Подчинись мне /или/ давай заключим сделку

      Диппер проснулся — вернее сказать, еле пришёл в себя — в своей кровати. После пробуждения он ещё несколько минут лежал с открытыми глазами, тупо пялясь в потолок. События прошлой ночи было тяжело сложить в одно целое. Очень насыщенный вечер, празднование, поздравления, а потом бутылка виски и всё как в тумане. Воедино собрать все отрывки пьяного бреда получилось почти со стопроцентной точностью. Он помнил как жаловался Пухле, ходил по лесу и чуть.. не умер? Дипп до сих пор ощущал сдавливающую боль в горле и чётко помнил собственное хриплое дыхание. Он положил руку на горло, то ли убедиться, что всё на месте, то ли проверить нет ли верёвки. — Но как я,— недоумевал у себя в голове парень. Что такого могло произойти, чтобы самая крепкая верёвка в округе, занявшая первое место в турнире лесорубов, подаренная Венди могла прорваться? — Билл,— отчеканил с хрипотцой парень вслух. Диппа передёрнуло, он моментально вспомнил абсолютно всё. Смутным оставался только его жалобный монолог. Дипп не знает, что он там наговорил, но судя по количеству выпитого алкоголя, это всё было неправдой. — Говорить ничего нельзя. Как тогда спросить, каким образом я оказался дома? Если они видели Билла? А если.. — Ну ты даёшь, — прозвучал голос за спиной. Диппер очнулся от прострации, которая заключалась в залипании на точку на стакане воды, и обернулся. — Это ж как надо было надраться, чтоб домой тебя тащил лесник? — Лесник?— переспросил он. — Да, — парировала Мейбл. — Он притащил тебя к порогу и даже помог дотащить до кровати. Крепкий такой мужчинка, будь он помоложе и без бороды, я бы с ним... — Давай без подробностей, — поёжился парень, — а он не сказал, где нашёл меня? — В лесу во время ночного обхода. Увидел спящего пьяненкого парня и решил помочь по доброте душевной. Такой порядочный. Вот был бы он ровесником.. — Ааа, ну хватит. Диппер с трудом поборол очередной рвотный позыв и сделал большой глоток воды, от которого стало ещё гаже. Раздумья о том, как Билл смог так хитро пробраться в Хижину и не навести шума, заставили голову парня опуститься на сложенные на столе руки. — Доброе утро, молодёжь. Как ощущается совершеннолетие?— дядя Форд в добром расположении духа появился в дверном проёме. За ним, в менее хорошем настроении, вошёл дядя Стен: — Да сопляки они ещё, когда ума нет, цифры роли не играют. Проигнорировав колкое замечание Стена, близнецы переглянулись и только лишь закатили глаза. По-доброму, с улыбкой. — Стэнли отчасти прав,— вдруг улыбка уступила серьёзному выражению лица, и Форд обратился к Дипперу. — Уходить одному в лес было очень рискованно, особенно в нетрезвом виде. Пока ты в Хижине, Билл не может тебе причинить вред, но как только ты выйдешь за пределы поля, он сразу же сможет напасть. В этот раз просто повезло. — Да, повезло, — подумал Дипп, — повезло, что встретил. На нравоучения он бросил что-то вроде "да, буду осторожнее". — Нам всем определённо нужно отдохнуть от этого города, — неожиданно для всех выпалила Мейбл. — Дяди давно собираются в путешествие. Может вам начать с Калифорнии?— повернулась к старшим Мейбл. — Погостите у нас, увидитесь с нашими родителями. А оттуда мы вчетвером поедем покорять вершины гор и глубины озёр. Что скажете? — А вообще идея неплохая. Я давно собирался в Вирджинию, говорят, там сохранились металлические стружки от корабля из вне. Что думаешь Стэнли? — Думаю, лучше в Россию. Махнём к высоте 611, там говорят, тарелка упала, изучай на здоровье своих угашенных рептилоидов, — сиронировал Стен. После минуты молчания и взора трех пар глаз, смотрящих с осуждением, Стен снова заговорил: — Я думаю, что Мейбл права. Давайте дадим себе отдохнуть после пережитого ужаса, нам это нужно. — Но только после того, как закончим с Биллом. Слушайте внимательно. Чтобы избавиться от него раз и навсегда нам нужно собрать несколько символов, разбросанных по городку. Потом мы разместим их в расчерченном кругу, произнесём шифр и конец. Все тонкости я уже проработал, так что должно получиться. — И как мы туда попадём, гений? Его летающие придурки нас сразу заметят и будем мы каменными. Не подумал? — Стэнли, я уже всё продумал. Тебе, умнику, остаётся только согласиться. Голоса глухо отдавались в голове, Диппер не мог ни о чем думать. Раз и навсегда? Навсегда? На вечность? Хотел ли он этого? Чего вообще он хотел? Мести, расплаты, вечного изгнания или же простой справедливости, что так подло обошла его стороной, когда знакомила с Шифром? Здравый смысл говорил, что это логичный конец, который избавил бы всех от мучений и гадких воспоминаний. Но что-то внутри так попредательски противоречило такому исходу событий, не давало принять факт потери Билла.       Парень, допил воду и, сославшись на плохое самочувствие, пошёл наверх. Проходя мимо прикроватной тумбочки к окну, он случайно задел стоящий там гель для укладки. Наклонившись за упавшим тюбиком, Диппер невольно прошелся взглядом по пространству под кроватью и недоумённо остановился на фотографии. Он поднял снимок, сел на пол и, облокотившись спиной об край кровати, начал рассматривать. Фото было сделано на полароид вчера вечером, на нем пьяный Дипп в отключке безмятежно лежит на плече Билла. Старший искренне улыбается, придерживает парня за голову, прижимая к себе. Внизу на белой рамке чёрным маркером:

HB

1995

Знак бесконечности

— То есть он реально считает меня Иудой, который после предательства придёт каяться в своих грехах? Шутки зашли слишком далеко, его уверенность явно перешла все границы. Диппер разозленно швырнул фотографию в сторону, но на совсем не выбросил.

***

      Парень сидел на крыльце Хижины и наблюдал, как птенец с головой щенка и хвостом крысы пытается взлететь, но в этот момент его подхватывает летучий глаз и, подкидывая, раскусывает как семечку. Очередные плоды стараний Шифра. Пайнс глубоко задумался о городке, о том, что с ним стало. Гравити Фолз переживал поистине жуткие времена. Парню было приятно понимать, что он способен, не в одиночку конечно, но помочь жителям, избавить город от монстров, воссоединить семьи и прекратить наконец этот кошмар. Менее приятен был факт того, что для этого нужно встретиться с Биллом, более того, избавиться от того. — Я понимаю, тебе тяжело,— Диппер даже не заметил, как рядом с ним присел дядя Форд. — Всё таки такие решения быстро не принимаются, особенно в отношении таких, как Шифр. Я тоже не сразу понял, что он за тип. Мне он казался весёлым, чертовски умным, со своим смелым взглядом на вселенную. Он мог найти оригинальный подход ко всему, удивлял меня нестандартными решениями. Всё было хорошо, пока он не решил обманом заставить нас строить портал. Макгакет тогда сильно разозлился и попытался в последний момент поменять схему портала, но ты сам знаешь, что из этого вышло. Диппер, в этом существе нет ничего человеческого, совсем. Я хочу, чтобы ты понял: Билл очень опасен. Я не прошу тебя мстить ему или издеваться. Нам просто нужно избавиться от него раньше, чем он от нас. Гравити Фолз нужна твоя помощь... Мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, Диппер,— Пайнс по-отцовки положил руку на плечо племяннику. — Как мы это сделаем? Дядя Стэн прав, мы не сможем незаметно проникнуть в замок. — За это не волнуйся, нам поможет Макгакет. Тот самый, который выводил тебя из подземелья. А дальше дело за малым. Вместе мы справимся. Но мне нужны вы все. Без исключений.

???

Диппер остекленелыми глазами гипнотизировал ёлку, нарисованную белым мелом на бетонном полу. Всего один шаг разделял его и вечное избавление от тяготящего прошлого, от ошибок, бредовых надежд и от него. Так часто, по иронии в этом же замке, Диппер представлял свою кончину, крах всего, но никогда смерть Билла. Ранение, испуг, исчезновение, что угодно, но не смерть. В этом желании не было искренности, отчаянности. Бессилие, бред и жалость теперь управляло парнем. И вот его тянут за руку, круг загорается синим пламенем: все участники в сборе, самосуд над провинившемся можно начинать. Диппер вырвал правую пятерню из руки Стэна под предлогом непоправленной кепки. Не заметить того, как парень мешкается было сложно. Мейбл смотрит на брата с недоверием, боится, как бы тот не передумал. Гедеон, стоящий по левую руку от парня разглядывает встревоженную девушку возле знака кометы, он так долго не видел её милой улыбки.. — Диппер, давай быстрее,— поторопила девушка с огненно-рыжими волосами,— что с тобой такое? Взгляд парня напротив на неё обращен. У Робби так много читается в глазах, в частности "мне столько нужно сказать тебе, я боюсь не успеть". Макгакет держит на себе глаза Форда. Они так давно не говорили. Форд хочет сказать о том, что был не прав, Макгакет - о том, как всё это время было оставаться узником треугольного демона. — Венди, я..— он не может ответить на вопрос. Более того, он совсем ничего не может, его как будто ударили тяжёлым предметом по голове. Вокруг всё пусто, непонятно и блёкло. Но простого: — Почему медлишь, сосенка?— хватило, чтобы разжечь всё, что до этого было до тупости тускло, что скрывалось внутри под семью замками. Всё, что может в два счета ответить на те терзающие вопросы, которыми Диппер изводил себя на протяжении нескольких месяцев. Парень вырывается из забвения, словно природа после зимней спячки просыпается мозг. — Я вообще не знаю, зачем вернулся. Я сам себя не понимаю и мне страшно от этого. Вся моя семья будет в Калифорнии, за хуй знает сколько километров отсюда. Я хочу поехать с ними, но как только думаю о том, что придётся тебя потерять становится так больно. Я тебя ненавижу, но не могу забыть. И расставаться с тобой навсегда тоже не собираюсь. Меня это чертовски бесит! Что ты со мной сделал, Билл?— слезы покатились из глаз, закрывая взор. — Я сотни раз пытался понять почему меня к тебе так тянет, но у воды же не спрашивают, почему она течет,— вздыхая и всхлипывая продолжал Диппер. — Что ты со мной сделал?— разочарованно качая головой повторл парень, чьё сердце уже выбивалось из сил, терзалось запретными чувствами и билось лишь ради одного существа. —Ты вернулся, потому что понимаешь, что твоё место здесь, рядом со мной,— треугольный подошел и обнял Диппера. Так, как никогда не делал и не сделал бы. Как бы в последний раз. Этого хватило, чтобы парень все понял: понял, почему сейчас он здесь,понял, почему его обнимает этот мужчина, понял, что все это было не просто так. — Я тебя ненавижу,— буркнул в плечо. — Знаю, — прижал голову парня к себе. Как наглости только хватает? Он буквально кричит : ты останешься со мной навсегда и тупо никуда не денешься,— передразнивал Дипп у себя в голове,— но почему-то теперь это его не раздражало, теперь хотелось быть полностью в его власти, принадлежать только его рукам, вздыматься только от его касаний, стонать под ним, прижимать к себе только его тело. — Ну всё, хватит. Думаешь, испортил жизнь моему племяннику и это тебе просто сойдёт с рук? Билл, серьёзно, пора с этим заканчивать. Демон понимающе кивнул. Ни слов извинений, ни драмы, ни мольбы о прощении. Он понимал, насколько тяжело пришлось Пайнсам, особенно Дипперу. Ох, Диппер. Мучительные воспоминания о нём скорее всего не дадут демону покоя даже в вечном изгнании. Шифр встал напротив расчерченного круга. На этом всё и закончится. Диппер не чувствовал ни радости, ни ликования от победы, ни облегчения от прекращенных страданий. Это было не сравнить ни с чем. Мучительное чувство.. Когда уже нет сил на побег, а оставаться рядом— просто невыносимо. Он так яростно цеплялся за этого садиста, что теперь нескончаемое удовольствие от боли стало причиной существования. — Билл,— некоторые слова нужно говорить вслух, чтобы кто-то понимал, насколько они правдивы,—я люблю тебя. Я люблю тебя! Слышишь? Так отчаянно Диппер не вырывался из чужих рук, так быстро ещё никогда не бежал. Ноги сами несли его, руки как будто существовали отдельно от тела. Он с размаха влетел в Билла, чуть не свалив того с ног. Диппер не видел ничего вокруг— настолько парню требовался он. Впившись в чужие губы, он наконец почувствовал, как воздух покинул лёгкие. Тугой обруч, стягивающий грудь, вдруг исчез. Парень не чувствовал ничего кроме свободы в сердце и крепких рук на своей талии. Пульс участился настолько, что эхом отдавался в кончиках пальцев. Он не слышал, как произносят его имя, не слышал приказов "отойди оттуда к чертям собачьим", ошалевших вскриков и охов удивлённой публики. Неразборчивый шёпот Зуса, протянутое и вместе с тем разочарованное "ох" Пассифики. В висках била кровь, он не слышал абсолютно ничего. Но он слышал биение сердца напротив. Этого более чем достаточно. — Одно мгновение твоего сияния забрало мою вечность, Сосенка. Он не говорил "я люблю тебя" и не делал того, что принято в здоровых отношениях, но его слова о вечности были сильнее любых доказательств в мире. Это не любовь. Но и не её отсутствие. Ненависть? Теперь едва ли. Это вечность, привязанность, страсть. Нелюбовь. Это её отсутствие.       Диппер плакал не прекращая, целовал солёные от своих же слез чужие губы, рыдал навзрыд и прижимался к своему мучителю.

&&&

— Если бы я никогда не встретил тебя, мне бы не было так больно сейчас?— зная, что ответ не получит спросил Дипп. Он переложил окрававленную ватку к куче других и взял новую, обильно полив спиртом. — Не знаю. Мне больно от того, что больно тебе. Между нами очень много всего произошло, знаю, это тяжело. Но обещаю, я сделаю тебя самым счастливым,— откликнулся демон, запрокинувший голову на каменный выступ. Дипп положил вату на пол, на котором они с демоном устроились после побега от всех друзей и родных, оставив тех в высшей степени недоумения. И снова заплакал. Казалось, что больше то и не чем, но слёзы не переставали капать на холодный бетон. — Я не знаю, что будет после,— берет лицо в свои ладони, обращая на себя внимание плачущего,— даже через пять минут. Но я точно знаю, что никогда не оставлю тебя и не предам. Для меня очень много значит то, что ты вернулся. Кроме тебя для меня никого больше не существует ни в мире, ни за его пределами. — Дипп, ты.. Ты украл мою вечность. Всё, что у меня было, есть и будет я готов отдать за тебя. Диппер ничего не отвечает, просто целует. Горящие губы скользят по ледяным чужим, впиваются в бледную кожу, проникают прямо под неё, вызывая мурашки. Секунда — и парень сидит на коленях Билла лицом к нему, нежно проводит от шеи вниз, боясь задеть свежие раны, полученные в драке с Фордом. Снимает с себя футболку, вслед за ней летит и верх Шифра. — Ты уверен?— уточняет старший. — Как никогда. Треугольный впивается в шею парня, проводит языком вдоль, оставляя мокрую дорожку. Держит за бёдра самой цепкой хваткой, в надежде ухватиться за последний шанс и никогда не потерять его. Аккуратно переворачивает Диппера и кладёт спиной на пол. Тело сразу пробивает мелкая дрожь от холода, но это мелочи. Билл словно с ума сходит снова видя парня голым, понимая, что это всё теперь только его. Сжимает кожу на тощей груди, большим пальцем делает круговые движения по соску, тыльной стороной ладонь поворачивает и медленно спускается вниз. Сжимает рукой член парня, кусает за плечо. Дипп упирается кончиками пальцев в накаченную грудь напротив. Билл быстро улавливает это движение и нежно берет парня за руку, сплетает пальцы, целует в родинку на обратной стороне запястья. Он спускается ниже, проводит языком по колечку мышц, не переставая ласкать грудь нижнего. Проводит ногтями по рёбрам, вызывая трепет и неглубокие порезы оставляя. Поднимается языком выше, попутно облизывая яички, берёт в рот член парня и вакуумом вытягивает вверх. Слышит стоны, торопится, всего его ощутить хочет, почувствовать каждый сантиметр хрустальной кожи. Помогает руками — одной надрачивает основание, всё ещё держа член во рту, другой — поглаживает торс, задевает соски, проводит ногтями по шее. Чувствует пульсацию, морщится от привкуса во рту. Сплёвывает в руку, держа бережно. Смазывает вход, вставляет сначала один палец. Движения медленные, размеренные. — Пожалуйста.. Билл, вставь его,— ворочается Диппер. — Тебе будет больно. — Вставь, прошу, — будто готов на стену влезть, если не получит желаемого. Просит, требует, умоляет. Думает, что если прямо сейчас его в себе не почувствует, поймёт, что всё нереально и не сможет эту мысль пережить. — Останови меня, если будет очень больно. Пайнс кивнул и развернулся задницей, отодвигая одну половинку в сторону. Билл окончательно скидывает спущенные наспех шорты и штаны, медленно вставляет головку. Ему сносит крышу от такого зрелища, от парня, которого любит, от его жарких слов и преследующих каждое движение демона стонов. Даёт с полминуты привыкнуть к размеру, кусает за плечи, впивается зубами в кожу, оставляя глубокие следы. На спине синеют налитые кровью засосы. Демон начинает медленно двигаться, каждым толчоком выбивая стоны из худощавого тельца. — Быстрее,— не терпется парню. Хочется привычную боль почувствовать, без неё уже не может. — Я тебя выебу так, что стоять не сможешь, знаешь же, — шипит в ухо. — Хочу большего. Всего тебя. Трахни меня так жёстко, как только сможешь. Билл не хочет больно делать. Впервые в жизни он был... нежен? Понимает, что сам приучил мальчишку к боли, подстроил под свои садистские наклонности. Почему-то теперь жалеет, что не сдержался тогда, что не смог ярость контролировать. — Пожалуйста, — ложится на спину Диппер, руки к демону напротив протягивает, будто о спасении прося. Треугольный срывается, резко входит, за горло берёт, в пол вдавливает. Толстый член растягивает стенки, кожу вокруг трескает. Мышцы сжимаются инстинктивно, двигаться не дают. Пощёчина отрезвляет: — Расслабь дырку. Диппер пробуждает в демоне всё только самое плохое. Все пороки сознания, изъяны разума, все семь смертных грехов. С ним треугольный становится другим, сам себе противоречит, ясность не чувствует.       Дипп срывается на крики, на выдохе стонет. Дикая боль, по которой он так скучал, без которой дышать не мог. Сейчас же он задыхается, одно единственное имя шепча. Шифр трахает парня отчаянно, душит сильно, но недолго, чередует, чтобы Пайнс сознание раньше времени не потерял. Шатен двигает бёдрами, ноги шире раздвигает, плачет от смеси боли и удовольствия. Глубокие толчки достают, кажется, прямо до сердца. Полные животной страсти движения, рваные поцелуи, всё это так похоже на проявление настоящих чувств. Диппер обхватывает шею демона руками, обнимает ногами поясницу, ближе прижимается, чувствует его каждой клеточкой. Такая поза приносит острую боль: дырочка растягивается сильнее, член входит туже. Пайнс сладко кричит, осознает, что год назад таким не был, что нездоровое влечение к боли теперь часть его самого. То, что он так старательно изгонял, теперь сидит глубоко внутри него. — Билл,— в бреду шепчет Пайнс перед тем, как звёздочки перед глазами увидеть. Перестаёт дышать на секунду, глаза закатывает. Пугается. Впервые от удушения такой кайф ловит. Тело инстинктивно трясёт, мышцы зажимаются, всего парня подкидывает. Он закашливается, нетрезвым умом ловит: — Грязная сучка. Нравится, когда душат? Извращенец, — хихикает мужчина сверху. Диппер ещё больше от этих слов загорается, сжимает предплечья, нависающего сверху демона. Боль смешивается с удовольствием, когда Билл начинает дрочить парню. Те же звёздочки перед глазами, открытый рот в немом протяжном "Ах", судороги в ногах и из напряженной плоти вылетает белая горячая жидкость. Диппер тяжело дышит, стонать не перестаёт. Демона прошибает хищная улыбка, он доволен результатом своих стараний. Шифр переворачивает парня к себе спиной, ему открывается чудесный вид на искусанную спину, всю в засосах и следах от зубов. Он сжимает сильной рукой ягодицу и шлепает по ней, вызывая глухой стон снизу. Ему видно каждую венку, выступившую на руке у Диппа, впившегося в лежащую рядом футболку. Шлёпает ещё и ещё раз, откровенно наслаждаясь всеми своими метками. Билл член обратно вставляет, за волосы парня ближе притягивает, губами что-то на шее вырисовывает. Так трепетно демон ещё никого не касался. Шифр рвано выдыхает, толчки ускоряет, слышит шлепки кожи о кожу. Кончает прямо внутрь, до побеления костяшек нежную кожу на ягодицах парня сжимает.       Оба ложатся на пол, разгорячённые тела не чувствуют холода. Он не смог его спасти и отпустить, увы, не может. Он пробуждает в нём всё только самое плохое, вместе с тем спасение неся.       Теперь я могу любить его сколько душе угодно. Сколько угодно наслаждаться им. Сколько угодно любоваться. И сколько угодно принимать его любовь. Он окончательно украл мою вечность. Ты исцелил мою душу. Только с тобой я могу найти спокойствие.       Меня переполняет счастье, но оно сопровождается чувством тревоги и страха. Ты сделал меня таким. Чем больше я счастлив, тем сильнее страх разъедает мою плоть изнутри. Даже сейчас я могу в полной точности вспомнить все чувства, что испытал в тот момент. Ошеломляющая смесь печали и безграничной любви. Сложно не любить этого мужчину.

Люблю тебя, Сосенка.

Я люблю тебя, Мой мучитель. В такт звучат сердца, мысли сливаются, их не существует больше по-одиночке, они единое целое. — Билл, — с опаской, будто спугнуть зверя может. Плевать. Он готов повторять это имя миллион раз, лишь бы сладостный миг никогда не кончался. — Это не закончится, я обещаю, — дьявол опять зашептал, — я заберу тебя с собой, в вечность, — пообещал. — В вечность, — доверился, не раздумывая