Сквозь время

      2WEI, Edda Hayes — In the End       «Just because someone stumbles, loses their way, it doesn't mean they are lost forever. Sometimes we all need a little help».       Пять лет назад (После щелчка Таноса)       POV Вера/Фэйт       — Сэм, послушай меня.       Бедняга Кэп все еще старался вразумить меня, даже после того, как я убила нескольких приспешников Таноса у него на глазах.       Мир изменился: половина населения планеты исчезла из-за фиолетового психопата, не ценившего ничью шкуру, кроме своей. Другая часть пыталась жить дальше и, в том числе, Мстители. Потому что другого выбора не было.       Я предпочла мстить, отказавшись от своей человечности. Как и в случае с первым мужем, в промежутках между ненавистью к себе, жалостью и непроходящей ни на минуту болью от потери Баки, искала Таноса, попутно карая и уничтожая всех, кто заслуживал этого.       Моя психика всегда была странна, а суждения — кардинальны и избирательны. Вместе с огромнейшим сочувствием к людям и синдромом спасателя я искренне ненавидела их за слабость, уязвимость и трусость. И более того, ненавидела себя за бессилие.       Вера горевала не меньше, чем я. Однако также старалась утешить, отчего я ненавидела и ее. Она знала об этом, но не предприняла ни одной попытки связаться со Мстителями или Карой, чтобы уничтожить меня.       Глупые субличности в виде Анны, Кэтрин и Кары, стремившиеся запереть меня (и преуспевшие в этом), так и не поняли простой истины: мы с Верой были единым целым задолго до встречи. Конечно, до сделки я была частью Бездны, пусть и относительно самостоятельной, а она — просто человеком. Но то, что мы однажды нашли друг в друге, определило нашу дальнейшую судьбу.       Никто другой не смог бы вынести той силы и боли, что жизнь обрушила на Веру. Никто другой не сумел бы предложить лучшую сделку Вере, чем я.       Среди немногочисленных самостоятельных существ в Бездне, вроде меня, ходили слухи о том, что Бездна и эмпатия — единое целое, и все, что с нами произошло, было ими одобрено с самого начала. Я часто смеялась над этим. Однако рассуждения Веры заставили сомневаться.       Десять лет назад (Становление эмпатом/Сделка)       «— Ты не думаешь, что мы должны были встретиться?       Голос Веры звучит в правом ухе (мы изначально договорились разделить человеческое тело на две части для более комфортного существования для нас обеих), пока я лениво рассматриваю труп очередного замученного педофила.       — А сколько гонора было… — тяну со скукой в голосе. — «Да ничего ты мне не сделаешь, да ты знаешь, кто за мной стоит…»       — Фэйт, я серьезно!       — Я тебя слышу, Вера. И от того, что ты пытаешься придать нашей судьбе смысл, не означает, что с тобой поступили справедливо.       — Я не говорила, что это справедливо, — голос Тэббот дрожит, и я вновь начинаю испытывать толику сочувствия к этому человеческому ребенку, решившему объединиться со мной, — однако то, что мы делаем, должно иметь смысл.       — Ну если вкратце, смысл такой: у нас — симбиоз. Мне, как части Бездны, необходимо человеческое тело, чтобы находиться здесь. А тебе была нужна сила, чтобы отомстить. Вот и все.       — Но сейчас мы убиваем тех, кто заслуживает этого. Разве это ничего не значит?       — Для меня это — норма, Вера, — пожимаю левым плечом. Правая рука поднимается, потирая правое веко.       — Значит, и для меня будет, — твердо произносит она.       — Не стоит, Тэббот, — со вздохом произношу я, — ты все-таки человек и…       — И поэтому слабая? — начинает злиться она.       — Да я не это имею в виду! — повышаю голос, отчего вороны, сидящие на трупе, испуганно разлетаются в стороны. — Ты уже по определению не слабая, иначе бы не вынесла даже той крупицы сил Бездны, из которой состою я! Да и твое тело оказалось для меня идеальным вместилищем во всех смыслах!       Ветер треплет наши волосы в возникшей тишине, будто поддерживая все сказанное. Вера недолго молчит, размышляя о своем.       — Я хочу сказать, что причина неважна. Главное то, что именно я нашла тебя в тот момент, когда тебе была нужна помощь. И именно ты оказалась там, где появилась я. И что мы смогли подстроиться и договориться. Правда, твои субличности…       — Я понятия не имела, что моя психика раздроблена, — удивленно отвечает Вера, и я точно знаю, что она не лжет, — когда выяснилось, что я не одна в своем сознании, это стало кошмаром.       — Не просто не одна, а есть еще трое, помимо нас с тобой, — я криво усмехнулась, — которые хотят от меня избавиться, считая угрозой.       — Просто они не понимают. Точнее, по-своему стараются меня защитить, наверное. Однако это не то. Рядом с ними я не ощущаю покоя. А рядом с тобой — да.       — Твои эмоции — твоя величайшая слабость, ты же понимаешь? Они однажды тебя погубят. И если меня не окажется рядом, ты можешь стать величайшей угрозой для этого мира.       — Потому что, если мне в руки попадает любая сила, я подстраиваюсь и преумножаю ее. Более того, сливаюсь с ней настолько, что могу стать абсолютным злом, — подытоживает Вера.       Слышу в ее голосе грусть и понимание от того, что подобный исход вероятен, пусть и не более чем тридцать процентов, и хмыкаю.       — Но также эмоции — твоя величайшая сила. Ты всегда будешь могущественней благодаря ей.       — Жаль, что эта сила не помогла мне спасти мою семью, — Вера начинает плакать.       Становится неуютно, и единственное, что я делаю: поднимаю левую руку, утирая ей слезы, катящиеся только из правого глаза. Немного поплакав, девушка успокаивается.       — Они в порядке, Вера. Я всегда держу свое слово.       — Знаю, — она спокойно глядит на мертвого педофила, — и я благодарна тебе за это. Однако что мы будем делать дальше?       — Надо сжечь тело, а потом — посмотрим.       Вера хмыкает и, на мое удивление, достает из кармана сигареты, вставляет одну в рот, зажигает и бросает спичку на живот трупу, точнее, внутрь, ибо там зияет внушительных размеров дыра.       — Я, кстати, не ожидала, что ты решишь убить его таким способом.       — Я тоже».       Все еще пять лет назад (После щелчка Таноса)       — Ты можешь быть лучше, Саманта, — выныриваю из воспоминаний, услышав голос Кэпа.       Отбросив очередной труп, медленно подхожу к Роджерсу. Тот моментально увеличивает расстояние между нами, отойдя на пару шагов назад.       — Тогда почему ты так боишься? — издаю смешок я.       Америка молчит, явно не находя слов. А внутри моей головы звучит лающий смех: то ли мой, то ли Веры. Или наоборот?       Возможно, это я — Вера, а она — Фэйт?       — С кем я говорю? — неожиданно берет инициативу в диалоге Капитан.       — А с кем бы ты хотел поговорить, Стив?       — Кто из вас Сэм? — игнорирует он вопрос.       — О, так ты догадался? — удивляюсь, вспоминая свое поведение сразу после смерти Барнса.       — Я знаю, что кроме Сэм, есть еще кто-то, — повышает голос Кэп, — не думай, что сможешь творить все, что вздумается!       — Неправда, я делаю все по инструкции, Роджерс, — моргаю, и один глаз становится полностью черным, а второй — карим, — однако ты прав. Я тут не одна. Впрочем, никогда не была одна. Если интересно, расскажу.       Блондин с легкой опаской опускает щит, однако держит себя в руках, что невольно заставляет зауважать его больше обычного.       — «Опять твоя сентиментальность, Вера, — звучит укоризненно голос Фэйт», — ага, значит, все-таки я — Вера.       — Так что ты хочешь знать, Кэп?       — Что с тобой произошло год назад? — допытывается Роджерс.       Грустно смеюсь, глядя на безымянный палец, где было кольцо.       — Я умерла, Стивен. Вместе с Джеймсом.       — Но как ты можешь считать, что он…       — Потому что я не могу до него дотянуться, Роджерс, — отвечаю, слегка скрежеща зубами, — а это в новинку. Все-таки Танос стал намного сильнее. Однако пусть радуется. Недолго осталось.       — И что ты намерена делать?       — Уничтожу его, — пожала плечами, — но увы, это займет время. Потому что если я не сумею, вы тоже не сможете.       — А как же Баки? — голос блондина останавливает меня, стоит мне отвернуться, глядя на закат. — Неужели вот это все, — обвел взглядом гору трупов, — стоит того, чтобы потерять душу?       — Это не люди, — слегка раздраженно отвечаю, — вот этот, — дергаю за ногу ближайшее тело, — насильник, вот этот — нацист. Вот этот — живодер и догхантер, — пинаю и без того изувеченный труп (не выношу этих мудачил больше всего). А моя человечность имела смысл, пока он был жив. Сразу видно, что ты не понимаешь, что такое — быть эмпатом.       — И что, это повод убивать людей?       — Учитывая то, что вы не справились с Таносом, то да, это повод. Я должна стать еще сильнее, чтобы стереть его с лица земли. И раз вы не в состоянии ничего сделать, то я сделаю все сама. Как и всегда. И если ты не заметил, то все перечисленные здесь — чертовы выродки, не заслуживающие жизни. И теперь они там, где заслуживают быть — в Бездне.       Я отвернулась от Мстителя, чувствуя слезы. И в следующую минуту Кэп делает то, что подтверждает всю его суть: бросает щит, делает шаг ко мне и обнимает. Не как возлюбленную, а как младшую сестру.       И я начинаю рыдать в голос.       Стив терпеливо ждет, пока рыдания иссякают и затем разворачивает меня к себе.       — Сэм, послушай, — мягко заговаривает он, смотря в глаза, — это не твоя вина. Никто не виноват в том, что случилось. Мы боролись, но не сумели победить.       — И поэтому теперь надо бездействовать, да? — слезы сразу высыхают, видимо, Фэйт берет контроль на себя.       — Я говорю о том, что нам тоже больно. И мы тоже все виним себя. Мы потеряли своих друзей и любимых. Но нужно жить дальше.       — Ты, блядь, издеваешься, кэп?! — глаза чернеют и кэп отшатывается в сторону.       Начинается буря. Злость и боль захлестывают меня. И единственное желание — обрушить все, что я испытываю, на этих чертовых людей, ради которых я пожертвовала всем.       Стив хватается за горло, задыхаясь. Сжимаю руку, отчаянно желая ему смерти.       — Кто тебе сказал, что ты можешь учить меня жизни, сопляк? Ты всего лишь слабый человек, пусть и с сывороткой в крови. Кстати, хочешь, я извлеку ее из тебя? Правда, ты умрешь, — хохочу, словно умалишенная.       Блондин задыхается, а я любуюсь, ощущая, как жизнь быстро его покидает.       «ВЕРА, ХВАТИТ!»       И я оказываюсь заперта в собственной части сознания, словно за стеклом. Без сил и полностью обездвиженная.       Фэйт укоризненно качает головой.       — Ты плохо поступаешь. Сама говорила, что мы должны держать свою боль при себе, а теперь срываешься на Кэпе. Приди в себя и сохрани ее для мести, как тогда.       И злость и боль начинают медленно, словно нехотя, отступать.       POV Стив       Темнота вокруг рассеялась, и я снова смог нормально дышать.       — Ты живой, Кэп? — раздается голос спасительницы.       Сэм смотрит на меня сверху вниз, засунув руки в карманы. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что это не она.       — Ты прав, я не Саманта, — точно читает мои мысли девушка.       Одним рывком поднимает меня на ноги и отряхивает. Я ошеломленно смотрю на нее:       — Ты кто вообще?       — Фэйт, — хмыкает «Тэббот» и протягивает ладонь для рукопожатия.       Я, не думая, сжимаю протянутую ладонь. И с головой ныряю в возникшую из ниоткуда Тьму: сплошь чернота, но стоило поднять голову, и я увидел ночное небо, полное ярчайших звезд, переливающихся всеми цветами радуги. Они звали и манили к себе, обещая величайшую силу из всех возможных. Я медлил, и одна из звезд упала ко мне в руки. В ярком отблеске света я узрел собственное отражение и свои глаза, что внезапно изменили цвет, став из синих ярко-белыми.       Рефлекторно я отшвырнул звезду в сторону и пришел в себя. Незнакомка с интересом взирала на меня.       — Так ты, оказывается, свой! — рассмеялась она.       — Что это было?!       — Ты видел всех когда-либо существовавших эмпатов и тех, кто еще жив и будет создан однажды, Стивен, — нотка уважения явно присутствует в голосе так называемой Фэйт.       — Но почему?       — Ты — один из нас. Точнее, был им.       — Я? Был эмпатом? Ты шутишь… — осекаюсь под внимательным взглядом Фэйт.       — Люди, Мстители и даже боги не увидят этого, если только не имеют отношения к нам, хотя бы косвенного, Роджерс. Ты был эмпатом и довольно давно. Когда в тебе еще не было сыворотки суперсолдата.       — И что теперь? Кто ты? Почему Сэм говорит, что она — Вера?       — Ты же тоже не только Стивен Роджерс. Ты еще и капитан Америка. Ну а если проще, ты претерпел изменения и оказался здесь вследствие своего выбора. Также, как и Вера, претерпев некоторые изменения, попала сюда. А я часть силы, с которой у Веры есть некая договоренность. Я помогаю ей, она помогает мне. Все просто. Желаешь сделку, кстати?       Я замираю, изумленный донельзя.       — Сделку?       — Ну да. Только подождем, Вера немного успокоится. Перенервничала, бедняга, — Фэйт закуривает и предлагает сигарету. Отрицательно качаю головой.       — Ты на нее не злись. Просто задел ее за живое. Она, знаешь ли, ненавидит быть слабой. А ты ей напомнил, что она не сумела вас спасти. У людей это называется «моральные травмы». Она и так сделку заключила, чтобы отомстить за свою семью. А тут раз — и повтор истории. И да, некрасиво с твоей стороны бить по больному месту. Так что получил за дело.       — Я не понимаю, — бормочу тихо, так как горло еще малость саднит, — Вера, что, не одна в своем теле?       — То есть, с Карой ты не знаком? — Фэйт выгибает бровь.       — Я окончательно запутался. Сколько вас всего?       — Неа, не скажу, — женщина ухмыляется, — еще не время. А по поводу Барнса… — тон меняется, становясь печальным, — посмотри на этих людей. Они каждый день теряют близких. Для них это привычно, хоть и больно.       — А для Веры?       — То, что осталось от Веры, теперь будет направлено на уничтожение Таноса. Я позабочусь об этом. И что бы тебе обо мне не сказали, помни одно: ты, как бывший эмпат, видишь и можешь куда больше. Странно, кстати, что Кара еще не поведала тебе об этом. Видимо, не так уж она и сильна.       Женщина задирает голову и смотрит в небо.       — И кстати, по поводу тебя. Не забудь найти себе преемника перед тем, как решишься уйти.       — Что? — ошеломленно произношу, но ответа не последовало.       Флешбек       Linkin Park — Crawling       Пять лет после щелчка       POV Кара       «— Я нашла ее. Она с Клинтом.       Сперва хмурюсь, потом меня осеняет.       — Бартон?       — Да, — Романофф явно недоумевает, — он — единственный, с кем она выходила на связь последние пять лет.       — Но почему? — Стив качает головой.       — Бартон потерял свою семью и пошел мстить. Вера потеряла всех и пошла мстить.       — Что ты хочешь сказать?       — Они одинаковы. Вера перешла сейчас в другое состояние, поэтому ее может привлечь только боль, схожая с ее.       — Почему вы постоянно зовете ее разными именами? — вклинивается Лэнг. — Я уже запутался.       Я вздохнула.       — Изначально до появления силы ее звали Вера. Самсонова Вера Георгиевна.       — Странно звучит.       — Она — русская, как и я, — Романофф кивнула, — продолжай, Кара.       — Спасибо, Нат. Потом она и ее мать перебрались в Америку в поисках лучшей доли. Тут же она встретила своего будущего мужа, Сета.       — У нее был муж? — недоумевает Скотт.       — Ты дашь договорить или нет?       Муравей замолкает.       — Затем случился взрыв в доме, где они жила со своей семьей. Веру спасло то, что она вышла в магазин. После потери близких она сошла с ума и перевоплотилась в Фэйт, которая выменяла свою душу на эмпатию и возможность отомстить. Она нашла того маньяка и жестоко убила. Затем, чтобы ее остановить, появились мы. В попытках запереть ее сознание мы (я, Анна и Кэт) научились тому, что умела она и научили ее выживать. Особенно Анна, она почти всегда могла стабилизировать ее. Однако когда Вера, наконец, включила свою человечность, она стала испытывать такое чувство вины, что делала все, чтобы умереть. Нам постоянно приходилось отключать ее. В итоге, наших сил перестало хватать, и она одолела нас.       — Каким образом?       — Она все-таки эмпат с рождения, а не как мы, по обстоятельствам. Она всегда будет сильнее, даже не имея способностей. Все, что есть в ней — сознание, тело, восприятие — все способствует выживанию и выполнению функций, возложенных на эмпатов.       — Каких это?       — Спасение мира. Это — установка Делайлы. Вера едва ли не единственная, кто смог выдержать всю боль, что была обрушена на нее. Поэтому она сильнее.       — То есть, она — старший ребенок?       — Да. Она была Томасом, который защищал Лили. Анна была Лили. Когда они погибли, эмпатия изменила их, позволив слиться. Разница между нами всеми в том, что Вера всегда сможет вернуться.       — Почему?       — Бесконечное везение, — просто ответила я, — я была психопатом, который убивал, пока не был казнен. Моим наказанием стала эмпатия и невозможность при этом найти любовь.       — Но теперь ты ее нашла?       — Потому что мое наказание, наконец, закончилось. Когда основная личность отпускает нас, мы снова можем быть собой.       Небула обняла меня за плечи. Я прижалась к синекожей, ощущая стук сердца.       — Мне так жаль, Кара.       — Знаю, любовь моя.       — А остальные?       — Кэт никогда не заморачивалась, просто делала то, что должна была. Мы всегда ладили, потому что, в отличие от Сэм и Анны, она не попрекала меня прошлым. Возможно, я была психически нестабильна, ведь я была Джеком Потрошителем.       — То есть, ты и есть тот маньяк? — оживился Лэнг.       — Ага, собственной персоной.       — Вы можете сосредоточиться? — перебил Старк.       — Да, я продолжу. Анна и Вера по факту поменялись местами. За излишнюю жестокость Томас переродился, получив эмпатию, как наказание, а Лили — за излишнюю мягкость и инфантильность. Мы, как дети Дона и Делайлы, помним и знаем куда больше. А Сет не дал возможность своим детям, Лили (Анне) и Томасу (Вере/Фэйт/Сэм) вспомнить, так как это навредило бы всем. Ведь наша основная задача — защищать. Потом Вера оказалась в Гидре. Кто-то из ученых пошутил, что она будет самостоятельной марионеткой, если выживет, к тому же, не самой умной. Вера перефразировала все это, и получилось…       — Самостоятельная Элементарная Марионетка, — выдохнул Старк.       — Сэм.       — А фамилия?       — Мужа.       — Сет Тэббот?       — А Баки?       — Ох, Барнс, — я усмехнулась — твой друг был крайне нестабилен, Кэп, воспоминания прорывались наружу, несмотря на все стирания памяти, и контролировать Зимнего солдата становилось все сложнее. Алекс Прескотт, эмпат, который прожил триста лет и ученый, работавший на Гидру, нашел решение: рядом с Барнсом должен был быть кто-то максимально нестабильный, но при этом способный перестроиться.       — А лучше эмпатов не справится никто, — подытожил Роджерс.       — Ага. А тут Вера со своим бешеным чувством вины. И мы все отключены. В итоге, Вера превратилась в Сэм. Все испытания, что проводились на Барнсе, проводились и на ней. Ее спасло то, что совместимость была стопроцентная. То есть, при любом раскладе, любых отношениях и состояниях они связаны. Конечно, дело было в эмпатии, но об этом знал только Прескотт. Решил нас использовать для защиты, мудила. Потом Анна все-таки прорвалась наружу и, заполучив контроль, сбежала. Вера долго не давала нам уйти — искала Джеймса.       — Они видели друг друга хоть раз?       — Нет, но во время опытов кровь Барнса неоднократно вкололи Вере, а ее кровь — ему. Так что связь закрепилась еще и физически.       — Почему именно Анна вытащила вас?       — Она сумела уговорить Веру уйти. Я пыталась, но меня она слушать не стала.       — А пение?       — Я пела, да, постоянно. Порой приходила в себя во время опытов. Зимний однажды услышал, и практически сбежал, чтобы отыскать нас.       — Так вот почему именно ее пение сработало!       — Мое, ну или наше. У Веры голос слабоват, но слух хороший. У меня наоборот.       — Язва, — покачала головой Небула.       — Прости, детка. Ты же знаешь меня.       — Отголоски прошлого, — хмыкнула синекожая.       — Когда мы совместными усилиями заперли Фэйт, то осознали, что у нас никого и ничего нет, кроме друг друга. И пришлось договариваться. Иначе не выжить.       — Как давно это было?       — Девять лет назад. Сначала Вера перебралась в Америку из России, потом вышла замуж, потом взрыв, потом убийство маньяка и Гидра. Потом мы сбежали, потом Барнс нашел нас… А что?       — Сэм говорила, что каждые тридцать лет Сет приходит за вами.       — Не только за нами. За всеми: забирает маньяков, педофилов, насильников и прочий сброд. Умирают старые эмпаты и рождаются новые… — и я осеклась.       — То есть, ты умрешь? — медленно проговорила Небула.       — Не начинай. Ты прямо, как Барнс.       — А ты решила взять с него пример? — вспылила девушка.       — Детка, послушай, — устало произнесла я, — мы — эмпаты. Так уже не первый и даже не десятый раз случается. Мы честно пытались сопротивляться, но не вышло.       — И поэтому ты оставишь меня? — голос Небулы дрогнул.       Я молча кивнула.       — Кажется, я понимаю, почему Барнс так поступил, — синекожая поднялась и покинула комнату.       — Детка!       — Подожди, — Стив преградил путь, — ты не договорила.       — Да там уже детали, — я попыталась прошмыгнуть мимо, но капитан перехватил меня в дверях.       — Кара, ответь! — повысил он голос.       — Ох, боже, Кэп, ну ты и заноза в заднице. Ладно, — наморщила лоб, вспоминая, — Сэм недавно исполнилось тридцать три. Это — край. Чем дольше эмпат здесь задерживается в одном воплощении, тем хуже для него и мира.       — Ты в курсе, что она вытворяла эти пять лет?       Я кивнула».       Наши дни       POV Джон       — Ты же говорил, не хотел туда идти, — бормочу, оказавшись в одиночестве.       Забив одного из Флагодробителей щитом Роджерса до смерти, я сбежал. Меня даже не волновал тот факт, что моя безупречная репутация преемника Капитана Америки и, в итоге, его лучшей версии, разрушена. Все, о чем я мог думать — мертвое лицо моего напарника и одновременно воспоминания, связанные с ним.       — Почему я не послушал?! ПОЧЕМУ?!       — «Ты как?»       — «Вместе с костюмом появляются ожидания».       — «Джон, я понимаю, ты хочешь этого. В пылу битвы ты всегда принимал верные решения».       — Даже тогда ты поддерживал меня. Всегда прикрывал. А теперь тебя нет, и это все — моя вина, Лемар.       Бессильно опускаюсь на колени, в ушах звучит фраза:       — «Пора на работу».       И на долю секунды кажется, что я слышу женский голос:       — Ты скорбишь. Соболезную твоей утрате.       Вскидываю голову и вижу женщину лет тридцати. Темноволосую, среднего роста. Она глядит с сочувствием.       — Ты кто? — бормочу, не особо понимая, что происходит.       — Скажем так, я — часть той силы, которая вечно хочет зла.       — И совершает благо? — хмыкаю, непонятно как найдя на это силы.       — Нет. Помогаю хорошим и караю плохих. А ты у нас на грани, кстати.       — Какой грани?       — Той, которую ты достигаешь в подобные моменты, — незнакомка присаживается и глядит в глаза, — иногда ты ее переходишь, иногда нет. И интересный факт — ты не переходил границу, когда рядом был Лемар. Но теперь его нет. И как поступишь?       — Кто ты такая, черт тебя подери? — зло выкрикиваю.       И в следующую секунду глаза незнакомки из карих становится черными. Словно Тьма.       Отшатываюсь, но незнакомка ловит меня за руку, заставляя остаться на коленях.       — Глупый человек. У тебя сейчас один шанс на миллион.       — О чем ты?! — шиплю, вырываясь, но не выходит — девка держит руку мертвой хваткой.       — Ты принял сыворотку — раз. Потерял друга — два. Нарушил все моральные законы своего предшественника — три. И практически пересек грань — четыре. Думаю, если ты все еще хочешь иметь будущее, тебе стоит остановиться.       — Иначе что?       — Иначе ты станешь не нужен своему правительству, плюс навсегда поставишь крест на своей жизни. И поверь мне, такое будущее не нужно никому. У тебя вроде жена есть. Ты же должен ее защищать, разве нет?       Зло скриплю зубами, но молчу.       — Правильно, не спорь. Тем более, со мной — бесполезно.       — Что тебе нужно?!       — Лемар перешел на ту сторону, — внезапно серьезно говорит женщина, и я замолкаю, — твой друг помог мне, поэтому я помогу тебе. Но ровно настолько, чтобы не навредить ничьему будущему.       — Так это ты его убила?! Дрянь! — пытаюсь ударить незнакомку и тут уже оказываюсь скручен намертво. — Во-первых, заткнись, тупой сопляк, — голос женщины становится стальным, и невольно вздрагиваю, будто от холода, — во-вторых, так разговаривать с женщиной? Сразу видно, что ты не Стив Роджерс, — в ее голосе внезапно проявляется теплота, стоит произнести имя моего предшественника, — а в-третьих, сейчас вся твоя жизнь висит на волоске, не то, что карьера. Поэтому заканчивай жевать сопли. Ты уже погоревал.       Рывком возвращает меня на колени, отпуская руку. Смотрю вперед, и силуэт начинает расплываться.       — Что происходит…       — Ты принял сыворотку. Мечтал спасать людей, пусть и в своем, извращенном смысле. Но ты все еще мыслишь, как эгоистичный мальчишка с огромным самомнением. Лемар просил, чтобы я тебе помогла, — сглатываю, услышав это, — но тебе придется доказать самому себе, что ты достоин. Иначе не выжить.       — И что мне делать?       — У тебя появится покровитель, и не волнуйся, ничем таким ты не пожертвуешь. Пока что.       И голос умолкает. Я вновь оказываюсь в одиночестве, правда, ненадолго.       Слышу чьи-то приближающиеся шаги. Смутно догадываюсь, кто это может быть. Взяв себя в руки, поднимаюсь.       — Пора на работу.       POV Вера       Наблюдая, как Баки и Сэм пытаются уговорить Джона отдать им щит, усмехаюсь. Если бы все было так просто. Уокер принял сыворотку и, потеряв Лемара, сошел с ума. Неудивительно, что результатом его действий стало убийство. Стать большим злом, дабы избавиться от меньшего. Моя теория. Вздохнув, вспомнила себя, двадцатипятилетнюю девушку, имевшую все и разом все потерявшую. Горевавшую и желавшую либо умереть, либо отомстить. Мне предоставили и то, и другое.       Фэйт и Баки стали основой, повлиявшей на меня. Все мое существо, состоявшее из боли и ненависти с определенного момента, более ничему не поддавалось — ни морали, ни угрызениям совести, ничему.       Тьма, предоставившая мне доступ к своей силе, в обмен на пожертвование ей определенной части моей души, со временем обрела имя и голос, превратившись в Фэйт, которая пусть и отдаленно, но задолго до встречи со мной, все-таки походила на человека.       Джеймс Барнс, изменившийся почти полностью, превращенный в Зимнего солдата, стал моей большой и единственной любовью, по факту. Более никто не вызывал у меня желания стать лучше и сильнее, чем он.       «Просто тебе всегда нужна цель и страдания. А он их тебе предоставил. Более того, разделил с тобой эту ношу, как умел, даже когда ему было тяжело».       За размышлениями не успеваю заметить, что разговор троицы перешел в драку. Наблюдаю издалека, слегка нервничаю, но понимаю, что вмешиваться не могу, иначе будущее серьезно изменится. А этого я уже не переживу. Парни несколько раз оказываются на волоске от гибели от рук обезумевшего Уокера, но все-таки отбиваются, пусть и с трудом. Еще бы, ведь он стал сильнее. А парням всегда не хватало слаженности. Убедившись, что они в относительном порядке, сваливаю, однако Джеймс замечает меня. Но спустя мгновение я уже далеко отсюда.       «Необходимо заняться делами. Глупые Флагодробители совсем распоясались».       POV Баки              Сэм вернулась. Я ощущал это все отчетливее. Однако она упорно не показывалась на глаза. Порой я улавливал что-то краем глаза, но она всегда успевала исчезнуть.       Драка с Уокером вышла отменной, щит мы все-таки отобрали. Я швырнул его Сэму и просто ушел, ибо никаких слов не хватит, чтобы объяснить ему, что эта штука значила для меня. По факту, он просто отвернулся от своего же наследия. Этого я понять не мог.       Далее всех сторонников Флагодробителей начали отлавливать. Можно было бы порадоваться, но мешала одна деталь — все происходило слишком быстро.       «Словно она торопится все исправить».       Земо я обнаружил в Соковии, у того самого памятника. Тот совершенно не удивился.       — Я думал, ты доберешься раньше, — произнес бывший нацист, не поворачивая головы в мою сторону.       Я молча наблюдал за ним.       — Не волнуйся, — Земо, наконец, перестал глядеть на статую и соизволил повернуться ко мне лицом, — я не буду тебя убивать.       — Какое облегчение, — фыркнул я, сжав в руке пистолет.       И Земо заметил. Сделал пару шагов ко мне и продолжил:       — Девчонка стала невозможно радикальной. Я предупреждал Сэма, но он не послушал. Он такой же упрямый, как Стив Роджерс. Но ты, — тут он слегка усмехнулся, — тебя буквально запрограммировали убивать, Джеймс. Сделай, что нужно. Люди Карли везде, и есть только один способ, чтобы остановить ее.       — Спасибо за совет, — ответил я хмуро, — но мы все сделаем по-своему.       — Мда, — ученый хмыкнул и взгляд его упал куда-то в землю, — я боялся, что ты так скажешь.       Я, ничего не ответив, взвел курок и направил пистолет в голову Земо. На долю секунды на лице мужчины мелькнул страх. Однако тут же исчез, уступив место усмешке.       Несколько секунд мы глядели друг другу в глаза, пока я держал пистолет, а затем просто щелкнул им, демонстрируя отсутствие пуль. На лице Земо мелькнуло удивление.       Я опустил пистолет, и продемонстрировав кулак левый руки, раскрыл его. Пули посыпались, легко ударяясь о брусчатку. Глаза ученого чуть расширились. Затем он опустил голову. Сзади него послышались шаги. Айо и две другие стражницы окружили Земо, встав так, чтобы тот не смог сбежать. Однако я понял, что он и не собирался.       — Дамы, — проговорил нацист и вновь посмотрел на меня, — я взял смелость вычеркнуть свое имя в твоем блокноте. Я не держу на тебя зла за твои убеждения.       Я едва кивнул, осознавая, что все кончено.       — Прощай, Джеймс, — Гельмут слегка склонил голову влево и направился в сторону корабля в сопровождении стражниц.       Айо ненадолго задержалась:       — Мы отведем его на плот, где он проживет последние дни, — ответила она на мой немой вопрос. Затем повернулась ко мне. — Было бы благоразумно на время скрыться в Ваканде, Белый Волк.       — Справедливо, — согласился я, однако за ней не последовал.       Айо уже направлялась к кораблю, когда я окликнул ее:       — Эй, — и она остановилась, повернувшись вполоборота, — у меня есть еще одна просьба.       POV Сэм       — Она умерла, пока я сидел. Мне не доставили ни одного ее письма, — суперсолдат с тем же цветом кожи, что и у меня, достал небольшую коробку с полки и открыв, протянул мне, — все спрятали сюда. Сказали ей, что я умер. А потом она умерла и… — старик с трудом сдержал слезы, — боже, я так ее любил.       — Хочешь знать, что пошло не так? Всем нам вкололи разные виды сыворотки. И многих отправляли на миссии, хотя они были нестабильны. А когда остался только я, на мне начали проводить эксперименты, выясняя, почему сыворотка сработала.       Мужчина продемонстрировал огромное количество шрамов на своем животе. Я молча сглотнул.       — Мистер Брэдли, нужно что-то сделать с этим, у меня есть связи.       — Нет, оставь меня в мертвых. И запомни, брат мой — никто не позволит черному стать Капитаном Америкой. А даже если и позволят, то ни один уважающий себя черный этого не захочет, — проговорил Исайя.       Я покинул его дом с тяжелым сердцем, приняв тот факт, что хоть Исайя и не желал помощи, однако нужно сделать все, чтобы восстановить справедливость. И продолжить сражаться, хотя бы ради своей семьи. Баки удивил меня — я не ожидал его помощи, поэтому испытывал смешанные чувства.       Однако вскоре, осознав, что Джеймс искренне пытается помочь, успокоился. И зря, так как этот засранец вздумал флиртовать с моей сестрой.       — Не против, если начистоту? — спросил я Джеймса, поймав щит во время нашей общей тренировки спустя несколько дней посоле починки лодки.       Тот, вздохнув шумно, кивнул.       — Если хочешь выбраться из этого ада, трудись. Работай.       — Я исправляю все по чуть-чуть, — ответил Барнс.       — Нет, — усмехнулся я, — не исправляешь, мстишь.       Джеймс озадаченно уставился на меня.       — Ты обошел всех, кому причинил боль, будучи Зимним солдатом, — пояснил я, — извинялся и раскаялся, чтобы стало легче тебе. Чтобы обрести покой, верно?       Баки молча перевел взгляд куда-то вниз.       — А должно стать легче им. Ты должен помочь им. И я уверен, в этой книжке есть как минимум один человек, которому ты можешь помочь.       — Скорее, десяток, — пробормотал шатен, смотря на дерево.       — Круто. Начни с одного.       — Хорошо поговорили, — сообщил Баки после недолгого молчания.       Я рассмеялся и вновь стал серьезным:       — Ты же знаешь, что Карли не отступит.       — Позвони мне, и я приду.       POV Баки       С Уилсоном мы расстались на мирной ноте. Пусть и не как друзья, но некоторое взаимопонимание было достигнуто. Навестив приемную дочь Земо (или кто она там ему) и убедившись, что она в относительном порядке (если вообще так можно выразиться), отправился к себе домой.       Наступило некоторое затишье в деятельности Флагодробителей, видимо, в связи с многочисленными арестами их сторонников. Однако чутье подсказывало, что это — предвестник скорой бури.       Я смотрел телевизор, когда в дверь кто-то постучал. Решив, что местные детишки снова развлекаются, проигнорировал.       Спустя минуту стук повторился. Затем снова. И снова.       — Твою ж мать, — выругался я, подойдя к двери — я вам сейчас устрою!       И распахнув ее, моментально замолк.       — Какой ты жестокий, — Саманта хмыкнула, а затем рассмеялась, — соскучился, папочка?