Видеть

      — Дань, Дань, Дань. — Дима тормошил того из стороны в сторону.       Данил еле продрал глаза. В комнате уже было светло, но это никак не облегчало совершённое им действие.       — Дим, ты чего? — зевнул Данил и только понял, Дима не лежал рядом с ним.       — Проснулся! — Дима накинул на плечи куртку. — Меня на работу вызвали, прикинь? А сегодня, ну, Стёпа прийти должен! Отдашь ему деньги за травку?       — Да, конечно…       — Он придёт в четыре. Деньги в ящике под травкой. Запомнил? — Дима подлетел к Данилу. Тот кивнул. Дима чмокнул его в щёку и понёсся в коридор. — Спи дальше, дверь я закрою!       — Хорошо! — на пике сил выкрикнул Данил и снова заснул.       Когда проснулся, было уже двенадцать. Стёпа придёт через четыре часа. Дима так спешил, что даже не трогал одежду Данила на полу. Данил всё собрал и сходил к себе. Что надо повесил, что надо убрал в шкаф, сам переоделся и всполоснулся. Умылся, побрился, пообедал.       Запоздало Данил понял, что будет со Стёпой наедине. Такого ещё ни разу не было: либо он видел его сквозь глазок двери, либо с Димой принимал травку, и всегда, каждый чёртовый раз, этот парень выглядел безупречно, будто он не наркоту толкает, а в секту зазывает. В секту, где тебя ждут не старухи с библией, а молодые люди с безупречными белозубыми улыбками. Таким веришь куда больше.       Без пятнадцати четыре Данил снова перебрался к Диме, достал деньги, посмотрел на верхний ящик и, как обычно, особого влечения не почувствовал. Пока Димы не было рядом, оно утихало, сходило на нет. На такое нет, при котором он легко и без задней мысли мог бросить.       Стёпа пришёл вовремя. Нисколько не удивился, когда увидел Данила вместо Димы. Наверняка второй предупредил его.       — Привет, — сказал Стёпа. — Пройдём внутрь?       А Данил, как дурак, стоял с деньгами на проходе. Мысленно влепил себе ладонью по лицу. Он был не лучше Димы, который размахивал травкой на лестничной площадке.       — Этого же достаточно? — спросил Данил, когда Стёпа закрыл за собой дверь.       Он взял деньги и пересчитал их, хотя можно было только кинуть взгляд и понять, сколько там.       — Да. — Стёпа сложил деньги и положил их в карман, а из портфеля, с которым всегда ходил, достал травку – косяки с травкой. — Пожалуйста.       Данил взял пакет и, когда Стёпа развернулся, намереваясь уйти, не особо думая, но подгадывая для вопроса момент, спросил:       — А это правда, что ты пытался застрелить Диму?       Данил увидел, как резко опустились плечи Стёпы.       — Христе Иисусе, Дима, блядь… — Он приложил руку к лицу, а потом взглянул на Данила. — Всё было не так, но по порядку… Поставишь чай?       Похоже, время Стёпы позволяло остаться ему и рассказать историю, которой Дима кормил Данила. Косяки Данил закинул на диван, а потом пошёл на кухню. Стёпа разделся. Как всегда при параде – в костюме, на этот раз в синем. Данил поставил чайник и достал кружки. Положил пакетики и спросил:       — Тебе с сахаром?       — Благодарю, без.       Стёпа прошёл на кухню, поправляя пуговицы на рукавах и оттягивая пиджак, перед тем как сесть. Стоит сказать, что костюмы ему действительно шли, так что не удивительно, что он этим пользовался.       Занял Стёпа место, которое обычно доставалось Данилу, поэтому сам Данил сел напротив.       — Так что у вас случилось?       — Вот скажи… — Стёпа протянул руку к Данилу, осознавая, что имени того не помнит.       — Данил, — закивал он.       — Прошу прощения. Вот скажи, Данил, для тебя есть разница между «хотел застрелить меня» и «хотел наставить на меня пистолет»?       — Откровенно говоря… не особо. Если на меня наставляют пистолет, то, скорее всего, меня хотят застрелить. Иначе зачем?       — Припугнуть, — тут же прикинул Стёпа. — Патронов в пистолете может и не быть. Или пистолет вовсе игрушка.       — Но тот пистолет не был игрушкой? — предположил Данил.       — Нет, не был, — тут же раскрыл карты Стёпа. — Но Диму я хотел только припугнуть. Я не думал стрелять в него. Мы были в квартире, окно было открыто, место не располагало к тихому «застрелить в лесу», как ты понимаешь. — Данил только поразился, что Стёпа обо всём этом подумал. Если бы они оказались в лесу, он бы его застрелил? — Тогда спрошу ещё, смущает ли тебя что-нибудь во фразе: «Хотел наставить на меня пистолет»?       Данил подумал. Что может смущать в этой фразе? Дима несколько раз её натужно проговаривал, будто Стёпа вбивал её в него, как логопед упорно повторяет слово с картавящим ребёнком. Но что могло быть с ней не так? «Хотел наставить…» И тут Данил понял.       — Хотел, — сказал, — хотел, но не наставил?       — Бинго, — довольно улыбнулся Стёпа, хлопнув в ладоши. — Понимаешь, что это означает?       — Но что тогда случилось?       — При всём том пыле, с которым Дима негодует по поводу этой ситуации, это я должен быть тем, кто кричит: «Волк». — Вот этого Данил не понял. — Честно говоря, я сам не до конца понял, как это произошло… — Стёпа почесал шею и опустил взгляд, вспоминая прошлое. — Мы стояли на кухне, Дима сказал, что знает, что я толкаю наркоту. Я хотел его припугнуть, чтобы он не думал говорить лишнее. Я только потянулся – подумал, что потянусь, за пистолетом, а Дима опередил меня и выхватил его. Наставил на меня. Представляешь? — Стёпа поднял глаза. — На меня, — он указал на себя, — мой же пистолет наставил. — Потом усмехнулся. — Конечно, стрелять бы он ни за что не стал, но я был поражён таким развитием событий. Ладно он ещё как-то узнал, чем я занимаюсь в клубе, хотя там я его ни разу не видел, но узнать, что у меня есть пистолет – вот это та ещё загадочка. — Стёпа поднял голову. — Он словно знал, что он у меня есть.       Сначала Данил тоже удивился произошедшему. Но больше всего он поразился Диме, который быстро среагировал – когда-то Дима ещё был таким, а не затупающим на долгосрочной основе. Это был другой Дима, способный на это. А как он узнал про клуб и пистолет… с помощью видений, конечно. Он подглядел за Стёпой, увидел, что он делает в клубе, увидел, что у него есть пистолет, знал, где он его держит, и перехватил, когда понял, что Стёпа собирается сделать. Так вот, как всё было.       Данил подтянул левый угол рта. В такой ситуации реально выходит, что это Стёпа должен кричать «Волк!», а не Дима. Вообще, получается, Дима много чего не рассказал об этой истории! Данил отвёл взгляд и посмеялся про себя. Обманщик.       — Раз уж я рассказал историю… — вступил Стёпа, склонив голову, и заглянул Данилу в глаза. У самого глаза были болотно-зелёными. Интересными. — Ответишь на мой вопрос?       — Да, конечно. — Данилу ещё осталось «в лёгкую» добавить, но он одёрнул себя. Вдруг вопрос будет совсем нелёгким? Но что Стёпе может быть в нём интересно?       — Ты у нас замена Паши?       Данил открыл рот. На секунду ошалел, а потом кивнул.       — Но не то чтобы замена…       — Но вы встречаетесь?       — Ну да… — Данил потёр локоть. Он совсем не знал отношение Стёпы к таким вещам, и, если это окажется презрение, будет не слишком приятно. Но, по расслабленному виду собеседника, лёгкой, шаловливой улыбочке, Данил понял: переживать не о чем. — То есть ты знал, что Дима и Паша вместе?       — Нет. — Его улыбка растянулась, а Данил вытянулся. — Вот сейчас узнал. От тебя.       Данил сжал губы. Проговорился. Но так ли это плохо?       — Но, выходит, предполагал?       — Да. Возникали подобные мысли.       — Дима себя как-то сдал?       Стёпа захохотал.       — Нет. Дима у нас актёр хороший. Я в нём ни разу не усомнился, а вот Паша… Как тебе сказать? До Паши я не знал, что из себя представляет «влюблённый взгляд». Я слышал про влюблённость, окрылённость, но никогда не видел: а как это? И вот Паша, — Стёпа помахал указательным пальцем, — показал. Он постоянно смотрел на Диму, но это было не «пялился», просто смотрел, наслаждался, взгляд был такой мягкий, вот прям до жути, потому что Паша тогда не был «мягким» парнем. Такое ему было не свойственно. Потом они стали чаще время проводить, к нам в гости вместе приходить – мы с Димой вместе жили, — мимоходом добавил Стёпа, — а потом и вовсе съехались. Я это уже тогда заподозрил, но ничего не говорил. Их дело, их право.       — То есть ты не против би?       — Не против би, не против геев и лесбиянок. Но я сам, увы, ограничен, и я гетеро, — усмехнулся он. — Так вот и получилось. Паша… Я, наверное, заговорился? — Данил покачал головой, призывая Стёпу продолжать: вырисовывалась интересная история. — Паша после общения с Димой изменился. Что-то из разряда «любовь меняет людей». — Стёпа снова хохотнул, прикрывая рукой губы. — Вначале Паша был невыносим, — Данил согласно закивал – Паша был невыносим даже сейчас, — на первом курсе он стал старостой, и, как староста, он беспрекословно выполнял все – все, — подчеркнул Стёпа, — предписания. Если кого-то не было на парах, он не прикрывал. Если кто-то хотел списать что-то, сразу палил, представляешь? — Будто Стёпа сам не верил своим словам. — Всех поголовно сдавал и преподавателям, и деканату. Понимаешь, какое отношение к нему выстроилось? — Данил понимал и внутренне гаденько ликовал. — А вот Дима… он относился к нему нормально. Когда все ушли в игнорирование, он один придерживался… своей парадигмы. Просто разговаривал с ним, как с обычным человеком, что-то спрашивал, интересовался, а потом… просто предложил ему войти в положение некоторых людей. Рассказал ему, что у них на уме, почему они так ведут себя. И постепенно ледяной король начал оттаивать. Стал снисходительнее, на что-то закрывал глаза, а где-то даже сам нарушал правила. Дима ему помог. Полагаю, это, в конце концов, и подкупило Пашу. Только представим на минуту, что, окажись я на месте Паши и будь би, я бы сам влюбился в такое отношение. — Данил кивнул.       Так было и с ним. Он влюбился в Димино отношение к нему, в протянутую руку и пьяные вечера. Он сам был один и искал поддержки, и её он получил. Всё было просто.       — Но вот что меня волновало… — неожиданно продолжил Стёпа, тыкая пальцем в стол. — Будь добр, налей чай. — Данил уже забыл о чайнике и кружках.       — Тебе разбавлять?       — Благодарю, нет.       Данил залил полные кружки и поставил их на стол. Закуски были водружены рядом: печенья, варенья, хлеб.       — Так что тебя волновало?       — Да, Димина проблема, из-за которой он начал курить. — Данил задержал воздух и посмотрел на Стёпу, тот смотрел в окно. — Сначала я даже подумал, что дело в Паше, что он, например, с рельс сошёл…       — В плане?       — Вернулся к истокам и стал невыносим, но теперь уже для Димы. — На самом деле, вспоминая Пашино обращение к Диме, Данил затруднялся такое представить. — Или ещё хуже… поднял на него руку. — Стёпа задумывался даже о таком. — В общем, я представлял себе что-то совсем уж плохое в их отношениях, раз даже Паша ему помочь не может, раз мне пришлось предложить ему травку. Честно говоря, если бы я мог, я бы не предлагал. Всё-таки это Дима, но те две недели он выглядел так паршиво: вечно хватался за голову, на парах вечно смотрел в стол, мотал головой, словно что-то прогонял от себя, и вид у него такой был, — с сожалением проговорил Стёпа, — пришибленный, словно у него что-то болит. При том постоянно. Не утихая. И он это варит и варит в себе, не переставая. Когда я спросил, в чём дело, он сказал: «Нервы», и я предложил «лекарство» от нервов. Я не думал, что это действительно поможет, но через пару дней Дима пришёл, словно… одухотворённый, начал благодарить, сказал, что помогло. Я, наверное, никогда его таким счастливым не видел… И я до сих пор не знаю, правильно ли я поступил или нет. — Хоть Данил и не мог ему сказать, но поступил Стёпа правильно. Дима страдал от постоянных видений, от их наплыва, он не мог жить спокойно, он не мог видеть перед собой ничего. Конечно он был благодарен! Данил, как никто, понимал это. — Но то, что больше всего меня поразило в этой истории, был срок, в который это всё продолжалось. — Стёпа серьёзно посмотрел на Данила. Данил знал, сколько это продолжалось, и всё связал. — Полтора года, — Стёпа снова ткнул пальцем в стол, — это продолжалось полтора года, а я увидел только последние две недели, понимаешь, насколько хорошо он умеет притворяться? Если надо, если он действительно решит чего-то не говорить, ты никогда этого не узнаешь, пока он сам не решит это показать или об этом рассказать.       Эти слова застали Данила врасплох. Он почесал бедро. Если бы Дима хотел, он бы ничего не говорил Данилу, утаил бы и прятал до конца, но он доверился ему, решил поделиться. Потому что не считал Данила чужим человеком. Да, знакомы они были всего ничего, но даже Данил за это время прикипел к Диме. Это было обоюдно. Они притянулись друг к другу и решили доверить те части себя, которые были наиболее уязвимы.