Я не она. Она не я.

Гермиона открыла глаза. Рука жёстко ныла — видимо, она всю ночь проспала, придавленная его рукой. Не открывая глаз до конца, она поняла: Малфой всё ещё здесь. Вчера, то ли из-за алкоголя, то ли просто не подумав, она не заставила его уйти из её комнаты. Он спал мирно, его рука была закинута на её талию. Дико хотелось пить. Похмелья у неё обычно не было, но сушняк — всегда. Она сбросила с себя край одеяла и осторожно приподняла его руку, убирая её с себя. Встречаться с ним с утра не хотелось совершенно. Девушка поднялась с кровати и поняла, что мир слегка плывёт перед глазами. Игнорируя дискомфорт, она направилась в ванную, на ходу накладывая на дверь заглушающие чары. Сейчас ей нужно было побыть одной — перебрать в голове вчерашний вечер и ночь, разложить всё по полочкам. Включив воду, она встала под ледяные струи. Дыхание перехватило на секунду, но тело быстро привыкло к холоду. Она нанесла шампунь на волосы и начала плавно массировать кожу головы, позволяя мыслям течь так же размеренно, как вода по телу. Сначала — дело Паркинсонов. Родители Панси окончательно перешли на сторону отца. Это хорошо: ещё одна лояльная фракция, ещё одна опора. Теперь нужно убедить отца в их полезности — дать им задание, с которым они точно справятся, но которое при этом будет контролируемым. Она смыла пену, и вода потекла чище. Малфой… Он оставался главной… не то чтобы проблемой. Скорее, переменной. Малфой стал проникаться к ней — чаще, конечно, под воздействием алкоголя, но процесс уже пошёл. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Выйдя из ванной, она увидела, что Малфой все ещё спит — и занимает теперь всю кровать, разметавшись с безмятежностью человека, который ни о чём не сожалеет. Она раздражённо хмыкнула, но он даже не дрогнул. На мгновение ей даже позавидовала его способности погружаться в такой глубокий, беспробудный сон. Её же собственный сон всегда был чутким, прерывистым — любой шорох заставлял её судорожно просыпаться и хвататься за палочку под подушкой. Она спокойно подошла к шкафу, бросила полотенце на пол — сейчас не до аккуратности — и достала школьную форму. Юбка, гольфы, свитер поверх рубашки. Движения были привычными, автоматическими, словно пытаясь вернуть нормальность в это странное утро. Взглянув на часы, она удивлённо приподняла брови. До конца завтрака оставалось двадцать минут, а через полчаса уже начиналась первая лекция. Она обернулась, взгляд скользнул по спящему Малфою. Мысль разбудить его мелькнула и была тут же отброшена с лёгкой, почти злой усмешкой. Пусть спит. Пусть опоздает. Натянув туфли, она накинула мантию, подхватила сумку и вышла из комнаты, притворив дверь беззвучно, но твёрдо. В коридоре было прохладно и тихо. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и зашагала прочь, оставляя за спиной комнату, спящего Малфоя и всю ту сложную, неразбериху, которую предстояло разгребать уже на трезвую голову. Но позже. Сейчас — завтрак, уроки, привычная маска. Всему своё время. Быстрым шагом она направилась в Большой зал. — Гермиона, куда ты вчера пропала? Мы всю школу обыскали! — слишком громко воскликнул Гарри, так что разговоры в зале на мгновение стихли, а многие обернулись в их сторону. — Тише, Гарри! — Гермиона подошла к гриффиндорскому столу. — Зачем кричать на весь зал? Шум постепенно возобновился, но любопытные взгляды продолжали скользить в их сторону. — Мы волновались! — вступил Рон. — Мы вышли за вещами, а ты исчезла. О карте вспомнили слишком поздно — ты уже была в башне старост. Причем рядом с Малфоем! — А где, по-твоему, должен был быть староста Мальчиков? — парировала она, внутренне костя себя за то, что вовремя не забрала карту. — Я всё время была у себя, как ушла от вас. — Тогда почему ты ушла, не дождавшись нас? — не отступал Рон. — У меня внезапно разболелась голова. Еле доползла до башни. — В этот момент её запястье слегка обожгло. Она незаметно задрала рукав свитера и прочла лишь ей видимые слова на браслете: «Могла бы и разбудить». Она едва сдержала злорадную улыбку, представив, как Малфой проснулся в пустой комнате. — Мы вышли следом за тобой, но тебя нигде не было, — продолжал Рон. — А ты выглядишь слишком хорошо для того, кто всю ночь мучился от мигрени. — Это комплимент или упрёк? — сузила глаза Гермиона, понимая, что он выдвигает последний аргумент, и нужно парировать жёстче. — Значит, ты хотел бы видеть меня страдающей, ползающей по полу и стонущей от боли? — Рон широко раскрыл глаза, явно не ожидая такой интерпретации. Она воспользовалась моментом, сделав глаза влажными и обиженными. — Рональд Уизли, я от тебя такого не ожидала! Резко схватив со стола булочку, она перешагнула через скамью. — Я не это имел в виду! — растерянно крикнул он ей вслед. Выйдя за тяжёлые дубовые двери, она позволила себе короткую победную улыбку и уже собралась идти в гриффиндорскую башню, как услышала голос. — Грейнджер, улыбаешься, будто войну выиграла. — Выиграла, — поправила она, оборачиваясь к Малфою. — Расскажешь? — он прислонился к стене, и она зеркально повторила его позу. — Я надеялась, ты проспишь первую лекцию, — сморщила нос, изображая досаду. В ответ он лишь хмыкнул. — Не дождёшься, — сказал он и ловко развернул её так, что его спина закрыла её от любопытных взглядов из Зала. — Кстати, ты же помнишь, что должен мне желание? Нужно забрать карту у Гарри, — увидев его недоумение, пояснила: — Вот моё желание. — Мне вчера хватило «желаний», спасибо, — сухо парировал он. — Просто задержь Гарри и Рона в Зале подольше. — Почему меня уже не удивляют твои «пожелания»? — тихо проворчал он. — Рыжего… Он замолчал: мимо них, замедлив шаг, проходила группа шестикурсников, явно пытаясь подслушать. — Пошли отсюда, — резко бросил Малфой. — А ты не командуй! — огрызнулся один из парней. — Я недостаточно ясно выразился? — прошипел Малфой тем ледяным шёпотом, который, как знала Гермиона, был фирменной манерой всех Малфоев. — Ладно, не стоит, — перебила его Гермиона, и обратилась к шестикурсникам. — Вам минус десять очков за неподчинение и ещё десять за нарушение распорядка дня. — Второй парень попытался что-то сказать, но она его опередила. — Ещё слово — и будет минус сорок за ночные прогулки по школе. Малфой одобрительно хмыкнул. Гермиона уже уходила, когда из-за угла донёсся сдавленный возмущённый возглас, слов она не разобрала. Вслед за ней раздался ровный, спокойный голос Малфоя: — Ваше слово против её. Вряд ли выиграете. А теперь — проваливайте…

***

Гермиона стремительно ворвалась в гриффиндорскую спальню. Она точно знала, где искать. У кровати Гарри она бесшумно сняла простейшие скрывающие чары, приподняла подушку — и там лежал сложенный пергамент. Её пальцы сжали карту как раз в тот момент, когда браслет на запястье обжёг кожу: «Ещё пять минут, и меня будут бить всем Гриффиндором». Не теряя ни секунды, она выскользнула из комнаты и помчалась по коридорам, срезая привычные пути. В Большой зал она влетела в тот самый момент, когда Рон, багровея от ярости, уже заносил кулак, а Малфой стоял перед ним с тем же скучающе-презрительным выражением, которое у него получалось лучше, чем у кого бы то ни было. Толпа замерла в предвкушении драки. Гермиона, не сбавляя шага, прошла сквозь первый ряд зевак и встала ровно между ними, рассекая натянутое пространство как клинок. — Гермиона, уйди! — рявкнул Рон, не отводя глаз от Малфоя. — Зачем? — её голос прозвучал ледяно и ровно. — Грейнджер, останься, всё обсудим цивилизованно, — бросил Малфой, и в уголке его рта дрогнула та самая ухмылка, которую она уже научилась читать. — Малфой, лучше уйди. — Он… он… — Рон задыхался от бессильной злости. — Уизли, я и так знаю, что я невероятно красив, — парировал Малфой, и его тон был настолько ядовитым, что у нескольких наблюдателей вырвались сдавленные смешки. — Он сказал, что ты… что ты хороша в постели! — выкрикнул Рон, и в зале наступила гробовая тишина. Гермиона замерла на месте. Она медленно повернулась к Рону, и её взгляд стал острым, как скальпель. — Рон Уизли, ты головой ударился? — её слова упали в тишину чёткими, как гвозди. — Ты как себе это вообще представляешь? Сзади раздался короткий, сдержанный хмык Малфоя. Она даже не обернулась. Взяв себя за запястье, она с гневом подумала: «Придумать ничего другого не мог?» Рон стоял, пунцовый до корней волос, и было непонятно, что в нём больше — смущения или неостывшей ярости. В это же время на её запястье вспыхнули новые слова: «Извини, времени не было. Пришла бы раньше — я бы такое не сказал». Через мгновение добавилось: «И какого чёрта ты так долго?» Она подняла голову и громким, чётким шёпотом, который, однако, услышали все в первом ряду, бросила Малфою: — В следующий раз ври правдоподобнее. Твои «шутки» никуда не годятся. Малфой развёл руками в преувеличенно-невинном жесте. — Ладно, Уизли, не трогал я её. Есть же такие… розыгрыши. Думал, тебе понравится. — Хорёк, уйди, — прошипел Рон, но в его голосе уже появилась трещина, гнев сменялся горьким замешательством. — Всего наилучшего, — с лёгким кивком Малфой развернулся на каблуках и направился к выходу, где его уже ждали Забини и Нотт. Проходя мимо, Тео Нотт как бы случайно пошатнулся и толкнул Гермиону плечом. В тот же миг она почувствовала, как в её ладонь вкладывается туго свёрнутый пергамент. Её пальцы сомкнулись вокруг него, и она ловко спрятала свёрток в широкий рукав мантии. — Гермиона, я… я хотел… — начал было Рон, растерянно глядя на неё. — Рон, у меня до сих пор раскалывается голова и я очень зла. Давай поговорим завтра, когда я успокоюсь — она говорила быстро, отстранённо, и её взгляд уже блуждал где-то за его спиной, ища путь к отступлению. Не дав ему опомниться, она нырнула в расступающуюся толпу зрителей, которые теперь с ещё большим интересом перешёптывались о новой пикантной подробности в жизни золотого трио. Едва она выбралась из зала, чей-то голос, тихий и без эмоций, прошептал у неё за спиной: — Сегодня в три. Выручай-комната. Оборачиваться не пришлось — это был голос Дафны. Гермиона лишь коротко кивнула, продолжая двигаться. Она выбежала из главного корпуса и почти бегом направилась в подземелья, на лекцию по Защите от Темных искусств. В голове уже рисовалась картина: раздражённый Снейп, скрестивший руки на груди, и его ледяной, многословный выговор за опоздание — особенно если опоздает почти вся группа, задержанная скандалом в Зале. Но сейчас её волновало другое. В одном рукаве лежала Карта Мародёров. А в другом письмо от Нотта. Теперь нужно было решить, что с картой делать дальше, пока Гарри не хватился пропажи. И где прочитать письмо, а затем сжечь без улик.

***

— Алло! Вы где? — голос Гермионы прозвучал громче, чем она планировала, когда она переступила порог Выручай-комнаты. Её каштановые волосы, слегка влажные от накрапывающего с утра дождя, слиплись на лбу и щеках. — Девочки, я одна пить не буду, это нарушение наших правил! — Не ори! — ещё громче крикнула в ответ Панси, и её голос прозвучал из глубины комнаты. — Мы не глухие! — После вас я точно оглохну! — подхватила Дафна, появляясь из-за высокого книжного шкафа. — Только подумала: «Ура, тишина и покой» — и тут ты со своим оркестром. — Ладно, ладно, сдаюсь, — Гермиона подняла руки в шутливой капитуляции, улыбка тронула её губы. Она прошла дальше в комнату, сбрасывая с плеч слегка отсыревшую мантию. Комната, как всегда, была точной копией той самой часовни недалеко от поместье Гринграссов, где они впервые в осознанном возрасте, встретились, когда сбежали со скучных взрослых разговоров. Высокие витражные окна (иллюзия, но очень убедительная), тёмное дерево, тяжёлые дубовые столы и несколько глубоких, мягких диванов, на которых можно было утонуть. — Панс, ты вчера клятвенно обещала занимательную историю. Где она? — Ага, расскажу, — Панси, уже устроившаяся на диване с ногами, поджатыми под себя, сделала многозначительную паузу. — Но только после того, как ты расскажешь свою. — Какую из? — Мия почувствовала лёгкое напряжение. Вариантов было много: ночь с Малфоем, встреча с Титом, сегодняшний цирк в Большом зале… — Что это такое было сегодня утром? — спросила Дафна, поднося к губам кружку с чем-то дымящимся. Её взгляд был спокойным, но внимательным. — Этот спектакль между тобой, Уизли и Малфоем. Я пол-зала простояла, пытаясь понять, кто кого разыгрывает. — Надо было кое-что сделать, — Гермиона плюхнулась в кресло напротив. — Вкратце или подробно? — Вкратце! — почти хором ответили подруги, а Панси добавила, мрачно глядя в потолок: — У меня самой новостей до хрена. Блять. Сволочь. — Панс, ты же хотела меньше материться, — напомнила Дафна, приподнимая бровь. — Хотела! Но, похоже, мой словарный запас только расширяется в этом направлении. Виноваты обстоятельства и определённые люди мужского пола. Гермиона посмотрела на Панси, потом на Дафну, затем снова на Панси — и не выдержала, рассмеявшись. Дафна продержалась на десять секунд дольше, сохраняя маску невозмутимости, но вскоре и её плечи задрожали от беззвучного смеха. — Ну так где история? — Дафна, отдышавшись, отошла к импровизированной мини-кухне в углу — там были две столешницы, раковина и полки, уставленные стаканами, кружками и бокалами на все случаи жизни. Она вернулась с тремя бокалами и бутылкой тёмно-рубинового вина. — Я пас, — заявила Гермиона, увидев бутылку. — За эту неделю я потребила достаточно алкоголя на весь семестр. Даже для меня это перебор. — А по поводу истории, если вкратце… — Гермиона откинулась на спинку кресла. — Малфой проспорил мне желание. А мне как раз срочно нужно было забрать у Гарри карту Мародёров. Вот он и отвлекал их дурацкой болтовнёй, пока я бегала в башню. Конец истории. — Как он умудрился проспорить тебе желание, я даже спрашивать не буду, — с лёгкой усмешкой сказала Дафна. — Но что он там нёс про… ну, твои постельные таланты? Гермиона не подняла глаз, продолжая изучать свои ногти с почти стёршимся бледно-розовым лаком. — Это правда, — спокойно сказала она. В комнате на секунду повисла тишина. — И всё? — наконец произнесла Гермиона глядя на них. — А ты что ожидала? Что мы в обморок упадем? — Панси наконец посмотрела на неё, и в её глазах мелькнула знакомая, острая усмешка. — И да, и нет. А теперь твоя очередь, — парировала Гермиона, вставая. — Что там за история? — Ты куда? — Дафна, наливавшая вино, подняла взгляд. — Схожу за тряпкой. Ты льешь мимо, — кивнула Гермиона на столешницу, где вокруг бокала Панси уже образовалось небольшое алое пятно. — Ой, — равнодушно констатировала Дафна и вытерла разлив рукавом своей собственной блузки. Когда все устроились снова, Панси наконец объявила с торжественным видом: — Так, девочки, внимание. Я снова встречаюсь с Майклом. Пауза. — И… всё? — Гермиона медленно моргнула. — Я ожидала как минимум начала романа в духе «Гордости и предубеждения». А тут даже интриги нет. — Она надула губы в преувеличенно-разочарованной гримасе. Панси смотрела на них по очереди, явно пытаясь понять, серьёзно они или издеваются. — Эй, вы обалдели? — наконец вырвалось у неё. — Шучу, — сдалась Гермиона, улыбаясь. — Хотя за пятнадцать лет дружбы можно было привыкнуть к моему чёрному… ну, или тёмно-серому юмору. Так что у вас там с ним? Серьёзно или просто мальчик для развлечения? — Терпеть не могу это слово — «серьёзно», — поморщилась Панси. — Звучит так, будто нам по сорок и мы ищем, как бы поскорее выскочить замуж, пока не кончился запас. Дафф! Ты чего всё молчишь? — Думаю, — тихо ответила Дафна, её взгляд был расфокусированным, устремлённым куда-то в пространство между витражными окнами. — О чём же наша пай-девочка номер два может размышлять? — подколола Панси. — Сейчас прозвучит очень странно… — Пове́рь, нас уже ничем не удивишь, — перебила её Панси, жестикулируя бокалом. — …но вам не кажется, что нам, по сути, уже как будто за сорок? — Дафна не обратила внимания на реплику. — Не внешне, а… внутри. Восприятии. — По мышлению? — уточнила Гермиона, медленно вращая свой пустой бокал между пальцев. — Именно. — Дафна обвела взглядом комнату. — Мы сидим здесь, в полной тишине, пьём вино, хотя могли бы быть на какой-нибудь шумной вечеринке, даже здесь, в Хогвартсе. Но мы выбрали место, где спокойно и безопасно. Мы могли бы, как многие, просто закрыть глаза на войну и жить в своё удовольствие. Но вместо этого мы продумываем стратегии, оцениваем риски, взвешиваем последствия каждого шага. Мы не живём — мы играем в многомерные шахматы, где фигуры — это люди, а ставка — всё. Гермиона и Панси переглянулись. Лёгкая, ироничная улыбка сошла с их лиц. — Стоп. Ты права, — тихо сказала Панси. Она больше не выглядела легкомысленной. — Мы давно не дети. Но не потому, что мы такие. Потому что мир такой. И мы уже не можем остановить войну. Но мы можем попытаться повлиять на её исход. Давайте… давайте на этом сегодня закроем эту тему. Хотя бы на сегодня. Панси, которая так любила играть роль глуповатой, поверхностной куклы, на самом деле была одной из самых расчётливых и логичных людей в комнате. Как, впрочем, и остальные две. Ни одна из них не принимала решений сгоряча — не могла себе этого позволить. — Так, — Гермиона встала и подошла к столу. Она взяла бутылку и налила вино себе в бокал, вопреки своим же словам. — Нам определённо пора выпить. Не за будущее. Не за победу. Просто… за то, что мы ещё здесь. И что у нас есть это место. Они подняли бокалы. Хрусталь звонко соприкоснулся в центре комнаты, звук чистый и ясный, на мгновение разгоняя тяжёлые мысли. В тишине, последовавшей за этим тостом, было больше понимания, чем в любых громких словах..

***

— Малфой! Голос Гермионы, резкий и требовательный, разрезал тишину почти безлюдной гостиной Гриффиндора. Она уже мысленно представила его где-то на втором этаже, и потому крикнула громче, чем планировала. — А? Чего ты кричишь? Она вздрогнула — впервые, пожалуй, за два года. Драко Малфой не был наверху. Он развалился на широком, диване у камина, почти сливаясь с тенью. В его руках была раскрыта книга, и настолько поглощенным чтением он казался, что Гермиона, входя, попросту не заметила его в полумгле. — Ты идешь дежурить? — спросила она, стараясь вернуть голосу привычную твердость. Он медленно перелистнул страницу, все еще не глядя на нее. — У меня есть выбор? — его голос прозвучал плоским, почти скучающим. Только теперь Гермиона пригляделась к толстому фолианту в его руках. «История магического мира». Стандартный учебник для старших курсов. Уголок ее рта непроизвольно дрогнула. — Представляешь, я иногда тоже учу уроки, — произнес он, словно уловив ее удивленный взгляд. — Представляю, — сухо парировала она. — И нет, выбора у тебя тоже нет. Прошу прощения за пафос. — Дай доучу. Это даже не была просьба. Констатация факта. Он нашел свою точку опоры в этом споре и не собирался сдвигаться. — Хорошо, — бросила Гермиона сквозь зубы и быстро направилась к лестнице, ведущей в её спальню. Вернувшись через несколько минут, она обнаружила его в точно той же позе. Он даже не пошевелился. Одна его рука была закинута за голову, пальцы вправлены в светлые волосы, другая — легко держала тяжелый том. Ноги, в длинных, идеально отутюженных черных брюках, были расслабленно скрещены в лодыжках. Картина беспечной, почти вызывающей неги. И именно тогда ее взгляд упал на его ноги. — Малфой, какого черта? — вырвалось у нее, голос зазвенел от возмущения. Он все так же не отрывал взгляда от текста, лишь одна из его светлых бровей изящно изогнулась вверх, выражая немое вопрошание. — Ты лег на диван в грязных ботинках? — прошипела она, указывая пальцем на его начищенные, но несомненно уличные туфли, которые теперь покоились на темно-бордовом бархате. На этот раз игнорировать ее стало невозможно. Драко медленно, будто через силу, оторвался от параграфа, посвященного, судя по заголовку, Первой магической войне с Грин-де-Вальдом. Его серые глаза, холодные и насмешливые, встретились с ее карими, пылающими негодованием. — Ты сейчас серьезно? — спросил он, с легким щелчком закрывая книгу и откладывая ее в сторону. — Вполне, — она скрестила руки на груди, уже чувствуя, как этот спор стремительно набирает абсурдные обороты. Драко сел, уперев локти в колени, и уставился на нее с видом человека, пытающегося разгадать сложнейшую руну. — Грейнджер, порой мне кажется, что ты не с этой планеты. Тема сменилась так внезапно, что Гермиона на секунду растерялась, потеряв ход мысли. — Ты веришь в теорию, что мужчины с Марса, а женщины с Венеры? — саркастично бросила она, цепляясь за знакомые ассоциации. — Что? Нет, — он отмахнулся, словно от назойливой мухи. — Я не об этом. Я о том, что ты можешь стоически, не моргнув глазом, выносить откровенные издевки. Молчать, когда на тебя кричат или поливают грязью. Но ты выходишь из себя и чуть ли не проклинаешь меня на месте, если я, по твоему мнению, неправильно лежу на диване. Где здесь логика, Грейнджер? Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неудобные. Гермиона замерла. В его тоне не было привычной злобы, лишь странная, аналитическая усталость. Она провела внутреннюю черту, и он с неожиданной проницательностью указал на ее место. Грязь на ботинках против грязи в словах. Порядок в общей комнате против хаоса в их школьной жизни. Может, в этом и был ее способ выстоять — цепляться за те крупицы контроля, что еще оставались в ее власти. Она молчала целую минуту, ее взгляд блуждал по складкам его мантии, брошенной на спинку дивана, по потухшему камину, по обложке отложенной книги. Затем резко, будто сделав над собой усилие, поднялась с кресла. — Если ты доучил, мы можем идти! — ее голос вновь обрел металлическую твердость. Заметив, как его рука потянулась к книге с явным намерением продолжить, она быстро, отчеканивая каждое слово, добавила: — Это был не вопрос. Пошли. Сейчас. Она повернулась к двери, спиной чувствуя его медлительное, неохотное движение. Спор был исчерпан.

***

Через десять минут они шли по вечерним коридорам Хогвартса, погруженным в зыбкую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов. Их шаги отдавались эхом по холодному камню, но тишина между ними была громче любого звука. И Малфой, похоже, решил ее нарушить. — Вернемся к разговору! — его голос, нарочито спокойный, разрезал тягучее молчание. Гермиона вздохнула, не сбавляя шага. — Хорошо. Уточни, что именно тебя не устраивает? То, что я при других не устраиваю сцен? Или то, что когда мы одни, я позволяю себе их устраивать? Малфой слегка замедлил ход, явно не ожидая такой конкретики. Вопрос был поставлен с хирургической точностью, оставляя место только для прямого ответа. — Первое, — ответил он наконец, после короткой, но ощутимой паузы. — Ага, понятно, — кивнула Гермиона, и в ее голосе зазвучала знакомая, лекционная интонация. — Мы с тобой уже говорили, что у меня есть своя репутация. Это как с наркотой: любого другого бы засыпали вопросами, а на меня даже не посмотрели. Система работает, Малфой. Я не собираюсь ломать ее ради сиюминутной… — Гермиона! Гермиона! Ее мысль оборвалась. Из-за поворота, с грохотом опрокидывая стоявший у стены пустой доспех, выскочили Гарри и Рон. Оба были взволнованы, лица раскраснелись от быстрого бега. — Минус сорок очков с Гриффиндора, — с фальшивой сладостью в голосе тут же объявил Драко, останавливаясь и выпрямляясь во весь рост. — Хорёк, уйди! — рявкнул Рон, пытаясь проскочить мимо. — Что случилось? — встревоженно спросила Гермиона, ловя взгляд Гарри. Ее дежурство и странный компаньон моментально отошли на второй план. — Карту украли! — воскликнул Рон так громко, что даже портреты на стенах заворчали и зашептались, выражая недовольство. — Грейнджер, — вмешался Драко, и в его тоне сквозила ледяная насмешка. — Ты не дала мне доучить историю из-за дежурства, а сейчас сама его прогуливаешь. Последовательность — не твой конек? Гермиона лишь дотронулась до браслета на запястье, и мыслено бросила ему свою фразу, которая даже текстом сквозила её не довольством:«Вот и учи историю» — Как украли? — переспросила она, обращаясь к друзьям. — Кто-то знал, где она лежит, и забрал ее, — пояснил Гарри, понизив голос. Его взгляд скользнул по Малфою, полный подозрения. — Мы тебя весь день искали, а ты как сквозь землю провалилась, — заявил Рон, и в его голосе смешались упрек и беспокойство. — Я за тебя волновался. — Он неловко, по-медвежьи, обнял ее за плечи. — Я же говорила тебе еще утром, что у меня болит голова, — напомнила Гермиона, мягко высвобождаясь. — Целый день делала уроки в библиотеке. — Странный способ отвлечься от головной боли, — пробормотал Рон, но его внимание уже снова было приковано к Малфою, который стоял в стороне с видом человека, наблюдающего за любопытным, но не слишком интеллектуальным спектаклем. — Гарри, Рон. Завтра все обсудим, — сказала Гермиона твердо, сделав едва заметный кивок в сторону Драко. — Ты уверена? — Гарри еще раз быстрым, оценивающим взглядом окинул Малфоя, затем встретился глазами с Гермионой. В ее взгляде он прочитал просьбу не усугублять. — Ладно. Спокойной ночи. Он потянул за рукав Рона, но тот вырвался. — Рон, давай, — настаивал Гарри. — Малфой, — прошипел Рон, делая шаг вперед. — Не дай Мерлин, ты хоть капельку ее тронешь… Закончить фразу ему было не суждено. Драко, до этого казавшийся расслабленным, оттолкнулся от стены и в одно мгновение сократил дистанцию, встал так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Знаешь, что мы делали вчера? — тихо, но отчетливо спросил Драко. В его голосе не было злобы, только провокационная, ядовитая интимность. Рон сжал кулаки, а затем резко вцепился в воротник черной водолазки Драко, притягивая его еще ближе. — Хорош! Оба! — голос Гермионы прозвучал резко и громче, чем она планировала. Она встала между ними, упираясь ладонями в их груди. — И так голова раскалывается. Рон, иди, пожалуйста, спать. Завтра обо всем поговорим. Рон с недоверием посмотрел на Малфоя, потом на Гермиону. В ее глазах он увидел не просьбу, а приказ. Сдерживая ярость, он разжал пальцы, оттолкнул Драко и, бросив на них последний тяжелый взгляд, поплелся вслед за Гарри. Как только звук их шагов затих за поворотом, Гермиона резко развернулась. В ее движении была накопленная за день усталость и внезапная ярость. Она с силой толкнула Драко в грудь. Он не ожидал такой агрессии, потерял равновесие и вновь ударился спиной о стену. — Какого хрена ты творишь? — выдохнула она, приближаясь. — Ты прекрасно знаешь, как его это бесит! И все равно каждый раз это делаешь! — А что я делаю? — спросил он, и на его губах появилась та коварная, хищная ухмылка, которую она раньше не замечала. Он выпрямился, и теперь смотрел на нее сверху вниз. — Просто делюсь с «другом» информацией. Разве это преступление? — Засунь эту информацию себе куда подальше! Только не смей провоцировать его таким способом! — А что будет? — его голос стал тише, опаснее. Она лишь выдохнула, отводя взгляд. Но он не отступил. В следующее мгновение его пальцы мягко, но неумолимо обхватили ее шею. Его большой палец уперся в точку за ее ухом, заставляя запрокинуть голову. Она не сопротивлялась, лишь глаза ее широко раскрылись. — А вот я, — прошептал он, и его дыхание смешалось с ее, — могу. Их губы встретились. Его поцелуй был не просьбой, а утверждением. Он провел кончиком языка по ее нижней губе, и она, со вздохом, приоткрыла рот. В тот же миг он развернул ее, прижав спиной к холодной каменной стене. От неожиданного удара воздух с силой вырвался из ее легких. Драко на секунду отстранился, давая ей вдохнуть, и его взгляд, темный и непроницаемый, скользнул по ее лицу. Затем он вновь накрыл ее губы своими, на этот раз более жадно, страстно, забыв о любой осторожности. Его тело прижалось к ней, колено мягко, но настойчиво уперлось между ее ног, заставляя ее инстинктивно раздвинуть их чуть шире, чтобы удержать равновесие. Ее пальцы впились в его волосы на затылке, сначала лишь царапая кожу короткими ногтями, отчего по его спине пробежала судорога мурашек. Она ответила на поцелуй с той же яростью, что и в ее толчке минуту назад — в этом был гнев, растерянность и что-то еще, что она не решалась назвать. Но разум взял верх. Она резко отвернула голову, ее губы, влажные и покрасневшие, коснулись его щеки. — У нас… дежурство, — прошептала она, сама преодолевая внезапную слабость в коленях. Малфой отступил первым, сделав несколько шагов назад. Они стояли, тяжело дыша, в тусклом свете факелов. Воздух между ними казался густым и электрическим. Спустя минуту, когда пульс перестал стучать в висках, Гермиона выпрямила мантию, собрала волосы и, не глядя на него, пошла дальше по коридору. — Продолжение мне ждать? — его голос догнал ее, наполненный привычной малфоевской усмешкой, но в нем слышалась и легкая хрипота. Гермиона остановилась, но не обернулась. — Малфой, не переоценивай вчерашнюю ночь, — бросила она через плечо, стараясь, чтобы голос звучал холодно. Сделав последнее усилие, она заставила себя двинуться дальше, оставляя его одного в полумгле длинного коридора.