Дороже этих глаз не существует...

Парни уже ехали в такси, Баджи сидел с левой стороны заднего сиденья, Чифую рядом, а Ханемия чуть ли не лежал на переднем. Перед этим повествованием стоит сказать, что в ночь перед судом, Мацуно вовсе не мог сомкнуть глаз, и им пришлось поить его снотворным, прописанным психотерапевтом. Ему вообще было выписано много разных успокоительных, ибо эти панические атаки с попытками навредить себе, не являются нормальными. Также он боялся выйти из дома, не хотел видеть других людей, и кое-как долгими уговорами они всё-таки заставили Чифую выйти. Блондин не двигался, от слова совсем, он смотрел куда-то в даль, и даже не трясся. Он выглядел уставшим, но не взволнованным. Это поведение насторожило Кейске, он подсел ближе, и взял руку Чифа. — Ты готов? Не волнуешься? Выглядишь плохо, если ужасно себя почувствуешь, или задыхаться в истерике начнёшь, скажи. До этого молчавший Кадзутора повертел пакетом с лекарствами перед ними, но даже не взглянул. — Это успокоительные, может понадобятся. Кадзу был заметно зол и суров, ему хотелось мести, хотелось убить ту тварь, что сотворила с любимым такое. Брюнет взял пакет, и снова обратился к Чифую. — Ты странно себя ведёшь, с тех пор как мы вышли… Блондин упорно продолжал смотреть в окно, молчал. Он не дёргался, как обычно, не разговаривал, не реагировал на всё происходящее, так, будто находился в каком-то трансе, оторвавшись от внешнего мира. — Со мной… Всё хорошо, я не боюсь, просто не хочу его видеть. Когда они приехали к месту назначения, то блондин, выйдя из машины, мгновенно вжался в руку Кейске, и что-то жалобно вопил. — Баджи-сан, люди… Много людей! Брюнет посмеялся, но после резко стал серьёзен и спокоен, и торопил обоих парней внутрь. — Чиф, тебе придётся самому говорить, ты жертва, нам не поверят. Пожалуйста, расскажи всё, не стесняйся людей, ведь от тебя зависит насколько его посадят. — Х-хорошо… Сейчас настроение всех троих было напряжённым, Чиф о чём-то думал, Баджи перебирал бумаги со всякими справками, документами, доказательствами, а Ханемия держал руки в кулаках и злился. Они пришли заранее, в зале уже начали собираться люди, была подготовлена решётка, да преступника не подпустят близко, а засунут в клетку. Говорят, он пытался сбежать, и всё время буянил, отчего такая мера наказания. Но блондина волновало не это, ибо насильника ещё не притащили. В зале, на местах для стороны защиты, сидела мама Мацуно и взволнованно подбежала к сыну, как только увидела его. Также с ней сидел неизвестный мужчина, молодой, но серьёзный. Она стала объяснять своему ребенку что-то, но блондин даже не слушал, только отрывки фраз. — Это твой адвокат, дело лёгкое, поэтому не волнуйся. — Мне кажется, или вы все волнуетесь сильнее меня? Его мама попыталась обнять, поцеловать сына в щёчку, но он лишь размыто отвернулся и протянул звук недовольства. Кейске, стоявший рядом, с абсолютным хладнокровием, оттянул её руки от Мацуно и тихо произнес, так чтобы не спугнуть Чифую. — Не нужно, ему и так сейчас не очень, а эти касания только тревожат. Она с понимающим взглядом вернулась на своё место. Блондин схватился за Кадзутору, который отдавал какие-то бумаги адвокату. — Моя мама знает, про изнасилование?.. — Наверное. Но я ей не говорил, хотя в полиции скорее всего объяснили. Оба парня как будто, были так сосредоточены делом, что не обращали на встревоженного Мацуно никакого внимания. Он попросил у организаторов, не стоять на отдельном месте для потерпевшего, а сесть к свидетелям и они согласились, только потому что по медицинским справкам, он являлся психически нездоровым. Когда уже круг лиц начал сужаться, а время подходило к началу, Чифую засуетился и сел на колени к Баджи, рядом с ними сидел Кадзу. Привели насильника, парень не боялся, даже наоборот был уверен, что сможет отстоять свою свободу. Он смотрел только на Мацуно, на что блондин закрыл лицо руками, а потом вжался в плечо брюнета. — Он смотрит… Также смотрит. Также, как когда меня насиловал… Ханемия собрал волосы и начал хрустеть пальцами, нужно было хоть как то унять свою обидную злость, но она только возросла после слов Чифа. Заседание началось. Все первые официальные приветствия и так далее, насильник не отводил взгляд от своей прошлой жертвы, смотрел взглядом голодным, как будто повторил бы совершённое ещё раз. Пока организаторы читали какие-то инструкции и правила, начинали объявлять людей, ноги Мацуно сами затряслись, а голова непроизвольно покачнулась. Все продолжали стоять, без разрешения не сядешь. Он чуть было не упал, но Кадзутора словил его. — Чёрт, тебе сильно плохо? Может побочки от лекарств? Блондин сел, голова всё ещё кружилась, не давала сконцентрироваться взгляду, но в целом с ним всё было хорошо, а это просто действие недосыпов и недоеданий — минутная слабость. Когда наконец разрешили сесть и начали обговаривать дело, Чифую вернулся на колени к Кейске. — Ты как? Если ещё только начало, ты выдержишь хоть? — Да… Всё впорядке это так, несерьёзно. Пока парни суетились над состоянием Чифа, судья уже объявила, что пора выслушать жертву. Благо, Мацуно ещё мог, что-то сказать без слёз, его ментальное здоровье, после лекарств, выпитых вчера, стало лучше. Он начал подробно говорить, теребя шнурки кофты и смотря исключительно только на преступника. — Я возвращался домой от друзей поздно вечером, как вдруг на меня кто-то налетел и усыпил с помощью тряпки и какого-то вещества в ней. Я не мог сопротивляться, проснулся уже в неизвестном здании. Связан за все конечности. Он меня сильно избивал, не кормил, не давал сходить в туалет, я терял сознание несколько раз. На следующий день он меня… — на глазах Чифую проявились слёзы, он пытался, что-то говорил, но непонятно, хотел уточнить, спросить что-то, но начал захлёбываться, тяжело дышать. Насильника это только радовало, видеть, как жертва страдает и без твоего участия — лучшая пища любого садиста. Баджи пробовал его успокоить, открывал ему рот руками, дабы было легче дышать, ведь он задыхался, пытался обнять его, в надежде, что сидящий на коленях, перестанет так трястись. Кадзу всё больше был недоволен, и это скапливалось внутри, под угрозой мгновенно взорваться. — Скажи. Давай говори, не бойся. — Он… Он изнасиловал меня! Он заставлял меня, заставлял делать эти непристойности, а потом оставил без одежды! Я так лежал несколько дней, сколько я и сам не знаю, счёт потерял буквально через несколько часов. — Спасибо, теперь выслушаем позицию подозреваемого. Она указывала на насильника, тот уверенно выпрямился и начал нескладный по событиям рассказ, очевидно подготовленный заранее. — Ахах, всё не так. Он сам ко мне прибился, сказал что убежал из дома, чтобы я его приютил. Ну я отвёз его к себе, а он ходит весь такой провоцирует. Ну я его полапал немного и всё, не больше, да и вообще ты же был не против? Мацуно взорвался, он понимал, что у него нет аргументов, его тело начало гореть, он подскочил с колен брюнета и начал в слезах высказывать своё. — Не против? НЕ ПРОТИВ?! Да я… Да я сопротивлялся, как только мог! — Тише, Чиф, спокойно, сейчас мы всё докажем, не стоит так кричать. Шёпот Баджи звучал сладко, но сурово. Он пытался успокоить Чифую, нет, больше даже оценивать ситуацию трезво и пробивать им путь для победы. Преступник зловеще засмеялся, задумал неладное. — Ахаха, вы же сами мне ножами угрожали? А я ведь просто хотел помочь вашему другу-потеряшке…) Тут нервы Ханемии не выдержали, он кинулся с места к решетке и, громко по ней ударяя, кричал на насильника, его до дрожи пробивали эмоции, хотелось втащить ему тут же. — ТЫ ТВАРЬ, ЕСЛИ ЕЩЁ ХОТЬ ЧТО-ТО ТАКОЕ ВЫВЕЗЕШЬ! Охранники схватили Кадзутору и повели обратно. Кейске жёстко и резко ответил ему с неприязнью: — Кадзу, держи себя в руках. Не веди себя как ребёнок, только Чифую пугаешь. Сам блондин сидел и смотрел на свои ладони. Он рыдал, конечно, но это не самое ужасное, а ужасно то, как его голова звенела, а живот скручивало. Он практически задыхался в собственных слезах, пытаясь понять, что от него требуется. Баджи объяснял ему что-то и просил сосредоточиться. — Так сейчас нас будут опрашивать, подтверждай там, говори что-нибудь в общем, не молчи. Когда объявили свидетелей, начал говорить Ханемия, пока он рассказывал, а Кейске добавлял детали, судья пришла к выводу, что нужно оценить какой по степени вред здоровью был нанесен. — В каком состоянии вы его нашли? В этот раз отвечал уже брюнет, пока Кадзутора взялся за руку блондина и шептал ему слова из категории «успокойся». Баджи пробовал рассказать всё в точности и главное, показал абсолютно все справки и документы из больницы. Всё же доказательства. — Когда мы нашли его, он не мог самостоятельно идти, его пришлось нести. На нём, как он и говорил, не было одежды, отчего он мёрз. Его рвало из-за нехватки питания, он сильно похудел и ослаб. Всё тело было в синяках и ранениях, а половые органы повреждены, что доказывает факт изнасилования. Это даже врач подтвердил. Но это только физическая часть, он испортил психику Чифую! Теперь он боится касаний и людей, кроме нас с Кадзуторой, даже собственной маме не даёт притронуться к себе. Нам с трудом удалось заставить его помыться и вообще хоть как то видеть своё тело. Психотерапевт диагностировал ПТСР, а ещё он перестал доверять людям после этого. Он ненавидит себя и даже резался. Тут Баджи резко задрал кофту блондина и показал шрамы. Сам Мацуно посмотрел в пол, было стыдно. Когда Кейске повернул руку в положение видимости для судьи, Чифую окончательно расплакался и попытался укусить себя, это помогало. Всё же наносить себе вред — это был единственный способ остановить Мацуно. — И последнее, у него была попытка суицида. Он показал запястье уже другой руки с глубоким отличающимся от других порезом и направил в сторону судьи. Молчавшая до этого мама Чифую встала со стула. — Это правда? Чифую, ты пытался умереть? — Да. Но парни не виноваты, это я, всё я…! Когда прошёл где-то час суда со всеми расследованиями, попытками найти мотив и выслушиванием всех сторон, а Ханемия продолжал трястись в чрезмерном желании мести, Чиф заметил это и начал ему говорить. — Не надо. Я понимаю, чего ты хочешь, но скоро всё закончится. Он сам себе это говорил тоже, ведь продолжал дрожать в истерике. Блондина накрыло паникой, и когда судья сказала, что они уходят, для окончательного решения дела, Мацуно стащил с волос заколку, и пока Баджи не видел, провёл по руке. Только услышав скрежет, брюнет спохватился и вырвал у него заколку из рук. — Мы же договаривались, что ты так больше не делаешь, что случилось!..? — Я снова себя поранил… Чёрт, я не всегда это контролирую. — Тогда это ненормально… Ты пил таблетки, те что бежевые, с утра? Они же убирают такое? Пил? — Нет. Ханемия хотел было вскрикнуть, какого чёрта он не ест таблетки, но в зал быстро зашла судья и объявила, о том, что дело закрыто. — … с лишением свободы сроком до 10 лет. Кейске кажется был счастлив, было очевидно, что они докажут своё, но всё равно тревога спала. Кадзу вообще не изменился, всё также ждёт момента, как бы высказать всё что о нем думает. А сам Чифую очевидно, был рад за такую меру наказания, но настолько ослабел из-за плача, что не мог выдавить из себя и слова. Сам преступник ещё более грубо смотрел на троицу, пока его вели, он так был уверен в своей правоте, что отнёсся к делу безответственно, сам и поплатился. Когда они вышли из зала блондин тихо, но тяжело выдохнул. Слёзы уже высыхали, но легче от этого не было. Он потянул за рукав Кадзутору и дрожащим голосом промямлил, пытаясь говорить чётко. — Кадзутора… В туалет. Хочу. Ханемия тут же развернулся, спросил у какого-то человека направление и, указав пальцем дорогу парням, пошёл до двери. Они с Баджи даже в сам туалет не заходили, остались снаружи. И тут же пожалели об этом. Рядом стоящие охранники стояли не просто так, это те кто вели насильника. Значит, он тоже пошёл за Мацуно. Только дошло до них это слишком поздно. Чифую хотел было пройти в кабинку, но кто-то неуклюже его развернул на себя, металл от наручников пугающе обдал холодом кожу. — Слышь, моя шлюха! Это из-за тебя я щас на 10 лет загремел. Он без долгих раздумий ударил блондина по щеке, но так сильно, что тот отлетел на пол, в самый угол. За стенами этого не было слышно, ещё и из-за включённой насильником воды. Он подошёл и схватил его за лицо. — Всё ещё такой же сладкий, как в тот раз? И поцеловал его, в губы и так неприятно смачно, что казалось Мацуно сейчас вырвет. Блондин заорал. — Баджи-сан, Кадзутора! Они снова слились в поцелуе. История бы повторилась, только на сей раз, парни, осознав в чём дело, кинулись к Чифую. Тут ненависть Ханемии к преступнику как раз и вырвалась, он кинул его на пол и, прижав рукой горло, начал кулаком бить по лицу. — Ты! Чтоб ты сдох, тварь! Сдохни, ничтожество, просто умри! Мацуно встал и вжался в тело Баджи, они смотрели, как Кадзутора избивал преступника, но потом остановили его, хоть это и было тяжело. — Баджи-сан… Он… Он… Он поцеловал меня…и… назвал своей шлюхой… Брюнет не знал, что сказать. Одно дело, когда узнал, что его изнасиловали или что-то подобное, а другое видеть этот поцелуй своими глазами. Чиф рыдал, и не мог остановиться, он уже намочил всю одежду Кейске, но это было сейчас не важно никому. — Он встанет, всё, поехали уже отсюда. По дороге они зашли в зоомагазин, Ханемия обещал — Ханемия сделал. Они пошли смотреть котят, но у Мацуно не было настроения. — Не расстраивайся, давай, мы же к котятам идём. — Кадзу… Я же не шлюха?.. Я же не… Он уткнулся в рукав своей кофты и пытался не расплакаться. — Конечно нет. Забудь его, прошу, ты прекрасен, а ты для него лишь пустое тело. А для нас нет, поэтому пойдем. Они выбрали самого красивого чёрного котёнка, назвали Пек Джей и тут у счастья Чифую не было предела даже от седьмого неба. Он всю дорогу тискал нового друга и рассказывал парням, что-то про котиков, давно они не видели Мацуно таким уставшим и радостным одновременно.