Мальчик-отмычка

Океан тянет его за ноги, сметая песок из-под пальцев с каждым голодным рывком. Закрыв глаза рукой от солнца, Рицу смотрит на бесконечную серую пенящуюся воду, блестящую под мощным полуденным солнцем. Свободное время он проводит на побережье, гуляя по крепко сбитому песку. Он ведет переговоры с водой, но никогда не входит в нее. Волна омывает его ноги упрашивающей лаской, зовя его. Сквозь шум разбивающихся волн Рицу слышит приближающийся к мосту поезд. Мост — огромное арочное сооружение с простертыми ввысь бетонными колоннами. Мост крепкий, нерушимый, но все еще дрожит под тяжестью скребущего по нему поезда. Бродяга, идущий опасным маршрутом по мосту, кажется карликом по сравнению с массой поезда, который тянется мимо него. Дом Рицу, расположенный за пределами промышленной части города Специй, окружён железной дорогой. Достаточно близко, чтобы со стен спальни от проезжающих поездов сыпалась штукатурка, но слишком далеко, чтобы свистки локомотивов лишали его сна, как это было, когда он был младше. Ритцу наблюдает, как чудовищный двигатель выдыхает облако пара. Состав позади него, кажется, тянется на мили. Рицу думает, что издалека вагоны похожи на гусеницу, но вблизи это звери, настоящие тонны кричащего, горячего полированного металла, ревущего на рельсах. Рицу тяжело сглатывает. Он наблюдает за поездами. Он ступает в океан. Но в глубине души Рицу всего этого боится. Поездов, океана, но больше всего — одиночества. Он ещё долго смотрит в туманную даль после того, как она поглотила поезд. Рицу возвращается домой с песком в кроссовках. *** Пока что 1973 год мало что предложил Рицу. После школы Рицу переодевается из гакурана в более повседневную одежду. Его учебная программа сложна, но не лишена смысла, но на сегодня учеба закончена. Рицу осторожно засовывает тонкий синий шнур глубоко в карман. Он не торопится. Дома его никто не ждет. Его мать работает так же неистово, как и отец, и в результате Рицу ничего не остается, кроме как позаботиться о себе. 1973 год дает Рицу полную свободу. Свободу ходить по железнодорожным путям, потому что ему нечего бояться в 1973 году в своем маленьком городке. Если бы по соседству с Рицу были другие дети, им тоже было бы нечего бояться. Все слишком заняты, чтобы бояться. *** Заворачивая на почту по пути из школы, Рицу едет на велосипеде по пустынному проспекту, шорох тонких шин и грохот рамы по гальке грунтовой дороги. Взгляд Рицу не цепляли оттенки серого, царившие над Солёным районом; последний раз ситуация была иной, когда ему было 10, а в городе была всемирная ярмарка. Но яркие краски побледнели, как только туристы и национальные делегации разъехались. Он проходит мимо тихих домов с опущенными шторами, пожилого владельца магазина, подметающего тротуар и заброшенных фабрик с заколоченными окнами. Выгоревшая на солнце полицейская лента качнулась, зацепившись за заросли. Солёный район был старым, обветренным и, тем не менее, безвременным. Он скользит по железнодорожным путям, и, когда его шины сопротивляются первому дюйму песка, Рицу спрыгивает с велосипеда и бежит. Солнце высоко и ослепительно, и лёгкий ветер обдает жаром его ноги. Ближе к побережью Рицу сбрасывает кроссовки и достает толстый конверт из заднего кармана. Он направляется в тенистое место под массивным железнодорожным мостом и плюхается на теплый влажный песок. Место тихое, если не считать зловещего свиста ветра между ржавыми стальными балками и изредка криков чаек. Рицу осторожно отрывает ленту, заклеивающую конверт, и выуживает из него драгоценное содержимое: новое письмо от любимого брата. Это самое яркое событие его недели, и Рицу делает вид, что он не одинок. На самом деле, в жизни Рицу было время, когда он был более одиноким. Например, когда он был в больнице в детстве с травмой головы. Это было самое одинокое, что он когда-либо было в его жизни. Рицу по-прежнему одинок, но, по крайней мере, у него есть переписка с братом, пусть они и не видятся. Мысль о том, что Рицу когда-либо действительно нуждался в осязаемом старшем брате, была забавной. Ему было бы достаточно и воображаемого, если бы он никогда не покидал его. Рицу улыбается про себя, перебирая каждую страницу в отдельности, чтобы убедиться в их хронологическом порядке. У его брата Шигео особенно узнаваемый почерк; точное, но неестественное использование кандзи и чернильные пятна, вызванные паузами в середине черты. Первые страницы читаются легко, как всегда; бессвязная чепуха, которую, кажется, воплощает его брат, как будто они снова разговаривали в детстве, в лесу, охотясь на жуков-оленей с сачком, пока солнце не зашло за горизонт. «Дорогой Рицу, Сегодня третий год, как я пропустил твой день рождения, и я ужасно переживаю из-за этого. Мама и папа подарили тебе велосипед, который ты хотел? Бьюсь об заклад, кататься на велосипеде интереснее, чем ходить в школу пешком каждый день. Доктор Мицуура спросил меня, буду ли я участвовать в специальном тестировании из-за моих способностей. Я не уверен, что это хорошая идея из того, что я слышал об этом, но это поможет времени идти быстрее." Брови Рицу хмурятся, пока он читает. Шигео никогда не упоминал этого доктора ни в одном из своих предыдущих писем. Он переворачивает страницу, датированную двумя днями позже первой. «Доктор Мицуура взял Асахи на анализ на прошлой неделе, но он так и не вернулся. Я зашёл в его комнату сегодня и его вещи пропали. Мне начали давать лекарства со вкусом крови. Оно мне не нравится, поэтому я прячу его. Из-за этого у меня бывают эпизоды, когда я теряю контроль, например, как когда была так авария. Иногда здесь что-то кажется неправильным». Почерк Шигео, кажется, колеблется между неряшливым, бессвязным и наклонным, взволнованным. То, что было разборчиво, читалось абстрактно; у него не было контекста, как на предыдущих страницах. Рицу перелистнул последнюю страницу, датированную недельной давностью, и прочитал нечеткий почерк брата. «Я сказал ему, что не хочу этого делать, но они заставляют меня. Я не знаю, что они хотят от меня, но скоро узнаю. Я очень не хочу идти с ним, но меня могут наказать за отказ, если я не буду осторожным, даже прямо сейчас, как будто директор объекта всегда наблюдает. Если ты не…" Последнее предложение обрывается на середине, вместе со страницей, разорванной пополам. Рицу безучастно смотрит на порванный лист, по его спине пробегает холодок. Что его брат пытался сказать ему? Был ли он в опасности? Что должен был сделать Рицу? Внезапно сильный порыв ветра вырывает письма из рук Рицу. Бумаги летят через береговую линию, когда Рицу карабкается за ними, поднимая песок в воздух. Его спринт замедляется, когда ветер поднимает письмо над бурными водами океана. Игнорируя рациональную часть сознания, Рицу бежит за ним, подгоняемый отчаянием. Прохладные волны ударяются о его бедра, а затем грудь, и Рицу пытается подавить поднимающуюся внутри панику. Ему нужно это письмо, эти свидетельства — он должен помочь своему брату. Он плывет, как только может, учитывая, что никогда раньше не плавал. Особенно большая волна омывает ему лицо, и он отплевывается. Письмо приближается, дразня его. Его руки подняты к небу, тянутся к письму, но пальцы ног больше не чувствуют дно. Волна за волной обрушиваются на него, и Рицу задыхается от соленой воды, его взгляд расплывается, глаза жжёт от воды, а легкие словно разрываются — он не может вдохнуть в них без сопровождения океана. Прямо перед тем, как пойти ко дну, Рицу видит, как письмо тонет, опускаясь все ниже и ниже, чтобы быть поглощенным волнами. Но этого не случается.