Based on a true story

Морозный воздух и терпкий запах хвои пропитали центральные улицы города. Магазины и кафе, украшенные яркими гирляндами и пестрыми елочными игрушками, зазывали своих посетителей согреться кружкой кофе и купить миленьких безделушек своим родственникам и друзьям. Все горело и блестело разноцветными огоньками, люди растягивали губы в опьяненных праздником улыбках и звонко смеялись шуткам, понятным только их маленькой компании друзей. Из колонок раздавалась советская новогодняя песенка, способная растрогать любого тридцатилетнего бугая ностальгическими воспоминаниями о детстве. Но Антону было не до веселья. Он был в ярости от того, что Оксана, будь она не ладна, решила притащить его на каток. Мало того, что Антон был истощен трехдневными попойками (которые, кстати говоря, эта же Оксана и организовала), так еще к всеобщему стыду Шастун не умел кататься на коньках. Антон на льду напоминал напуганную кошку, которую бросили без предупреждения в полную воды ванну, и она только и могла, что орать на всю квартиру и скрести когтями эмаль. Только вот Антона могло еще и укачать на льду, а с похмелья шансы этого позора возрастали в два раза. И в чем проблема, спросите вы. Сказал бы, что не можешь – ногу сломал или умер от переедания оливье в Новый год, да только вот эта самая Оксана была женщиной хитрющей и обещала, что познакомит со своим «очень красивым и очень голубым другом». Одинокий Антон, который спал в своей кровати только в прямом смысле этого слова, клюнул на удочку, не спросив ни имени этого самого «друга», ни фотографии. Но сейчас, натягивая на свои огромные лапища тугие коньки с острыми лезвиями на конце, которые навевали Антону сюжет фильма «Пункт назначения», Шастун подумал о том, что это все могла быть лишь уловка, чтобы девушка не позорилась с утра одна на переполненном катке, потому что кроме него, дурака, никто не согласился идти кататься. Антон, завязав обувь, выискивал глазами фигуру Оксаны, чтобы устроить ей скандал и слиться с этого праздника жизни до того, как он опозорился на глазах жителей всего города, но девушка, неожиданно подкравшись сзади, аккуратно коснулась его плеча, заставляя Антона повернуться. Шастун открыл рот, чтобы высказать свое недовольство, но поспешил его закрыть, завидев рядом незнакомого мужчину. — Антон, знакомься, это Арсений. Арсений, — это Антон, — по-голливудски улыбаясь, представила их Оксана. Мужчина, будто сошедший с обложки глянцевого журнала, был похож на модель нижнего белья (уж поверьте, Антон в этом разбирался). Он протянул парню руку, широко улыбаясь и ненавязчиво рассматривая фигуру Шастуна. — Приятно познакомиться. Антон застыл, совсем позабыв правила этикета, и просто пялился на нового знакомого. Позже Оксана, пересказывая эту историю друзьям, будет расписывать, как лицо Шастуна окрасилось под стать его красной шапке и слюнки потекли изо рта при виде Арсения, но Антон будет все отрицать и выпьет не один бокал шампанского, чтобы скрыть свое смущение. — Мне тоже. Поначалу было неловко. Шастун не привык знакомиться с мужчинами на трезвую голову, но Оксана, заставляя Антона краснеть еще больше, утверждала, что в этом и кроется причина его одиночества. Однако Арсений был замечательным, отметил про себя Шастун, действительно замечательным. Он работал в одной крупной компании, свободное время посвящал спорту и чтению, знал больше трех языков и увлекался кулинарией. «И правда, как с глянцевой обложки сошел», — подумал Антон, мечтательно вздыхая. Беседа постепенно набирала обороты. Когда речь зашла о кино, у Шастуна загорелись глаза — он был большим поклонником кино и мог часами говорить о почерке Квентина Тарантино или Вуди Аллена. Как выяснилось, Арсений тоже разделял любовь к кинематографу и мог поддержать беседу о любом фильме, будь то арт-хаус или сиськопердильная комедия. Они так увлеклись обсуждением последней премии Оскара, что даже не заметили, как Оксана их оставила, отправившись покорять лед. — Может, тоже покатаемся? — предложил с улыбкой Арсений. — Не хочу хвастаться, но я раньше занимался фигурным катанием. — Да? — удивился Антон, а потом зачем-то выпалил: — классно, я тоже. Шастун очень хотел ударить себя по лицу, но слова уже вырвались из его рта, а, как известно, слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Именно поэтому Антон нацепил свою самую милую улыбку и делал все возможное, чтобы не краснеть, как рак. На улице хоть и было холодно, но от пожара стыда его, казалось, нельзя было спасти, и парень уже почувствовал, как кончики его ушей побагровели. — О, замечательно! Пошли, покажешь, что умеешь, — воодушевленно ответил Арсений, направляясь к катку. Антон, переведя взгляд на гладкую ледяную поверхность, исчерченную царапинами коньков, выпучил глаза и сглотнул скопившуюся слюну. В голове бегали тараканы с громкими криками: «ЧТО ДЕЛАТЬ?», но ни один из них не мог подсказать ответ. — Слушай, ты иди. Я догоню, — предпринял попытку Антон. — Что такое? У тебя что-то болит? — забеспокоился Арсений. Шастун покачал головой и поспешил его успокоить: — Нет-нет, все в порядке. «Блять, надо было сказать, что да. Так бы не пришлось ничего придумывать, идиот», — подумал про себя Антон, незаметно прикусив язык. Какой же он все-таки тормоз. — А что тогда не так? — спросил Арсений, нахмурившись. Милое, встревоженное выражение лица мужчины заставило сердце Антона сделать кульбит. «Ну что ты со мной делаешь-то…» — Да все хорошо, пойдем, — улыбнулся Антон, осторожно вставая со скамьи и направляясь к Арсению. «Лишь бы не ебнуться, лишь бы не ебнуться…» Шастун прошел целых три шага до входа и ни разу не упал. Он бы от души порадовался, если бы рядом не стоял Арсений, уверенный в том, что Антон был профессионалом своего дела. Завидев лед, переливавшийся в ярких огоньках навесных гирлянд, Шастун еле сдержал тяжелый стон. Он вцепился в борт и проехал пару сантиметров (читать: прополз) по краю катка. — Чего так не уверенно? — рассмеялся Арсений, твердо стоявший на коньках, и в целом выглядел так, будто был рожден для фигурного катания. — Да я это… — начал было придумывать легенду Антон, но так и не нашел слов и просто заткнулся. Мимо них проехал какой-то подросток с такой скоростью, что у Шастуна закружилась голова. Он еще крепче схватился за борт, буквально вжимаясь в него и понимая, что Арсений сейчас его раскусит, посмеется и уйдет, а он останется тут, как дурак, покрытый позором, да еще и на льду. — Не умеешь кататься, так и скажи. Зачем обманывать? — говорит Арсений, и Антон зажмуривает глаза. Ну все, раскрыли. Опять ему спать в холодной постели с выпитой до дна бутылкой шампанского. Антон обычно пил вино в одинокие вечера, но новый год же — нужно что-то менять. Арсений звонко смеется, совсем беззлобно, и накрывает руками озябшие ладони Антона. Шастун вздрагивает и открывает глаза, встречаясь взглядом с голубыми глазами, от которых перехватывает дыхание. — Оксана мне сказала, что ты кататься не умеешь, но ты не бойся — я тебя научу, — тепло говорит мужчина. — У нас столько свиданий впереди, будет чем заняться. Арсений улыбается ему ярче всех гирлянд и фонарей центральной улицы, и Антон впервые чувствует себя хорошо на льду.