Раны и шрамы

С каждым днем, если не часом, погода становилась все более и более промозглой. Самые холодные в сентябре дни, уже и близко не стояли с самыми теплыми под конец октября. Солнце едва-едва пробивалось сквозь тучи, и лили нескончаемые дожди, иногда смешивающиеся с громом и молнией. Теодор стал более сонным, небольшие пленэры, на которые он уже несколько дней выходил со своей няней — немного невыносимыми. Ветер обжигал холодом щеки и нос, но улица не так сильно расстраивала, как плохо отапливаемые коридоры особняка. Выходить из теплой комнаты было просто невыносимо. Это действо буквально требовало дополнительной подготовки. Приближались выходные. До них оставалось каких-то три дня, которые казались ничем, для взволнованной Мисс Ламар. Среда выдалась особенно сложной, ведь ребенок весь день капризничал из-за того, что шел дождь, и на улицу выйти совершенно не получалось. Няня бегала за своим подопечным, то и дело отвлекая и успокаивая, что выходилодовольно неплохо, ровно до очередного взгляда в сторону окна. В конечном итоге, в поисках альтернативы прогулке, была предложена игра в салки. — Только если бегать можно по всему дому, — произнес мальчик, оглядевшись в своей комнате, где увернуться было бы сложно. Негативный опыт со встречей жильца дома на его территории быстро всплыл в памяти, и Амалия помотала головой. — Лестница… — Произнесла она, — ни тебе, ни мне, давай на первом этаже? — Хорошо! Ты права, иначе я быстро проиграю, — вздохнул мальчик и немного потянулся, несколько разминаясь. В момент, как игра началась, Амалия сразу поняла, что проиграла. Поначалу она думала, что просто непроизвольно поддается Теодору, но в моменте пришло осознание: она выбрала ту игру, в которой никогда не сможет его обойти. Ее подопечный оказался необычайно ловким, шустро уклонялся от попыток «осалить» его и, зачастую, сворачивал так резко, что его няня обязательно на что-то налетала. — Да, у этого паршивца самый настоящий пропеллер в заднице, — пронесся отдаленно знакомый мужской голос, и девушка повернула голову. В коридоре, ведущем к кухне, облокотившись о дверной косяк стоял Эрик Реббитс, который, в их с Лией последнюю встречу, снес ее с ног и убежал. — Ты вообще жива, Крошка? — Он приподнял бровь и слегка улыбнулся. — Кажется, — Мисс Ламар едва передвигала ногами, пытаясь отдышаться, смотря с прищуром на малыша, что кривлялся, — нет. — Может мне помочь? — Закатывая рукава, протянул Эрик, отталкиваясь от стены. — Нет! Это нечестно! — Тут же подпрыгнул малыш и поджал губы, — ты взрослый и сильный, — он начал отходить назад, подмечая азарт в глазах старшего товарища, живо растеряв все свое дурачество. — Не надо, Эрик, не пугай его, — тут же встрепенуласьняня, — а то еще впишется куда… — Да ладно тебе, ты пока посиди, — отмахнулся наемник и повел плечами, мигом сорвавшись с места, словно дикий зверь. Блондин был весьма хорош, но явно поддавался, что было заметно со стороны, но никак не малышу, что совершенно искренне удирал от него и взвизгивал, стоило мужчине оказаться близко и почти победить. Эта картина позволила немного отвлечься от вороха жутких мыслей, что преследовали ее все это время, и погрузиться в атмосферу беззаботности и тепла, несмотря на прохладу гостиной. — «Я не верю, что он может быть одним из наемников. Мне тогда точно привиделось, или, может быть, это был плохой розыгрыш? Не могли же они действительно вот так… Человека, — послышался визг и хохот ребенка, которого поймали, однако, задумчивый взгляд Амалии метнулся совершенно не к источнику звука. К двери. Она внимательно посмотрела на наличники. Зоркий глаз зацепился за скрытые следы. — А краска совсем свежая,» — пронеслось в ее голове, и девушка немного сжала край своего свитера. — Кстати, — Эрик откашлялся, привлекая к себе внимание. Он нес на плече Тедди, однако, его интонация быстро сменилась, стоило только заметить, куда так внимательно смотрела няня. — Я пришел рассказать, о том, что сегодня будет на десерт. Развед-данные, между прочим. — Откашлялся мужчина и поставил ребенка на пол. — Ты что же, хочешь, чтобы Шарлотта опять в тебя половником кинула? — Уточнила Лия, покосившись в сторону коридора, ведущего на кухню и Эрик вновь переменился. — Конечно нет, — помотал головой и слегка вздохнул, садясь рядом, — и она, между прочим, сама мне разрешила, — вздернул курносый нос тот. — Ну, тогда не томи, — Теодор вклинился в весьма важный для него разговор, спешно забираясь на диван и несколько заваливаясь на колени своей няни, что мягко его приобняла, — сегодня будут корзиночки? — Крем брюле, — тут же поправил его Эрик. — А что это? Я еще не пробовал, — заерзал от нетерпения ребенок и спрыгнул вновь, — скорее бы уже ужин, я же теперь от интереса уснуть не смогу! — Мальчик недовольно взмахнул руками и надулся. — Но за то, когда ты будешь есть его на ужин, после долгого ожидания, десерт будет казаться еще вкуснее, — отозвалась его няня, хотя ей и самой уже хотелось отведать этой прекрасной нежной сладости с тонким стеклом расплавленного горелкой сахара. После всей этой физкультуры, в обед спал не только ребенок. У себя в комнате без задних ног отдыхала и Лия, для которой столь большая физическая нагрузка оказалась непомерно тяжелой. К ужину они выползли из своих комнат и добили свое несчастное состояние стейком с овощами и заветной сладостью, что нежно таяла на языке. После такого плотного приема пищи, конечно, спать захотелось невероятно, однако, Амалия сделала все, чтобы они дотянули до положенного времени. Теодор уснул к ровно к девяти часам и это стало неимоверно приятным событием, ведь теперь Амалия с чистой совестью могла последовать его примеру.

***

Приняв душ и переодевшись в ночную рубашку, девушкауже тоже хотела поспешить в объятия Морфея, однако, резко опустевший стеклянный графин на прикроватной тумбочке, заставил ее тяжело вздохнуть. — Только не это, — она плюхнула голову на руки, после чего вновь посмотрела на пустой сосуд и с тяжелым вздохом поднялась, — конечно… Не могло же все быть так хорошо, правда? Она раздосадовано схватила стеклянный графин за ручку, засунула сердито ноги в тапочки и схватила со стула кардиган, сделав пару глубоких вдохов, чтобы собраться и выйти в прохладу темного коридора. Мурашки поползли по спине, когда она заставила себясделать первый шаг вперед. Было сложно понять от чего они появлялись сейчас больше: от страха, что из темноты ее вновь схватит Джеф? Или от того, что разогретое, распаренное после душа тело в тонкой пижаме и кардигане безбожно мерзло? Шаг за шагом, она преодолела коридор, лестницу, что вела вниз и уже почти прошла гостиную, как внезапно раздавшийся шорох дверной ручки, той самой жуткой двери, от которой няне советовали держаться подальше, привлек внимание. Мисс Ламар сделала глубокий вдох. Сознание ей кричало, что звуки с той стороны не могли быть предвестниками чего-то хорошего. Ручка ходила ходуном, пока ее пытались открыть. Сердце Амалии уже тоже не было согласно оставаться на своем месте, провалившись куда-то в пятки. Она оцепенела, вслушиваясь в болезненные постанывания, по неведомую ей сторону, не в силах сдвинуться с места. Ей казалось, что стоит ей отвести взгляд и чудовище, что отчаянно пыталось выбраться — обязательно добьется своего. — «Закричать? Или… Что делать? Я не могу пошевелиться, тело меня совершенно не слушается» — на глаза навернулись слезы, когда дверь со скрипом приоткрылась и из-за нее почти сразу выпала рука. Два пальца с сорванными ногтями вцепились в половицы, пока остальные три торчали обрубленными костяшками. Звуки выползающего существа, уже слабо похожего на человека, могли бы сопровождать появление чудовища в фильме ужасов. Сломанные кости мерзко хрустели, он тяжело и громко дышал от боли, а из темноты, прямо в глаза Амалии посмотрел один, заплывший кровью его. Красивый пухлый графин со смачным треском столкнулся с полом, разбиваясь на тысячи осколков. Амалия попятилась назад, выйдя из ступора и споткнулась о свою же ногу, смачно шлепнувшись на задницу, но совершенно не чувствуя боли, тряслась, отползая назад. Она ощутила спиной дверь и поднялась по ней, подпрыгнув от страха и взвизгнув, когда израненный мужчина поставил одну из ног. Тонкие руки быстро нащупали ручку и принялись дергать ее, пока механизм не поддался и няню не отрезвил поток холодного ветра с капельками дождя. Мягкие белые тапочки быстро промокли, словно пытались затормозить свою хозяйку, а асфальт совсем скоро закончился. Влажные ветки били по нежной коже, цеплялись за волосы, а дождь, что лил стеной ограничивал обзор и затруднял и без того сбитое дыхание. Последним шагом стала небольшая ямка, за которую няня зацепилась носком и грохнулась на влажную землю. Холод, грязь и ветки, больно впивались в кожу. Она перевернулась и отползла к дереву, кутаясь в свой промокший кардиган и подтягивая к себе ноги, пытаясь дышать и совершенно не понимая, куда именно она забежала.

***

Мистер Алакей уже спустился на первый этаж, получив сообщение о том, что его пленник попытался сбежать. Мужчина медленно затянулся сигаретным дымом. Это не было бы проблемой, если бы не одно «но», что сейчас сметали в совок спешно разбуженные горничные. — Тут был кто-то внизу. — Отозвался Калеб, встретившись со взглядом Джефа, что приподнял брови. — Теряюсь в догадках. Но, мне кажется, со стеклянным кувшином вниз, самостоятельно, мог спуститься только один человек в доме. Нервно сжимая телефон в ладони и стряхивая пепел на пол, он открыл локатор, пытаясь понять куда же именно направилась его драгоценная сотрудница. — Босс, я думаю, что Аарону кто-то помог. Может быть, сбежавший? — Джеф хмуро оглядел осколки и хотел было сказать еще что-то, как его прервали жестом. — Сбежала Амалия. Ошибку совершил кто-то, кто был внутри. Найди этого идиота до утра и приведи его ко мне, — Калеб выпрямился, доставая рацию, — всем дежурным, в лесу находится девушка, блондинка, невысокая и, вероятно, в шоковом состоянии. Если вы найдете ее, то сообщите и приведите к главному входу. — Отдал распоряжение мужчина, скрипнув зубами от раздражения, сделал глубокий вдох и вышел на улицу, направившись прямиком к точке на карте. Не прошло и двух минут следования к отметке на карте, как рация закряхтела. — Босс, мы нашли ее. Второй дежурный отряд. Но мы не можем ее привести, — нервно проговорил голос по ту сторону, — она сжалась и не идет на контакт. Мы можем ее принести. — Уже не нужно. Я почти на месте, следите, чтобы она никуда не сбежала. Девушку трясло. От холода, от страха и от неприятный покалываний, что начали доходить до рецепторов. Она зажмурилась, не слыша ничего, только дождь и собственное биение сердца, в которое хотелось провалиться. Исчезнуть из этого дома, города и вовсе мира, наполненного страхом, злостью и жестокостью. Перед глазами все еще стоял образ человека, которому она не помогла. От которого она трусливо убежала прочь. — Простите… Простите меня, — зашептала Амалия, горько плача, — простите, — заикаясь вновь проговорила она, сжавшись сильнее. — Амалия, — из пучины страха и отчаяния, ее словно выдернул знакомый голос. Она замолкла и подняла голову. — Босс, — тут же выпрямились мужчины, и Мистер Алакеймахнул им, снимая с себя пиджак. Он подошел и без каких либо усилий поставил девушку на ноги, стягивая с нее мокрый кардиган и надевая сверху свой пиджак. Калеб всучил мокрую вещь в руки Мисс Ламар и следом подхватил ее на руки, — босс, мы могли бы ее сами… — Возвращайтесь к патрулированию территорий. Тут может быть предатель. Кто-то же открыл дверь камеры Аарона. Обыщите все. Подключите еще людей, но к утру я должен знать кто открыл камеру. — Отчеканил мужчина, прижав к себе няню крепче, — Все хорошо, Амалия. Мы сейчас дойдем до дома, — сказал он куда спокойней. Она подрагивала, жалась к крепкой груди и смотрела вперед совершенно пустым и разбитым взглядом. Словно маленький белый кролик, который оказался на волоске от гибели. Глаза покраснели и припухли, как и все лицо и это казалось даже очаровательным Мистеру Алакею. Как и то, насколько доверчиво она сидела на его руках, не подпустив к себе никого. — Только не заболей, Амалия, — вздохнул Калеб, когда девушка робко обняла его за шею. Мужчина перешел порог дома, направившись прямиком к девичьей комнате, где уже ждала Шарлотта. Выражение лица рыжеволосой девушки весьма емко описало ее реакцию и отношение к ситуации. Ужас. Мужчина занес ее новую знакомую в ванную комнату, в душевую и после ушел за доктором, оставив перепуганную до седин няню с поваром, что начала помогать ей раздеваться, на всякий случай, заперев дверь изнутри. Работы предстояло много. Походу отмывания стало ясно — поранилась беглянка не сильно. Тапки оказались крепче, чем выглядели, и стопы Амалии не пострадали. Только щиколотки были усеяны россыпью мелких царапин. Лицо, руки, шея — все было совершенно цело, несмотря на все ветки, что успели прилететь в девушку. Она прикрыла глаза, сидя на полу, когда кожа наконец-то прогрелась. Мысли стали проясняться, пока ее вытирали и заворачивали в огромный банный халат, хорошенько просушив пышные волосы полотенцем. В комнате у комода уже стоял хозяин дома, а на макияжном столике, местный доктор что-то раскладывал. — Она не сильно пострадала, пара ссадин на ногах, — произнесла Шарлотта, разбив тишину и усадив девушку на кровать, отошла закрыть дверь на балкон. — Я вколю ей успокоительное. Мисс Ламар пережила сильный стресс и прямо сейчас у нее продолжает вырабатываться кортизол. Это, — он стукнул пальцем по мерной шкале шприца, — поможет ей успокоиться и уснуть. Я обработаю ссадины. Лучше высушить голову, так как велик шанс ей простыть. — Да… Я представляю, что будет на голове Амалии утром после всех процедур, — слегка ухмыльнулась девушка, пока няня молчаливо принялась отползать от приближающегосяк ней врача с уколом. Калеб сделал глубокий вдох и подошел, просто перехватив девушку и усадив ее на свои колени. — Все хорошо. — Произнес он, поглаживая ее по спине, на что юная леди вновь обняла его за шею, прижавшись щекой к крепкой груди, пока ее руку вытянули. — Утром тебе все это покажется дурным сном. Да это считай и правда, — он сжал ее крепче, когда препарат ввели, — блядь, просто дурной сон. — Я просто сплю? Правда? И никто не выползал из подвала? — Вяло спросила беглянка, сев боком, пока за обработку ее ног принялся доктор. — Правда. Ты просто увидела страшную тень и надумала много лишнего, — своим грудным тембром произнес мужчина, замечая, как сонно прикрывает красные глаза собеседница, — накрой ее голову полотенцем. У нас где-то был обогреватель, я принесу. Док, ну как? — Тут ничего серьезного. Я закончил. Если завтра поднимется температура — вызовите меня, босс. Но я думаю, что все будет хорошо. Дальнейший диалог растворился в ее голове. Девушка провалилась в объятия сна окончательно.

***

Всю неделю до самой пятницы Амалия была довольно отрешенной. Она все так же играла с ребенком, что, уже несмотря на погоду, стал себя вести куда менее капризно. Все так же ела, разговаривала с домочадцами, но было очевидно, что произошедшее оставило на ней глубокий отпечаток. В пятницу же ей предстояла поездка. Нужно было купить платье для вечера. Джеф расположился за рулем, рядом Мистер Калеб, а Теодора с боем удалось усадить в детское кресло. Рядом расположилась няня, которая всю дорогу, внезапно, непринужденно болтала со своим воспитанником, наконец-то оживившись после произошедшей ситуации. — Теодор, — внезапно отозвался его отец, как только услышал, что веселье и разговоры вновь сменились на попытки ребенка отстегнуться, — ты стал каким-то совсем балованным. Это Амалия на тебя так влияет? Может мне надо забрать ее у тебя и сделать ее своей секретаршей? — Хмыкнул внезапно мужчина и мальчик возмущенно схватил свою няню за руку. — У тебя их и так много! Всяких разных тетенек, — он надулся, а после подманил свою подругу к себе пальцем, — Амалия, они еще к папе в спальню… — Рот свой закрыл, — быстро осадил его отец, на что тут же получил высунутый язык в ответ, а Джеф расхохотался, следом ухмыльнувшись, когда на лице Мисс Ламарпромелькнуло смущение и разочарование. — «Я тебя предупреждал.» — Читалось в его глазах, что смотрели на нее через зеркало. Девушка поджала брови и вновь продолжила разговаривать с ребенком, поправив его ремень. Он видел, как она разрывается от того, что все еще продолжает испытывать симпатию к Мистеру Алакею, но при этом прекрасно понимает насколько это глупо и опасно. При этом в самом Джефе Грейсоне вызывало сомнения и вопросы поведение его Босса. После смерти Вивиан, он не относился столь терпеливо ни к одной женщине. Он не проявлял к ним лишних эмоций и чувств, откровенно, используя только для удовлетворения своих желаний. Амалия даже внешне отличалась от вкусов Калеба, она спорила с ним, совершенно не умела флиртовать и постоянно краснела. — Мы приехали, — сказал Джеф, останавливаясь у входа в торговый центр. — Наконец-то! Лия! Лия, я должен показать тебе свой любимый магазин игрушек, — тут же потянул ее за руку тот, как его отец ухватился за другую. — Ты зайдешь туда с дедушкой, Теодор, — тут же строго отозвался мужчина, — Амалия посмотрит его в другой раз. — Но я хочу сейчас! — Ребенок опустил глаза в пол, а его нижняя губа затряслась. Девушка ловко вывернула свою руку и опустилась перед тем, ласково его обняв. — Тедди, давай договоримся? — Спокойно начала она, чувствуя, как тот доверчиво обнял ее в ответ своими маленькими ручками, — я поговорю с твоим папой и договорюсь, чтобы он нас привез сюда на следующей неделе, идет? — А я могу помочь выбрать платье? — Он потер глаза, посмотрев на няню, что уже была готова повестись на любую его манипуляцию, только бы это милое дите не плакало. — Конечно можешь, — она погладила его по голове, и Теодор тут же слегка улыбнулся, потерев свои уже влажные глаза, и взялся за мягкую ладонь Амалии. Мистер Калеб хмыкнул и взял ребенка за вторую руку. Отчасти, его бесило поведение Теодора, но с другой стороны, матушка мужчины была в восторге от того, как оживился ее внук. В выходные, Мистер Алакей частенько получал сообщения и фотографии с тем, как веселились вместе дети. Раньше, его сын оставался в стороне и играл исключительно с плюшевым медведем. Теперь он стал почти нормальным ребенком, который воспринимает других детей. Он начал спорить со своим отцом, высказывать свое мнение и говорить глупости — это безусловно бесило, но и Амалия проводила беседы, аккуратно воспитывала мальчика, прислушиваясь к его чувствам и ощущениям. Она делала все, чтобы Теодор вырос воспитанным, всесторонне развитым и не закомплексованным ребенком. Это те качества, что были необходимы наследнику семейства Алакей. И с ее легкой руки он с радостью впитывал все, словно губка.

***

Магазинов было так много, что глаза просто разбегались в разные стороны. За неимением опыта посещений подобных мероприятий, как-то, что намечалось в субботу, девушка даже представить себе не могла, какой хочет образ и полностью доверила выбор своему боссу. Мужчина жерешительно повел ее к одному из знакомых бутиков. Он блестел, переливался и буквально кричал о своей роскошности. — «Ценников нет. — Пронеслось в голове девушки, когда она аккуратно подхватила бирку, ощущая, как от этого факта становится страшно даже смотреть на вещь, не то, что мерить ее, — я боюсь представить сколько это стоит.» — Мистер Алакей, как приятно Вас видеть, — почти сразу рядом возник директор, — чем мы можем Вам помочь на этот раз? — Завтра будет вечер. Нужно что-то подобрать моей спутнице, — она выпустила бирку из рук, ощутив, как ее за талию мужчина притянул к себе. Щеки заалели от этого жеста, а сердце заколотилось, — что-то достаточно открытое, но не слишком и подчеркивающее фигуру. И глаза. Я хочу, чтобы платье было цвета ее глаз. — Он слегка ухмыльнулся, заглянув в растерянные огромные светло-голубые глаза. — И я помогу, — тут же вмешался Тедди и взял Лию за руку, — смотри, вот это платье прямо как у принцессы. Оно тебе точно подойдет, — произнес мальчик и начались самые долгие примерки в жизни Мисс Ламар. Пока консультанты активно подбирали один вариант за другим, Мистер Алакей все критиковал, Теодор подливал масло в огонь принося платья, которые совершенно не соответствовали тому, что хотел видеть на Амалии ее работодатель. Ее спутник на вечер. Все стало куда проще, когда к бутику подоспел Дэвид Алакей, что забрал с собой внука. — На самом деле, оно мне нравится, — внезапно выглянула из-за дверцы примерочной Амалия, слегка сжимая тонкими пальцами ее край. — Но? — Мужчина поставил кружечку с недопитым кофе, плавно поднялся с диванчика и направился к своей спутнице, просто зашел к ней. Платье-комбинация из натурального шелка, небесно-голубого оттенка, что доходило до середины бедра. Тонкие бретели открывали изящные тонкие плечи, и мягкая и нежная ткань, что аккуратно легла по хрупкой фигуре — делали свое дело. Амалия была похожа на ангела в этом наряде. — Мне кажется к нему надо что-нибудь надеть… — Она смущенно подтянула декольте и опустила глаза в пол, а ее подбородок был плавно подхвачен пальцами и приподнят. Довольный, властный взгляд, заставивший сердце трепетать. — Мы берем его.