Видеть

      — Он же… не убил человека? — Данил не знал, что говорить.       — Не, — Дима держал слабую улыбку, — если бы убил, он бы, ну, бобро… блядь, добро… добро-по-ря-до-ч-но отсидел бы срок. А здесь так не выйдет. Не та вещь.       Данил понял. Это не то, о чём Дима будет говорить. Значит, Данилу не надо об этом думать.       — А я, честно, думал, что дело в родителях, — признался он.       — А они-то здесь причём? — спросил Дима.       — Ну, знаешь, все проблемы идут от родителей и их воспитания.       — Не гонишь? — посерьёзнел Дима.       Данил даже не поверил ему.       — Ну да.       — У меня с родителями норм отношения, — задумался Дима, похоже, он переключился. — Конечно, о травке они, ну, не знают. Думаю, тут никто рад не будет. Но вообще… вообще да, — кивнул Дима, — у меня с ними всё норм.       Данил выдохнул и потёр ногу.       — Ну, здесь всё несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд.       — А как должно быть?       — Наверное, стоит начать с того, что всё, что есть в тебе, закладывается чуть ли не до твоего рождения, ещё в момент зачатия.       — Да ну!? Как? Меня же тогда даже, как, ну, как клетки, блин, нет. Как это может влиять?       — Да нет, смотри, как клетка ты уже существуешь в матери и отце, только раздельно, логично ведь? — Дима насупил брови, но кивнул, немного заторможенно. — Тут, скорее всего, имеет значение настрой родителей на будущего ребёнка. Был он запланированным или нет, как они справились с этой новостью или нет, ну и, короче, смотри, просто всё, что вливают в нас родители, никуда не уходит, а закрепляется оно лучше всего тогда, когда ты ещё ничего не знаешь. То есть когда? Когда ты только родился. У тебя просто другого выхода нет, запоминаешь всё, что дают, потому что ничего лучше всё равно нет. Понимаешь?       Дима выглядел загруженным. Много думающим, переваривающим и, кажется, не в состоянии справиться с информацией.       — Ну, типа понимаю, да. Звучит-то, звучит, ну, логично. Типа… но я не понимаю.       Данил закрыл глаза. Потом улыбнулся. Это больше похоже на Диму.       — Забей, это так, информация не к месту.       — Не-не! — запротестовал Дима. — Расскажи ещё. Может, пойму.       — Мне, к слову, чтобы это принять, понадобилось полгода.       — Полгода?! Почему?       Данил даже не знал с чего начать. Поэтому пришлось начать с основ, которые были известны ему. С прародителей. С Фрейда, рассказал о психологических защитах, о строении личности, о возрастной периодизации, рассказал о других направлениях, о видении личности Эриксона, о его периодизации, потом рассказал о сценариях Бёрна.       По лицу Данил видел, что у Димы голова кипит от обилия имён, терминов и новой информации.       — И это ты всё выучил, ну, на своём факультете… экономии и финансов?       Данила это улыбнуло.       — Нет, это я читал в свободное время.       — Гений, блядь, я говорил. Я это говорил! — завалился на спину Дима. — Ни хера непонятно, но очень интересно. У меня мозг, ну, опух. Я тебе отвечаю.       — У меня самого только так и пух, когда я это читал. А понятнее мне тогда особо не было.       — Но ты же разобрался! Блядь. Не, я бы не смог. Всё, что, ну, сложнее того, что… ну, есть вокруг меня, я не понимаю.       — Говорит человек со сверхспособностями.       «Да уж», — подумал довольно Данил.

***

      В воскресенье у Димы работа до обеда. Он сказал, что, как вернётся, зайдёт за Данилом. Если тот не против столько времени с ним проводить. Данил не против. Это было лучше того, чем он занимался до.       Неожиданно пришло сообщение от Лёши. Предлагал встретиться на следующей неделе. В пятницу. Выпить. На пятницу, как и на субботу, и воскресенье, у Данила планы уже были, поэтому он со спокойной душой написал, что занят. Что там после ответил Лёша, Данил не смотрел. Только он понял, что из одного кружка социальных связей он перебежал в другой. Но, пока этот круг работал и не барахлил, никаких проблем не было. А как начнутся – чего Данил совсем не хотел, – он перебежит в другой. Возможно, это уже будет не круг социальных связей, а круг зависимостей, в котором медленно и постепенно он будет утопать.       Данил представил, как, не общаясь с Димой, потребляет травку, а потом переходит на что-то потяжелее, чтобы чувствовать больше эмоций, чтобы чувствовать себя, а потом потребляет, чтобы не чувствовать себя говёно, и на этом заканчивает свой круг.       Данил вскинул брови.       Совсем неблагоприятная перспектива. Такой он постарается не допустить. Если он когда-нибудь прекратит общение с Димой, он прекратит и закидываться. Всё просто.       Обычно перед встречей с Димой Данил не думал, о чём они будут говорить и будут ли вообще, всё происходило само, или Дима давал толчок диалогу, но сегодня вести хотел Данил, он хотел узнать ещё немного об этой странной Диминой способности. Он даже заготовил вопросы заранее, чтобы не потеряться. С этой штукой хотелось ознакомиться получше. Может быть, если понять, как она устроена, получится взять её под контроль? Получится… сделать так, чтобы Дима ничего не видел, если сам того не хотел? Это было бы замечательно, размечтался Данил.       Дима пришёл после четырёх.       — Задержали, — устало сказал он, потирая глаза. — Хочешь есть? Я, блядь, просто с голоду подыхаю.       Они перешли в квартиру Димы.       — У меня со вчера картошка осталась, больше… да, больше я, ну, ничего не готовил. Если хочешь, ну, там пельмени есть, вареники, манты, э, яйца, бекон, и что-то ещё. Точно есть что-то ещё, — говорил Дима на пороге.       — Ты разуйся сначала.       Похоже, Дима не совмещал два действия сразу, если одно из них было не курение травки.       Дима замолчал и разулся.       — Блядь, мне в душ надо, — сказал он. — Подождёшь? — ему не нравилось, что приходится говорить об этом Данилу после того, как он сам его позвал. — Извини, я что-то затупил.       — Ничего, — улыбнулся левым краем рта Данил. — Я уже потихоньку привыкаю.       — Блядь, ты слишком хороший, — Дима прилип к его руке. — Или это уже, ну, слишком?       — Не знаю, — честно ответил Данил.       О том, что произошло вечером пятницы, они не говорили. Никак не обсудили.       Данил почесал затылок, а Дима снял куртку.       Стоит ли об этом говорить или всё понятно и так? А что, собственно говоря, понятно, Данил не представлял. Возможно, пока Дима не задаётся такими вопросами, он может тоже не задаваться.       — Картошки немного, ну, вроде как. Но, наверно, пополам как раз хватит. Добавь себе чего, ну, что найдёшь. Можешь не стесняться, — Дима погладил Данила по руке и ушёл в ванную.       Данил пошёл на кухню. Достал из холодильника глубокую сковородку и оценил, что именно для Димы значит «немного». Его «немного» было «абсолютно нормально» для Данила.       Он отложил себе половину и поставил тарелку в микроволновку. Димину порцию трогать не стал. Вдруг как раз он захочет чего-то добавить, раз ему «немного». Он точно так сделает, был уверен Данил. Чем была вызвана эта уверенность, он не представлял, возможно, вчерашней порцией. В норме люди столько не едят.       Через две минуты микроволновка издала «дзинь», и Данил достал перегретую тарелку. Ещё через минуту из душа вышел Дима, в шортах и белой футболке с черепом и синими розами.       — Кайф, — сказал Дима, закидывая полотенце на дверь. — Тебе точно хватит? — спросил он у Данила, заглядывая в его тарелку.       — Поверь, хватит, — ответил Данил.       — Ну ладно.       Сам Дима залез в холодильник, достал пачку сырокопченого бекона и тройку яиц. Сковороду поставил на плиту, из нижнего шкафчика достал подсолнечное масло, плеснул немного и убрал обратно. Включил плиту, повозил лопаткой по сковороде и достал разделочную доску. Положил несколько шматов бекона и разрезал их на четыре куска. Когда картошка зашкварчала, Дима скинул бекон с доски и быстро разбил три яйца, перемешивая всё это дело. Потом кивнул сам себе, убавил огонь и прикрыл крышкой. Нож и доску тут же помыл, скорлупу выкинул, бекон убрал в холодильник.       Данил наблюдал и думал, как при общей заторможенности всех систем, Дима двигался так просто и правильно? Кажется, он даже не задумывался над тем, что делает. Автоматизм на высшем уровне.       — Всё-таки хочешь? — Дима поймал его взгляд.       — Нет. Нет. Просто задумался.       — А, снова твои мысленные, ну, собрания. И что на повестке, ну, э, дня?       — На повестке, — Данил распробовал на вкус слова и картошку – она оказалась сладкой. Дима пересел со сковородкой за стол. — Эта твоя сила.       — А если я скажу, что, ну, всё это выдумал?       Данил закрыл глаза и свёл брови.       — Блядь, тогда вопросов ещё больше. Как бы ты тогда это провернул? — Данил посмотрел на Диму.       Тот пожал плечами:       — Дым и зеркала?       — Ага, скрытые камеры.       — Враньё, — Дима заглотил вилку, — это сложно.       Данил сделал вид, будто понял этот переход.       — Насчёт этой твоей силы… не знаю, поможет это или нет, но, может, если мы разберёмся в ней, то сможем что-нибудь придумать?       — Или ты, — улыбнулся Дима, прищуривая глаза, — мне-то, ну, уже всё известно, и я, ну, прекрасно, прекрасно знаю, что за чем идёт.       — Ну да, — кивнул Данил, — но, мне кажется, где-то должен быть выход.       — Не может не быть, да? — Дима звучал довольно.       А между периодами этого довольства он быстро совал в себя картошку и, почти не жуя, проглатывал.       — Как это случилось в первый раз?       — Само собой, — ответил Дима. — А, или ты, ну, про ситуацию? Ну, — Дима отвлёкся от еды, кидая взгляд на стену. — Короче, в седьмом классе у нас появилась, ну, группа, маленькая, из трёх человек, они были, ну, типа задирами. Всех доставали. Меня тоже. Ну, э, — Дима посмотрел на Данила и склонил голову, — из-за глаз. Они же, ну, стрёмные. Взгляд тупой. Всегда такими были. Ну и они не могли за это, ну, не могли не… не зацепиться. Доставали каждый день. Но только, ну, э, словами. Они просто бесили. Не больше. Ну и в какой-то момент, я шёл по коридору, один, ну, подставил подножку, и я упал… Это так выбесило, типа, ну, последняя, последняя капля была. Я посмотрел на него… а почему-то увидел себя. — Дима сделал укус. — У меня возникло только, ну, две мысли. Всего, блядь, две мысли! «Глаза реально стрёмные», — он вытянул указательный палец, — и «почему я вижу себя?», — оттопырил средний. — Они тогда подумали, что я, ну, я из-за них так странно смотрю… ну, я был… удивлён? Только сильнее. Вот. Я типа слышал истории, что люди, ну, могут на себя типа со стороны посмотреть. Но я не думал, что так, ну, буквально. Я сначала подумал, что это, ну, об этом. А потом подумал, что не, не может так быть. И потом дома уже пытался, ну, это повторить. Битый час думал о Жеке и ничего не вышло. Забил. На следующий день, ну, попробовал снова. Только уже часа два…       — Хера.       — Ага. Мне, ну, надо было дохрена времени, чтобы, ну, э, «подключиться». Ну и получилось. Увидел, как он с мамкой срётся. Потом ему сказал об этом. Типа, заёбывай свою мамашу, а не меня. Он, правда, нихера не понял. А я думал, что, ну, хорошо ответил, — Дима закинул картошку в рот. — Ну вот, это был первый раз.       — И потом только по твоему желанию… ну, ты видел?       — Нет. Сначала нет. Я вообще, ну, не понимал, как это работает. Чё там к чему. Просто бах – и вижу, чего видеть не должен. Но я только потом, потом вот допёр, что это связано, ну, с тем, что я общаюсь. Не, не общаюсь, ну, типа, щас, — Дима засунул в рот несколько вилок, проглотил, напряг глаза и выдохнул. — Типа чем крепче отношения, тем это проще провернуть. Ну, в лучшие времена, в самые лучшие, — с усмешкой проговорил Дима, — чтобы подключиться, ну, к Паше, надо было секунды две.       — Две? — поразился Данил.       — Ну, может, три. Короче, очень мало. Стоило подумать и всё, я уже вижу как он. То же было со Стёпой. Ну, мы раньше жили вместе. Поэтому много были вместе. Часто, ну, общались, и всё такое. Ну и я тренировался, понимал, что там к чему. Так случайно узнал, что, ну, он наркоту толкает. Увидел в клубе, колёса какие-то гнал, — похихикал Дима. — Вот так.       Дима довольно вздохнул и принялся есть. Чуть ли не остервенело. От такого дикого аппетита скромный аппетит Данила затухал.       — А ко мне две минуты подключался, — продолжил он, периодично жуя, — это довольно немного, да?       — Вообще да. Довольно, ну, быстро даже. Учитывая, что, ну, я… я давно этого не делал. Думал, ну, не получится. И буду как дебил выглядеть, — Дима посмеялся, собирая последнее со сковородки. — А, может, было бы лучше, ну, если бы был дебилом. — Дима начал шкрябать по дну вилкой, поддевая пригорелые кусочки.       Данил смог только посочувствовать ситуации.       — Но, знаешь чё, — улыбнулся Дима. — Я сначала, ну, конечно, этой силой для себя пользовался, типа ответы подсмотреть, ну, узнать что-то, а потом начал думать, что, ну, я бы мог помочь людям. Типа вот бывают же похищения, мне дали фотки того, кого похитили, я, ну, настроился, и увидел, где этот чел. Описал местность, и всё, ну, готово – поехали спасать. Или дали фотки похитивших, а я такой к ним, ну, подключился, увидел, что надо, доставил информацию, а ей, ну, воспользовались как надо. Короче, видел себя где-то, ну, э, в полиции, на месте какого-нибудь нештатного специалиста по супер-загадочным вопросам. Охуенно же? Типа кто-то экстрасенсов зовёт, и я типа, ну, был бы своим экстрасенсом, который вот точно может, ну, инфу поставлять. Ну а поскольку я такой один – я бы зарабатывал, ну, наверно, неплохо. Как думаешь?       — Думаю, ты смотрел далеко вперёд, — улыбнулся Данил. — Хорошая ведь перспектива была.       — Вот именно, — ахнул Дима. — «Была», блядь. Если бы не это дерьмо… блядь, ну ты представляешь? Девять лет я нихуя не видел, а потом это дерьмо началось. Так, блядь, через ещё десяток я будущее, блядь, начну видеть и вообще, ну, с катушек слечу.       — Полагаешь, может дойти и до будущего?       — Ну, я просто – думаю так. Несерьёзно. Будущее – это же то, что, ну, не случилось. А я не вижу того, что, ну, не случилось. Это невозможно. Вот если бы был чел, который, ну, видел будущее, то я бы мог, — Дима начал скакать пальцами по воздуху, — ну, подключиться к нему, и тоже бы тогда увидел. Но это же, блин, пользование чужой силой. Моя остаётся, ну, прежней.       — Думаешь, есть люди с другими способностями?       — Думаю, да. Не, вначале я думал, конечно, конечно, думал, что я один такой, — с особым удовольствием проговорил Дима, — особенный, крутой и, ну, неповторимый, а потом, как начал думать, ну, э, о помощи людям, стал думать и о том, что, ну, наверняка, есть другие. Например, один может слышать то, что, ну, слышат другие, а другой, ну, чувствует то, что чувствуют другие. Или есть микс из нас трёх, он тебе и, ну, видит, и слышит, и чувствует. Ну, прям становится другим человеком. Шкуру его примеряет. Думаю, я бы только от этого, ну, с ума бы сошёл. Это слишком.       — Погоди, — одумался Данил, — то есть, когда ты говорил, что ты только видишь, ты реально только это подразумевал?       — Ну да, — озадачился Дима. — Я что-то не так, ну, сказал?       — Просто я подумал, что ты ещё и слышишь, и видишь всё как в кино.       — В немом кино, — уточнил Дима.       — Теперь понял.       — Может, это даже хорошо. Так я хотя бы, ну, не слышу всякое дерьмо, которое идёт, ну, э, вместе с дерьмовыми сценами, — Дима отпустил вилку. — Ты наелся?       — От души.       — Давай сюда, я помою.       После того, как Дима помыл и расставил посуду, он предложил перейти в его комнату. Там уже на привычных местах занимаясь привычным делом, Данил хотел продолжить расспрос, но осёкся, когда Дима пристроился рядом и положил голову на его плечо, щекоча шею короткими волосами.       — А разрешение? — спросил Данил.       — Так ты же меня засосал, — простодушно ответил Дима, не убирая головы.       — По-твоему, между нами что-то есть?       — Что-то есть уже давно.       «Умно», — подумал, затягиваясь, Данил.       — Травка, например.       — Я так и понял, — он оттянул левый угол рта.       — Но я, я ни на чём не настраиваю. Если чё.       — В плане?       — Ну, я не думаю, что мы, ну, встречаемся после пары поцелуев и одной, ну, того, э, дрочки. Всякое бывает. Сегодня хочется, а завтра, ну, нет. Поэтому, ну, не настаиваю, — Дима потёр глаза. — И не прошу. Это всё, ну, нормально. Нормально.       Данил не знал, обрадовали ли его эти слова, ведь они снимали с него ответственность за произошедшее, или разочаровали, ведь это звучало так, будто Диме абсолютно без разницы, какой исход ждёт их отношения. Каких отношений хотел Данил, он сам не знал. Хотелось, чтобы продолжалось так, как есть сейчас. Его всё устраивает. Иногда, правда, он может потерять тормоза, но в целом ведёт себя вполне адекватно. Принуждать Диму он ни к чему не собирался. Если он не хочет, так тому и быть. С этим Данил согласен.       — А если я захочу повторить? — спросил он.       — Значит, ну, повторишь, — Дима опустил руки и закрыл глаза.       — А тебе всё равно? Это же не дело. — Дима не ответил. — В плане, есть же то, чего ты сам хочешь. Вообще. И от меня, и от жизни. Или сейчас это всё ограничивается травкой и этой твоей силой? — усмехнулся Данил. — Наверное, меня бы тоже только это парило. Как от этого сбежать, куда бы с этим податься… Слушай, я тут подумал, может, стоит попробовать с каких-нибудь успокоительных средств? Если ты сам ещё не пробовал. Ведь надо в первую очередь нервную систему затормозить, верно? Для этого можно использовать всякие разные средства. Начать, ну, с какого-нибудь пустырника или валерьянки, посмотреть, как подействует. Если никак, то подключить какие-нибудь расслабляющие травы или таблетки, которые можно принимать без участия врача. Ну, а если и это не прокатит, сходить уже к специалисту за рецептом. Например, транквилизаторы?.. Транквилизаторы, да? Наверное, они в этом случае должны как-то подействовать. В плане, подействовать как надо. Наверняка, что-то сделать можно, как смотришь на это? — Данил опустил голову и посмотрел на Диму. Он не реагировал. — Дим? Дима?       Данил помахал рукой перед его глазами.       Заснул.