Зимние сады Киото

Я буду ждать тебя здесь,

В обрывках этого сна —

Вновь услышать тебя.

Секрет — Творожное озеро

*2 года назад*

— Это будет похоже на звуки молота, но только тоньше. Чтобы сделать полные снимки и узнать размеры опухоли, тебе необходимо лежать так около часа. Постарайся не шевелиться, — молодой медбрат мило улыбнулся, укладывая меня на стол для МРТ, а после скользнул рукой в карман больничных штанов, выставив указательный палец вверх. — Оу! Чуть не забыл. Они немного заглушат звук. Его пальцы аккуратно разжались, вываливая в мою ладонь два вкладыша. Они были холодные по сравнению с тем знакомым жаром, который разливался по моему телу в те моменты, когда я особенно сильно волновался. Ладошки потели, а сердце билось настолько сильно, что казалось его слышит даже врач по ту сторону за монитором. Медбрат видимо слышал его отчётливее. — Всё будет хорошо, Минхо. Анализы у тебя отличные, а это… — он обвёл рукой аппарат, в который меня собирались запихнуть, — просто подстраховка. Улыбка на лице немного успокаивала, но мысли в голове не давали мне настроиться на лучшее. Всё это было для меня ново, а недоверие к людям в белых халатах только усугубляло ситуацию. «Не верь его словам, Минхо. Это может оказаться ложью» Самое страшное, что я впервые не хотел слушать свой голос, хотел верить этим охранникам человеческих судеб, поэтому, запихнув затычки в уши, думая, что это хоть как-то поможет, я постарался расслабиться и не двигаться. И, если с первой задачей я справлялся, то вторая — так и осталась не решённой до самого конца. В первые минуты я думал, что смогу вынести этот шум, потерпеть, но через пятнадцать хотелось плакать, кричать, шевелиться. А еще через десять — разорвать барабанные перепонки и остаться глухим навсегда. Этот час был мучительным. Ужаснее всего было то, что мысли не только не прятались от этих звуков, а, наоборот, вылезали наружу, заливались глубже, точили мой мозг словно черви. Я прокручивал, как старый патефон, пластины ужасных событий прошлого, настоящего, будущего. И эта музыка разливалась ядовитым соком, который мне хотелось выблевать, но я продолжал его проглатывать дальше, в надежде, что это скоро закончится. …действительно закончится. — Глиома затылочной части. Очень редкий вид опухоли, — молодой врач по имени Ким Сынмин хмуро рассматривал томографические снимки моей головы, не забывая демонстрировать их и мне. — Удалить её предельно сложно, поэтому единственное что мы можем сделать сейчас — наблюдать за скоростью роста… Ким продолжал говорить что-то про процедуры, предстоящую биопсию, но я почти не слушал. Меня захлёстывали волны осознания, что… — Я умру, — спросил в лоб, прерывая врача. Мужчина резко замолчал и поправил очки. Этот жест я изучил достаточно хорошо, чтобы заверить себя — он нервничает. — Минхо, — тяжёлый вздох, — я не могу тебе ничего сказать, пока мы не проведём биопсию. Даже потом я не смогу заверить тебя на сто процентов, — он медленно поднялся со стула и подошёл поближе ко мне, опираясь бёдрами о стол. Находясь достаточно близко, я впервые смог разглядеть его уставшее лицо и опустошённый взгляд. В голове было также пусто, как и в его глазах. — Мы сможем приостановить рост опухоли химиотерапией, поэтому… У нас есть шансы, Минхо. Его ладонь была тёплой, когда аккуратно легла на моё плечо. Она продержалась там на миллисекунды, но ощущения не исчезли сразу. Вместе с этим теплом разливалась и моя уверенность в том, что у меня есть шансы. «Мне есть за что бороться» — думал я, тихо покидая кабинет и возвращаясь туда, где меня ждали. Однако… — Не хочу смотреть на то, как ты умираешь… … я поздно осознал, что бороться нужно только за себя.

*наше время*

— Хён… Поцелуй меня ещё, пожалуйста… Я не мог отказать. Я никогда не смогу отказать Джисону. Ни сейчас, когда мы оба лежали на моём диване, неторопливо выцеловывая каждый миллиметр тела. Ни тогда, когда он предложил отправиться ко мне. Всю дорогу домой мы не могли оторваться друг от друга. Держались, цеплялись и хватались друг за друга как за последний вздох. Их было мало, но мы готовы были задохнуться лишь бы не отрывать губ. Его мягкие поцелуи контрастировали с дикой хваткой на моих волосах. Его холодные от мороза руки контрастировали с моим горячим телом. Его томное дыхание контрастировало с моими рыками. Мы создавали контраст друг для друга. Абсолютно разные, как кусочки пазла. Голова уже кружилась от количества безостановочных терзаний губ, шеи, ключиц. Темнота прятала метки на медовой коже, но губы каждый раз находили их. Целовали, лечили, накрывали собой и снова прятали. Не хотелось останавливаться. Хотелось зайти далеко и не вылезать оттуда вечность. Спрятаться вдвоем от смерти и жизни. Однако, Джисон убивал быстрее смерти. Мучил сильнее жизни. Его трясущиеся руки медленно тянули кромки свитера вверх, пытаясь незаметно убрать мешающую ткань. Они просили о большем, но ставка слишком высока. — Хан~и… Постой, — я аккуратно перехватил его запястье, нежно успокаивая поцелуем к тыльной стороне ладони, — нам не следует заходить далеко, понимаешь? Глаза, прикрытые дрожащими ресничками, распахнулись, отпуская желание и уступая место ясности. Я решил дать Джисону возможность перевести дыхание, чтобы самому не задохнуться. Мы приняли сидячее положение, каждый думая о своём. А может и о нашем. До этого момента наши тела находились запредельно близко, поэтому сейчас расстояние вытянутой руки казалось пропастью. Хотелось быть ближе. Возможно, если бы не эти глаза, которые в какой-то момент решили взглянуть на меня, я бы так и не решился сделать это. Тело будто под их гипнозом поддалось вперёд, пока руки забирали худое тельце к себе на бёдра. Джисон мягко улыбнулся, продолжая смотреть. — Как ты понял? — Умею читать мысли, — ворковал я. Младший только шире улыбнулся, укладывая голову под моё сердце. До того момента оно билось ровно, но, узнав что его подслушивают, стало колотить грудь внутри, будто пыталось вырваться наружу и напугать. Джисон не позволял. Он успокаивал его мягкими поцелуями и поглаживаниями. — Так сильно бьётся, — шептал он, продолжая целовать грудь, — вот-вот убежит. Я гладил его мякоть волос, успокаивая себя, пока внутри бушевало море из чувств. Сердце, как сосуд, заполнилось этим морем. И как бы человек не старался успокоить его — стихия ему неподвластна. — Думаешь… Они обидятся на нас за то, что ушли не попрощавшись? — тихо начал я, чтобы отвлечь Хана (и себя) от своего шторма. — Беру всю вину на себя. Я украл тебя, — он мило захихикал и быстро чмокнул мои губы, укладывая подбородок на свою руку для поддержания зрительного контакта. — Хм, тогда из тебя хреновый вор, Хан~и. — Это почемуй-то? — его глаза немного сузились в ожидании объяснений. Это было мило. — Ты украл меня в мой дом. Не находишь странным? Младший лишь довольно хмыкнул, будто уже продумал ответ на этот случай. — Это вообще не странно. Я украл тебя к тебе, чтобы потом забрать твоих кошек. Я драматично схватился за сердце, пока Джисон продолжал хихикать. — Ауч! За что? Тебе меня мало? Оставь моих малышей хотя бы! Парень лишь покачал головой, смеясь всё громче и сползая вниз по ногам, чтобы начать убегать. — Ничего не могу с собой поделать! — кричал он, удаляясь в мою спальню, так как именно туда мы отправили Суни, Дуни и Дори, чтобы остаться без лишних глаз. Я рванул за ними, но более медленно, также пытаясь остановить Сона. — Не перенапрягайся. Помни, никаких кардио нагрузок, — мой голос граничил с небывалой нежностью и стальной строгостью. Джисон на это лишь мягко улыбнулся, аккуратно поглаживая Дори на кровати. — Боже, они такие милые. Не верится, что я снова здесь с ними, — я присел подальше от Джисона, но достаточно, чтобы он смог протянуть свою руку и коснуться моей, привлекая внимание, — и с тобой, хён. Его глаз — липкий мёд, в котором я вяз, как случайно попавшая пчела. Я барахтался и пытался выбраться, но лишь лип сильнее. И меня уже ничто не могло спасти. — Хён… — его голос был таким же нежным, как переплетённые пальцы наших рук, — я не хочу уходить… Улыбка. — Я не прогоняю… Никогда не смогу. Его ответом была та же улыбка. Мягкая и нежная. Улыбка, от которой в голове пустело, а в сердце прорастали полевые цветы. Такую улыбку дарил только Джисон. — Тогда… — начал медленно он, — …нам следует ложиться спать? Его сонный взгляд говорил сам за себя. — Оу, конечно. Ты хотел бы принять душ? — хитрый взгляд сбил меня с толку, поэтому, подумав над сказанным, я опешил, — то есть… Я имею ввиду, что тебе нужен душ? В смысле… В общем… Душ, да? Могу одолжить свою одежду и- — Хён, всё хорошо. Я понял, — он снова мило улыбнулся, наблюдая за разливающимся румянцем на моём лице, — Да, душ… Думаю стоит. Мне пойти первым? Он медленно поднялся с места, чем вызвал недовольное мяуканье у Дори, поэтому младший наклонился, чтобы погладить её за ухом в жесте извинения. Я оставался сидеть на месте, соображая. Никогда не чувствовал себя неловко рядом с Джисоном, но волнение висело над головой однозначно. — Эм, я тогда достану тебе чистую одежду и полотенце пока. — Да, конечно. Спасибо. Он робко отошёл от кошки, направляясь в сторону выхода, но прежде чем уйти, неожиданно подошёл ко мне, нежно целуя в щёчку. — Большое, — прошептали губы, вызывая столб мурашек. «Боже, Джисон, что ты со мной творишь?» Он скрылся в ванной уже как пять минут назад, а я так и не осмелился даже пошевелиться, чтобы найти подходящую одежду для него, стоя возле открытого шкафа. Жар разливался по телу от простых касаний, невинных поцелуев, его присутствия. Хотелось, чтобы Хан перестал так влиять на меня, ведь в его руках намного больше чем чья-то жизнь. В его руках бомба замедленного действия… — Минхо-хён! Я всё! Ты где? Крики младшего заставили вернуться на землю, поэтому, быстро схватив серую чистую футболку, спортивки и полотенце, я поспешил к Джисону. Хан сам по себе был всегда одним комочком уюта, но, когда я увидел его в своей большой одежде, сердце затрепетало в два раза сильнее. Я слабо моргал, пытаясь запечатлеть образ уютного Хана навсегда. — Ты можешь лечь в мою кровать. — А ты? — А я в душ, — я показал пальцем на дверь ванной, уже направляясь туда, но рука Сона меня остановила. — Ты тоже можешь лечь в свою кровать, — намекнул он, прежде чем подмигнув, удалиться. Душ расслаблял и давал возможность осознать всё происходящее. Мысли о плохом блокировались видом уютного Джисона на моей кровати. Они пытались пробраться, но быстро сдались, уступая место мальчишке. Впервые мне захотелось просто быть в моменте, не думать о плохом и, что завтра я могу не проснуться. Единственная мысль, которая тлела во мне как забытый уголёк — «Джисон должен знать»… Но пока только тлел. — Чего не спишь? — прошептал я, как только увидел младшего, сидевшего в телефоне. Его лицо освещалось яркостью экрана в темноте квартире всего несколько минут, а после вновь скрылось во тьму. — Ждал тебя, — младший отложил гаджет на тумбу, устраиваясь поудобнее, пока я продолжал стоять у входа, думая сбежать, но… — Идёшь? — ладонь легонько похлопала по кровати, будто Джисон звал кота, а не меня, хотя… возможно в его голове всё так и выглядело. Я лишь слабо усмехнулся, но покорно подошёл на зов, подчиняясь. Голова немного кружилась от трепета и нервозности, но мягкая ладонь, которая нежно игралась с пальцами рук, отвлекала. Парень потянул немного на себя, чтобы я наконец-таки занял горизонтальное положение, когда я кое-что вспомнил. — Я сейчас вернусь, — шепнули губы, целуя чужую ладонь. Джисон немного смутился такому жесту, но услужливо дал мне возможность покинуть его на мгновение. Голова пуста и свободна от всякого мусора, который бросали в меня в обычные дни мысли. Однако, я не мог рисковать. Войдя на кухню и отыскав в шкафу припрятанные препараты, я выпил одну таблетку, с каждым глотком воды моля боль не беспокоить меня. Хотя бы эту ночь. Всё же не хотелось, чтобы Джисон в один момент увидел, как она умело управляет моим телом, скручивая его в тугой узел. Не забыв убрать таблетки подальше, я поспешил к Джисону. — Ты долго. — А ты всё ещё не спишь. — Я ждал тебя слишком долго, — стоял на своём парень, продолжая поглаживать примостившуюся к его животу Дори. А после тихо добавил, — и я не про сейчас. Было темно, но не достаточно, чтобы спрятать мою улыбку. Джисон заметил её, отражая как зеркало. Она теплела на наших лицах, подогревая всё вокруг. Снег за окном продолжал идти, холодными каплями стекая по стеклу, а на сердце цвели сады. Я был бы не против, если бы снег засеял и их. Ведь тогда бы мечта Джисона осуществилась. Он гулял бы по садам моего сердца, ловя снежинки с верхушек. — Джисон, — я медленно прошел вперёд, продолжая следить за снегом на окне, но как только оказался у кровати, взглянул на парня, лежащего на боку, — позволь осуществить твои мечты. Младший вновь улыбнулся, безмолвно кивая на мой вопрос, а после протянул руку, чтобы забрать меня к себе. Я не сопротивлялся, когда он мягко уложил меня на кровать, хихикая и устраиваясь на моей груди. Последний раз мы лежали так в больнице, на узкой койке Сона, и я совру, если скажу, что не соскучился по такому Джисону, лежащему на моей груди. Очень соскучился. Я медленно вдыхал запах его шампуня, стараясь не задохнуться. Медленно игрался с прядями, стараясь не тревожить. И медленно осознавал, что безостановочно влюбился. Возможно понял я это давно, но осознал всю любовь к нему — сейчас. «Прости, что люблю тебя, Хан Джисон»

***

Sat on a roof

Named every star

Shed every bruise and

Showed every scar

Coldplay — Amazing day

Веки медленно и тяжело разлепились, будто обмазанные клеем. Они пытались укрыть глаз от света и снова обмануть мозг, укладывая спать, но нос уловил запахи чего-то приторного и давно забытого в воздухе, поэтому заставил весь организм проиграть в этой игре под названием «Сон». Тело болело, словно кто-то избил меня палками, а отлежанная рука колола настолько сильно, что легче было её оторвать. Вторая была бодрее, поэтому быстро схватила телефон с тумбы, чтобы посмотреть время, но тот не подавал признаки жизни. «Опять забыл зарядить», — думал я, отбрасывая его назад. Телефон мягко упал на подушку, которая была пуста… «Стоп!» — Джисон, — мой голос был хриплым и тихим после сна. Мозг туго соображал и быстро пугался тому, что младший оставил меня. Бросил. Узнал и ушёл. Однако звуки чего-то на кухне, медленно развеяли эти сомнения. Натянув тёплый свитер, так как в одной футболке было холодновато, я побрёл по нотам на кухню.

All I want — Kodaline

— When you said your last goodbye. I died a little bit inside… Динамик телефона тихо разливал лирику, которая было пустым звуком в сравнении с подпевающим голосом. Голосом Джисона. — …I lay in tears in bed all night. Alone without you by my side… Он шептал каждое слова, будто боялся его спугнуть, пока медленно качал бёдрами, что-то переворачивая на сковородке. Я тихо стоял в стороне, с замиранием сердца слушая его пение. — But if you loved me Why′d you leave me? Take my body…Take my body… Его дыхание сбивалось, а голос становился тише с каждой строчкой, но он продолжал подпевать. — …All I want is And all I need is To find somebody I'll find somebody… Мужчина в динамике потянул гласные, разлива струны гитары, пока Джисон тихо всхлипывал, наклоняясь над плитой. Он плакал. Я не смог больше стоять в стороне и наблюдать, поэтому медленно подошёл к парню, аккуратно кладя руку на плечо. — Хан~и, всё- Меня прервали крепкие руки, которые обхватили моё тело. Джисон жался, прятал своё лицо в мою шею, продолжая плакать. Однако я не дал ему спрятаться надолго. — Почему ты плачешь, Хан~и, — прошептал я, обхватывая лицо ладонями и стирая большими пальцами слезинки. Младший медленно выдохнул. — Песня просто грустная… Я повернул голову на телефон, из которого продолжала играть грустная песня. Она становилась тише, будто подходила к своему завершению, поэтому недолго думая, я забрал гаджет, нажимая на стоп. Теперь моё внимание снова затесалось в Джисоне. — И чем же она грустная? — аккуратно начал я, пока Сон успокаивался и убирал следы печали. Он медлил с ответом, возвращаясь к плите, чтобы перевернуть последний блинчик на тарелку и выключить конфорку. — Текст очень глубокий, — мягко начал Сон, переставляя тарелку на стол и останавливаясь, чтобы посмотреть на меня, — Она о человеке, который остался один. Его покинул любимый человек, поэтому он даёт обещание искать его в других… Я подошёл ближе, не в силах больше держать расстояние в два шага и загрёб его в свои объятия. Волосы щекотали нос, пока я мягко целовал его макушку, успокаивая. — Я всегда плачу от этой песни, — пробубнил он в шею. Я лишь старался дарить ему своё тепло и присутствие, пока сам брал слишком много. Джисон отстранился, не расцепляя рук на пояснице, заглянул в мои глаза. Его носик мило шмыгал, а губы немного дрожали, будто готовятся к новой порции слез. — Я приготовил блинчики, — переключил тему младший, нежно поглаживая спину. Я улыбнулся в знак благодарности и наклонился, чтобы утянуть его в короткий утренний поцелуй. Моё сердце трепетало с каждым прикосновением наших губ, сколько бы не целовались. — Спасибо, Хан~и, — шепнул я, чмокая в верхнюю губу последний раз. Джисон ярко улыбнулся, уже забывая текст песни и всё что было до этого, а после вырвался из объятий, вновь направляясь к плите. — Давай я, — остановил его, забирая кружки с уже брошенными в них пакетиками. Хан кивнул, вернулся за стол, по пути доставая банку забытого мною ежевичного варенья. По довольному лицу Сона с ложкой во рту — оно ещё было живым. Клубы пара вырывались наружу, обжигая щёки и лоб, пока запах мяты успокаивал всё вокруг. Окна немного запотели и давали возможность понаблюдать за раскрывающимися бутонами ледяных лотосов, которые тонким слоем покрывали стекло со стороны улицы. Однако такая красота сейчас немного проигрывала голодным китам в животе. — Фриятного аффетита, фён, — с набитыми как у хомяка щеками, пробубнил Сон. — И тебе, Хан~и. Блинчики Джисона творили чудеса. Их вкус дразнил рецепторы, заставляя просить ещё и ещё, пока желудок не почувствует как лопается. Впервые за долгое время я ел с особым аппетитом и желанием. — Это безумно вкусно, Джисон~и. Спасибо большое, — закончив с пятым по счёту блином, сказал я. Мой желудок в прямом смысле рвался от сытости, но мне не было плохо. Мне не хотелось поскорее выблевать содержимое. Впервые за долгое время. — Рад, что тебе понравилось, — также заканчивая с приёмом пищи ответил он. Мы оставались сидеть на своих местах, не торопясь убирать всё со стола. Еда медленно переваривалась, пока чай остывал и пропадал в наших желудках, разливаясь теплом по телу. Первый закончил Джисон, собираясь подняться со стула, чтобы убрать грязную посуду и чашки, но я не позволил. — Моя очередь, Хан~и, — шепнул на ухо младшему, притягивая его к себе на колени. Лицо налилось румянцем, но парень не сопротивлялся, покорно садясь на мои бёдра. — Как скажешь, — шепнул в ответ он. Оставив быстрый поцелуй на его алой щеке, я вылез из-под тельца, оставляя его на моём стуле, пока сам стал складывать лишнюю посуду. Отнеся её в мойку и быстро сполоснув, я перевёл взгляд на телефон парня, которые так и остался лежать у плиты, взял его. — Я хочу кое-что попробовать, — находя знакомую мелодию в плейлисте, сказал я. Джисон продолжал сидеть на месте, не поворачиваясь, пока кухня вновь наполнялась звуками уютной лирики.

🎵Sat on a roof🎵

Named every star

— Позвольте пригласить Вас на танец. Джисон робко протянул руку, смотря на неё удивлёнными глазами.

🎵Shed every bruise and🎵

Showed every scar

— Не знал, что ты танцуешь, — шепнул он, укладывая правую руку на плечо. — А я не знал, что ты так прекрасно поёшь, — шепнул я в ответ, прижимая тело напротив ближе.

🎵Sat on a roof🎵

Your hand in mine, singing

Life has a beautiful, crazy design

Наше дыхание сливалось в унисон, пока глаза не отрывались от звёзд напротив.

🎵And time seemed to say🎵

Forget the world and all its weight

Here I just wanna say

— Будь моей звездой, Хан Джисон… — Если ты будешь моей ночью, Ли Минхо…

🎵Amazing day🎵

Amazing day

Мы продолжали покачиваться в объятиях друг друга, облачённые и укрытые удивительной песней. Удивительным днём… Джисон мягко улыбался, напевая знакомые строки, пока я продолжал влюбляться любить с каждым разом всё сильнее. Хотелось плакать и смеяться. Бежать и остановиться. Жить и умирать. Хотелось любить Джисона ещё сильнее. — In your eyes I′m drifting away And in your arms I just wanna sway… Вторил я словам песни, смотря лишь в Млечный Путь джисоновых глаз. — Amazing day amazing day amazing day… Шептал в ответ он. Я остановился, заставляя остановиться и Сона, пока запись продолжала литься по канону. Его нежная улыбка и глаза-кометы раскалывали мою душу на части, заставляя её покинуть тело и уйти в астрал. Губы шептали как на автомате… — Хан~и… Я теб- Медленная спокойная музыка прервалась противным треском, отвлекая нас обоих. Телефонный звонок. — Прости, — отстраняясь пробубнил Хан, отвечая на звонок. Я не хотел мешать ему и уйти, но Джисон быстро пресёк эту мысль, хватая ладонь и переплетая наши пальцы. Я не мог расслышать слова, но отчётливо слышал нотки возмущения знакомого голоса. — Принцесса, не кричи… Не ошибся — …Со мно- С нами всё хорошо, — поправил себя младший, мягко сжимая пальцы, — Он рядом. Я расслышал смех собеседника, поэтому нахмурился, но поглаживания Джисона успокаивали. — Нет, Хёнджин. Ничего такого… Эм, в общем отвали! — лицо младшего обрело красный оттенок, что вызвало небольшой смешок с моей стороны. — Эй! Не смейся! — шёпотом возмущался он на меня, закрывая динамик плечом от лишних ушей, а после вновь возвращая. — Хёнджин, ты зачем вообще звонишь? Улыбка Сона сменились на молчаливую растерянность. — Хорошо. Да, конечно. До встречи. Его рука немного тряслась, когда медленно отдаляла телефон от уха, чтобы выключить и отложить. Джисон будто находился в каком-то вакууме, ничего не видя и не слыша, поэтому я напрягся такой быстрой смене настроения. Я осторожно усадил его на стул, накрывая его ладони своими и присаживаясь перед ним на колени. — Хан~и, — парень заторможенно направил взгляд на меня, — что Хёнджин тебе сказал? Кадык в форме сердца дёрнулся вниз, проталкивая скопившийся ком. Парень будто не дышал, позволяя глазам наполниться слезами. Это пугало. - Джисон, — постарался вырвать его из транса я, — кивни, если слышишь меня. Младший коротко кивнул, а после его голова упала на собственные ладони, забираясь пальцами в копну волос. — Хён… — теперь наши глаза находились на одном уровне, — стимулятор из Японии доставили… Операция через четыре дня… Теперь моя очередь приходить в небольшом шоке. Ноги не удержали, опуская тело на пол. Джисон осел следом за мной. — Так быстро, — прошептал я обезоружено. — Джинни сказал, что врач объяснит всё лично. Приём завтра. — А почему он позвонил Хёнджину? Джисон приподнял плечи. — Привык? Не знаю, — он слабо улыбнулся, пытаясь подбодрить, но это плохо помогало. Ни я, ни Джисон не были готовы к скорой операции. — Ты боишься? — Возможно, — хмыкнул Хан, вставая и поднимая меня, чтобы начать собираться. «И я возможно» — думал я, но старался это не показывать. Сейчас в поддержке нуждался Джисон. Точно не я. — Я с тобой, Хан~и, — поглаживая его костяшки, старался бодрее сказать это я. — Всё будет хорошо. — Конечно, хён. Его улыбка успокаивала нас обоих, пока телефон вновь не зазвонил…

***

— Боишься? — Ты спрашиваешь, потому что волнуешься? — Возможно. Я не мог увидеть лицо Джисона через мобильный, но чутьё подсказывало, что он улыбается. Он всегда улыбался, успокаивая этим меня. — Всё будет хорошо, Минхо~я. Ты же рядом. Я промычал в ответ, не зная что сказать, но зная, что спросить. — А что именно сказал врач? Послышался тяжёлый вдох, а после недовольное бурчание на заднем плане. Это был Хёнджин. — Я скормлю твоих рыбок котам Минхо, если не замолчишь, — шипел Хан слишком громко, чтобы я не смог это услышать и не рассмеяться. Ответом Хвана послужил недовольное: «Ну и пошёл я тогда», а после удаляющиеся шаги. Джисон тяжело вздохнул. — Прости, нас отвлекли. — Ты реально смог бы скормить рыбок Джина моим котам? — негодовал я. — Нет, конечно. Суни, Дуни и Дори будет жалко, — шепнул младший, но Хван видимо услышал, поэтому заорал на всю квартиру: " Я всё слышу!», чем вызвал у нас смех. Воцарилось короткое молчание, после того как мы успокоились. — Так о чем мы? А! Да. Что сказал врач? Я автоматически кивнул, но младший, даже не видя этого, продолжил. — Сказал сердечный ритм не устойчивый и, чем скорее мы проведём операцию, тем лучше. Стимулятор осталось переправить из больницы в Пусане сюда. Сказали получат завтра, чтобы свериться со всеми показателями и размерами, поэтому кладут меня тоже завтра, — он тяжело вздохнул, заканчивая ещё один краткий пересказ, однако у меня ещё оставалось пару вопросов. — Но в прошлый раз говорили, что на его изготовление понадобиться месяц? — Да, помню. Однако Намджун сказал, что он был изготовлен для одного пациента с таким же диагнозом, но… В общем, он ему больше не понадобится. Я понимающе замычал, складывая части пазла в своей голове. Кто-то уступил своё место Джисону ценой собственной жизни. Звучало громко, но это было правда. Я был не готов к очередному возвращению в больницу и операции Сона, но это было необходимо, чтобы сердце парня снова качало жизнь по его телу без помех. — Придёшь ко мне сегодня вечером? Можем фильм посмотреть? Младший умело выбрал тему для разговора, чтобы переключить нас обоих. — Разве у меня есть выбор? — усмехнулся я, подыгрывая и переключаясь. — Конечно, есть, — драматично ахнул Сон, а после добавил, смеясь, — если твоим выборам будет — «Да». Я лишь улыбнулся, делая очевидный выбор для себя и для Джисона. — Я выбираю тебя.

***

Я выбирал Джисона каждый раз. Мы упустили слишком много, поэтому сейчас мне было мало. Мало объятий на маленьком, но уютном диване под очередную серию дорамы. Мало поцелуев, когда становилось скучно или просто хотелось. Мало рук Джисона на моей груди, когда он сворачивался калачиком, засыпая. Возможно, если бы я не умирал, даже тогда — мне было бы мало. А возможно мало было не Джисона, а большое расстояние? Всё время, пока мы были вместе, я чувствовал себя таким далёким. Будто я пытался бежать за младшим, поймать его, но он постоянно ускользал от моих рук, растворялся в воздухе словно призрак. Он был недосягаем. Я жался к нему, держался как мог, но всегда знал, что держал ветер. Снег в ладошке, который мгновенно тает от тепла. Или падающую звезду, которая оставляет лишь световую линию в твоей памяти. Вспомню ли я Джисона, когда забуду, как дышать? Ведь Джисон — ещё одна иллюзия, держащая меня от пропасти настоящего. И я хватался за него, придумывал как мог, только чтобы провисеть над ней ещё на чуть-чуть. Мгновение. Однако я знал, чем дольше я остаюсь на волоске, тем больнее я буду падать. И я готов разбиться в лепёшку, стонать от боли, лишь бы остаться в иллюзиях, где есть Хан Джисон. Мне было страшно, если всё что со мной происходит сейчас — иллюзия. Сон. Пока я лежу в коме или умираю. Страшно, если это всё сон. Джисон. Хёнджин. Феликс. Суни. Дуни. Дори. Чонин. Сынмин. Чан. История. Операция. Снег. Поцелуи. Танцы. Люди. Я. Всё окажется сном. Если я уже умер, то тогда мне не стоит бояться смерти. Теперь я боялся, что потерял жизнь. Жизнь, в которой был Джисон. Хёнджин. Мои коты. Всё, что мне дорого. Я потерял во сне. Или же там обрёл. Что со мной происходит? — Минхо? Минхо, открой глаза. Хён… Что со мной происходит? Мне страшно? Я умер? Это сон? Я не сплю? Больно? Как открыть глаза? Это слёзы? Где я? Почему темно? Холодно? Голова не болит? Что со мной? Как выйти? Джисон? — Проснись… Джисон? — Минхо, пожалуйста… — Джисон? Почему темно? — Хён, открой глаза. Я здесь. Это сон. Всё хорошо. Только сейчас я почувствовал тёплое касание ладони и мокроту на щеках. Я почувствовал запах чего-то пряного и вкус соли на губах. Я почувствовал себя живым. Веки медленно разлепились, пока слёзы продолжали стекать по скулам, заливаясь в уши и волосы, оставляя свои следы на висках. Джисон касался пальцами каждой. Его глаза были наполнены спокойствием, а руки дрожали, тревожась. Медленно расслабляясь в их касаниях, я старался расслабить его дрожь. Моя рука аккуратно поднялась к лицу Сона, медленно касаясь бархатистой кожи, проверяя настоящую иллюзию. Младший лишь улыбнулся. — Страшный сон? — прошептал он, перехватывая мою ладонь в свою и переплетая наши пальцы как обычно. Я отрицательно покачал головой, продолжая смотреть в глаза парня. — Я не спал. Это была правда. — Тогда почему плакал и долго не открывал глаза? Его губы нежно прижимались к каждой фаланге, пока в глазах сияли звёзды. — Я рад, что ты настоящий, — прошептал в ответ я, от части игнорируя вопрос. Я бы не смог на него ответить, потому что ответ и для меня был загадкой. Большая головоломка. Джисон удивлённо приподнял брови, но ничего говорить не стал. Поцелуя в лоб было достаточно. Настоящий Джисон вернул меня на землю. Туда, где были только мы - вдвоём в его квартире, уместившиеся на диване за просмотром дорамы. Она подходила к концу, судя по таймингу, высветившемуся на экране, и я заметил, что погрузка в себя заняла не так много времени. За миллисекунды я расколол себя на части. Возможно, это были побочные действия таблеток, которые я принимал из-за боли и без. На удивление это помогало, но только с болью. Видимо. — Останешься сегодня? — следя за последней сценой, выдал Хан, вырывая меня из мыслей. — М? — я задумался, стараясь вспомнить слова младшего, — а… думаю, не сегодня, Хан~и. Младший лишь надул губки, демонстрируя вселенскую обиду, но его тон был обычным. — Тогда… Мы увидимся завтра? Я улыбнулся, вставая на ноги, так как на экране появились титры. — Конечно, Сон~и. Я приду к тебе вечером. Джисон тяжело вздохнул, но кивнул, смиряясь с участью ожидания встречи до завтра. Я безумно хотел остаться, но не мог рисковать. На кону было слишком много, тем более после сегодняшнего бреда. — Напиши, как будешь дома. О, и поцелуй Суни, Дуни, Дори за меня, — обнимая, говорил Джисон, когда такси уже ждало меня внизу. — Как всегда, — улыбнулся я, отстраняясь. Парень последний раз поправил шарф на мне, а после окончательно отпустил. Голова начинала болеть.

***

— …и он берёт и засовывает одно из своих щупалец ему в зад, говоря о том, что так сможет захватить его разум. А знаешь, что самое смешное? У него получается! Он как-то доходит им до мозга, покрывая его своей слизью, а после управляет человеком. — Да уж… Даже не знаю, восхищаться им или назвать омерзительным. — Да и то, и то! Хёнджин вообще этот фильм полным бредом назвал. — Конечно, назвал. Ну не возможно в жопу засунуть щупальца, чтобы они там к чему-нибудь не присосались! Оба парня разразились смехом, пока я просто улыбался им. Джисон и Хёнджин делились своими впечатлениями от просмотра какого-то старого фильма с тупым названием «Мозг осьминога», который они посмотрели перед моим приходом. Уже как третий день Джисон находился в больнице. Я старался приходить к нему, как только боль отпускала меня и позволяла нормально функционировать. Обычно она мучила меня всю ночь и утро, а после медленно уходила от выпитых таблеток, дозу которых я решил сократить после вечера у младшего. Всё таки сойти с ума — было больнее. Я приходил к Джисону днём и оставался с ним до позднего вечера. Стал частенько встречаться с Хёнджином, так как тот тоже навещал друга, почти живя там. Видел хмурого Сынмина и усталого, но, всё также улыбающегося Чонина. Чан и Феликс по словам Хвана в больнице не появлялись, и я был рад, что не вижу их тут. Значит с Феликсом всё хорошо. Жизнь шла своим чередом, обгоняя меня, как положено. Однако, что-то должно ведь меняться, верно? Изменения накатывались на меня с самого утра. Я проснулся от странного чувства, поселившегося во мне как червяк. Он точил и сгрызал всё на своём пути, не собираясь покидать моё тело. Позже чувство окружило меня звоном телефона. Джисон сообщил о предстоящей операции, к которой было всё готово. Всё кроме меня. Впервые за три дня я пришёл к младшему утром, неся это чувство с собой. Я даже не мог объяснить или нащупать его. Не мог узнать причину, и где оно родилось. Но старался хотя бы рядом с Джисоном, спрятать его. — …где ты вообще его нашёл? — Там, куда ты не ходишь! — Помойка не считается, Белка. — Эй! Сам тогда в следующий раз выбирать будешь! — Слава Богу, до тебя дошло. Я медленно переводил взгляд с спорящих парней, пока пытался понять о чем сейчас они разговаривают, чтобы никто не подумал, что всё это время я их не слушал. По-моему, они говорили о фильме. — Минхо, всё хорошо? Я моргнул пару раз, соображая. — Ага. Джинни, вообще задумка фильма прикольная, — я постарался влиться в разговор и переключить внимание от лишних вопросов. Хёнджин на мой ответ раскрыл рот, пока Джисон довольно улыбнулся. — И ты туда же? Я выдавил из себя улыбку, чем вызвал вздох разочарования от Хвана и ехидный смех у Джисона. Высокорослый парень обиженно поднялся с кресла, на котором сидел, и направился к выходу. — Эй! Куда? — не понял Хан. — То-же мне голубки, — бубнил Хван у двери, а после коротко кинул, — Подышать. Джисон лишь приподнял плечи, а после переключил своё внимание от двери ко мне. — Правда считаешь, что фильм крутой? — с надеждой поинтересовался он. Я отрицательно помотал головой, улыбаясь. — Эй! А почему тогда защищал его? — Как я мог отказаться от попытки позлить Хвана, — хохотнул я, чем вызвал небольшое хихиканье у младшего. Его смех был совсем тихий, но такой тёплый и бархатистый, что хотелось оглохнуть. Глаза мутнели, поэтому я быстро заморгал. — Всё хорошо? — спросил младший, кладя руки на мои запястья, — такой холодный, — прошептал он. — Зато ты тёплый, Хан Джисон. — Тебя согреть? — Уже греешь. Джисон вновь улыбнулся, рассматривая каждый миллиметр моего лица, что хотелось спрятаться от этих глубоких глаз, которые сканировали насквозь. Он хмурился, но продолжал рассматривать. Что-то не так. Хан был слишком сосредоточен над чем-то на моём лице. Он всматривался, будто видел то, чего не мог никак поймать и объяснить. Это пугало, поэтому я решил прервать его. — Сколько у нас ещё времени? — глупый вопрос. Страшный вопрос для меня. Я добавил, — до операции? Чужие глаза наконец-таки оторвались, позволяя мне свободно дышать. Джисон посмотрел на настенный часы, сказал. — Час. Операция в час. Я понимающе замычал. Неприятная горечь скопилась во рту, желая высвободиться, однако Джисон не позволил ей этого сделать, продолжая. — Мы увидимся завтра вечером, — впервые утверждает он, а не спрашивает. — Если всё пройдёт хорошо. — Конечно, пройдёт, — моя очередь утверждать. Единственно, в чем я был уверен, что всё пройдёт хорошо. Джисон будет жить дальше с работающим на полную катушку сердцем. Я верил в это. Одна только мысль о младшем, заставляла горечь стать больше. Она копилась и росла во рту, но уже не пыталась вырваться. Наоборот, уходила глубже в тело, проникала в каждую клеточку и создавала зуд, побуждая мышцы двигаться, глаза бегать, дыхание учащаться. Я чувствовал то, что не чувствовал никогда до этого. Странно и мерзкое. Я боялся, что Джисон тоже может это почувствовать, поэтому… — Джисон, мне нужно уйти, — прошептал я, не в силах бороться и прятать это. Джисон смотрел долго и вдумчиво, а после его лицо наполнилось осознанием, будто он нашёл это чувство за меня. Растерянность в его глазах собиралась в слёзы. — Поцелуешь меня? — шептал он. Я уже стоял лицом к выходу, становясь всё дальше по-настоящему. Пропасть росла по-настоящему. Однако… что в иллюзиях, что в жизни, Джисон держал за невидимую нитку, управлял моим телом и не отпускал. Пока я не перережу её самостоятельно. Я перерезал. Последним поцелуем и отрешённым взглядом, оставляя Джисона на другой стороне пропасти вместе с мокрой растерянностью на щеках. Шуршание крафтовой бумаги напоминало о незаконченном деле. Она мялась под моими руками, но карманы толстовки не давали превратиться ей в кашу окончательно. Чувство никуда не ушло, всё больше охватывая каждый участок тела. Сейчас оно блуждало по ногам, помогая им идти быстрее в поисках нужного мне человека. — Доктор Ким! До этого идущий спокойно по коридору Сынмин, резко обернулся на мой голос, испуганно осматривая меня. Я находился в двух метрах от него, поэтому, как только он остановился, двинулся прямо. — Выглядишь уставшим, — вместо приветствия выдал я. Сынмин лишь коротко кивнул, а после посмотрел на наручные часы. Возможно, его ждут, но… — Сейчас у меня обед. Хочешь присоединиться? Я не ожидал такого приглашения, но согласился, дабы не отнимать у человека законное на обед время. Хоть я в нём и нуждался сейчас больше всего… — Что случилось? Зачем звал? — спросил тот, как только мы заняли свободный столик, ставя подносы. Мой был пуст, потому что я не собирался есть. Сам не понял, зачем схватил его. Сынмин лишь изогнул бровь, но как всегда промолчал. — Как ты? — игнорируя вопрос поинтересовался я. — Устал. Только для этого звал? — напирал Ким. Чувство распространилось на руки, заставляя вынуть два крафтовых конверта и положить их на пустой синий поднос. «Чем скорее, тем лучше» Сынмин кивнул, как бы показывая вопросительно на них. Я медленно выдохнул, чувствую мляность по всему телу. Если можно было, я бы её выблевал. — Скажи, если я прошу слишком много, — предупредил я, дожидаясь ответа. Ким коротко кивнул, заинтересованно осматривая меня. Я продолжил, — отдай это Джисону, когда он будет спрашивать обо мне, — я вытянул один из конвертов, сглатывая всё тот же горький ком. Ким ещё раз кивнул, беря конверт в руки, рассматривая инициалы.

H. J.

— А этот, — привлёк его внимание я, — Хёнджину. — И когда же? — беря второй, прошептал он. Только сейчас я смог разглядеть мелкую дрожь его ладоней. Я уверенно посмотрел в глаза, не сдерживая катящихся сами собой слезы. — Когда будешь готов, — шепнул я одними губами, но Ким всё понял. Телефон неприятно завибрировал на стеклянном столе, отвлекая Сынмина от нашего разговора. Он поднял трубку, и я смог увидеть, сколько сейчас время.

12:37

Экран вновь погас, прячась в медицинском халате. Туда же спрятались и два конверта. Сынмин поднялся на ноги, собираясь уходить. — Прости, Минхо. Мне нужно идти, — с искреннем сожалением в голосе выдал Ким. Я постарался улыбнуться ему, кивая. Он отошёл на пару шагов, пока я снова его не окликнул. — Ким Сынмин! Врач повернулся на пятках, смотря на меня. Его глаза были наполнены чём-то тёплым, а в моей голове всё также пусто, как в первую нашу встречу. Может эта пустота и убивала меня? — Обещай, что с ним всё будет хорошо, — крикнул я, не особо волнуясь об окружающих. Ким мотал головой. — Не буду, Ли Минхо. Улыбка ползла сама по себе, пока слёзы душили меня изнутри. — Спасибо… За всё… Как всегда — короткий кивок в ответ. Сынмин спешил спасать людей с шансами, которых не было у меня. Медленно блуждая по больничным коридорам чувство уже окутало всё тело. Оно пробралось в живот, трепеща иссохшими молями; окутала лёгкие старой толстой паутиной; лепетала в горле брошенными кровавыми перьями; царапал глазницы и шевелилось в мозгу. Оно разливалось по венам, замораживая их и командуя кровью, застывать на месте. Заполнило собой весь сосуд, не оставляя место для боли. Было не больно. Было не страшно. Ведь чувство забрало всё. Ноги еле тащились сквозь проходящих мимо людей, которые смешались в моей голове в большой ком. Белые, чёрные, белые, красные, белые, синие пятна мелькали перед глазами. Ноги продолжали идти. Слёзы — капать. Их выгоняло чувство, чтобы заполнить даже слёзные мешки собой. Лишь сидя на полу мужского туалета, куда и вели меня ноги, я осознал это чувство. Простое, но пока до этого незнакомое чувство. Чувство смерти. Джисон знаком с ним, поэтому и смог быстро поймать его. Смог раскусить и добраться до начинки. — Хан~и… — шептали пересохшие губы, обдавая их горячим воздухом. Я думал лишь о нём. Единственное, что чувство не сможет выгнать из меня. Никогда. Чувства к Хан Джисону всегда будут сильнее чувства смерти. Мутный взгляд скользнул по настенным часам. Забавно, что только сейчас я осознавал, что время — забавная штука, со своими правилами. Одного оно лечит, другого — убивает. Каждому отведён свой час.

12:56

«Через 4 минуты операция Хан Джисона…»

♡♡♡

***

Ян Чонин

— …его нашли в мужском туалете. Предположительное время смерти 12:56. Тональник на лице разъели дорожки слёз, также как и на лице бледного Минхо, лежащего на кушетке. Чонин прикрыл глаза не в силах больше смотреть на тело перед собой, давая понять патологоанатому прикрыть его тканью. Теперь видны только очертания. Руки тряслись, а глаза наполнялись всё новой и новой порцией слёз. — Не знаешь, Сынмин в курсе? Коллега лишь пожал плечами, но нашёл, что сказать. — Кажется, вся больница в курсе. Люди навели шума. Ян закивал, вытирая рукавом слёзы и шмыгающий нос. — Бывший пациент? — тихо спросил доктор Мин, кладя руку на плечо и становясь рядом с Чонином. Парень замотал головой. — Друг… Теперь друг, — врач лишь понимающе замычал, — Спасибо, Юнги. Кинув последний взгляд на кушетку, Чонин ушёл прочь.

***

Ким Сынмин

— Минхо просил передать тебе это, — Сынмин положил конверт на стол, чтобы друг сам подошёл и забрал его. Однако Хёнджин так и стоял возле входа, неловко улыбаясь и глупо смотря на стол. — А где Минхо? Почему сам не отдал? Хван сделал неловкий шаг вперёд, дожидаясь ответа у стоящего к нему спиной Кима, который был занят рассматриванием чего-то за окном. — 6 этаж, прямо до конца. Хёнджин непонимающе смотрел другу в спину, пытаясь выбить чуть больше информации телепатически, продолжая шагать к столу. Медленно взяв его и увидев свои инициалы, он было хотел спросить что-то, но передумал. — Спасибо, Сынмин, — уходя, поблагодарил он друга. Ким ему ничего не ответил, сдерживая рвущийся наружу плач.

***

Хван Хёнджин

— Коты всегда уходят умирать в одиночестве, — прошептал Хван, чувствуя соль на своих губах. Глаза не могли оторваться от силуэте под белой простынью, поэтому он на мгновение зажмурился до боли, чтобы отдохнуть. — Придурок… Его тело медленно скатилось по белой стене, пока рука сжимала письмо, а после отпустила безвольно упасть на пол. — Какой же ты придурок, Ли Минхо… Хёнджин плакал беззвучно, до сжатого в тиски горло. До крови на ладонях от ногтей. И скрежета на зубах. Хотелось кричать, но горло будто забилось ватой, не в силах выплюнуть её. Слёзы продолжали литься от непонимания. Безысходности. От боли и обиды. — Ты чёртов эгоист, Минхо! Чем ты думал вообще?! — кричал парень в пустоту больничных коридоров. Единственный, кто слышал его сейчас — он сам. И от собственного вопля уши сворачивались в трубочку, пока горло раздирали изнутри. Капельки крови медленно стекали по ладоням, и, возможно, Хёнджин потом пожалеет, что не постриг ногти покороче, потому что раны будут болеть. Однако эта боль ничто, по сравнению с болью, которую оставил Минхо после себя с чёртовым письмом. — Ты подумал о Джисоне?! Ты подумал, как он сможет без тебя?! Ты подумал, что можешь забрать его собой?! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Минхо! Эгоист! Ты эгоист! Его крики разбивались о стены, осколками осыпаясь на Хёнджина. Он чувствовал себя разбитым, будто откололся кусочек чего-то важного и разбился в крошку. И этот осколок лежал под белой тканью, оставив после себя нелепое письмо с объяснениями и кучу вопросов, разбивая Хвана в крошку.

***

Хан Джисон

— Он должен знать… — И умереть?! — Хёнджин злобно посмотрел на Чонина, который пустым взглядом смотрел в пол. Парни сидели перед палатой Джисона, который мирно спал в это время ни о чем не подозревая. Его операция прошла успешна, а стимулятор прижился без последствий. Со дня операции прошло 3 дня. — Он задаёт вопросы. Ты не сможешь вечно ему врать. Хёнджин лишь закатил глаза, чувствую новый приступ тошноты. Он был безумно зол на Минхо, за то что тот ничего им не сказал, а потом просто исчез из их жизни, будто его и не было вовсе. Что вы будете испытывать, когда друг, которого вы только вчера видели живого, уже лежит под белой простынью, оставляя вместо слов сраное письмо? Боль. Вы испытаете боль. Обиду. Разочарование. Гнев. Хёнджин испытал всё это постепенно, но вдруг на Джисона обрушится всё сразу? Выдержит ли его сердце такой уход? Хван знает это на себе, когда любимый человек просто исчезает из твоей жизни. Он не хотел такого для Джисона. — Но и говорить правду, я пока не собираюсь, — спустя вечность молчания, выплюнул Хван. — Он узнает, когда будет готов. Чонин лишь усмехнулся, поднимаясь со своего места и уже собираясь уходить, но выронил на последок. — Ты бы смог подготовить себя к новости о смерти любимого, Хёнджин? — Угадай, что я принёс, — более бодро постарался выдать из себя Хёнджин, аккуратно закрывая дверь палаты за собой. Хан лишь радостно улыбнулся небольшому чувству дежавю, когда увидел в руках друга пачку солёного попкорна. Он вспомнил день, когда Хёнджин тайком принёс ему лакомство, а после Намджун оповестил его о выписки. — Спасибо, а… — Ешь, Хан~и, сегодня можно, — улыбнулся старший, открывая пачку и передавая Джисону. Парень нахмурился, принимая угощение, пока в голове крутилось ласковое «Хан~и», а запах соли забивал ноздри. Он вспомнил Минхо, никогда при этом не забывая. Каждый день, каждую ночь он думал лишь о Минхо. Не видеть его — было самое сложное за весь период лечения. — Хёнджин, — младший дождался, когда друг посмотрит в глаза, продолжил, — что говорит врач о моём состоянии? Хван свёл брови, растерянно смотря на друга. — Ты же сам знаешь- — Я хочу услышать это от тебя. Джисон старался говорить чётко, но голос немного подрагивал из-за предстоящего разговора. — Твои показатели в норме. Стимулятор прижился, а сердечный ритм нормализовался. Реабилитация проходит успешно, поэтому через неделю тебя выпишут, — на автомате повторил старший слова врача. Джисон отложил пачку, чувствуя соль, но это был не попкорн. — Тогда почему ты не расскажешь мне о нём? Хёнджин знал это. Знал, что придётся рассказать, но не думал, что будет так тяжело. Свою боль он уже проглотил, попытался спрятать и лишь моментами она выбиралась вместе со слезами наружу. Но что ему делать с болью Джисона на руках? Наверное только сейчас он понял, почему Минхо ничего не рассказал Джисону. Только сейчас он понял его. Когда смотрел на слезы своего друга, наполненные беспомощностью. Страх. Страх не позволяет говорить. Он не позволяет открываться и двигаться. Хёнджин боялся пошевелиться, когда увидел в руках Джисона крафтовый конверт. Ровный и не вскрытый. — Сынмин… — шепнул он так тихо, как только мог. Глаза наполнилось морем, а то стекало водопадом, превращаясь в лужу. — Я не открывал его, — шептал в ответ Джисон, — мне страшно… — Я с тобой, Хан~и… Чтобы не случилось… Руки тряслись, а слезы продолжали бежать по щекам обоих. Бумага шуршала, пугала содержимым. Джисон аккуратно отпечатал конверт, продолжая плакать, почти всхлипывать, стараясь не попасть на жизнь в чернилах. Он перевернул конверт, чувствуя тяжесть на дне. Эта тяжесть упала на кровать, оказываясь лёгкой снежинкой. Серебряный кулон снежинки… Джисон почти захлебывался… нет. Он тонул. В слёзах. В чувствах. Воспоминаниях. Он тонул, ещё не начав погружаться. — Прости его… Хёнджин и сам не знает, зачем сказал это, нежно касаясь руки Джисона. Хан лишь помотал головой, улыбаясь и плача. — Я никогда не буду винить его… Он медленно развернул белый исписанный лист, который был мятый и порванный в некоторых местах. Минхо поместил сюда всё с первого дубля, без идеальностей и ровностей. Сморгнув лишнюю влагу, Джисон начал бегать по буквам в поисках ответов. «Хан Джисон… это Ли Минхо. Ты читаешь, это потому что Сынмин отдал тебе его, ведь… Я не смог сказать всё лично, потому что… Джисон, я трус. Я Чёртов трус, который влюбился в невероятного, сильного духом человека. Я трус, потому что этот человек так и не узнал правды. Горькой правды. Мне было страшно… Я боялся тебя потерять, думал, что ты уйдёшь как все, когда узнаешь, что я умираю. Я умираю, Хан Джисон. А ты спасаешь меня, в неведении, что это невозможно. Ты спасал труп, Джисон, но, чёрт… Этот труп так хотел жить из-за тебя. Просто жить, а не бороться. Я пойму, если сейчас, читая это, ты ненавидишь меня. Я приму любые твои чувства, но попрошу лишь об одном… Хан~и, не плачь… Я скоро вернусь. Обещаю, мы ещё увидимся, но перед этим ты проживёшь долгую и счастливую жизнь. Обещай.. Джисон остановился, вытирая махом все слёзы и произнося тихое «Обещаю» …Помнишь, как мы говорили о мечтах… Я не мог забыть этот разговор долго, поэтому… Я здесь. Я ушёл к звёздам, просить у них исполнить твою мечту. Она такая же невероятная как и ты, Джисон. Ты невероятный, Хан Джисон. Прости… Прости меня, если сможешь. Я… Пытался уберечь тебя, но сделал только больнее. Я пытался не привязываться, напоминая себе — «это не надолго», " ты скоро умрёшь», но с каждым разом, я всё больше тонул в тебе. Даже не сопротивляясь этому течению. Прости меня, Хан Джисон… прости, что я люблю тебя настолько сильно, что хотелось жить, забыв о болезни. Прости… Я очень хотел жить с тобой, пусть это было не долго. Хан~и… Я до смéрти тебя люблю… Младший было положил письмо, но заметил очень мелкий шрифт на самом краю листа.

я приду к тебе с первым снегом

L.M.»

Джисон забыл как дышать, задыхаясь в слезах, чувствах, эмоциях. Он не злился. Ему не было больно или обидно. Он чувствовал лишь любовь и радость, что скоро они увидятся. Джисон был уверен. Его глаза искрились жидкими бриллиантами, которые ударялись о бумагу, заставляя чернила растечься, а на лице всё та же улыбка. Хёнджин плакал вместе с ним, обнимая парня, пока тот шептал что-то, держа в руках кулон. — Ты заставил меня полюбить жизнь ещё больше… А сам ушёл из неё… Руки все также дрожали, а сдержать обещание не получалось также, как и слёзы. Сейчас, когда снег шёл за окном так тихо, так медленно, Джисон мечтал лишь о жизни ушедшей к звёздам.