Дороже этих глаз не существует...

Из отеля парни уехали рано утром, ибо вспомнили что оставили кота одного, да и пора уже возвращаться домой. Кадзутора шёл впереди, прищуривая глаза от яркого солнца, да это лето выдалось жарким и солнечным, хотя Ханемию это скорее бесило, он любитель дождя и прохладной осени, а не вот этой изнуряющей жары. Баджи вёл Чифую за руку, все трое шли по улицам утреннего города, сами оставаясь сонными от того не особо внимательными, Мацуно так вообще буквально спал на ходу, тихо потирая глаза и зевая. Вот кто потащил его парней так рано, зачем было вообще просыпаться чуть ли не в пять утра?! Кадзу слабо посвистывал, положив руки над головой и оборачиваясь на парней. Он пробовал идти медленне, но даже так оказывался впереди отстающих мальчиков. — Чиф, ты сейчас кажется уснёшь. Может тебе холодное что-нибудь или кофе купить, не хочешь? Всё равно по пути, а деньги у нас ещё остались. — Как скажешь, давай. Они перешли дорогу и оказались у прилавка, блондин указал на апельсиновый сок и тут же ему был подан пластиковый стакан с прохладительным напитком, после этого они направились дальше, гуляя по просыпаюшемуся городу. Брюнет молчал всё это время, размышляя о чём-то, лишь сухо и незаинтересованно кивал на разговоры парней, всё ещё держа Чифа за маленькую вспотевшую руку. Ханемия, заверя, что скоро вернётся, убежал в соседний банк, снять деньги. В этот момент нависло неловкое молчанье, парни остановились, смотря друг на друга, блондин всё ещё пил сок, пока Кейске наблюдал за ним. — Что-то не так? Баджи-сан, ты какой-то странный сегодня. Даже Кадзу это заметил. — Да нет, всё впорядке, просто не выспался. По Баджи всегда видно, когда он врёт, его тут же выдают покрасневшие от лжи щёки. И в этот раз Чифую заметил этот румянец, но решил не заводить разговор снова. Если брюнет не хочет, пусть не говорит, от Мацуно не убудет. Кейске вспомнил, что обещал позвонить своей матери, хотя по нему можно было понять, что он явно этого не хочет. — Я отойду. Постой здесь, никуда не уходи. Чиф был поставлен к стене, а парень ушёл в другой конец улицы, перейдя дорогу, он отшёл слишком далеко, по мнению Мацуно, что безумно его пугало. Людей рядом не было и сам блондин не знал, хорошо это или плохо, с одной стороны если их нет, то ему же легче, но с другой если что-то случилось бы помощь можно не ждать. Ему было страшновато даже пройтись по улице, хотя логичнее было добежать до Кадзуторы, который продолжал находится в банке. Ушедший Баджи кричал о чём-то, спорил, отношения с мамой у него всегда были не очень, так как она всё время его контролировала. Блондин встал, оперевшись на стену неизвестного здания, где оставили его парни, сложив руки назад и нервно их переплетая. Мацуно оглядывался по сторонам, сжимал одежду, смотрел на дорогу, ожидая когда же уже придёт Ханемия. Тут он увидел двух прохожих, подозрительных и чересчур знакомых, где-то он их видел, но когда догадался, бежать было поздно — незнакомцы подошли. То были два парня, друзья посаженного насильника и те кто напали на нашу троицу когда-то, ударив Мацуно по голове. Один из этих придурков, опёршись одной рукой на стену, нагнулся перед Чифую и второй рукой схватился за подбородок трясущегося бедняги. У Мацуно бегали глаза, он пугливо сглотнул, стараясь отвести взгляд от придурка. Второй парень стоял рядом, закрывая Чифа своей спиной от Кейске и других прохожих, было видно что он не трезв, либо же накурен чем-то. — Ч-чттто, вам… нужно? — Наш кореш в тюряге, попросил отомстить тебе за то, что оказался на зоне. Сегодня будет весело…) Блондин закричал, откликая своих парней, но ни Кадзу, ни брюнет не отзывались. Тогда стоявший у стены бандит схватил блондина за рот и сильно захлопнул челюсть Мацуно, не отрывая рук от Чифа, произнёс: — Захлопнись. А то вырублю нахуй. С этими словами Чифую получил жёсткую пощёчину, от которой чуть не свалился на землю. Первый придурок не давал парню убежать. Они схватили блондина, один держал его руки за спиной, а также сжимал челюсть, так что тот не был способен кричать, другой парень поднял и потащил Чифую куда-то в другом направлении в парк. Конечно, Чиф вырывался, и он не настолько слаб, чтобы не дать отпора, но двое против одного сделали своё дело. Когда Мацуно утащили, то он оказался на какой-то каменной площадке, где оба придурка кинули его на грязную плитку. Людей в парке не было, любимые всё ещё не заметили пропажу. Бандиты начали избивать и пинать ногами лежавшего блондина, одновременно его держа, чтоб не сбежал. Тот плакал, просил прекратить, но таким образом лишь выбешивал нападавших, отчего удары становились сильнее. В основном его били в живот, иногда выше, иногда ниже. Парень пробовал кричать, но они не давали это сделать, Чифую, лёжа на холодной плитке боком, свернулся в калачик от боли и громко плакал. Он не мог говорить ничего, лишь произносил имена своих парней, мычал, проезжая щекой по грубой поверхности. Когда бандиты наконец насладились страданиями Мацуно, один из парней за воротник поднял блондина, а второй наклонился и грозно проговорил: — Я конечно не из ваших этих…гомосеков, как ты, но за кореша, которому ты понравился сделаю это. Он притянул еле живого от побоев Чифа к себе и слился с ним в поцелуе. Грязном, грубом, больном поцелуе. Парень до крови кусал губы и язык Чифую, стараясь усилить боль того, который и так дрожал от бесконечных касаний за больные, избитые места. Второй лишь хладнокровно держал Мацуно за руки, но когда Чифую стал сопротивляться домогательствам, то бандит вывернул его руку, так что что-то надломилось, хрустнуло, рука перестала шевелиться, а блондин сильно заорал от резкой боли, он визжал так, что заложило уши у обоих нападавших, хотя его и пробовали остановить и заставить молчать. Первый придурок начал стягивать свитер с Мацуно, дёргая за соски, заставляя избитого зажмурить глаза, замычать от неприятных ощущений. — Не трогай меня! Блондину прилетела звонкая пощёчина и удар кулаком где-то в шею или ключицы. Потом вечные «заткнись», другие грубые слова, удары, боль. Всё смешалось, он не понимал что происходит, голова трещала, разум запоминал только эти непристойные прикосновения и страдания. «Да где они?!» — думал блондин, рыдая и дёргаясь от чужих больных касаний. В это время бандит стаскивал штаны с бедняги, хищным взглядом осматривая жертву. Внутри себя блондин почувствовал пальцы, в голове вспыхнули воспоминания прошлого, когда-то он уже пережил это, значит не умрёт и в этот раз. В конце концов он всё равно думал, что так ему и надо, что виноват он ибо нужно было сопротивляться, а он не мог сделать и этого. Его половые органы начали трогать уже оба придурка предвкушающе посмеиваясь, пока Чифую, не двигаясь, лежал. Только вот когда, оба парня собрались достать свои члены, то увидели в далеке Кадзутору и Баджи, бежавшими сюда, больше чем со скоростью света. Один бандит хотел уже сбежать, но его догнал Кейске, ногами повалив на землю. Вторым занимался Ханемия. Брюнет бил одного из этих придурков, сидя на его теле и фигача кулаком по разбитому лицу. — ЕСЛИ ХОТЯ БЫ НА МИЛЛИМЕТР к нему подойдёшь, я тебя четвертую, понял?! Тот молча кивнул, Кейске не остановился продолжая наносить удары, даже после того как бандит потерял сознание. Им двигала непонятная сила, заставлявшая в порыве ярости буквально чуть ли не убить парня. Кадзу налетел на второго придурка, тот отпустил Чифую, со страху кинув его на асфальт, за что через минуту поплатиться. Ханемия также церемониться не стал, резко треснув ногой парню так, что тот мгновенно упал. После этого Кадзу грубо и жестоко пинал половые органы парня, пока он корчился от боли и катался по асфальту, ибо с каменной плитки они уже давно съехали к этому самому асфальту. — Тварь! Не прощу! Я убью тебя собственными руками! Когда наконец оба бандита были вырублены и избиты практически до смерти, парни подошли к изнеможенному Чифую, который продолжал плакать, смотря на весь происходящий ужас, хныкал и не смотрел в глаза парней. Брюнет подошёл к Мацуно, хотел взять его за руку, помочь подняться, но тот медленно и слабо оттащил её от Баджи. — Не трогайте меня, мне будет больно! — Да признайся, Чиф, что ты просто снова боишься прикосновений. — …Они. Они. Они… Они до меня домогались! Ответ поразил обоих любимых, избитый парень пытался надеть одежду на себя, но это у него ужасно получалось. Да, оба спокойно ждали, знали, что Чифую не даст им помочь, ибо боиться, так одной рукой он всё же смог спустя минуту вернуть одежду на своё тело. — Что они делали?! Домогались?! Как конкретно? Ответа не последовало лишь пустое дыхание и тяжёлый измученный взгляд, направленный в сторону вырубленных бандитов. «Вот твари» — проговорил на заднем фоне Ханемия, думая как помочь бедняге, если тот запрещает себя трогать. Блондин выглядел ужасно, откашливал кровью, явно не смог бы даже стоять, не то что идти. Казалось, в чём проблема, это экстренная ситуация, и в ней можно поднять Мацуно и без его разрешения, но зная какой поступок блондин повторял уже несколько раз, желание действовать против его капризов потерялось. Кейске ходил кругами рядом с лежавшим Чифом, придумывая способ как того спасти. — Чёрт, Кадзу, нам ведь понадобится медицинская помощь. — Баджи-сан… Не… Не сдавайте меня в больницу… Или я снова попробую убить себя… Больница… Ужасное место… Тут загорелся идеей Кадзу, шепча Кейске о том, что у него остался номер того самого врача, которому Чиф хоть как то доверял и его можно будет просто вызвать на дом, без скорой и чего-то подобного. Баджи согласился, посчитал, что это неплохая идея и парни стали думать, как поднять Мацуно на руки, ведь мало того, что тот не давался, так ещё и из-за ран, которые они могут случайно тронуть, испугался бы только больше, а делать любимому больно не хотелось обоим. Сам Чифую лежал, не двигаясь, лишь продолжал рыдать, хныкать, стонать от боли. Брюнет наконец предложил хоть какой-то выход, но только после попытки Ханемии коснуться блондина, ибо видел реакцию того, Чиф зашипел, укусил губу — значит ему правда больше больно, чем страшно, и прикосновения действительно могут навредить. Они снова начали шептаться с Кадзуторой и после этого стащили с себя худи, начав их связывать между собой. Блондин увлечённо наблюдал, было интересно, что они сделают чтобы, ему помочь, хотя сил оставаться в сознании практически не было. Кадзутора протянул связанные ткани под тело Мацуно, немного приподнимая, правда также касался только через ту же ткань кофт. Другой конец схватил Баджи, и получилось, что они сделали не особо прочные, но достаточные для маленького парня носилки. — Пошли на остановку, уедем на автобусе. — Давай лучше машину вызовем, просто это будет странновато ехать с таким состоянием Чифа в общественном транспорте. Да и ехать тут мало, можно даже пешком пройти, поэтому поездка и сотку стоить не будет. — Неплохая идея, пошли. Они с готовящимися тащить Мацуно вздохами подняли не лёгкий такой груз и медленно, осторожно понесли к дороге, где уже практически сразу подъехала машина. Парни сели на задние сиденья, расположим избитого так, что он ехал на коленях обоих, головой на Кейске, а сжатыми ногами на Кадзуторе. — Может так сидеть и против правил, но нам плевать, штраф если что нам и оплачивать. Это рассуждал Ханемия, пока брюнет пытался погладить блондина по голове. — Мы же…не поедем…в больницу… — Нет, мы едем домой. Баджи попытался поцеловать Чифую в лоб, но тот юркнул, заворачиваясь в кофты, на которых его принесли, тем самым избежав поцелуя. — Баджи-сан… Я не хочу! — Расскажи хоть где болит, выглядишь ужасно. Хоть в сознании остался, уже хорошо, но ты на грани, даже говоришь еле еле. До них донёсся голос Ханемии, который серъезно и строго начал расспрашивать Мацуно. — Куда они тебя били? Что больше всего болит? Парень ответить не успел, снова закашлялся кровью, но по сравнению с прошлым разом, когда его буквально тошнило ей на каждом шагу, тут он даже ничего не испачкал. — Рука… Они… Выворачивали мне руку… Больно… Он залился слезами, жалобно мыча, пока Кадзу неприятно поёжился, осознавая что у любимого скорее всего перелом. Кейске сообщил, что уже приехали, и они направились домой, продолжая нести блондина на самодельных носилках. Как только парни зашли в дом, Кадзутора пошёл звонить знакомому врачу, а Баджи понёс Чифа в ванную — стоило умыться от грязи и слёз до приезда врача. Конечно одному было нести блондина намного тяжелее, но не в первый раз, так что это не волновало брюнета. Чиф не переставал плакать весь путь до дома, прокручивал в голове воспоминания происходящего только что и месяц с лишним назад, когда его изнасиловали впервые, любимые даже не заметили, что Мацуно всё это время, тихо говорил спасибо. Кейске подставил сомкнутые ладони под холодную струю воды и нагибался к сидящему на полу блондину, брызгая водой в лицо. Потом взял полотенце и начал аккуратно тереть по промокшим местам, стараясь не задеть ссадины. Чифую кашлянул кровью, а потом печально и слабо простонал, когда брюнет дотронулся тканью до больного синяка. — Сними свитер, хоть посмотрим на твои травмы. — НЕТ! Я больше никому не позволю на себя смотреть! Я и сам не хочу видеть себя, не смей меня трогать! — Как хочешь… Брюнет расстроился, ведь теперь им снова проходить через этот ад и учить Мацуно любви, касаниям и доверию. К ним подбежал Ханемия спокойно сел на пол и начал успокаивать, но кажется лишь напугал ещё больше. — Скоро приедет врач, ты его знаешь, поэтому не волнуйся. Чифую задрожал, сжался и рукой закрывал рот, догадываясь, что сейчас опять закашляется красной жидкостью. В дверь раздался стук и парни побежали открывать вход врачу, но это было глупым поспешным решением оставлять блондина одного в такой ситуации. Почему? Потому что тот мгновенно, как только парни покинули комнату, захлопнул дверь в ванную так, что её невозможно было открыть с внешней стороны. Вернулись парни с доктором, но Баджи с ужасом на лице отпрянул от двери, поняв, что та закрыта. — Чёрт, он закрылся, прям как в прошлый раз. — Да, только в этот раз в нашей ванной вещей, которые могут помочь себя поранить, намного больше, чем в каком-то там туалете больницы. Кейске раздражённо и взволнованно выдохнул, постучал в дверь и спросил, что случилось, почему блондин закрыл им дверь. Кадзутора хотел тоже что-то сказать но передумал, медленно отходя от двери в страхе за своего парня. Ответил им заплаканный голос Чифа, совсем измотанный и еле слышный. — Вы привели ко мне незнакомого парня и заставите меня терпеть его прикосновения, я знаю! Я помню! Мацуно просто напросто побоялся, что его заставят лечиться. Все трое за дверью напряглись, не представляя как его достать оттуда. Они уже давно могли выломать дверь, или ещё что-то, но знали — только больше заставят Чифую паниковать, а тот в подобном состоянии не видит границ, не контролирует свою психику и может навредить себе ещё больше, хотя казалось бы куда больше? Мацуно окончательно съехал на пол, до этого опирающийся на ванну спиной в сидячем положении, он оказался на холодном полу, завёрнутый в окровавленную ткань двух связанных вещей любимых. Только сейчас парень заметил перед собой зеркало. В его отражении лежал такой же парень, весь избитый, раненый и несчастный. — Чиф, как ты,? Если я не буду трогать тебя, ты откроешь дверь?! Нам нужно тебе помочь! Ты ужасно себя чувствуешь, я знаю! На уговоры Кадзуторы, блондин не повёлся, лишь наоборот закричал ещё больше, ударив по зеркалу кулаком с безумно громким звоном оно покрылось трещинами, но не раскололось. — Да откуда вам знать плохо ли я себя чувствую?! Это вообще ещё мягко сказано, я буквально умираю, а вы не видите! Пытаетесь мне помочь?! Да вы даже не знаете с чем! Не хочу! Не хочу себя видеть! Сквозь крики был слышен звон стекла, парень несколько десятков раз ударял по зеркалу, уже конечно слабже, но мелкая крошка осколков всё равно болезненно впивалась в кожу руки, которой он бил зеркало. Кадзутора шёпотом за дверью правильно подметил: — Он походу зеркало разбил… Недоумевающий до этого взгляд брюнета изменился, ведь тот осознал, что блондин мог порезаться. — Чиф ты не поранился? Когда парень в приступе ярости, вновь опустился на пол, отстраняясь от зеркала, вернее оставшегося от него подобия, то понял, что весь в осколках. Да были просто мелкие порезы, были и крупнее, но самый большой треугольный кусок зеркала отлетел парню прямо в живот, рассекая кожу и впиваясь внутрь, достать его стоило бы огромной боли и кровопотери, возможно даже смерти. Чифую заорал, истерил было чертовски больно, так что блондин бы запросто потерял сознание, но каким-то неведомым образом ещё держался. Услышав крики перепугался даже врач, до всех дошло, что происходящее сейчас действительно опасно. Парень кричал особенно душераздирающе, держась за рану несломанной рукой. — ААААЙ! Больно! Осколок… Больно! Больно! Больно! Кадзутора и Баджи переглянулись с доктором. Они, в панике путая слова, спрашивали у него, насколько это опасно для жизни и здоровья Чифа и что ему делать. — Меня он всё равно не послушает. Скажите ему, чтоб говорил только по делу, не шевелился и не трогал порез, а также пусть медленней дышит. Спросите куда попало стекло. Все паниковали, напряжённо стоя у двери. Заговорил Кейске. — Чиф, слышишь меня? Давай так, тебе нельзя говорить лишний раз, поэтому, сейчас если ответ да — постучи рукой по полу, если нет — игнорируй вопросы. Донёсся стук, значит блондин понял принцип, придуманный Баджи, Кадзутора тут же вскрикнул и, даже немного радуясь, напряжённо спросил: — Куда попал осколок? — В… Живот. Где-то… около печени… Наконец то до этого молчавший врач сказал хоть что-то, про состояние Чифа, пусть и немного. — Это плохо. При ранениях живота теряется особо много крови, он может умереть если сейчас же не окажется в больнице. Чифую, можешь сказать как далеко проник осколок? — Не знаю… Глубоко вроде… Блондин лежал на полу в луже крови, больно хватаясь за ранение, рыдая, отчего только проталкивал зеркало дальше внутрь. Он не мог потерять сознание, видимо организм приспособился к частым травмам и стал выносливее, только сейчас ему это доставляло лишь боль. Доктор продолжал пояснять парням самый плохой исход событий. То есть смерть. Они конечно не особо понимали все эти тонкости и термины, особенно на фоне орущего от боли Мацуно, но всё же услышали хоть что-то. — Если у него начнётся, или уже начался скорее всего, болевой шок, то это прямиком дорога на тот свет. Нужно вытаскивать его оттуда сейчас же. Кейске без промедления выломал замок, к чёрту эту дверь, главное спасти Чифую. Блондин лежал пытаясь дёрнуться от них, парни отвернулись, увидев эту ужасную картину, Ханемию кажется даже чуть не вырвало, кровь была везде, пахло как в морге каком-то, а блондин вдруг замолчал, перестав орать. — Почему я ничего не чувствую…? Боль резко прекратилась… Врач подбежал и начал набирать какое-то лекарство в укол, Кадзутора смотрел в ступоре на истекающего кровью блондина, а Баджи убирал стёкла вокруг. — Говорите с ним! Нельзя дать ему потерять рассудок, у него шок. Они начали одновременно, но потом Кейске уступил право голоса Кадзу. — Чиф, я выкину все зеркала обещаю! Да и замки эти чёртовы выкину, даже в туалете закрыться не сможешь! Ты главное держись. Сейчас будет легче. — Я вколол ему обезбаливающее, но слишком поздно. У него уже вторая стадия травматического шока, сейчас будет падать пульс и подниматься температура, а потом он начнёт бредить. Если он уже боль не чувствует это плохо. Дрожащим, до мурашек грустным голосом брюнет обратился к блондину. На глазах показались слёзы и в этот раз он их не скрывал, плакал сильно и отчаянно. — Не представляю, как тебе больно и страшно, но прошу, Чифую, выживи. У меня с самого утра было плохое предчувствие… — Б-бад.Акх… Сан… Я передумал… я не хочу… Умирать… Как только блондин прикрыл глаза, Кадзутора начал его трясти, испугавшись, что тот уже успел умереть, но Мацуно продолжил свою мысль, правда всё что говорил врач подтверждалось — он не мог нормально говорить, бредил. — Меня насиловали… Вы все… Я… Не… Смогу… Слабже… Дальше парень нёс абсолютно несвязный набор слов, парни не могли его понять. Пока они говорили, доктор успел наложить какой-то жгут, то ли повязку, и переложил Чифа в безопасное положение. — Ему повезло стекло не повредило внутренние органы, но крови он потерял слишком много. Зато кровотечение хотя бы венозное, артериальное опаснее, так что шансы есть. В ванную зашёл Пек Джей и лизнул щёку Мацуно, тот через остатки рассудка улыбнулся. Котёнок нервно закричал, на что Кадзу взял его на руки и молча гладил, в страхе смотря на рану блондина. Кейске всё это тянущееся бесконечно время рыдал, оттаскивая стёкла от тела Чифую. — Баджи-сан… Кадзу… Всё что он был способен сказать. Мало огромного застрявшего в животе стекла, ведь по его телу и до этого оставались раны от побоев. Баджи надел тканевые перчатки, дабы не напугать Чифа прикосновениями рук, и коснулся его щеки. — Чифую… Мальчик наш… Живи. Только живи… Но Мацуно не реагировал.