал ей пощечину, а она сдержалась и не врезала в ответ. Что ж, родители были неправы, она не безнадежна! Во второй раз, беременная вторым ребенком, Жюдит не выдержала. Ударивший ее муж полетел с лестницы, и следующие полгода провел в кровати с переломом бедра. Жюдит ухаживала за старшим, за новорожденным и за мужем. Она не жаловалась и была очень тихой. Как от нее требовалось. По субботам она любила ходить в булочную на Рю де Гренель за крохотными десертами. Денег, как всегда, было мало, но раз в неделю она позволяла себе одно пирожное, лимонное с апельсиновой цедрой или клубничное с кремом и с большой ягодой голубики наверху. Джемрокский спидфрик с утренней ломкой щелкнул ножиком перед ее лицом и выдохнул хрипло «Давай кошелек, рожа лошадиная». Мино поморщилась от запаха зубов, испорченных спидами. И точным движением впечатала кулак в засранца, стоявшего между ней и клубничным кремом. Белая простыня ярости снова упала на неё... ...А когда простыни не стало, она обнаружила себя в участке РГМ с наручниками на запястьях. Суд назначил условное, штраф и принудительное посещение психолога. - Кем вы работаете? – поинтересовался психолог. - Телефонисткой, – тихо ответила Жюдит. Она смотрела в пол. Ей было очень стыдно, ведь она подвела мужа, детей, родителей, бабушек и всех соседей. - Вам нравится ваша работа? - Да, вполне. - А теперь честно, пожалуйста. Жюдит вздохнула. - Нет. Я ее… я ее ненавижу. - Ясно. Вам следует попробовать себя в более агрессивном амплуа. Понимаете? - Например? – Жюдит растеряно взглянула на психолога исподлобья. Она опасалась слова «агрессивный». Вся её семья ненавидела это слово. - Из вас получился бы неплохой сотрудник РГМ. Жюдит от неожиданности прыснула в кулак. - Вы, должно быть, шутите. Я – полицейская? Это смешно. - Контролируемое насилие, приносящее пользу обществу. Это не смешно, мадам Мино. Это ваш шанс на нормальную жизнь. Я посмотрел результаты тестов, которые вы заполнили. У вас запредельный уровень подавленной агрессии. И вы в глубокой депрессии. Еще немного, и вы убьете себя, или мужа, или кого-нибудь на улице, как едва не убили того наркомана. - Родители никогда в жизни не согласятся, чтобы… - Значит, им придется навещать вас в тюрьме. Или хоронить. Гарантирую, вы будете лежать в гробу самым тихим и кротким образом, точно, как они мечтали. Жюдит всегда была прилежной ученицей, и экспресс-курсы для младших офицеров РГМ не стали исключением. Она немного неуютно чувствовала себя в свои двадцать восемь среди девятнадцатилетних. Вот только теперь – впервые – кадет Мино была почти счастлива. Стреляя по мишеням, отрабатывая удары по манекенам, а затем спаррингуя с другими кадетами, решая логические задачки, закладывая виражи на старой «Купри». Она сдала экзамены на восемьдесят девять из ста при проходном балле пятьдесят один. Ей вручили диплом с отличием, выдали форму и жетон. Её фото прикололи на доске почета «Лучшие выпускники '46 года». Оставалось ждать «покупателя», так называли старших офицеров, которым разрешено было забрать выдающихся новичков себе в участок. Младший офицер Мино молча курила возле урны у входа, когда подъехала «сороковка» с цифрой 41 на борту. Из нее вышли двое офицеров в патрульных плащах. Один был симпатичным усачом, чем-то походившим на звезду диско Гийома ле Мийона. Он в паре явно был старшим, и по возрасту, и по званию. За ним шел длинный и тонкий, как жердь, несуразный на вид молодой брюнет со следами оспы на лице. - Это Дюбуа, Открывашка Дюбуа, -- зашептали другие кадеты, тайком тыкая пальцами в сторону усача. – Легенда сорок первого! Усач Дюбуа зашел в учебный корпус, а брюнет остался у входа – прямо рядом с Жюдит. Он хмуро огляделся, достал сигарету и похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. - Вот дерьмо, – пробормотал он. Жюдит сделала шаг к нему и молча протянула свою. - О, мерси. – Он кивнул и подкурил, без особого интереса посмотрел на Мино сверху вниз, скользнул взглядом по ее новой форме и нашивке и вернул ей зажигалку. – Выпустились сегодня? - Так точно, мсье. - Уже распределили? - Нет. Ожидаю приказа. - Ясно. Повисло тяжелое молчание, и Жюдит закурила вторую, чтобы как-то скрасить неловкость. Группка самых младших кадетов РГМ, подростков лет четырнадцати, играла неподалеку. Со стороны было похоже на игру в «кто кого переорёт», потому что в основном они просто кричали на самых высоких частотах. Брюнет из сорок первого с неприязнью поморщился и потер виски. - Проклятые дети, -- проворчал он, затягиваясь, и Мино вдруг подумала, что он очень даже ничего. Симпатичный, хоть и угрюмый. Жаль, в участок легендарного Открывашки ее вряд ли возьмут, было бы приятно поработать в одном отделе с таким красавчиком. Жюдит едва не поперхнулась дымом, когда поняла, что впервые в жизни всерьез размышляет о том, что ей кто-то нравится. Она поспешно отвела взгляд. Возле корпуса со скрипом затормозила красавица Кинема с номером 57 на борту. Жюдит вздохнула и взглянула на часы, прикидывая, сколько ей еще ждать распределения. Сегодня Поль остался дома с детьми, ей предстояло выслушать тонну душного ворчания за каждый лишний час, проведенный в ожидании подписания приказа. Она вдруг поняла, что орущие подростки резко замолчали, и повернула голову в их сторону. Мимо кадетов прошел к крыльцу второго корпуса невысокий короткостриженый мужчина в оранжевом авиаторском бомбере с инсигниями РГМ. Дети, словно по команде, вытянулись по струнке и стояли тихо, пока он не скрылся за дверями. Затем с облегчением выдохнули. Брюнет коротко хмыкнул, и Мино посмотрела на него, ожидая объяснений. - Впечатляет, да? Это «детский генерал», Кимболл Кицураги из тридцать восьмого. Легенда ювенального отдела. Половину этих пиздюков он сюда приволок. Слышал, он, наконец, получил повышение и перевелся в убойный пятьдесят седьмого. - Кимболл? – тихо переспросила Жюдит. Она никогда не слышала такого странного имени. - Не вздумайте только так его назвать, – брюнет впервые усмехнулся. – Это внутренняя шутка РГМ. Вы когда-нибудь в пинбол... Он не договорил. Двери рядом с ними открылись, и вышел Дюбуа с личным делом и подписанным приказом под мышкой. - Ты Жюдит? – он открыл подшивку и сверил фото внутри с лицом девушки. Мино шумно сглотнула и непонимающе хлопнула глазами. И в кадетском корпусе, и среди офицерского состава все всех называли исключительно по фамилиям и на «вы». – Алло, прием! Ты Жюдит? - Так точно… Сэр…? - Гарри, – он широко улыбнулся и протянул ей огромную лапищу, в которой ладошка Жюдит во время рукопожатия выглядела, как детская ручонка. – Добро пожаловать в сорок первый! Брюнет вопросительно поднял брови и снова уставился на Мино, теперь уже с интересом. - Гаррье? - Я пошел к их куратору и просто спросил, кто из этого выпуска самый прибацанный. Мне сказали, вот эта девчонка. Оценки отличные, но может башню сорвать. Вот, гляди, – он ткнул напарнику под нос ее личное дело. – Видишь пометку? Планочница. Педантичность, обостренное чувство справедливости и склонность к насилию. Это же МакКой в юбке. Нам подходит. Брюнет взял личное дело Жюдит, скорее не потому, что хотел, а потому, что Дюбуа настойчиво сунул его напарнику в руки. - Я не ношу юбки, – тихо проговорила Мино. - Это к лучшему. Не для убойного отдела гардеробчик. - Гарри, ты уверен? – Брюнет кашлянул, лицо его пошло пятнами, он явно испытывал неудобство от необходимости обсуждать Жюдит при ней же. – Может, мадмуазель Мино лучше хотя бы пару лет поработать на более… более спокойной должности, чем патрульной в нашей джемрокской мясорубке? В отделе делопроизводства, или, там, телефонисткой… - Я мадам. – Жюдит резко перебила брюнета. Глаза ее опасно сверкнули, а в голосе послышались металлические нотки. – Я ненавижу телефоны. И я не против работать в убойном. - Диско! – Дюбуа сделал странный жест, словно стрелял в Жюдит из пальцев, и подмигнул ей. – Прыгай в карету, красотка, и поехали домой. Жюдит была хорошей девочкой. Приличной, прилежной и умницей. Каждые полтора года повышение – младший сержант, сержант, старший сержант Мино. Её тихое присутствие и забота сглаживали острые углы Крыла С, даже когда Гарри превратился в ходячую катастрофу, а Жан заработал депрессивное расстройство. Она знала всё про всех, знала, когда день рождения у мамы Торсона и сколько выговоров в деле МакЛейна, какую жвачку предпочитает Эльфик и когда отпуск у Фишера, какую марку бренди пьет Готтлиб и по какому расписанию Пидье ездит за город к внучке. Знала, что Кицураги спит с Дюбуа. Знала, в какие дни месяца она остаётся с Жаном на парном ночном дежурстве в участке, и какой из столов скрипит меньше прочих. Она надевала для таких ночей свое лучшее белье. Она знала, какое *ему* нравится больше всего и знала, что отрицательное влияние антидепрессантов на потенцию явно преувеличено. Она больше никогда не испытывала вспышек белой ярости. Офицер Мино была целиком и полностью на своем месте.