Видеть

      Всю ночь Данил просидел с Димой, покуривая травку. Сначала они отдыхали, потом оживились и разговаривали, по большей части смеялись над провалившимся планом и предполагали, что попробуют снова, но уже начнут с таблеток.       На работу Данил пришёл в состоянии кайфа. Он старался ни с кем не разговаривать, но привлекал всех нездоровой улыбкой и вечными смешками на вполне обыденные комментарии.       — Из-извините, — говорил и давился смехом.       Он никак не мог унять скачущего в груди чувства, которое не мог определить. Да и не хотел. Ему хотелось уйти с работы и продолжить курить с Димой и смотреть какие-нибудь тупые мемы по типу картинки с арбузом, под которой написано «дыня», только представив это, Данил заливался смехом. Он видел, что отвлекает коллег, которые на него косятся. Он прикрывал рот рукой и говорил, что этого больше не повторится. Но про себя добавлял, что это не точно, и сдерживал очередной поток смеха.       С клиентами в первой половине дня пришлось тяжело. Он получил выговор. Во второй половине отпустило, и он взялся за дело серьёзно, хотя в голове до сих пор держал Диму и травку.       После работы он сразу зашёл к нему. Дима выглядел лучше прежнего.       — После одной ночи? — удивился Данил.       — После одной ночи и пачки травки, — дополнил Дима, запуская Данила внутрь. — Вроде бы даже ничего, ну, не видел. Было так хорошо.       — И чем ты занимался, пока меня не было?       — Спал, что же ещё? Потом жрал. Соскучился я, ну, э, по аппетиту, просто немерено.       — Блядь, я бы тоже поспал. На работе, думал, выставят. Я вообще себя неадекватно вёл.       — Что? Грозился, ну, кому-то башню открутить?       — Не настолько, — разделся Данил. — Ржал как дебил. Даже когда на звонки отвечал. Это пиздец, конечно. Повторять не хочу.       — А я думал, ну, ты мне компанию будешь составлять.       — Буду, — Данил положил руку на плечо Димы, — но в привычном порядке.       — Э, получается, ну, — Дима загнул палец, — вечер пятницы, суббота и немного воскресенья?       — Именно, — Данил похлопал его ладонью.       — Есть хочешь? Я тут приготовил. Хотя ещё плов остался… короче, выбирать, ну, есть из чего.       — Только как себе не наваливай, и я съем.       — Я немного ем, — запротестовал Дима, — может, это ты, ну, мало ешь?       — Нет, дорогой, я знаю, что значит «норма».       — Ой, блядь, — закинул голову Дима. — Ну и ладно, мне больше достанется.       Они вместе отужинали и расположились в комнате Димы. Дима привычно положил между ними пакет с косяками.       — Прикинь, Стёпа, ну, меня потерял.       — Писал? — Данил достал самокрутку.       — Звонил! Думал, что я помер. Сказал, что, ну, пересрался. Ну, не так, пере… пере-пугался, типа пропал. Ещё сказал, что обидится, если его на мои похороны не пригласят, — Дима захихикал, вытягивая косяк. — Ну и мудак. Думает, я раньше него, ну, помру.       — Он это как-то аргументировал?       — Арг?.. Блядь, Дань. Конечно, нет. Он, наверно, считает, что торчков ждёт один конец. А я вот возьму и не помру. Назло ему. Чтобы на его могилу прийти. К тому же, ну, это не я, не я с пистолетом хожу. Мне кажется, это у меня, ну, больше шансов выжить. — Дима поджёг самокрутку.       — В плане, — не поверил Данил, поджигая свою, — он реально ходит с пистолетом?       — Реально, — отрезал Дима. — Приходи в следующий раз, ну, когда он будет. Покажу. Сам он, конечно, хер покажет, — он проморгался. — Или хер покажет… а пистолет нет. Ну ты понял, — хихикнул Дима. — Ты не представляешь, мне так, та-ак хорошо. Я уже и забыл, что это за, ну, чувство. Пиздец.       — А по тебе видно. И слышно.       Дима самодовольно улыбнулся.       — А ты, ну, хочешь сегодня что-нибудь попробовать?       — Например? — не понял Данил.       — Ну, например, — Дима пристроился рядом и положил руку на живот Данилу, поглаживая его и забираясь под рубашку между пуговицами. — Что-то в таком духе.       У Данила зализало внизу живота. Он перехватил руку Димы.       — Не хочешь?       — Нет. Нет. То есть, хочу, но не знаю. Как далеко мы можем зайти?       — А как далеко ты хочешь?       — Не знаю, — улыбнулся Данил. — И так сразу… это потому, что тебе хорошо? — он посмотрел на Диму, а тот вовсе глаза смотрел на него, продолжая улыбаться.       — Думаю, да. Может, ну, даже встанет. Хотя хер знает.       — Тогда проверим, — улыбнулся Данил и поцеловал Диму.       В этот раз он отвечал и держался вполне уверенно. Данил чувствовал, что Дима хочет перехватить инициативу, но отступать не собирался. Загрёб его за затылок одной рукой, а вторую положил на шею. Пульс отчётливо стучал под кожей. Дима положил руки на плечи Данилу, стискивая ткань рубашки и прижимая Данила к себе. Данил целовал его, лизал, чувствовал губами и языком и не мог остановиться. Не хотел. Хотел продолжить и зайти насколько далеко, насколько их состояние им позволит. Дима первым сдался и полез к ремню Данила, быстро расстёгивая его и опуская молнию на джинсах. Данил оборвал поцелуй и посмотрел на руки Димы.       — Не надо? — спросил Дима, тяжело дыша.       — Почему? Я просто… немного охерел. Столько инициативы.       — Блядь, — заплыл Дима. — Пока могу.       Это устраивало Данила. Он сам запустил руку под резинку шортов Димы.       В этот раз встало у обоих, они трогали друг друга, целовались и утопали в жаре. Данил поймал себя на мысли, что хотел бы побольше таких вечеров с Димой. Ведь с Димой он ощущал себя в другой реальности, как-то он понимал, как трогать Данила, когда лучше сжимать, когда трогать яички, когда лучше простонать в ухо и как подцепить в Даниле те самые чувствительные места. Данил сомневался, что так же хорошо понимает Диму, но Диму, кажется, устраивало всё: он сам поддавался, говорил Данилу, когда его лучше трогать и где. Данил тонул в ощущениях и Диме. Всего было слишком много, но именно столько, сколько было необходимо.       — Я всё, — выдавил Дима, когда кончил и оборвал поцелуй с Данилом. — У меня голова кружится.       — Открыть окно?       — Не, переживу, — он пытался отдышаться. — Я вот всё думал, ну, думал, почему ты вообще куришь со мной? Тебе это нравится?       — За компанию, — ответил честно Данил, поглаживая Диму по талии.       — И всё?       — И всё.       — И раньше так, ну, было?       — Да, — Данил прикрыл глаза, — так было и раньше.       — Спать хочешь?       — Очень.       Данил притянул к себе Диму.       — Ты не против? — спросил он.       — Не. Так очень даже неплохо.       — Ну и хорошо. — Данил уже был готов отключить мозги, как воспоминание врезалось острым напоминанием. — Блядь, завтра же Паша придёт.       — А завтра суббота?       — Ага.       — И правда, блядь. Я уже забыл о нём.       — Я тоже.

***

      Дима проснулся первым. Данила будить не стал, открывать окно тоже. Убрал травку и зажигалки на положенное место, тихо перебрался на кухню и позавтракал. Данил проснулся ближе к десяти. Растерялся, когда не увидел Диму рядом.       — Я тебя потерял, — сказал он, заходя на кухню.       — Куда бы я делся? — улыбнулся ему Дима. — Ты себя как, ну, чувствуешь?       — Отлично, — Данил завалился на стул. — Просто превосходно. Ещё Пашу выпроводим сегодня, и это станет прямо… магнум опус.       — Это заклинание из «Гарри Поттера»?       Данил засмеялся.       — Ну типа.       — Кому ты пиздишь, — ухмыльнулся Дима, — так и скажи, что я несведущий дурак.       — Не скажу, ты вон какие слова знаешь. Слишком умно для дурака.       Дима показал ему язык.       — Когда там Паша должен прийти?       — Говорил, что в два.       — Получается, у нас ещё время есть. Перекурим?       — А ты хочешь?       — Нет.       — Вот и я нет. Не хочу, ну, быть обдолбанным перед ним.       — А, по-моему, как-то был.       — Правда? Не помню. И когда ты, ну, столько всего увидел?       — Да так, — замялся Данил. — Попадались мне ваши сценки на глаза. Неспециально.       — Так уж неспециально? — сощурил глаза Дима.       — Ну, знаешь, не мог я за вами на постоянке следить. То работа, то сериалы, знаешь, что-то поинтереснее разборок на лестничной площадке.       — Ну так и быть, — расплылся Дима, — поверю тебе. Если хочешь есть, бери, а я, ну, э, пойду, что ли, окно открою.       — Не накурено же. Зачем?       — Это полезно.       — Да ну?       — Ну да. Из нас двоих ты же умней. Должен знать.       Данил закатил глаза, а Дима ушёл в комнату.       — А я понял, почему ты проветриваешь!       — Почему? — крикнул из комнаты Дима.       — Из-за Паши! Чтобы не смущать его!       — Всё ты знаешь, — выглянул из коридора Дима. — Ну, может быть. — Он прошёл на кухню и прилип к окну. — Как-то привык так делать. И приятнее. Ты заметил? Деревья, ну, э, уже совсем жёлтые. Осень наступает.       — Как и каждый год.       После того, как Данил позавтракал, они стали дожидаться Пашу. Данил решил не уходить, вдруг тот объявится раньше.       — Не объявится.       — Почему?       — Он пунктуальный.       — Ох, надо же, само совершенство.       Дима только склонил голову.       — Тебя это задевает? — спросил Данил.       — Ну, если так подумать, то… Паша и впрямь очень… очень правильный. Думаю, я, — Дима посмотрел в глаза Данилу, — я так считал. Что он идеален. И потому не понимал, почему он выбрал меня.       — В плане? Это он предложил встречаться?       — Ага. Ну, сначала он познакомился со мной, мы просто ходили на пары вместе, ну, вместе ели, потом он стал звать в кино, ещё куда, ну, я думал, это нормально. Типа закорешились. А потом он сказал, когда мы гуляли, что, ну, что… он чувствует ко мне. — Дима говорил медленно, но между словами не застревал. Он говорил мягко и плавно. — Сказал, что это только его чувства, я могу не отвечать. Если всем разболтаю, что, ну, он гей, пусть будет так. Ну я… типа офигел. Я же не думал, что он меня так рассматривает, — усмехнулся Дима. — Ну, на некоторое время отстранился от него, а потом начал снова к нему, ну, э, подбираться, спрашивать там стал, что он во мне нашёл, взаправду ли это, ну, всякое такое.       — А он что?       — А он… ну, сказал, что я… э, ну, об-обворожительный? — смущённо проговорил Дима, сжимая руки. — Что у меня есть чувство юмора и я открытый… Сказал, его это привлекает. Но, но он сказал, что он тоже хотел бы мне подходить. Ну, если не подходит, то не обидится, если откажу. Меня это… ну, привлекло. Эта возможность выбора. Я, скорее, из интереса согласился. Не думал, что, ну, это во что-то выльется…       — Ты довольно много чего помнишь, да?       — Ну, наверно? Разве не все помнят хорошие моменты?       — Да не все. Плохие моменты уж больно хорошо затемняют обзор.       — Вот как, — задумался Дима. — Ну да, видения подкосили наш последний год, — он начал тереть ладонь большим пальцем. — Ладно, давай уже не будем об этом.       Данил подтянул левый угол рта.       — А мне казалось, тебе нравится углубляться в воспоминания.       Дима откинул голову.       — Ну да. Нравится. А кому не нравится там, где, ну, хорошо?       — А сейчас… сейчас тебе хорошо? — неуверенно спросил Данил.       — Дань, с тобой мне хорошо, — Дима взял его за руку. — Могу начать говорить, что у нас было.       — Блядь, только этого не хватало, — отшутился Данил. — Расскажешь через пару лет.       — Через пару?.. — Дима остыл. — Расскажу, если будет надо.       Данил тоже не был готов к тем отношениям, которые могут затянуться на несколько лет.       После этого атмосфера между ними стала сдержанной. Каждый погрузился в раздумья о своём.       В два часа раздалась дребезжащая трель звонка.       Дима вздрогнул, а Данил сделал вдох.       — Короче, ты помнишь? — спросил Дима.       — Помню, иди, — Данил похлопал Диму по спине.       Дима кивнул и встал с дивана. Неуверенно прошёл в коридор и скрылся. Данил прижался спиной к стене и закрыл глаза. Дима повернул замок и открыл дверь.       — Привет, — сказал первым Паша.       — Да, привет, — несколько неловко прозвучал Дима.       — Ты как?       — Нормально. Нормально. Сейчас уже получше.       — Рад слышать.       — Тебе… тебе же последняя коробка осталась, да? Я достану.       — Да я сам, чего ты…       — Не парься.       Данил понял, что Паша ведёт себя с Димой совсем не так, как он вёл себя с Данилом. Такой осторожный, не желающий обидеть, навредить. Нескладный, взвинченный. Обеспокоенный.       Данил открыл глаза и попытался собраться. Наверняка, Паша всегда такой, не только сегодня. Если бы именно это удерживало Диму, они бы и не разошлись. Но, возможно, именно это его привлекало. Данил задумался, а был ли он таким? Привлекал ли он такими же качествами? Он вообще мог соревноваться с совершенным в глазах Димы Пашей?       Данил пошкрябал штаны.       — Держи, — Дима, по всей видимости, достал последнюю коробку из кладовки.       — Спасибо, — сказал Паша и забрал её.       — Блин, лопатка, — Дима зашуршал куртками, выуживая ложку для обуви. — Заберёшь?       — Мелочь, оставь, — ответил он. Этот первый голос.       Данил сжал зубы.       — Как знаешь, — улыбнулся Дима.       — Тогда я, ну…       — Э, Паш, я, — остановил его второй голос, — я, ну, хотел тебе… тебе кое-что, ну, сказать. — Скорее всего, Паша был готов услышать что угодно. — Это… это связно с видениями. Я видел, видел, — Дима тяжело выдохнул. Ещё не решился, говорить или нет. И впрямь скажет? Данил напряг слух. — Пойми, я видел, видел тебя и Еву. Вот, — Дима снова выдохнул. — Видел, как вы… того, ну, это… короче. Видел. И всё из-за этого.       Повисло молчание. Никто не двигался. Не дышал. Не вздыхал. Данил сам оборвал своё дыхание, вслушиваясь в то, что происходит между ними. А ничего не происходило.       — Понятно, — через пять секунд первым сделал выдох Паша и Данил вместе с ним.       — Извини, что так…       — Ничего. Ты не виноват.       — Ага, — Данил представил, как Дима кивнул. — И Даня… он тут не причём. Ну, вообще. Он сказал тебе, а это, ну, неправда. Мы с ним только недавно, ну, э, познакомились. Так что… нет причин злиться на него. Хорошо?       Вообразить, как Паша с этим соглашается, Данил не смог. Он ничего и не сказал.       — Тогда… ну, пока? — Димин голос зазвучал тише. — Может быть, увидимся?       Данила кольнуло.       — Может быть, — Паша ответил ласково, но потерянно, и вышел из квартиры.       Дима закрыл за ним. Остался стоять в прихожей.       Данил не выходил. Ждал, когда он сам придёт. Оба не двигались. Но тишину разорвал всхлип Димы. Он затопал к Данилу.       — Ну, — сказал он, — твоя помощь не понадобилась. — Глаза у него блестели.       — Почему ты решил сказать ему?       — Не знаю, — передёрнул плечами Дима и сжал губы. — Не знаю, просто подумал, что, ну, мы больше не увидимся, и… надо под конец хоть сказать, что было не так.       — А если он одумается и вернётся?       — Не знаю. Правда, Дань, не знаю. Я только к одному готов, что, ну, он не вернётся. Вот и всё.       Данил встал с дивана и подошёл к Диме. Дима отвернул лицо.       — Эта Ева… он тебе изменил?       Дима улыбнулся с непосильным пониманием и посмотрел на Данила. Медленно покачал головой вправо и лево, а влага на веках продолжала собираться.       — Нет, — сказал он, — нет. Ева – это… это его сестра. Младшая.       К такому откровению Данил не был готов. Он весь похолодел. Дима никогда не говорил спокойно «секс». Всегда говорил «ну того, это».       — А ты уверен, уверен, что это был он? — быстро спросил Данил.       Он не хотел выгораживать Пашу, он хотел найти способ успокоить Диму. С сестрой Паши мог быть другой человек, а Дима просто их увидел…       Дима по инерции замотал головой, а потом кивнул, скрещивая руки на груди и пряча взгляд в сторону.       — Паша рассказывал, что, ну, в школе у него, у него на руке портак был. На правой руке. От запястья до локтя. — Дима зашумел носом. — Тысяча восемьсот... девятьсот восемьдесят четыре. Фотки показывал. И там… там был такой же. Думаешь, — Дима посмотрел своими распахнутыми глазами на Данила, — думаешь, мог быть ещё один человек, у которого был такой же, ну, такой же портак? С его сестрой?.. Блядь, — Дима зажмурил глаза и сделал шаг от Данила. — Это был он. Я знаю. И он… теперь он тоже знает.       Данил боялся задышать. Боялся сглотнуть и прикоснуться к Диме. Казалось, одно прикосновение и он разобьётся. Настолько уязвимым он выглядел сейчас. Настолько был сокрушён своим признанием.       Никому такая дрянь не понравится.       — Покурим? — ничего лучше Данил был не в состоянии предложить.       Дима мелко закивал.       — Садись, я достану, — сказал Данил и развернулся к стенке.       Выдвинул ящик, увидел несколько прозрачных зажигалок, а под пакетом – другие, пустые пакеты. Будто Дима их собирал.       Данил присел к Диме. Раздал каждому снаряжение и отложил пакет на свою сторону. Дима положил голову на плечо и зажал губами самокрутку. Его голова казалась легче обычного. Данил не чувствовал тяжести.       Он взглянул на Диму. Тот на автомате поднёс зажигалку и чиркнул колёсиком. Затянулся и прикрыл глаза. Данил повторил за ним.       — Дерьмово, да? — сказал Дима.       Данил сжал глаза.       — Ну да. Не каждый день такое… узнаёшь.       — Да, не каждый день, — повторил Дима и затянулся.       — И что теперь… — затянулся и Данил, — что теперь думаешь делать?       — То есть?       — Паша к тебе может больше не прийти. — Больше ничего на ум Данилу не пришло. — И с видениями твоими мы не разобрались… и вернулись… ну, ты понимаешь.       — Вернулись к травке? — невесело хихикнул Дима. — А чё ещё поделать? Раз такой путь. — Дима сделал вдох и выдохнул дым. — Раз так должно быть, верно? Или не верно… не знаю. А с Пашей, ну, ничего не думаю. Если не придёт, не умру. Если придёт, если придёт, то тогда! Тогда придётся думать, что делать, — он засмеялся, натужно, через силу, — не знаю я, а что вообще можно делать? Чем сам планируешь заниматься, как уйдёшь отсюда?       Данилу хотелось уточнить, когда именно он уйдёт и какой срок подразумевает Дима: на ночь или навсегда?       Данил подставил руку к губам. Медленно сделал затяжку. Почему-то пугали оба ответа.       — Я… не знаю. Продолжу жить?..       Неожиданно Дима громко заржал и похлопал Данила по колену.       — Хорошо, что ты не собираешься умирать! Скажешь, блин, «продолжу жить». Дань, блядь, — не унимал смеха Дима.       — Ну, блядь, откуда мне знать? Буду жить как раньше, буду приходить к тебе и всё такое. Вот что я имел в виду!       Дима отсмеялся полноценно.       — Бля, ну скажешь тоже, — он шмыгнул носом и потёр пальцами под глазами, — скажешь, ну. — Затянулся.       — Тебя такое устраивает? — спросил Данил. — Что всё будет как прежде?       — Меня… наверно. Не могу просить о большем. Ты знаешь. Не думаю, что, ну, вообще могу чего-то просить. Даже тебя остаться. — Голос Димы звучал глубоко. Уравновешенно. Будто это то решение, к которому он пришёл спустя многие года раздумий. — Хочу, ну, чтобы это всё было… было, как его, это, эх… добровольным. Чтобы воля решала. А не, ну, эти, мани-манипуляции. Игры с чувствами. Давление. Страх… Хочу, чтобы человек, чтобы ты, — затянулся Дима, — решил так, как тебе ближе всего. Без всяких «я боюсь обидеть его». Это так, ну, к слову. Ты меня не обидишь ни одним, ни одним своим решением.       — Даже если уйду прямо сейчас? Даже если… брошу тебя?       Дима кивнул, зашуршал своей короткостриженой головой.       — Даже если так. При условии, что ты, ну, действительно, действительно этого хочешь. Если тебе это, ну, э, необходимо. Тогда я готов это принять.       — Звучит так, будто ты ничего не хочешь, — сделал затяжку Данил и снова посмотрел на Диму. Он не отвечал, не двигался. — Ты ничего не хочешь? — настоял Данил.       — Блядь, Дань, — Дима хотел прозвучать сердито и привередливо, но звучал понуро и устало, — конечно, конечно, я, мать его, хочу. И хочу дохуя. Но знаю, знаю, что, — его голова покачивалась в такт активной жестикуляции, — что бы я ни решил, есть то, что от меня, ну, не зависит. Воля – одно из них. Не хочу её, ну, об-об… не хочу, короче, заключать человека в тиски. Хочу, чтобы всё было, ну, честно и открыто. Не хочу никого, ну, обременять, обременять, блядь. Да, может быть от этого паршиво, ну и что? Это можно пережить, намного хуже, ну, когда ты подрезаешь кому-то крылья. Понимаешь? Это же пиздец как важно. Без этого, ну, отношения уже не отношения, — Дима опустил руки.       Кажется, Данил начал понимать, чем именно Дима привлёк Пашу. Именно такими мыслями и изречениями. Именно такой открытостью и честностью. Немного, но Данил завидовал Паше, ведь он познакомился с Димой тогда, когда тот находился в лучшем состоянии – не затупал на долгосрочной основе. Наверняка, и мыслей у него было больше и большим количеством размышлений он делился. Но не сейчас. Сейчас Данил может довольствоваться только малой их частью.       Это огорчало. Но исправлять это Данил не собирался. Как Дима и сказал, это – выбор. Его выбор, на который он был готов пойти, ради которого разорвал отношения, о которых вспоминает только с теплотой, о которых грезит и к которым хочет вернуться. Возможно, Данил и близко не подходящий кандидат на роль замены, но лучшего у Димы нет. И лучшего он не просит. Он довольствуется тем, что есть сейчас. Он не желает, не ноет, он держит себя в руках.       Они оба чем-то в одинаковой мере довольствуются и, кажется, остаются вполне счастливы, ведь лучших вариантов попросту нет.       — Вот как, — только сказал Данил, докуривая последнее.       — Вот так, — повторил эхом Дима.       Данил запрокинул голову и нащупал рукой пакет.       Пока это удовлетворяло обоих, всё хорошо. Всё, правда, хорошо.