Сквозь время

      Linkin Park — She knows       POV Баки «You know she couldn't stay here with you You know she had to go Even though she couldn't stay here with you You know you're not alone No matter what you think you did wrong (Won't be long 'til everybody knows) She knew she had to go all along (Won't be long 'til everybody knows) No matter what you think you did wrong (Won't be long 'til everybody knows) She knew she had to go all along (Won't be long 'til everybody knows) I've seen her shining The sunlight's cryin' for her now She wouldn't stay here She knows you won't let her down».       Флэшбэк              «— Так было суждено, Барнс.       Стрэндж глядит на меня с почти нескрываемой жалостью, и единственное, что хочется сделать, это врезать ему. Что и происходит.       — Тоже мне, маг, — зло выплевываю, — даже удар предвидеть не способен.       Меня несет: переполненный злостью и болью, жажду мести.       — Хватит, Баки! — Ванда обездвиживает меня.       Дергаюсь из стороны в сторону, но безрезультатно. Стивен поднимается, утирая кровь.       — Я это предвидел.       — И поэтому не уклонился от удара? — фыркаю.       — Именно, — подтвердил маг, — иначе этот разговор не состоится.       — Да какой толк от разговоров?! — срываюсь на крик. — Саманты больше нет! Нечего обсуждать!       — Она бы в любом случае переиграла тебя, Баки! — вспыхивает Ванда.       — Мы заключили сделку, — цежу сквозь зубы, смотря на Хранителя камня времени, — а ты мне солгал.       — Это было необходимо. Единственное будущее, которое позволило бы отменить щелчок Таноса — это, — Стрэндж обвел руками пространство, — мне искренне жаль, что ты потерял ее, Барнс, но по-другому никак. И ей я тоже солгал. Она пыталась изменить то, что нельзя.       Алая ведьма, наконец, освободила меня. Дернув плечом, зло взглянул на Стренджа.       — Наши жизни против будущего всех не имеют значения, Джеймс. Мы защищаем этот мир и отдаем все без остатка. Даже тех, кого любим больше всего на свете.       — Ты любишь только себя, маг, — перебил я мужчину, — иначе не вмешался бы и дал мне спасти ее.       — Она страдала, Баки, — тихо говорит Ванда, — каждую секунду с момента, как мы рассыпались в прах. И не было ни одной секунды, когда она бы не винила себя в этом.       — В чем? В психопате, вознамеревшимся очистить пол-мира?       — В том, что потеряла тебя. Поэтому и отпустила своих демонов на свободу.       — Фэйт, — горько усмехаюсь, вспоминая, что моя любовь вытворяла все пять лет.       — Да. И она так же изменила будущее, как и ты.       — Это неважно. Больше не имеет значения, что мы сделали. Важно лишь то, что в этом нет никакого смысла.       — Она может вернуться, Баки.       — А если нет?       Маг и ведьма молча взирают на меня.       — То-то, — ухмыляюсь, — вы — одни из самых сильных существ и ни на что не способны.       — Вообще-то вы… — начал Стрендж.       — Больше нет, — оборвал я, пытаясь высечь хоть каплю энергии из бионики: ничего.       — Ты лишился способностей, — шепчет рыжая.       — Без нее они мне не нужны, — хмыкаю и ухожу.       В коридоре наталкиваюсь на чету Старков. Тони стыдливо опускает глаза в пол, Пеппер, напротив, глядит на меня с сочувствием. Молча обхожу их, направляясь к двери.       И ведь почти ушел.       — Барнс, я… — миллиардер теряется.       Поворачиваюсь. Соперник открывает рот, но не издает ни звука.       — Джеймс, прими мои соболезнования… — блонда что-то мелет, но я не слушаю. Лишь глазею на Старка, и тот бледнеет.       Он понял, что я в курсе.       — Поздравляю, ты отомстил за родителей.       Пеппер замолкает.       — Барнс, я не мстил.       — Ну разумеется, — издевательски отвечаю, — просто трахал мою жену. Настолько большие проблемы в постели со своей женой, что полез к чужой?       — Она была не против, — мигом ощетинился Старк, — так что могу сказать то же самое про тебя.       — Вот поэтому ты и сдох в том будущем. В котором Веры не существовало, — парировал я, — ты ведь видел его, как и Стрендж, и Ванда, и Вера, и я. И дочь твоя, в итоге, выросла без отцовской любви и связалась с парнем, похожим на меня.       — Будущее изменилось. Этого не будет, — уверенно говорит мужчина.       — Уверен?       — Баки, я понимаю, что тебе больно, но твоя жена вела себя неправильно, так что… — начала Пеппер.       — Так что сама виновата, не так ли? А теперь слушай сюда, блонда, — смотрю в глаза жене Старка, и теперь уже бледнеет она, — моя погибшая жена оказала тебе огромную услугу, и явно зря. Твоя дочь будет жить как обычный человек, а ты сможешь и дальше радовать своего мужика-нарцисса с кучей травм всяческими способами. Только не забывай: Вера сделала выбор и сумела преодолеть установки эмпата, чтобы быть со мной. Хотя ее за это наказали. А твой ненаглядный, несмотря на все старания, предпочел спать с той, которой было плевать на него. По факту, максимум, что она к нему испытывала — презрение и жалость.       — Это неправда! — срывается с языка соперника. — Она считала иначе!       Повисает тишина. Гляжу на потрясенное лицо Потс и начинаю хохотать.       — Ничего не изменилось, не так ли, Старк? Пеппер, он ее не забудет, просто не сможет. А тебе придется каждый раз думать о том, что, смотря на тебя, он видит ее. Сможешь так жить?       Старки молчат, не находя слов.       — Мы квиты, Старк.       У лифта меня поджидает маленькая девочка лет пяти.       — Баки! — зовет она.       — Ты кто?       — Морган, — она смешно морщит нос, — ты же муж тети Сэм?       Киваю.       — Она просила передать, — и детская ручка протягивает медальон.       В груди что-то обрывается. Забираю медальон, и с трудом подавляю порыв разрыдаться. Морган неожиданно обнимает меня.       — Сэм говорила, что ты хороший. И красивый, на принца похож!       — Скорее, на чудовище, — хмыкаю, неловко обняв девчонку.       — Она просила, чтобы ты не боялся. Она вернется, — улыбается Морган, чмокает меня в щеку, — пока, Джеймс! Не грусти! — и убегает в сторону комнаты Старков.       Пару минут стою перед открывшим двери лифтом, затем шагаю внутрь. И как только лифт закрывается и медленно спускается вниз, позволяю себе несколько слез. Вытираю слезы, надеваю медальон и покидаю Башню. Больше меня здесь ничто не держит».       Настоящее время       — Сбежала, засранка.       Включаю телевизор и узнаю «потрясающую» новость: Уилсон отдал щит Стива. И теперь он у какого-то белобрысого пижона, который называет Стива братом.       Дальнейшее помню плохо: очнулся только, когда наделал дыр в стене.       — Черт бы тебя побрал, Уилсон!       POV Сэм       Мы никогда ничего не хотели, кроме спасения мира. И искренне так считали. Фэйт выбросила нашего биологического папашу с третьего этажа, предварительно хорошенько отпиздив этого жирного урода. Я не препятствовала, а наоборот, помогала ей в этом.       Я не в курсе даже, выжил ли он. Фэйт заверила, что он выживет, но вероятно, останется инвалидом. Хотя меня не терзает ни чувство вины, ни эмпатия за данный поступок. Он стал угрозой. А мы обязаны устранять все, что может помешать и навредить.       Барнс стал проблемой для нас. Мы обе запали на него, плюс он оказался нашим соулмейтом. А для эмпата соулмэйт является величайшей силой и слабостью одновременно. Мы не могли вредить ему. И не желали этого. Именно поэтому нам пришлось найти способ, чтобы защитить его, когда он изменил будущее в попытках спасти меня. Ирония в том, что мы просто повторили путь наших прародителей, Сета и Делайлы. Они защищали друг друга, умирали, воскресали, уходили в Бездну и так бесконечно. Мы делали то же самое, но с небольшой разницей: прародители никогда не были людьми.       Делайла всегда имела куда большее отношение к сверхъестественному, чем я. А Сет так вообще не помнил, был ли он хоть пару лет человеком.       А мы были. Из-за этого законы эмпатии и Бездны действовали иначе. Сет и Делайла могли найти друг друга даже после смерти. Что и произошло, когда они оба отпустили меня из Бездны, пообещав помочь Баки в последний раз.       Но мне предстояло пройти путь до выхода в чистейшей Тьме (Бездна была своего рода защитным укрытием для эмпатов, и Тьма там не становилась проблемой), и я не справилась. В какой-то момент меня накрыло полностью: страхи, чувство вины и боль. И я не сумела выбраться.       Застряв в темноте, я лишь молилась, чтобы мне вновь повезло. Ведь до этого так случалось всегда. И так вышло, что в последних отблесках света я увидела свою худшую половину, которая оказалась жива. В отличие от меня, Тьма ей не грозила, ибо из-за ее моральных качеств она сошла за свою, и Тьма беспрепятственно пропустила ее. Но Фэйт превратилась в человека, абсолютно без воспоминаний и способностей. И ей грозила смерть, так же, как и мне. Но ее спасли.       Гельмут Земо. Худший кошмар моего Джеймса. Ученый, что создал Зимнего солдата. А в итоге, спас Фэйт и меня заодно.       Перед тем, как я растворилась во Тьме полностью, успела выбросить последние искры, которые достигли Земли и тем самым позволили мне сохранить миллиграммы сил и воспоминаний, чтобы достучаться до Фэйт.       Однако это оказалось сложнее: отголоски сил она воспринимала как фантомные боли, еще и этот доктор… Обезболивающие притупляли способности и мое сознание, отчего все становилось только хуже.       Плюс оказался в том, что Баки и Фэйт нашли друг друга. По чистой случайности, ибо спланировать это не хватило бы сил ни у кого. Нам снова повезло.       Когда мою семью убили, я была в таком отчаянии, что призвала эмпатию и была готова на все, лишь бы отомстить. И тогда именно Фэйт помогла мне. Сейчас все было иначе: она сумела покинуть Тьму, а я — нет. В итоге, мы поменялись местами. Я стала худшей частью, а она — лучшей. И возникла очередная проблема. До меня всегда было проще достучаться. Я — более уступчивая и склонна к компромиссам. Фэйт же предпочитала все решать самостоятельно. И тогда ей довольно быстро удалось убедить меня принять эмпатию в обмен на месть и способности.       Я же, находясь во Тьме, не была в состоянии убедить Фэйт поверить мне. К тому же, она стремилась остаться человеком. В первую очередь, ради Гельмута и Доминик. Поэтому упорно продолжала глотать кучу таблеток, избегать любых привязанностей и постоянно вызывать доктора.       — А ведь твои фантомные боли прекратились бы, если бы ты послушала меня, — пробормотала, уставившись во Тьму.              POV Фэйт       Я сбежала от Джеймса рано утром. Не люблю долгие прощания и вообще прощаться. Хватило Гельмута. Нечто побудило меня оставить ему записку. Но у мужчины не нашлось ни ручки, ни бумаги. Недолго думая, использовала зеркало и помаду. Получилось симпатично.       — Красивый, говнюк, — пробормотала, смотря на мужчину. Тот повернулся на бок, продолжая спать.       Чмокнула его в губы, схватила куртку и свалила. Солнце только-только показалось из-за горизонта. Я нацепила очки и побежала, словно за мною гнались тысячи демонов. В правой руке начало покалывать, и я знала, что до наступления боли оставалось максимум пара часов. К счастью, я успела добраться до дома заранее. И даже успела попасть в туалет, принять душ, выпить кофе и поесть.       Стоило рухнуть в кровать, как боль распространилась по всему телу, выкручивая, сжирая и уничтожая весь организм. Стараясь не кричать, вонзила зубы в подушку, однако это не помогло.       — Мам! — испуганная Доминик вбежала в комнату.       — Шприц… Там… Блядь! — мотнула головой в сторону секретера.       Дочь сделала укол, и я стала терпеливо ждать, когда отпустит. Однако в этот раз стало лишь хуже. Боль не прекратилась и спустя несколько часов. Я едва помнила, кто я, завывая от боли, когда в подступающей ночи, накрывшей город, услышала:       — А ведь твои фантомные боли прекратились бы, если бы ты послушала меня.       — Кто это? — приподнялась на подушках.       — Это я, Фэйт. Твоя худшая половина.       — Ясно, у меня снова галлюцинации.       — Нет, ты в порядке. Почти в порядке, если послушаешь меня.       — Отъебись.       — Если бы я могла отъебаться, то уже бы это сделала.       — Слушай, ты меня преследуешь почти год. Что тебе надо?       — То же самое, что и тебе. Ты хочешь жить, я хочу жить.       — И что? Решай свои проблемы сама, причем тут я?       — Потому что мы — единое целое.       — Я уже слышала это бред раньше, есть что-то поинтереснее? — поморщилась от нового приступа боли.       — А если я докажу, что мы — один человек?       — Как?       Ненадолго повисло молчание.       — Тебе сейчас позвонят. Тот, чьего возвращения ты так ждешь.       И голос умолк. Я продолжила лежать в постели, постепенно чувствуя себя лучше.       Внезапно зазвонил телефон. Дотянувшись до него с третьей попытки, смогла ответить.       — Да.       — Фэйт, — прозвучал мужской голос, от которого мир остановился.       — Гельмут, — прошептала, вцепившись в телефон правой рукой изо всех сил.       — Все в порядке, я сбежал. Как ты?       — Теперь хорошо, — улыбаюсь, ощущая подступающие слезы, — где ты?       — В безопасном месте, не волнуйся. Скоро буду дома. Но нужно будет заняться делами.       — Я с тобой. Только предупреди за сутки.       — Разумеется. До встречи, любимая сестренка.       — Увидимся, ненаглядный брат.       Кладу трубку, и меня прорывает — несколько минут плачу, отчего дочь в панике забегает в комнату:       — Мам!       — Все в порядке, дорогая, — обнимаю приемную дочь, — дядя сбежал. Скоро будет здесь.       — Мы сможем увидеться? — Доминик с надеждой смотрит на меня.       — Думаю, да, но недолго.       — Как ты?       — Кажется, все прошло, — хмыкаю, осознавая, что боль действительно утихла.       POV Баки       После столкновения с флагодробителями стало ясно: нужна помощь. Однако блондинистая пародия на Стива в качестве помощи меня не устроила. Единственным вариантом оставался Гельмут Земо, ученый и создатель Зимнего солдата. Сэм наотрез отказался сотрудничать с ним, и я солгал, что не прибегну к его помощи.       — Они нашли способ воссоздать сыворотку суперсолдата.       Земо тут же прекратил ехидничать и стал серьезным.       — Ты явно в отчаянии, раз пришел ко мне. Однако я могу помочь.       — В обмен на…       — Мою свободу.