Раны и шрамы

На утро алкоголь выветрился окончательно. Амалия с легкой тяжестью проснулась и довольно неожиданно обнаружила руку Калеба, органично расположившуюся на ее голой груди. Рубашка пижамы, которую ей любезно одолжил мужчина распахнута. От скорого осознания и ударивших в голову воспоминаний накатил невероятный стыд. Девушка резво выбралась из горячих объятий и тихо прошмыгнула в ванную комнату. Отмываясь в душе, она просто тихо надеялась, что Мистер Алакей не забудет своего обещания. Все останется в этой комнате. Не стоило вчера поддаваться эмоциям. Не стоило вообще изначально соглашаться на это все. Она обязана сохранять субординацию, ведь в случае, если эти отношения не сложатся, Мисс Ламар, вероятно, не останется места в доме и единственный, кто действительно пострадает — ее подопечный. Тедди. Он потеряет своего близкого друга, человека, которому смог довериться и останется куковать с отцом. А что случится с их отношениями внутри семьи? Ребенок явно не сможет легко принять тот факт, что няня ушла и начнет разбираться. Да и о чем она вообще может рассуждать — несмотря на все происходящее, Калеб был, есть и будет ее работодателем. Встреться они в обычной жизни — он в жизни бы не посмотрел на Амалию. Как не прискорбно это признавать — она совершенно не являлась девушкой из его «круга общения». Сейчас она для этого мужчины лишь занятная игрушка, которая несколько раз посмела что-то сказать. И глаза на этот факт открыла именно их близость и то, как легко он склонил ее раздвинуть перед ним ноги и… Более того, отказала бы Амалия, реши Калеб зайти дальше? Она сомневалась. И это до чертиков пугало. — «Все. С этого момента нужно держать дистанцию. Это слишком далеко зашло, я забылась.» — Пронеслось в голове девушки, пока она надевала вчерашнее платье в ванной комнате. В груди от принятого решения защемило. Мистер Алакей понравился ей с первого взгляда, а сейчас, когда ее симпатия оказалась взаимной, она своими руками перечеркивает все возможные шансы. Сердце сжималось, на душе стало невыносимо тоскливо, но девушка ощущала себя уверенной. Почти уверенной, в своем решении. Сомнения настигли ее вновь, стоило только лишь выйти из ванной комнаты и зацепиться взглядом за лицо мирно спящего Калеба. Сейчас он невероятно напоминал своего сына — взъерошенный и почти безобидный. По этому человеку не сказать, что он мог делать хоть что-то плохое. Однако, стоило взгляду девушки скользнуть ниже, по крепкому телу, испещренному шрамами, как иллюзия спала и на ее место пришло что-то иное. Она опустилась на край кровати, без толики стеснения его разглядывая. Сильное, красивое и чертовски грешное тело. Уголки поджатых губ Амалии дернулись в легкой улыбке, однако она спала, стоило девушке заметить жуткий и, словно, особенно болезненный шрам на его левой груди. Он вызвал совершенно смешанные чувства. Любое ранение могло закончиться летально, но это ощущалось глубже, чем было на самом деле. Словно загипнотизированная, Мисс Ламар тихонько протянула руку и коснулась, скользя прохладными подушечками пальцев по разрезу и углублению. Рывок. Девушка ничего не успела осознать, как ее уже повалили и, сжимая запястье до жуткой боли, схватили за шею. Она испуганно воскликнула, ощущая, как от прошлых чувств и любопытства не осталось и следа. Только животных страх скорой смерти, пока ее работодатель смотрел совершенно помутненным взглядом. — Что ты тут делаешь?! — Он почти рычал, сжимая ее руку сильнее и уже начиная давить на горло, едва ли узнав несчастную няню. — Я… — Она опешила, от испуга совершенно забыв все слова и свободной рукой пытаясь создать хотя бы немного пространства между его рукой и своей шеей, — это… Я, Амалия, Мистер Алакей, — пытаясь бороться с уже подступающим приступом панической атаки, от которого дышать становилось труднее, произнесла девушка. — Амалия? — Калеб нахмурился и несколько раз моргнул, кажется, слегка прозрев и отпустив девушку, отодвинулся назад. Она спешно поднялась, прижимая начинающее набирать синеву запястье к груди и испуганно ощупывая шею, — тебе не стоит меня вот так будить. — Произнес он уже спокойней, с легким прищуром разглядывая полученные увечья, — мы обсудим это позже. Сильно испугалась? — Он накрыл ее обнаженное плечо, криво ухмыльнувшись, когда няня слегка отстранилась. — Вот как. — Все в порядке, — тихо произнесла Лия, но только взглянув на то, как ее постепенно начинает трясти, можно легко понять — это чистая ложь. — Я… Мне не стоило вас трогать, — вторила она его словам, словно по кирпичику, упорно восстанавливая стену, которую он нагло разрушал последние несколько дней. — Значит так ты в итоге решила? — Слегка ухмыльнулся мужчина, поднимаясь с кровати, — хорошо. Я понял. — Он слегка потянулся, будто в одно мгновение потеряв интерес, — я в душ. Не скучай. Проверь, чтобы тут не осталось твоих вещей, иначе забрать их отсюда будет весьма затруднительно. — Добавил Калеб и прежде, чем няня успела что-то ответить, закрыл дверь в ванную комнату, оставляя ее наедине со своими мыслями, разочарованием и страхом. В этот миг, вокруг отстроенного замка образовалась пропасть. Ров, заполненный жуткими тварями, готовыми поглотить ее без остатка, стоит только постараться пересечь его. — «Оно и к лучшему.» — Стирая внезапно выступившие на глазах слезы, подумала девушка, однако озвучить в слух не решилась. В этот момент, она и подумать не могла, как сильно раззадорила Калеба Алакея. Только он решил, что легко отделается от чертовой напасти, пустого наваждения, как внезапно «скучная» и «наивная» Ламар стала еще интересней. Его чертовски заводила даже мысль, даже малейший факт, что она пыталась его оттолкнуть. Держать какую-то дистанцию, когда у самой даже после такого жуткого нападения в глазах все еще плескался не только страх.

***

Конец месяца нагрянул весьма неожиданно и ознаменовал себя громкой, жуткой истерикой Теодора. Как не странно, она началась после того, как Калеб обозначил, что на один несчастныйбудний день мальчик поедет к своим бабушке и дедушке без Амалии. Девушке такое решение казалось непонятным, но и спорить она не хотела. Это несколько неуместно, ведь последние три дня после мероприятия мужчина весьма четко соблюдал субординацию и сейчас мог отреагировать очень резко. Однако, столь сильный детский бунт наводил на определенные мысли. Он вызывал тревогу. Что же такое случиться в день, когда Теодора не будет в особняке? — Все будет хорошо, Тедди, я ведь буду сидеть в комнате, — убеждала забившегося под кровать мальчика няня, тревожно поглядывая на дверь. Не вытащат ли его силой, если он не выйдет сам? — Через день мы с тобой снова увидимся и все будет хорошо, — она улыбнулась, ощущая облегчение, когда он начал вылезать, растирая красные глаза. — Ты обещаешь? — Спросил он, позволяя вытирать себя платочком. Мальчик трепетно обнял няню за шею. — Я тебе обещаю, — произнесла она, поглаживая его по спине, а сама уже начинала сомневаться в том, что говорила. — Честно-честно, — добавила и, услышав, как открывается дверь, поднялась с ребенком на руках, подхватывая его рюкзачок. Они вышли. Взгляды Калеба и Амалии пересеклись. — Кажется, я просил не таскать его на руках, — произнес с укоризной мужчина, но мальчик только сильнее вцепился в вязанный кардиган. — Простите, Мистер Алакей. Но сегодня, я думаю, можно сделать исключение. Вы… Сами сказали мне вести себя так, словно я его мать, правда? — Добавила спешно девушка, замечая легкую ухмылку. Он сделал жест рукой, и она прошла вперед. Дэвид Алакей стоял на первом этаже. По обе стороны от него расположились двое рослыхнезнакомых Лии парней в черных костюмах, которые мгновенно смерили девушку изучающим взглядом. — Здравствуйте, — она улыбнулась, на что мужчина слегка кивнул в ответ, аккуратно принимая ребенка из рук. — Дедушка, может быть Амалия все-таки поедет с нами? — Прохныкал мальчик, обняв уже Дэвида за шею. Он ласково похлопал внука по спине. — Что скажешь, Калеб? — Приподнял брови Мистер Алакей старший, обращаясь к своему сыну, от нахождения которого за своей спиной девушка физически испытывала какую-то тяжесть. Он явно на мгновение задумался и, она могла поклясться, ухмыльнулся, — может быть Амалии и правда не стоит тут оставаться завтра? — А в чем проблема? — Его рука коснулась тонкого плеча и слегка его сжала, вызывая мурашки, — прислуга тоже остается дома. Может быть, мне собрать всех и отправить к вам с мамой? — Уточнил он, приподнимая брови. — Посидит в комнате денек, ничего страшного. Ничего сложного в том, чтобы посидеть за закрытой дверью — нет. — Я не понимаю зачем вообще ты проводишь это мероприятие, — хмыкнул мужчина, после чего перевел взгляд, полный какого-то сожаления на уже окончательно стушевавшуюся девушку, — хорошо запри дверь и лучше подопри ее чем-нибудь. Если ты умрешь, Тедди сильно расстроится. — Все будет хорошо, — с ощутимым сомнением произнесла вновь Амалия, чувствуя себя глупым болванчиком. — Я рад, что хоть кто-то слышит меня. Напишите, как будете на месте, — добавил Калеб и отпустил тонкое плечо, складывая руки на уровне груди. Девушка сглотнула ком в горле. Он скопился от тревоги. От мысли, что, возможно, стоило взмолиться и уговорить работодателя отпустить ее с Тедди к Мистеру и Миссис Алакей. Очевидно — Калеб просто упрямится и от чего-то пытается занять в жизни Амалии больше места, чем его сын. Возможно, даже безбожно ее ревнует? Это казалось совершенным бредом. Амалия никто, чтобы ее работодатель ее ревновал. Она, как он правильно провел аналогию, прислуга. Няня его сына. И только она нагородила себе воздушных замков и решила, что все может быть иначе. Дверь закрылась, разорвав зрительный контакт няни и ее заплаканного подопечного. Девушка сделала глубокий вдох и развернулась, сталкиваясь взглядом со взглядом мужчины, который все это жуткое прощание не переставал разглядывать ее. — Я могу идти, Мистер Алакей? — Уточнила она, приподнимая брови, ощущая себя совершенно эмоционально вымотанной. — С утра тебе занесут еду на день. Пока прислуга не постучится — дверь не открывай. — Произнес мужчина и наклонился к уху девушки, — и не забудь уточнить, кто пришел. Будет очень жаль, если ты станешь одним из тех козлят, правда? — Уточнил мужчина, выпрямляясь. — Я Вас услышала, — она сделала шаг назад, слегка покраснев, — доброй ночи, Мистер Алакей, — произнесла няня и спешно обогнула его. — Сладких снов, Амалия, — словно смакуя ее имя на языке, произнес брюнет и ухмыльнулся, провожая ее взглядом, — постарайся не умереть завтра.

***

Сон из-за тревоги вышел не сладкий. Девушке то и дело снилось, как она бежит по лесу, подобно маленькому зайцу, а со всех сторон ее начинают все сильнее и сильнее теснить злые волки. Они наступают, ограждают пути отхода, но рассыпаются, стоит расслышать вдалеке странный звук. Стук в дверь. Рабочий стол стал временно обеденным: на нем расположились блюда на предстоящий день. Тарелки — пустые или с едой горничные попросили отнести на кухню или позвать их, чтобы они сами убрали. Амалия только сонно кивнула и поблагодарила девушек. За ночь она успела решить, что на все стоит смотреть проще. Она за закрытой дверью, с кучей разнообразной, вкусной еды и всеми благами человечества. Посвятить этот день можно чему угодно: начиная от пустого скроллинга ленты социальных сетей, заканчивая искусством. И заняться искусством, вне детских глаз показалось девушке довольно хорошей идеей. Все-таки, спектр того, что она могла изобразить, пока Тедди находился рядом — сильно ограничивался. Приведя себя в порядок, переодевшись на всякий случай, девушка расположилась на заправленной кровати с карандашом, ножом, пакетиком для срезанного и клячкой. Не хотелось после своих творческих похождений вытряхивать из покрывала крошку от ластика. Она закусила губу, принимаясь совершенно безбожно творить. Восстанавливать картину из памяти в скетчбуке, который с первого изображения оказался посвящен одному конкретному человеку. И с каждым новым становился все более и более непристойным. Амалия ничего не могла сделать с собой — Калеб казался совершенно идеальным. Настолько, что его образ вызывал у нее зависимость, а необходимость отказаться — почти физическую боль в груди. Его спящий образ медленно проявлялся на листе, обрастая все новыми и новыми подробностями, но стоило ей добраться до шрама на груди, как взгляд зацепился за все еще фиолетовый синяк на тонком запястье, и вся нега развеялась. Она положила карандаш, касаясь своей шеи пальцами. Он даже не извинился. Он не чувствовал себя виноватым, да, возможно, и не был. Ведь именно она тронула без спроса спящего человека. Именно она позволила себе разглядывать его. Девушка села, теперь смотря на свою работу с толикой вины. Словно она сделала что-то совершенно незаконное. Амалия накрыла лицо руками и завалилась назад. Накрыла голову подушкой и удрученно закричала в нее, да так сильно, что после закашлялась. Ситуация совершенно тупиковая. Увольнять ее никто не собирается. Сама уходить она боится, да и в целом свой уход в любом из этих случаев ощущает, как истинное предательство ребенка, который ей доверился. Что делать с Мистером Алакеем, который отказался от своих позиций только на словах — не ясно, как выжить в этом месте и не сойти с ума — тоже. — Как я вообще попала в эту ситуацию? Работа даже не по объявлению, мне ее порекомендовали проверенные люди, — она сжала кулаки и вновь схватила несчастную подушку, притягивая ее к груди, — почему я не глупая индюшка? Сейчас бы не приходилось думать обо всем. Жила бы и радовалась, что меня на суп не пустили, — пробормотала девушка, тяжело вздыхая и прикрывая глаза. В ночь спала она довольно плохо, так что сейчас легко поддалась чарам Морфея, засыпая на заправленной кровати. Словно проваливаясь в тревожную темноту. В сон без начала, конца и смысла, который, к огромной радости не походил на ночной. И, вероятно, оказался достаточно чутким, ведь стоило странному хлопку раздаться в отдалении — Амалия сразу подскочила на кровати, покосившись в сторону балконной двери. Она была плотно закрыта. Девушка сделала глубокий вдох, опуская ноги на пол. Ее слегка пошатнуло от того, насколько резко прекратился сон, но она смогла не упасть и пригнуться, подходя ближе к стеклу. Выглянула. Еще немного. Еще чуть-чуть и зажала рот ладонью, чтобы не завизжать, наблюдая, как один из наемников Калеба, подобно дикому зверю, почти под окнами бросается на другого человека. Для него это казалось развлечением. Охотой. Да. Именно. Происходящее являлось охотой — она поняла это, завидев еще нескольких человек, выходящих из леса с оружием. Несколько выстрелов и мужчина перестал двигаться. К горлу подкатила тошнота, а в груди начал нарастать ужас. Завтрак поспешил покинуть организм няни, да так быстро, что она едва успела добежать до уборной в своей комнате, очищая желудок и поднимаясь на трясущиеся ноги. Амалию трясло от страха. Ее трясло от осознания. Она знала, что тут происходит что-то ужасное, она знала об этом, но до этого момента, Мистер Алакей словно предпринимал попытки оградить девушку от этого ужаса. А сейчас? Что он пытался сделать сейчас? Хотел бы убить — выпустил бы в лес или не сообщил о необходимости сидеть в комнате. Хотел бы ограждать дальше — отправил к своим родителям, вместе с Теодором. Но нет. Он, словно, что-то говорил Лие. Он предупреждал ее. Девушка умыла свое лицо, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Прополоскала рот, почистила зубы и вновь выглянула в свою комнату. Выстрелов с улицы больше не раздавалось. Вновь услышанное показалось ей галлюцинацией. Здравый смысл наотрез отказывался верить в то, что увиденное действительно могло случиться. Амалия больно ущипнула себя за щеку и аккуратно подошла к балконной двери, выглядывая через тюль и стекло. Никого не было. Она сделала несколько тревожных вдохов. — «Неужели я правда схожу с ума?» — Горестно подумала девушка и непроизвольно вскрикнула, прикрывая рот рукой, когда услышала стук. Вот она — возможность вернуться в реальность окончательно. Амалия подошла ближе. — Сейчас! — Сказала она, услышав повторный стук, открывая дверь на первый оборот и внезапно замирая. Слова Калеба, его предупреждение зловеще зазвенели в голове. — А кто это? — Спросила она, обратно защелкивая замок. Ответа не последовало. А вот ручка задергалась. Няня отшатнулась, от неожиданности все-таки рухнув назад, но совершенно не обратив внимания на боль, отбежала к своей кровати, скользя по ней взглядом. Канцелярский нож. Амалия схватила его и выдвинула лезвие, понимая, что спрячься она сейчас куда-то под кровать и вполне может сократить свои мгновения жизни. Нужно постараться выбежать, в случае, если дверь смогут выбить. Девушка встала сбоку, рассчитывая, что напавший несколько пройдет вперед, когда дверь поддастся. Но дверь выбивать не начинали. Вместо этого, замок в ней принялся проворачиваться. — «Чего? Кажется, Калеб говорил, что у охраны есть запасной ключ,» — расплывающимся от паники сознанием подумала няня, когда дверь открылась и в комнату зашла… Женщина. Средний рост и телосложение, грязная одежда, синяки на лице и совершенно дикий взгляд. Испуганный взгляд Амалии зацепился за руки. Ногти на них были до крови сломаны так, словно женщина скреблась ими обо что-то. В голову сразу пришли стесанные и покрашенные следы на наличниках двери подвала. В одной из рук она, не щадя свои пальцы, держала осколок зеркала. Вероятно, одного из тех, декоративных, висевших в коридорах. — Вам… Нужна помощь? — Спросила растерянно девушка первое, что пришло на ум. Что Амалия хотела сделать с ножом? Она правда сможет им кого-то ударить? Она быстро осознала свою ошибку, очень вовремя выставив руки и толкая бросившуюся незнакомку назад. Она явно не ожидала сопротивления и просто рухнула навзничь, однако, не растерявшись и успев хорошенько оцарапать руку няни, которая даже не поняла этого, в животном страхе вылетая из своей комнаты, все еще сжимая резко закрытый канцелярский нож. За спиной послышался разъяренный крик, напавшая побежала следом, благо уступая полной сил девушке в скорости. Решение пришло быстро — необходимо бежать к комнатам прислуги. Если не девочки — Шарлотта точно ей откроет и уже вместе они легко смогут забаррикадировать дверь. И стоило только подумать, поверить в то, что это досадное недоразумение может закончиться благополучно, как одна нога девушки, зацепилась за другую, и она крайне обидно полетела вперед. Порезанная рука дала о себе знать, вызывая новый приступ паники, пока няня пыталась подняться, едва ли не срываясь на слезы от бессилия. Ее фора сократилась, скорость уменьшилась и теперь шансов убежать стало в разы меньше. И все же Мисс Ламар свернула к лестнице, ведущей на первый этаж. Она выбежала на балкон, нависающий над гостиной и, на мгновение встретившись со взглядом янтарных глаз, на середине лестницы поскользнулась и едва успела закрыть голову, пролетая остаток пути вниз на своей многострадальной, вероятно, уже фиолетовой заднице. Она сделала несколько глубоких вдохов, с животным страхом в глазах оглядываясь на лестницу и испуганно закрывая голову и уши, когда выстрел прозвучал так близко. — Взять. Быстро схватите ее. — Холодно и весьма спокойно произнес Калеб, направившийся в сторону няни, — Амалия. Амалия, — Он взял ее за плечи, встряхивая и хватая за руку, — у сучки Аарона оружие, — добавил громче мужчина, поднимаясь и потянув девушку на себя. — Не трогайте меня! — Она вырвала свою раненую руку, прижав ее к себе и испачкав свою белоснежную майку, — что… Что тут происходит?! Это что?! Что это было?! Это охота на людей, Мистер Алакей?! — Крикнула она, сжимая в целой руке канцелярский нож. — Амалия, — позвал ее Джеф, внезапно ощущая угрызения совести, поворачиваясь к людям, — убирайте их быстрее в подвал, нечего уши греть, — скомандовал мужчина, замечая улыбки и смешки. Опытных наемников только веселила, забавляла такая реакция этой девочки. — Да. Но мы охотимся не на людей, — произнес Калеб, приподнимая брови, — или ты считаешь, что сука, — он схватил девушку за руку, сжимая ее рану, заставляя ее вскрикнуть, — которая так легко тебя порезала, человек? Мм? Скажи мне, человек так поступит? — Он свел брови к переносице, смотря в голубые, наполненные первобытным ужасом глаза, — я не слышу, Амалия. — Я хочу уволиться, Мистер Алакей. Я хочу уйти, — произнесла дрожащими губами няня, не желая воспринимать вопроса мужчины. Он приподнял брови и разжал свою руку, выпрямляясь и доставая телефон. Зачем он звонит. Куда он звонит? — Алло. Отец, дай Теодора, — произнес мужчина, не сводя глаз с затрясшейся пуще прежнего няни, — Амалия хочет тебе что-то сказать, сынок. — Бросил мужчина и с легкой улыбкой протянул трубку, замотавшей головой девушке. Она не хотела ее брать, но детский, уже слегка взволнованно и нетерпеливо зовущий ее голос заставил внутри все сжаться и принять телефон. — Я хотела сказать, что со мной все хорошо, Тедди, — постаравшись выровнять голос, произнесла она, — я… Хочу сделать тебе подарок, так что ты не мог бы еще пару дней погостить у бабушки и дедушки? — Почти опустошенно спросила няня. — Могу. Я не хочу так долго не быть рядом с тобой, но так уж и быть, за подарок от тебя я могу, — согласился мальчик. — Тогда мы договорились, — произнесла она, ставя крест на своей жизни и возможном спасении. Мистер Алакей говорил не долго, после чего убрал телефон и протянул девушке широкую ладонь, уже испачканную ее кровью. Она положила свою бледную руку и поднялась на дрожащие ноги, смотря перед собой. Мужчина тяжело вздохнул и легко подхватил ее на руки, прижимая к своей груди. — Все будет хорошо, Амалия, — произнес он, неторопливо направившись в сторону второго этажа. — Завтра мы поедем за подарком для Теодора. Чтобы ты ему не подарила — он будет неимоверно счастлив, правда здорово? — Весьма буднично произнес Калеб. — Потрясающе, — разбито произнесла девушка, держась весьма отстраненно. Донести ее до комнаты, обработать раны, уложить на кровать, и она уснет, вновь возжелав списать все случившееся на дурной сон. А что еще оставалось Мисс Ламар? Сопротивляться? Пытаться сбежать? Она подписала договор своей рукой и самое лучшее, что может с ней произойти после побега — это возвращение обратно. А самое худшее — бесследная пропажа. Дело не в том, что она не может сказать Тедди о своем решении уйти. Дело в том, что она видела лицо Мистера Алакея и понимала — исчезнет она только для несчастного ребенка. Словно стараясь спрятаться от страшной стороны происходящего, ее мысли перенаправлялись. Она нравится Мистеру Алакею. Ее глупая изначальная симпатия, к огромному несчастью, нашла свой отклик. Она умудрилась каким-то образом заинтересовать этого человека. В контексте жизни и возможной кончины — этот факт ощущался как утешительный приз. Пока Мистер Алакей в ней заинтересован, ему не хочется ее убивать. Не без причины. Раздался душераздирающий женский крик. Он сбивался жутким смехом и ликованием. — Пустите! Пустите меня! Я хочу вернуться к своим детям, я только хочу к своим детям! Аарон! Аарон! — Вопила женщина, отчаянно пытаясь вырваться. Амалия выглянула из-за плеча Мистера Алакея в след пойманной женщины, непроизвольно сжимая футболку на груди Калеба. Он прищурился. Ее эмоции показались весьма занятными. Страх, довольно быстро переменившийся на жалость. Калебу чуждо это глупое чувство, однако он отлично мог распознать его у других. Однако девушка промолчала.

***

Находиться в комнате Мистера Алакея ощущалось для Амалии весьма непривычно. В ней чисто, витал запах одеколона и сигарет, но не вонючих, подобных тем, что предпочитали наемники, а каких-то других. Единственная занятная деталь — не заправленная кровать. Горничные не могли так ошибиться — они специально ее не трогали. Из-за нестабильного сна, когда Калеб находился в доме, он мог в течении рабочего дня вернуться в комнату, чтобы немного вздремнуть. Каждый раз расправлять кровать не было ни сил, ни желания. Правда для поддержания порядка, Калебу меняли постельное белье каждый день. Он помыл руки, после чего принялся что-то искать в ванной комнате и совсем скоро вышел с аптечкой, направляясь в сторону сидящей на его кровати девушки. Мужчина опустился рядом, аккуратно стягивая с нее кардиган и достал ватку и перекись. Калеб положил полотенце на ее колени и взял няню за запястье, чуть выше раны, второй рукой принимаясь щедро поливать ее перекисью. — Больно! — Лия вскрикнула и довольно резко попыталась вывернуться, однако крепкая хватка не позволила ей даже на миллиметр сдвинуться от незавидной участи, — Мистер Алакей… Пожалуйста, мне больно, — всхлипнула девушка. — А руку ампутировать из-за заражения будет не больно? — Уточнил он, крепче перехватив ее, — успокойся. — Мужчина смочил остатки и достал зеленку, от чего няня захныкала, отворачиваясь. Справедливости ради, Калеб не растягивал это издевательство — обрабатывал быстро и профессионально, совсем скоро наложив на тонкое предплечье повязку и проверив не давит ли она, отпустил девушку. Лия притянула руку к себе, слегка вздыхая и потерла глаза, на которых уже выступили к этому моменту слезы. Казалось, что это лечебная пытка закончилась, но внезапно Мистер Алакей ухватил ее чуть выше локтя, без труда подтягивая к себе и слегка наклоняя голову, развернул пострадавшую другим боком. — Вот пиздец, — изрек он, заставляя юную леди обратить внимание на синяки и разочаровано поджать губы, — да, удачи Вам, Мисс Ламар, не занимать. Что будем делать? Черт, — он развернул ее руку, цепляясь взглядом за стесанные локти и переводя взгляд на колени. Джинса пропиталась кровью и повезет, если не прилипла к коже, — ты не один раз упала, да? — Еще в комнате, когда дверь начала открываться снаружи и когда уже убегала от той женщины, — тише произнесла Амалия и поежилась, когда Калеб бесцеремонно схватил ее за коленку, поднимая испытующий взгляд на уже покрасневшую няню, — я могу сама все обработать, это мелочи, — спешно проговорила она, схватив мужчину за руку, которая уже расстегнула пуговицу на ее джинсах. А он внезапно замер и вопросительно посмотрел на девушку. — Что ты сказала? — Уточнил Калеб, замечая, как забегали глаза девушки. — Я могу сама обработать… — Нет. В самом начале. Ты упала на задницу, когда дверь открылась снаружи? Не ты ее сама открыла, услышав какой-нибудь крик снаружи или стук? — Спросил мужчина, издав нервный смешок, когда собеседница мотнула головой, — интересно. Занятно. — Он поднялся, — надо вытянуть из этой суки информацию, откуда у нее появился ключ, — произнес мужчина и слегка размял шею, — пары ногтей хватит… Он запнулся и повернул голову, услышав, как молния на джинсах поползла вниз, а ткань зашуршала. Знала ли Мисс Ламар, сколь неуклюже и очаровательны ее попытки «манипулировать» Мистером Алакеем? Он повелся, скользя взглядом по тонкому телу и сведенным разбитым коленям. Не знай он ее уже некоторое время мог бы снисходительно подумать, что девушку подослал один небезызвестный подонок, чтобы сокрыть какую-то информацию. Но Калеб уже знал Амалию. И причины ее решений для него, как на ладони. — А… Может, — она запнулась, явно разволновавшись, когда он вновь подошел, — мы обработаем мои раны и… И вместе пойдем поговорим? — Уточнила девушка, заметив у своих сдвинутых колен его. Зажмурилась. Закусила губу и раздвинула, ощущая, как внутри все колотится от весьма смешанных чувств. — Ну не знаю даже, Мисс Ламар. Вы же говорили, что можете обработать царапины самостоятельно. — И все-таки… — Амалия даже понять не успела, как оказалась в горизонтальном положении, а ее запястья прижали над головой. — Мне просто интересно, — он приподнял брови, заведя колено выше и нагло надавив на промежность девушки, ощущая, как ее бедра сжимают его ногу, не в силах остановить. — Тебя ранили. Человек целенаправленно бежал за тобой с осколком стекла, который с огромной радостью всадил бы куда-нибудь сюда, — его рука забралась под топ, сжимая левую грудь и потирая пальцами горошинку соска, заставляя ее затвердеть, — на кой черт тебе ее спасать? — Уточнил мужчина, замечая, как отчаянно пытается сформулировать хоть что-то растерянная, смущенная и на эмоциях возбужденная девушка, которая еще некоторое время назад ненавидела его настолько, что хотела уволиться. — Амалия, скажи, мне же безмерно интересно. В этом же должен быть хоть какой-то смысл, правда? — Мне жаль ее, — едва сдерживая стоны и дрожь, изрекла весьма неожиданную мысль няня, — она так отчаянно просилась отпустить ее к детям… Звала своего мужа на помощь, — она собралась с мыслями и посмотрела на лицо Калеба, на губах которого играла откровенная насмешка. — Она ведь просто женщина, которая… — Да. Да, конечно, она просто несчастная женщина, — он прищурился, — ты правда так считаешь? Занятно. — Калеб убрал руку от груди и провел по тонкой белой шее. На коже едва оставались отметины, после того, как он схватил ее несколько дней назад. Мужчина отпустил ее и поставил руки по обе стороны от головы девушки, смотря в растерянные голубые глаза. Нет. Она не уверена в том, что напавшая на нее женщина — всего лишь невинная жертва обстоятельств. Более того, вероятно, Амалия прекрасно понимала, что хорошие люди не попадают за ту жуткую дверь. Вероятно, ее сбил с мысли внешний вид женщины. Все-таки, в отличии от ее супруга — ее почти не трогали. Мистер Алакей ухмыльнулся, наконец-то нащупав ответ на свой вопрос: «Что же так сильно привлекает меня в этой девушке?». Ни внешность, ни тело или голос. Только ее беспросветное, совершенно глупое и бестолковое желание видеть хорошее даже там, где его быть не может. Дурное желание спасти всех и вся, если не от обстоятельств, то хотя бы от их последствий. Возможно и Калеб ей был не отвратителен только потому, что она все еще верила, что даже в его черном сердце может быть просвет. Любовь? — «Этот мальчик родится в любящей семье. Знал бы он как сильно его папа старался его защитить, — пронесся в голове знакомый голос. Калеб вздрогнул и взгляд его смягчился, — самый лучший папа на свете.» Он слегка прыснул смехом и внезапно уткнулся в плечо девушки лбом, слегка поджимая губы и ощущая, как внутри все мгновенно сжалось. Калеб завел руку за спину Амалии и ловко подхватил ее, переваливаясь на кровать и укладывая ее на свою грудь. — Вы меня с ума сведете, Мисс Ламар, — нервно произнес он, проводя пальцами вдоль выступающего позвоночника, — такие добрые люди долго не живут, ты знаешь? — Уточнил Мистер Алакей, ощущая ее легкое движение. — Я верю, что если добрых людей станет больше, то и жить мы начнем дольше. А пока приходится чем-то жертвовать, — она посмотрела на свою забинтованную руку и вздрогнула от того, как громко расхохотался мужчина, прикрывая лицо ладонью. Едва ли не плача. Потребовалось время, чтобы няня и ее работодатель вышли в стабильное состояние и закончили с обработкой ран, после чего, девушка, одетая в его огромные вещи — футболку и спортивные штаны уже сидела напротив мужчины восстанавливая события в комнате. Стук. Вопрос. Защелкавший замок и нападение. Преступница точно знала, куда она шла. Она знала в какой из десятка комнат будет человек и имела цель, если не убить, то хотя бы ранить. Возможно, взять заложника, и с его помощью попытаться выбраться из дома. — Это странно, — произнесла задумчиво девушка, сидя в позе лотоса, — ну вот взяла бы она меня заложники, — Амалия загнула палец, под внимательным взглядом Калеба, который, на удивление, действительно ее слушал, — вышли бы мы из особняка и даже бы взяли машину, — продолжала перечислять юная леди, — она же не смогла бы даже с территории выехать. Да и с чего она вообще взяла, — няня запнулась, замечая, как мужчина приподнял брови. — Отчего-то она была уверена, что я постараюсь тебя спасти, а не просто пальну в нее, — он передернул плечами, да так жутко, что Мисс Ламар решила не задавать вопросов, на которые не хотела знать ответ. — Удачно, что нам не пришлось проверять мои действия в этой ситуации, правда? — Уточнил он и коснулся подбородка девушки. — И правда — просто замечательно. А как сильно повезло Вам, Мистер Алакей, что я отлично держу себя в руках и не всадила Вам, скажем, канцелярский нож, в момент, когда вы подошли, — улыбнулась в ответ няня, — а ведь у меня были довольно объективные причины так поступить. Вы не согласны? — Она невинно приподняла брови, — зачем вы вообще меня оставили в доме на период вот этого? — Она указала в сторону балкона, следом сложив руки на уровне груди. — Я планировал поговорить с тобой после. И уж точно никак не ожидал, что кто-то из подвала выберется в дом и пойдет тебя искать. — Он подтянул ее за футболку ближе, — или, может быть, ты сама поспособствовала такому развитию событий? Камер в доме нет, откуда мне знать, что ты не разыграла представление, чтобы отвести от себя взгляд? Почему бы тебе не прикинуться невинной жертвой? От подобного внезапного обвинения сердце заколотилось, а желудок болезненно сжался. Няня растерянно приподняла брови и схватила мужчину за крепкую руку. Мгновения не прошло, как она осознала, что именно он сейчас попытался сделать. — Если бы Вы считали меня предательницей, то никогда бы вот так не обозначили этого и уж тем более, не сидели бы так спокойно. Вы знаете, что я и мухи не обижу, а потому сейчас просто издеваетесь надо мной. А могли бы решать проблемы, — возмущенно произнесла Мисс Ламар, смотря в янтарные глаза Мистера Алакея, который и не думал отступать. Девушка приподняла брови и весьма неожиданно подалась вперед, заваливая легко поддавшегося мужчину на спину и не успев подставить руку, стукнулась о его выступающие костяшки, тут же зажмурившись. — Мать твою, — он приподнялся, — ты сейчас попыталась совершить самоубийство или что? Держу в курсе, обычно шпионы откусывают себе язык, — сдерживая смех, произнес Калеб, накрывая девушку руками, — мало было синяков на теле, теперь еще и на лбу останется. Теодор вызовет меня на дуэль, когда вернется, — он потер ее лоб. — Я думала, что если Вы начнете падать, то отпустите меня и подставите руку, чтобы удержать равновесие, — она запрокинула голову, смотря на мужчину, — а вообще, кажется у меня предусмотрены выплаты на случай травм, полученных во время рабочего дня. Посчитаю все синяки и взыщу с Вас каждую копейку, — буркнула девушка, надув слегка щеки. — Хорошо. В таком случае я могу без зазрений совести выпытать все, что случилось у женушки Аарона, — он запрокинул руки за голову, смотря на замершую юную особу, которая спешно приподнялась, — мы ведь будем в расчете, правда? Что такое, Мисс Ламар, кажется, тебя не устраивает такой вариант, — произнес мужчина, скользя взглядом по тонкой шейке девушки. — А если я откажусь от денег? Я могу… Выкупить ее свободу? — Она закусила губу, смотря на совершенно незаинтересованное лицо Калеба, — чего вы хотите? — Даже так? — Он ухмыльнулся, цепляясь взглядом за покрасневшее лицо. — «Меня смешат эти игры, но если ей так будет проще, почему бы не поиграть?» — Пронеслось в голове мужчины, а его рука легла на поясницу собеседницы, — если я скажу, что хочу тебя? Что ты сделаешь? Я же твой работодатель, с которым ты совершенно точно не хотела иметь ничего общего, никакой романтики, правда? Однако, что же делать, ты хоть можешь себе представить сколько же будет стоит целая жизнь человека? Ты можешь оценить? — Иронично приподнял брови Калеб, на что девушка поджала губы, очевидно, ощутив себя плохим человеком от самой мысли такой возможности. Амалия окинула его самодовольное лицо изучающим взглядом, поджимая губы. Узнать, почему к ней вообще пришли самостоятельно и отпустить с миром эту несчастную женщину. — Чего Вы хотите, Мистер Алакей? — Уточнила она, сдавшись. — Ты придешь ночью в эту комнату, — он скользнул большим пальцем по мягкой щеке, с упоением подмечая весь спектр эмоций от страха, до смущения и любопытства. — А что мы, — она запнулась, зацепившись взглядом за лицо мужчины и, казалось, внутри отчаянно простонала от безвыходности ситуации. — Твое незнание — часть нашей сделки, за которую я авансом позволю тебе распоряжаться чужой жизнью, — Калеб ухмыльнулся, подцепив указательным пальцем ее подбородок и коснувшись слегка приоткрытых от возмущения губ своими, — и это. — Добавил мужчина и отстранился, легко поднимаясь с кровати и протягивая няне широкую ладонь. — Пойдем?

***

Даже дверь подвала вызывала внутри Амалии страх, после того, как из-за нее показался израненный Аарон, что уж говорить о спуске по каменной винтовой лестнице, освещенной лишь зловещим светом старых, словно слегка потрескивающих ламп? Света достаточно, чтобы увидеть ступеньки и темные пятна запекшейся крови, запах которой создавал совершенно непередаваемую атмосферу. — «Кем нужно быть, чтобы сюда так спокойно спускаться? — Пронеслось в голове девушки, пока она следовала за работодателем. — Я не верю в призраков, но в этом доме они точно есть. Лес — кладбище, подвал — комната пыток… Я не удивлюсь, если в лесу поодаль обнаружится несколько братских могил. Если получится выбраться из этой работы живой — я больше никогда не буду искать место с проживанием. Лучше снять квартиру. Хотя смогу ли я вообще оставаться одна после всего случившегося? А работать по профессии? У меня слишком крепкая психика, или я уже сошла с ума и просто не признаю этого? Если я понимаю, что это не нормально, значит я все еще в себе.» Дверь камеры протяжно скрипнула, до слуха девушки донеслись тихие, протяжные скрипы. — «Я в себе.» — Почти произнесла она, стараясь уловить связь с реальностью и сделала шаг вперед. Грязная, жуткая камера, в одном углу которой стояло ведро, в другом лежал матрац, на котором, забившись к стене лежала отчаянно завывающая женщина. Она именно выла. — Босс, — отозвался один из наемников, поворачиваясь к «гостям» с ножом в руках и странным мешочком, перепачканным чем-то, вначале показавшимся черным. — Эта идиотка слишком сильно повредила пальцы стеклом, — продолжил совершенно буднично мужчина, и запнулся, завидев какой дикий ужас расцветает на лице спустившейся девушки. Она зажала рот ладонями, пытаясь дышать и не поддаваться панике, но это выходило крайне плохо. — Какая жалость, а ведь могла бы просто сидеть тут, — повел плечами Калеб, — ну же, Амалия, ты хотела поговорить с ней, правда? — Он мягко накрыл плечо няни ладонью, слегка его сжимая, — с человеком, который так сильно хотел убить тебя, что отрезал себе пальцы. Ты, кажется, хотела ее спасти, правда? Отпустить? Тебе было ее жаль. — Мне и сейчас, — она опустила руки и сжала кулаки, — жаль ее, Мистер Алакей. И я хочу поговорить с ней, — собрав все крохи своей смелости, все-таки сказала няня, на что мужчина удивленно приподнял брови, жестом указав своим людям отступить в сторону. Стоять и отдаваться объятиям страха и паники нет ни сил, ни времени. С каждым мгновением в этом богомерзком месте, девушка почти физически ощущала, как прощалась со своим здравомыслием, так что стоило уже себя пересилить. — Мне жаль, что ты потеряла пальцы. — Произнесла Амалия, сделав шаг вперед, — правда жаль. Что ты оказалась тут. Что тебя оторвали от твоих детей, — она заговорила медленней и вкрадчивей, стоило стонам стать тише. Напавшая ее слышала. — Что тебе пришлось напасть на меня. Что тебя довели до состояния, когда тебе пришлось напасть на совершенно незнакомого тебе человека, — добавила девушка, даже не представляя с каким вниманием слушали ее сейчас стоящие слегка дальше наемники и Калеб, явно подмечающий для себя что-то крайне занятное, — тебе ведь было чертовски больно, правда, держать осколок голой рукой? — Конечно это больно, тупая идиотка! — Сдавленно выдавила она, срывая сдержанные смешки мужчин, стоящих поодаль, заставившие ее осечься, — чего тебе от меня нужно? Зачем ты пришла сюда? Позлорадствовать? — Она резко вытянула руку, демонстрируя обрубленные фаланги почти напротив самого лица няни, — радуйся. — Ядовито бросила она. — Я должна радоваться тому, что ты пострадала? — Недоуменно спросила Мисс Ламар, почти сразу впав в состояние шока от увиденного. — Но нет, знаешь, — она накрыла ее запястье рукой, смотря в глаза своими голубыми, кажущимися сейчас совершенно мертвыми, — меня это совершенно не радует. Такая жалость, — няня приподняла брови, на мгновение создавая впечатление совершенно ненормального человека. — А ведь этими руками ты когда-то обнимала своих детей, а сейчас так бездушно решила убить совершенно незнакомого тебе человека. Ты. Сама. Решила стать убийцей. — Она приподняла брови, убирая руку от травмированной конечности напавшей и накрывая свою раненную. Женщина перестала дышать, кажется, только сейчас начиная действительно осознавать все произошедшее. Слова и вид потерянной Амалии заставляли совесть клокотать, а вот внимательный и совершенно хищный взгляд Мистера Алакея, сверлящего хрупкую спину девушки взглядом — ощущать животный ужас. — Но знаешь, — внезапно продолжила девушка, смахивая с глаз выступившие слезы, — я не виню тебя. Правда. Я понимаю, — она поджала губы, сводя брови к переносице, — я понимаю, что ты просто хотела выбраться отсюда. Возможно кто-то пообещал тебе шанс за мою голову… Вернуться к твоим детям, — она теребила рукава кофты. — Только вывести тебя за ворота, — вымолвила напавшая, — этого… Достаточно, — она слегка ухмыльнулась, — не убить и не задеть твое лицо. Ни в коем случае, — добавила женщина и Амалия впилась ногтем большого пальца в указательный, стараясь не выдавать своей заинтересованности этой информацией. — Мне больше нечего сказать. — Она скривила губы, зацепившись взглядом уже за напрягшегося мужчину. — Мистер Алакей… Вы же помните наш уговор, правда? — Уточнила Амалия дрожащим голосом, аккуратно повернувшись к Калебу, лицо которого выглядело излишне озадаченным. — Помню. — Кивнул он и вновь дежурно улыбнулся, слегка прищурившись, — я всегда держу свое слово. Если ты закончила, — он протянул ей ладонь. Девушка едва сделала шаг и остановилась, ощутив, как ее потянули за локоть. Она свела брови к переносице на мгновение, мысленно остановила трясущееся от страха сердце и повернулась к пленнице. — Амалия, ты видишь свое будущее? — Уточнила незнакомка, подтянув няню к себе ближе, — однажды. На моем месте. Не повторяй эту ошибку. Словно окатили ледяной водой, заставляя вернуться к реальности. Темница. Маленькая и грязная, с матрасом и жалкой лампочкой, мрачно покачивающейся под потолком. И ни одного шанса выбраться. Именно таким может стать ее скорый финал, если она останется с Калебом. Но кто сказал, что без него он может сильно измениться? Она уже вступила в эту игру. С момента, как Амалия пересекла порог этого дома… Даже раньше, с момента, как она подписала контракт, она перечеркнула свою спокойную жизнь. — «Значит, моя внешность, а именно лицо играет какую-то важную роль в возникшей опасности. Это — полезный факт. И Мистер Алакей явно, понял о чем идет речь. Но озвучивать не спешит. Почему?» — Размышляла няня, теперь уже сверля в отместку спину работодателя.

***

Джеф сидел за стеклянным столиком, вертя в руке обнаруженный, уже отмытый от крови ключ. — Босс, Вы уверены, что отдать его вам и правда хорошая идея? — уточнил мужчина и Калеб неспешно оторвался от бумаг. — А ты сомневаешься в моей надежности? Мы прошли сквозь огонь и воду, а ты правда еще думаешь над этим, Джеф? — Растянулся в улыбке брюнет, замечая, как помрачнел наемник. — Калеб, я не слепой, — он поднялся и медленно направился к столу, вертя вещицу на пальце и рассматривая книжные полки. Глаза зацепились за выступающий уголок рамки, и он легко выудил нечто спрятанное, — они ведь и правда похожи. — Ты несешь какую-то чушь. Эта девчонка совершенно не похожа на Виви внешне. Она бледная как смерть и волосы… — Такие же кучерявые. И улыбка. Такая же добрая и чистая. И видит, — он положил ключ на стол со звоном, убирая руку, — она в тебе человека. Пока еще. Только вот тебе уже не двадцать пять, Калеб. Амалия юна и прекрасна, у нее вся жизнь впереди. — Джеф поставил фоторамку на место, прямо перед книгами, совершенно не удивляясь снисходительной ухмылке на свои слова. — Иди отдыхать, Джеф. Ты устал за сегодня. Выпей коньяка, выкури косячок, отдохни. Разговор окончен, — приподнял брови его босс и поднялся. Наемник кинул очередной взгляд на собеседника и скривил губы, поднимая руки в жесте «сдаюсь», после чего, без лишних слов развернулся и покинул кабинет. Калеб тяжело вздохнул. Он выудил сигарету из пачки и зажал ее между зубами, подкуривая и медленно направляясь к фотографии улыбающейся, счастливой девушки. — Прости, что потревожили тебя, Виви, — произнес он и, коснувшись губами смуглого лица, быстро спрятал фотографию с глаз, выпуская сигаретный дым, — этот ублюдок снова хочет забрать тебя у меня?