Не говори с мертвыми

      - Что сделать? Господин Коуши, Вы в своем уме?!       Кагеяма Тобио старше Сугавары на год, но относится к нему с таким уважением, будто блондин самый мудрый и почитаемый старик. Обращается только на «Вы» - в этом плане Кагеяма неисправим. Служит у родителей Сугавары почти пять лет, оказывает им огромное уважение и выполняет все, что они скажут. Впервые увидев Кагеяму, Сугавара был удивлен: слишком хорошие манеры для некроманта. Не грубил, сдержанно отвечал, сразу же с уважением отнесся ко всем членам семьи и, в отличие от предыдущих кандидатов, без возражений подписал контракт. В пассивной агрессии замечен не был и голос никогда не повышал. До сегодняшнего дня.       Сугавара вжимает голову в плечи и пятится назад. Темная аура разгневанного Кагеямы давит физически и практически душит. Сугавара чувствует себя маленьким нашкодившим щенком, которого хозяин сейчас будет жестоко бить и ругать. В целом, это было ожидаемо, но блондин надеялся на снисходительность и помощь. Но как только прозвучала просьба, Кагеяму будто подменили.       - Воскрешать труп? Душа не сказала, зачем ей это? – у ладоней некроманта появляется слабое свечение, и Сугавара с ужасом понимает, что сейчас станет свидетелем поглощения – процесса, когда некромант забирает, присваивает душу себе, делая ее частью своей армии мертвых. Ойкава, видимо, приходит к тому же выводу и прячется за Мацукаву.       - Пожалуйста, успокойся, - Сугаваре с трудом удается усадить Кагеяму. – Если душа просит о помощи, надо помочь, помнишь?       - На такие просьбы не откликаются, - Кагеяма шевелит пальцами, развеивая свечение. – Не всем душам надо помогать. Некоторые можно и в небытие отправить.       Некромант перевирает закон проводников, обязывающий помогать всем душам без исключения. Да, просьба Ойкавы кажется подозрительной и совершенно не вызывает желание помочь, но Сугавара оправдывает его: если бы у шатена были плохие помыслы при жизни, его бы душа сразу отправилась в ад без возможности связи с проводником. Осталось убедить в этом Кагеяму.       - Господин Коуши, то, что вы из семьи проводников, не означает, что Вы знаете все законы, - всегда спокойный и скупой на эмоции некромант едва сдерживается, даже не гнушается лжи и некоторого унижения.       - Тобио, я прекрасно знаю законы, - «Кого ты пытаешься обмануть, мой хороший?» - Если душа пришла и человек ее услышал, то он должен сделать все, чтобы ей помочь. Я не могу отказаться. Поглощать или отправлять в небытие не надо! – Сугавара машет руками, не давая Кагеяме ничего сказать.       Брюнет тяжело вздыхает, складывает руки на груди и отворачивается, всем видом показывая, что не намерен ничего делать. «Ну, как ребенок!» - Сугавара дуется в ответ. Порой упрямство Кагеямы переходило все границы, но о такой черте некроманта знал только Сугавара, с другими же он не позволял себе такой вольности. В такие моменты блондин чувствовал себя проклятым и хотел плакать, потому что упрямству Кагеямы противостоять невозможно.       Сугавара обходит Кагеяму, чтобы видеть его лицо, но тот снова отворачивается, а после вообще встает и поднимает голову, чтобы у блондина не было возможности заглянуть ему в глаза. Сугавара ниже, поэтому некромант вовсю пользуется его особенностью.       - Вспомни закон, - вдруг говорит Ойкава. Кагеяма дергается, и шатен победно улыбается. – Проводник в лице Сугавары просит тебя о помощи. Разве ты имеешь право отказать ему? К тому же ты скреплен контрактом с его семьей. Не поможешь – нарушишь условия договора.       - Только не подеритесь, хорошо? – раздраженно просит Мацукава и выходит на улицу, демонстративно громко хлопая дверью. «Покурить, видимо», - Сугавара испытывает огромное желание последовать за медиумом.       - Обычно в контрактах прописано, что некромант обязан выполнять все приказы каждого члена семьи проводников, с которой он скреплен договором. Разве твой господин Коуши, - Ойкава притягивает Сугавару за плечи, - не член семьи, которой ты подчиняешься? Почему ты противишься и открыто игнорируешь его просьбу? Разве за отказ от выполнения условий контракта тебе не полагается наказание?       Кагеяма усмехается. «Больно уж хорошо ты знаешь о контрактах», - парень втягивает носом. Удивительно, но энергетика души, помимо ощутимой тяжести, имеет запах, но не очень заметный(неудивительно, что Мацукава его не заметил). Не каждый обладает такой особенностью. «Ты что, маг?» Из рассказа Сугавары и некоторых объяснений Мацукавы Кагеяма узнал, что Ойкава не помнит ничего о своей жизни. Однако то, что он был связан с тонким миром – очевидно. Было бы неплохо проверить его спину и плечи, скрытые одеждой, - на них могут быть отметины, по которым можно определить некоторые виды деятельности. У Кагеямы, как и у всех некромантов, на левом предплечье, с внутренней стороны, тату «XIII» - номер аркана Смерти, так как люди данной специализации тесно связаны со смертью.       Наказание. Обычно в случае отказа выполнения условий на теле нарушившего появляется отметина, напоминающая след от раскаленного железа. Главное условие контрактов проводников с некромантами – помощь и выполнение всех просьб. Кагеяма благодарит проводников, на которых работает: их главными условиями были не воскрешать тела без разрешения главы семьи и помогать тем проводникам, чьи имена занесены в контракт. Числился ли там проводник по имени Сугавара Коуши? Конечно, нет. Нарушал ли Кагеяма условия договора? Абсолютно нет.       - Простите, господин Коуши, но я не смогу Вам помочь, - Кагеяма опускает голову. – Да, как проводнику, я обязан Вам помочь, но не могу. Даже если бы хотел, все равно не стал бы. Это темное дело. Я не имею права делать нечто подобное без разрешения Ваших родителей, - некромант бросает гневный взгляд на шатена.       - Ты знаешь тех, кто может помочь? – Ойкава игнорирует неприкрытую неприязнь. «Ребенок. Кагеяма Тобио, ты просто ребенок».       - В подполье найдутся те, кто возьмется за эту работу, - кивает Кагеяма. – Только они потребуют большую сумму в качестве оплаты. Некроманты, - парень усмехается, - любят деньги.       - А есть кто-нибудь не с большими запросами? – Сугавара вспоминает свой тонкий бумажник и несколько монет в кармане.       - Желательно тот, кто ненавидит деньги и готов поработать за «спасибо», - Ойкава расплывается в довольной ухмылке, Сугавара сдерживается, чтобы не показать ему язык.       - Господин Коуши, вы правда думаете, что все некроманты знают друг друга? Это же просто сказки, - Кагеяма прикрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. Внезапно появившийся фон Сугавары сбивает с мысли.       Некромант задумчиво покусывает костяшки пальцев. Фон возле Сугавары плотный и по ощущениям напоминает электрический ток. Протяни руку – и ударит так сильно, что сознание от шока потеряешь. Некромант связывает усиление ауры с волнением и недавно пережитым блондином стрессом. «Если дар все же появился, фон таким сильным быть не может». Мацукава до сих пор на улице. Кагеяма отлично понимает медиума, сам бы с удовольствием сбежал. Все, что ему остается, - зажать нос и абстрагироваться от исходящих волн.       - Есть один, - спустя несколько минут говорит Кагеяма. – Попросит не так много, но характер у него… не самый лучший. Если найти с ним общий язык, сделает скидку. По крайней мере, так говорят.       Сугавара заметно приободряется. «Сделает скидку» звучит многообещающее, находить общий язык с людьми блондин умеет, так что в успехе он не сомневается.       - Отлично! Кто это? – Сугавара подпрыгивает от нетерпения. Дело, с которым к нему пришел Ойкава, уже не кажется сложным. Некромант найден, остается только найти тело. Ойкава говорит, что его убили, так что с большой вероятностью труп лежит где-то в лесу, припорошенный ветками и листьями – убийцы же так делают, да?       - Иваидзуми, - достаточно лишь одной фамилии, чтобы улыбка сползла с лица Сугавара. Парень отступает и натыкается спиной на Ойкаву. «А я говорил», - читается в его блеклом взгляде. – Насколько знаю, сейчас он в подполье.       Издеваются. Так думает Сугавара. «У вас что, свет клином на этом Иваидзуми сошелся? Почему именно подполье?» Парень честно признается себе, что ему страшно идти в это непонятное и покрытое мраком место. Его еще в детстве пугали, что если не съесть весь обед, нечисть заберет его в подполье. Теперь же ему предлагают самому идти туда.       - Я же говорил, - Ойкава подталкивает Сугавару к выходу. – Пошли, пока Иваидзуми не вздумалось куда-то уйти.       - Я туда не пойду!       - Пойдешь!       Фон вокруг Сугавары только усиливается. «Интересно, есть ли какое-нибудь заклинание для скрытия или хотя бы для уменьшения фона, - некромант с беспокойством смотрит на парня. – Он сейчас просто мишень». Знакомого мага нет, к родителям Сугавара идти откажется, чтобы не волновать их(«И не быть запертым, конечно же»), но обезопасить его как-то надо. Кагеяма манит блондина к себе и тут же хватает за локоть.       - Господин Коуши, я иду с вами.              ***       - Мало того, что нечисть взбесилась, так еще и охотники как с ума посходили, - Дайшо стягивает водолазку. – Только вчера трое напали, один вон, резануть успел. Коноха, - он подмигивает светловолосому, - ты должен платить мне больше за то, что я защищаю твою задницу.       - Я тебе не плачу, - Коноха хмуро утыкается в тарелку.       - К сожалению, - кривится Дайшо, когда смоченная вата касается раны. – Но ты прямо сейчас можешь мне отплатить. Бокуто, кыш-кыш от меня! Тут есть эскулап получше тебя.       Коноха мягко забирает вату и антисептик из рук Бокуто и, опустившись на колени, осторожно, даже нежно начинает обрабатывать рану. Дайшо заметно расслабляется и запрокидывает голову.       - Бокуто, можешь подать бинты, - Коноха машет куда-то в сторону, и Котаро послушно ищет скрученную марлю, а когда оборачивается, с удивлением видит почти затянувшуюся рану. – Спасибо.       «Почти зажило, чего из себя строишь?» - Бокуто угрюмо смотрит на пытающегося отдышаться Дайшо.       - Идите спать, вы устали, - вместе этого вполне спокойно говорит парень. Не может он позволить грубить тому, кто помогает Акааши. Дайшо – тот еще кадр, может обидеться и больше не придти.              Акааши слышит сопение у уха и приоткрывает один глаз. Коноха, свернувшись клубочком, лежит рядом, прижимает к себе кончик спавшего одеяла и явно мерзнет. Экзорцист накрывает парня с головой и смеется, когда тот, почувствовав нехватку воздуха, смешно ворочается и наконец немного выбирается наружу. В этой возне рука непонятным образом тоже оказывается поверх одеяла. Акааши смотрит на бледную руку и чувствует укол совести.       «Видишь эти следы от игл? Это из-за тебя!»       След находится точно на вене, место возле него обозначено фиолетовым синяком. Такой же есть и на другой руке, на запястьях и над большими пальцами. Это те места, из которых можно брать венозную кровь. Акааши осторожно касается синяка, и Коноха одергивает руку, пряча ее под одеяло.       У Конохи синяки на руках, потому что у него часто берут кровь из вены, раз в две недели. Наполняют темной жидкостью медицинские пакеты, сцеживают в небольшие склянки до последней капельки и ревностно хранят, а места уколов туго перевязывают бинтами. Коноха жалуется, что иногда бинты так сильно сдавливают руку, что ею трудно пошевелить. Акааши хочет провалиться сквозь землю, когда это слышит.       Коноха – обладатель священной крови. Его кровь обладает уникальными свойствами, способна залечивать раны и восполнять силы; священную кровь можно использовать для защиты от нечисти – лишь тонкая кровавая полоса на земле способна удерживать демонов на расстоянии не меньше десяти метров. Достаточно капли крови, чтобы исцелить от страшной болезни. Дайшо же нашел ей другое применение – в ритуалах и обрядах очищения. В прочем, Акааши не был удивлен, когда узнал об этом: Дайшо – умный и креативный парень, к тому же – должен же был он как-то использовать парня!       Обладатели священной крови рождаются редко, раз в сто-сто пятьдесят лет, поэтому высоко ценятся. Каждый человек хочет завладеть священной кровью, за обладателями ведется охота. К сожалению, Коноха не стал исключением. Долгое время он жил в храме, веря, что находится в безопасности, но случайно подслушанный разговор открыл ему глаза(Коноха не любил это вспоминать и сразу переводил тему). Сбежал в лес, где наткнулся на возвращающегося с задания Дайшо и попросил защиты. «Не хотел себя обременять, но тогда я остался один, без напарника, вот и согласился», - оправдывался тогда Дайшо, а Бокуто с Акааши понимающе переглянулись: брюнету просто стало жаль несчастного обладателя священной крови.       В чем ценность крови Конохи для Акааши? Священная кровь – этим все сказано. Коноха сам предложил, Дайшо сказал, что хуже не будет, Акааши согласился. Но даже вещество, способное исцелять от смертельных болезней, не могло помочь.       Акааши пьет кровь Конохи почти два с половиной года, но ни улучшений, ни, тем более, исцеления, не было.              ***       Акааши был проклят пять лет назад. Отвратительного поведения демон, звавший себя Каваниши, во время ритуала изгнания буквально выплюнул проклятие. Акааши просто не успел поставить защиту и пропустил черноту через себя. Пять лет назад. На тот момент Акааши был самостоятельным экзорцистом чуть меньше двух лет. Слышал, что можно получить проклятие, но не думал, что такое случится именно с ним.       Проклятие имело крайне неприятную загвоздку: оно ограничивало жизнь проклятого и давала ему всего десять лет. Неприятно, печально и очень раздражающе. Акааши не слышал ни об одном случае чудесного исцеления от подобного проклятия, но упорно пытался найти ответ. Хотелось жить. Не хотелось оставлять Бокуто, который ради него бросил храм и пошел за ним. Жажда жизни не позволяла опускать руки, и Акааши продолжал искать.       Но чем больше проходило времени, тем больше потухала надежда. В какой-то степени Акааши смирился со смертью. Может, это его судьба? Есть ли смысл бороться с судьбой и пытаться как-то изменить? Практика показывает, что ничего не может заставить судьбу внести коррективу в чью-то жизнь. Понимая это, Акааши мысленно отсчитывал оставшееся время и тайком утирал слезы. Он просто хотел жить.       Бокуто не знает о проклятии. Лишь мысли о любимом человеке заставляли Акааши глупо верить и надеяться на возможность спастись. Как он может умереть, когда у него Бокуто? Неужели судьба хочет оставить этого улыбчивого добряка одного? Почему она к нему так жестоко? Дайшо продолжает настаивать, чтобы Акааши все рассказал Бокуто, но брюнет просто не может. Он не хочет, чтобы Бокуто переживал, волновался и жил оставшиеся пять лет их совместной жизни в постоянном страхе и так же, как Акааши, считал оставшиеся дни до конца. Лучше пусть живет в неведении.       Но заставлять его так жить становится все труднее. Темные пятна – скверны – начали появляться на теле Акааши год назад. Скрывать их было не трудно, пока Бокуто не начинал лезть с нежностями и тянуть парня в кровать. Отказ, ограничение, отговорки и просьбы просто полежать – удивительно, что Котаро еще не обиделся.       Дайшо обнаруживается спящим на кресле. Он укрылся махровым халатом Бокуто и, скрючившись, как-то умудрился уснуть. Акааши будит экзорциста и жестом, чтобы не разбудить Коноху, велит перелечь на кровать. Сонный Дайшо переваливается через Коноху и укутывается в одеяла. «Хорошо, что у нас два одеяла», - с облегчением думает Акааши, видя, как Дайшо укутал себя в кокон из одеяла. Будь одеяло всего одно, Конохе пришлось бы мерзнуть.       Акааши неслышно пробирается на кухню. Бокуто, сложив руки на столе, клюет носом, но упорно пытается не уснуть. Экзорцист касается широких плеч парня и прижимается к его спине.       - Почему не идешь спать?       - Почти утро, - зевает Бокуто и сжимает ладонь Акааши на своем плече. – Смысла нет. Ты как?       - Мне уже лучше. Даже аппетит проснулся, - на щеках Акааши появляется румянец, когда экзорцист обнаруживает щедрую порцию еды для себя, которую Бокуто успел спасти от Дайшо с Конохой.       Бокуто притягивает Акааши к себе и усаживает на колени, обвивает торс. Не то, чтобы брюнету это не нравится, на стуле, конечно, привычнее, но в объятиях любимого куда лучше. Руки у Котаро всегда теплые, почти горячие, да и сам он весь, как одна большая грелка. По ночам можно не укрываться, а просто прижаться к нему.       Акааши чуть ли не давится, когда есть, торопится, будто за ним гонятся. После лихорадки всегда хочется есть. Огромная порция еды – то, что хоть немного может восстановить силы помимо священной крови. А еды в их доме всегда много, кроме тех случаев, когда к ним заваливаются всегда голодные Дайшо и Коноха, скрывающиеся от вечной погони.       - Может, отдохнешь? Хотя бы две недели, - просит Бокуто, прижимаясь щекой к плечу парня.       «Это подождет. Сначала нужно разобраться с одним делом». Акааши отодвигает тарелку тянется к карте, но Бокуто держит крепко, поэтому брюнету приходится извернуться, чтобы достать до сложенной бумаги.       В развернутом виде карта занимает весь стол. Акааши внимательно всматривается в каждую точку и обводит некоторые. Они – места, где он уже проверил и ничего не нашел. Акааши смотрит на довольно внушительное число бардовых кружков и давит вздох отчаяния. Непроверенных мест остается все меньше. Печаль и предчувствие конца, засевшие где-то в груди и неприятно сдавливающие легкие, воют, что все попытки отыскать лекарство тщетны. Странный оптимизм(видимо, передавшийся от Бокуто за годы общения с ним) упрямо твердит, что отгадка близка и вероятность найти ее в одном из непроверенных мест крайне велика. Кому довериться?       У кого можно узнать о противоядии? Акааши подпирает подбородок рукой: может, стоит обратиться к Верховному экзорцисту? Но Ушиджима-сан очень занятой человек и просто так не примет.       Можно опять обшарить все библиотеки, но все городские хранилища книг, в которых есть архивы с бестиариями и книгами магического содержания, проверены по несколько раз. На полке в спальне хранятся три книги по демонологии, купленные на черном рынке. Акааши понятия не имеет, где еще можно поискать. Отправиться в храмы? Не во все пускают даже экзорцистов, не то что обычных туристов.       Акааши боится, что ответа на вопрос ему никогда не найти. Пятно у солнечного сплетения, за последние дни потемневшее и разросшееся сильнее, начинает жечь. Акааши жмурится от неприятного покалывания. Тут даже священная кровь не помогает.       Руки Бокуто крепче обвивают торс, Акааши вздрагивает. Жжение сменяется приятным теплом. Брюнет осторожно касается чужой руки, ведет по ней ладонью, затем, слегка царапая, в обратную сторону. Бокуто мычит сквозь сон и жмется сильнее. Акааши ерошит и без того взлохмаченные волосы парня. «До чего же милый», - и с улыбкой прикрывает глаза.              ***       - Это был темноволосый мужчина с татуировками на руках, до плеч, - Ойкава проводит ладонью по руке, - вот так. Противный, нехороший человек.       Кагеяма просто спросил, кем был убийца, а Ойкава в красках начал его описывать. Как понял Сугавара по эмоциональной речи шатена, он просто взбешен тем фактом, что его убили. От неприятных воспоминаний энергетика души становится сильнее и перебивает дыхание, и Сугавара немного сторонится.       Время около полудня, но высоко стоящее солнце не пугает нечисть. Демоны смело расхаживают по дороге, некоторые с любопытством разглядывают дорогие автомобили, другие – охотятся на демонов низших рангов; три кицунэ, радостно тявкая, вьются по проводам электропередач, вызывая на них вспышки тока. Проходящие снизу люди, видя искусственные молнии, с испугом спешат поскорее пройти под проводами. В темных даже днем переулках видны красные глаза, слышны скребущиеся звуки и заметны быстрые движения, будто существа перебегают от одной стены к другой. Сугавара старается не обращать внимания, чтобы не словить панику.       - А за что тебя убили? – Кагеяма продолжает выпытывать, надеясь, что от наводящих вопросов память вернется. – Раз ты помнишь убийцу, возможно, вспомнишь причину и детали.       - Как будто нужна причина, чтобы убить невинного человека, - бурчит Ойкава и еле слышно добавляет. – Этот урод мне всю жизнь испортил.       Сугавара смеется в кулак. Кагеяма то и дело улыбается. Ворчание души забавляет. Когда еще удастся услышать, как мертвый не плачет по своей жизни, а почти матом кроет своего убийцу?       - Чего смеешься? – Ойкава сурово смотрит на уже красного от смеха Сугавару. – Если тебя убьют, тебе тоже весело будет? Никакого уважения к загробным формам жизни.       - Ладно, прости, - Сугавара хлопает шатена по плечу, извиняясь, и вдруг хватается за руку некроманта. – К-кагеяма.       Несколько демонов второго и третьего ранга с опаской приближаются к ним. Один из них забирается на стену, пытаясь подобраться сверху. Позади, не особо скрываясь, неторопливо следуют ёкаи. Сугавара угадывает это по их энергетики, но что именно это за твари, он не знает – боится обернуться. Держаться нечисть на расстоянии заставляет ауры Кагеямы и Ойкавы.       Шатен, вытянув руку вперед, спокойно наступает на одного из демонов, и тот сначала пятится назад, а после – с громким испуганным рычанием отпрыгивает на несколько метров и прячется в переулке. Кагеяма, хмыкнув, выпускает несколько поглощенных душ, которые по безмолвному приказу тут же нападают на демонов. Некромант тянет блондина за собой подальше от импровизированного поля боя. Один из демонов пытается погнаться следом, но поглощенная душа быстро хватает его за шею, возвращая обратно.       - Ты слишком сильно фонишь, - Ойкава демонстративно машет ладонью у носа. – Поэтому за нами такой хвост. Приведешь за собой в подполье демонов в дополнение к тем, что там имеются, – нас не поблагодарят.       Кагеяма снимает с шеи амулет и надевает его на Сугавару. Круглый серебряный кулон на тонкой цепи не кажется таким уж тяжелым, но стоит ему оказаться на шее, как блондин от неожиданности подается вперед. Тяжеловато. Он берет кулон в руки, рассматривая. Обычный, с синим камнем и с гравировкой на обратной стороне. Камень – сапфир, защищает от злых духов и нечисти, а гравировка – зашифрованные слова молитвы. Сугавара чувствует себя защищенным по полной. Демоны, рыча и чувствуя, как притягивающий к себе фон внезапно ослабел, отходят и продолжают наблюдать на расстоянии.       - Разве некроманты носят защитные амулеты? – Ойкава рассматривает кулон и несколько раз стучит по камню, проверяя прочность.       - Проводники, на которых я работаю, просят носить, - Кагеяма манит к себе поглощенные души, которые уже расправились с нечистью. «Как он с такой легкостью отпугнул демонов? Даже не всякий некромант способен на такое».       Считается, некроманты на равнее с медиумами и магами обладают одной из самых сильных аур. Сильная аура гарантирует защиту от нападения нечисти, подчинение с ее стороны. Но, к сожалению, демонов высших рангов не подавить одной энергетикой, на это способны лишь те, кто причисляют себя к Тьме. Чувствуя темную ауру, нечисть подсознательно боится и поэтому подчиняется, чтобы не вызвать гнева Темного. Ойкава играючи отогнал демона третьего ранга. «Это всего лишь третий ранг», - Кагеяма и не замечает, как пытается оправдать шатена. Просто еще раз напоминает себе не расслабляться       Они оказываются на пустынной улице и тут же сворачивают в переулок. Сугавара крепко хватается за руку Кагеямы и зажмуривается, боясь увидеть в тесном проходе нечисть. Но там никого не оказывается. В конце прохода – железная дверь, рядом на двух поставленных друг на друга ящиках от овощей сидит мальчик, на вид максимум лет пятнадцать. Сугавара удивленно оглядывается на провожатых: что в таком странном месте забыл ребенок? Но, кажется, ни Кагеяму, ни Ойкаву не удивляет этот полусонный мальчик, играющий в приставку.       - Кенма, - Кагеяма бросает мальчику две монеты, и тот, не глядя, ловит их, – разреши вход.       - А душа тут остается? – Кенма откладывает приставку и тычет пальцем в Ойкаву.       - За души не платят, - некромант опускается на корточки перед дверью, двумя пальцами касается земли. – Разрешай вход.       - За каждого нужно вносить плату, души – не исключение, - Кенма возвращается к игре. – Либо остается тут, либо плати.       - Сколько от тебя проблем! – неизвестно, кому адресовав свое недовольство, Кагеяма достает еще одну монету. Кенма, довольно ухмыляясь, прячет монету в карман и делает хлопок по двери.       - Валяй.       Кагеяма проводит двумя пальцами по периметру двери, который начинает слабо светится фиолетовым, после открывает дверь и вталкивает остальных внутрь.              ***       Подполье, как и представлял Сугавара, оказывается темным местом с ужасающей атмосферой и отвратительным запахом. Вокруг страшные люди, некоторые держат демонов в качестве питомцев, злобный смех, нецензурные выражения и зазывания присоединиться.       - А кто это был? Там, у двери? – Сугавара едва поспевает за Кагеямой. – И что ты ему дал?       - Это Кенма, привратник, - некромант на мгновение оборачивается, проверяя остальной свой «экипаж». – Он вроде как сторожит вход в подполье, за вход требует плату – особые монеты.       - А что за монеты? – парень понимает, что слишком любопытен, но желание узнать больше сжигает изнутри.       У Сугавары много вопросов. Почему именно ребенок охраняет вход? Что будет, если на него нападут, сможет ли он защититься? Можно ли проникнуть в подполье, не платя за вход? Почему нужно платить? Почему подполье находится за какой-то дверью? Зачем Кагеяма проводил пальцами по двери? Почему монеты?       - Господин Коуши, не сейчас, - «не сейчас» Кагеямы означает «вряд ли я Вам это расскажу», Сугавара уяснил это еще с первого дня знакомства. Сколько раз он просил молчаливого некроманта рассказать или объяснить что-нибудь, связанное с потусторонним миром, ответ был один: «не сейчас».       «Господин Коуши, Вы и так достаточно знаете», - про себя передразнивает Сугавара, но не злится. Знакомый медиум точно ответит на все вопросы, он не такой вредный и скрытный, как Кагеяма.       Сугавара сравнивает подполье с неблагополучным районом. Темная улица с толпой народа, в которой каждый обладает тяжелой аурой, сквозит холодом, мраком и чем-то мерзким. Плотный воздух пробирает до костей. «Как тут можно искать судей?» - Сугавара вспоминает совет Бокуто, но сам же отвечает себе на вопрос. Многим людям, обладающим сверхспособностями, порой приходится искать работу в подобных местах. Мацукава рассказывал, что в юности часто приходил сюда, находил не только заказы, но и редкие предметы – встречаются те, кто согласен обменяться.       - Какой интересный у тебя цвет волос, - какая-то девушка обвивает погрузившегося в мысли Сугавару за торс и оглаживает линию подбородка острым коготком. – Можно тебя расчесать?       Кагеяма грубо отталкивает девушку и прижимает Сугавару к себе, сводя попытки нечисти схватить его к нулю. Девушку что-то шипит вслед и сразу же лезет к следующему прохожему. Ойкава усмехается:       - Ты приглянулся путане. Надеюсь, Иваидзуми отреагирует так же и согласится нам помочь.       - Мне кажется, стать объектом обожания такого некроманта не означает что-то хорошее, - Кагеяма бросает презрительный взгляд на душу и, наклонившись к Сугаваре, быстро шепчет. – Господин Коуши, будьте осторожны.       - Согласись, это будет лучший исход, - Ойкава закатывает глаза. – Мордашка у него симпатичная, Иваидзуми точно поведется. Соглашайся на все, что он предложит.       – Господин Коуши, пожалуйста, держитесь возле меня, - Кагеяма игнорирует последнюю реплику души и открывает дверь какого-то заведения, пропуская Сугавару вперед, и сразу же закрывает за собой, оставляя Ойкаву на улице. – А ты и так пройдешь.       Сугавара с боязливым любопытством оглядывает помещение. Чем-то напоминает обычный бар или кабак: барная стойка с барменом человеческого вида(хотя он ожидал увидеть кого-то с внешностью дьявола), столы, куча веселящегося народа и стойкий запах алкоголя. У входа висит доска с объявлениями. Краем глаза Сугавара успевает заметить текст нескольких.       «Уничтожение демонов пятого ранга».       «Забор душ семьи ***».       «Воскрешение».       - Может, ему ты приглянешься. Согласен провести время с собратом по силам, чтобы помочь другу? – где-то за спиной хохочет Ойкава, который, видимо, не обиделся на выходку некроманта.       - Господин Коуши, еще немного, и я его убью, - с улыбкой сообщает Кагеяма и, не глядя, тянет руку к душе.       - Кагеяма, успокойся, - Сугавара перехватывает руку, посылая умоляющий взгляд шатену. «Пожалуйста, прекрати», - тот с самой милой улыбкой послушно кивает, но блондин замечает огоньки в его взгляде. – «Доиграется же!». – Давай поскорее найдем Иваидзуми и уйдем отсюда, мне тут не нравится.       Кагеяма, видно, так же не желает задерживаться в подполье, потому что сразу же идет на поиски. Уверенно и в какой-то степени нагло пробирается сквозь толпу, расталкивая мешающихся и внимательно вглядываясь в лица. Сугавара то и дело оборачивается назад, проверяя наличие Ойкавы рядом.       - А его не поглотят? – обеспокоенно спрашивает блондин, когда ему удалось поравняться некромантом.       - Да кому он нужен? – отмахивается брюнет и раздраженно поправляет накидку.       - Если убили, значит, нужен, - хмыкает Ойкава. – Может, стоит проверить дальние столы. Иваидзуми не любит находится в толпе.       Сугавара поднимается на носочки, пытаясь разглядеть столы у стены. Как назло, в заведении собираются те, кто выше Сугавары минимум на голову, разглядеть практически невозможно. А вот для гигантов вроде Ойкавы и Кагеямы это плевое дело. «Было бы легче, скажи они мне, как выглядит этот Иваидзуми!»       - Я не могу ничего разглядеть, не достаю. Может, вы… - Сугавара с ужасом понимает, что остался один. Кагеямы и Ойкавы рядом нет.       Паника охватывает с головой, сердце бешено бьется в грудной клетке. Из-за толпы и темного освещения складывается ощущение, что стены вот-вот обвалятся. Катастрофически не хватает воздуха. Сугавара, словно загнанный в клетку зверь, мечется в разные стороны, натыкается на кого-то, спотыкается, ударяется. На глазах наворачиваются слезы паники. «Мама, мама!..» Будь проклят тот день, когда он услышал Ойкаву! Если бы не он, то не оказался бы здесь!       И вдруг долгожданная свобода от толкотни, отвратительного запаха алкоголя и волн чужой ауры. Сугавара вырывается из толпы, точнее, его выталкивают. Парень, не удержавшись на ногах, падает на мужчину, сидящего за дальним столиком у стены. Первое, что он видит, - суровый взгляд, а под все еще трясущимися руками чувствует крепкие мышцы. Инстинкт самосохранения действует незамедлительно: Сугавара отпрыгивает от мужчины, как от огня. В голове красным мигает лампочка «Опасность. Беги!»       - Чего пугаешься? – мужчина окидывает Сугавару взглядом и ухмыляется. – Милый.       - К-кагеяма, - пищит Сугавара и оглядывается по сторонам в поиске помощи. «Дурак!» Где взяться Кагеяме, если они разделились? Блондин жмурится от мощного фона брюнета. Темная энергетика дурманит, начинает кружиться голова.       - Что ж ты тут забыл, раз такой чувствительный? – мужчина усаживает Сугавару рядом и, засучив рукава, касается его лба. – Выглядишь так, будто у тебя жар.       Смуглая кожа на руках полностью, вплоть до плеч, покрыта татуировками. Сам человек темноволосый. Что там говорил Ойкава про своего убийцу? И фон у этого хмурого человека пугающий. Такая же темная аура у Кагеямы.       «Некромант… - осознание приходит быстро. – Убийца – некромант?»       Сугавара не успевает и вскрикнуть, как мужчина затыкает ему рот и, скрутив, подминает под себя. Он крепкий, тяжелый, действия четко отработаны, будто не первый раз это делает. Укусить жесткую ладонь не получается, брюнет только сильнее сжимает челюсть. Руки перехвачены, пнуть возможности нет. «Умру здесь, родители не поймут», - нежелание объясняться с родителями в виде души не позволяет сдаться раньше времени.       - Иваидзуми, хоть бы в комнату пошел, при людях неприлично как-то, - хохочет проходящий мимо человек. Сугавара дергается, не оставляя попытки освободиться.       - Я отпущу, если обещаешь не орать, - но брюнет сам отшатывается, как ошпаренный. – Фон не умеешь контролировать, что ли?       Подвеска тяжело валится Сугаваре на колени, и он с досадой смотрит на порванную цепь. Видимо, не выдержала натяжения во время небольшой схватки. Парень сжимает амулет в руке и держит ближе к груди, когда замечает несколько подозрительных взглядов от существ непонятного вида. «Только не нападайте, пожалуйста, не нападайте!»       - Вы Иваидзуми? – Сугавара надеется, что не ослышался. – Иваидзуми Хаджиме?       - Допустим, - брюнет залпом выпивает бокал и утирает мокрые губы. – Что тебе надо?       Сугавара с облегчением выдыхает. Если это не удача, то что? Первый же попавшийся человек оказывается тем, кого они ищут. Блондин немного тушуется и думает, стоит ли ему извиниться перед Иваидзуми за то, что он принял его за убийцу.       - У меня к Вам дело, - начинает Сугавара, нервно сжимая амулет.       - Неужели? – Иваидзуми качает головой и делает знак принести себе еще выпивки. – Ко мне по другому и не обращаются. Нет, чтобы поинтересоваться, как у меня дела, выпить, просто поговорить, в конце концов… У всех дела. Кого убить надо?       - Н-никого, - блондин вжимается в сиденье. Некромант спросил это так легко, будто каждый день говорит о таком, а у Сугавары мурашки по коже пробежали.       Иваидзуми не скрывает удивления. «А чего тебе от меня тогда надо?» - читается во взгляде. Сугавара облизывает пересохшие губы, готовясь объяснить ситуацию.       - Господин Коуши, больше не пугайте так! – Кагеяма вылетает из толпы и наваливается на Сугавару, ощупывает парня, проверяя, цел ли он. – Я же сказал никуда от меня не уходить! А если бы что-то случилось?       - Ну, не случилось же, - рядом показывается Ойкава. – Цел и невредим твой господин. К тому же смотри, - он тычет в амулет, - додумался снять. А от него фонит так, что сдохнуть можно.       - Господин Коуши, я настаиваю, чтобы мы сейчас же ушли отсюда, - Кагеяма тянет Сугавару за собой. – Я не могу рисковать. Пусть эта душа ищет кого-то другого, помогать ей слишком опасно. Господин Коуши!..       Сугавара упирается, как может, и даже думает схватиться за что-нибудь, чтобы Кагеяма не смог его утащить. Но некромант, будь он неладен, силен. «Не хватало еще, чтобы он поглощенных призвал!» Человек, которого они искали, сидит буквально в двух метрах, а Кагеяма слишком разозлен и напуган, чтобы это заметить.       - Параноик, - шатен перепрыгивает стол, садится на диван и машет Иваидзуми. – Здорово!       - Ойкава? – брюнет вскидывает бровями и вдруг усмехается. – Да ладно, убили все-таки.              ***       Ямагучи официально объявляет этот день самым несчастливым в своей жизни. Из квартиры выгнали из-за неуплаты, работу найти так и не удалось, какая-то сумасшедшая наорала просто так, проезжающая мимо машина обрызгала из лужи. В дополнение ко всему очень сильно хочется есть. Желудок громко урчит и сворачивается в спираль. Ямагучи кажется, что скоро этот ненасытный орган начнет пожирать остальные внутренности.       «Мне теперь надо драться с собаками за еду?» - невесело усмехается парень и достает пачку сигарет, проверяя, сколько осталось. Четыре. Рука дрожит, разум запрещает, но тревога и отчаяние от сложившегося положения побеждают. Ямагучи чиркает зажигалкой.       Пятнадцать душ за день. Семь – в раю, шесть – в аду, две – в небытие. Продуктивный день. Ямагучи втягивает никотин, пытаясь растопить в дыму воспоминания о жизнях душ. Судья должен иметь крепкие нервы, чувство справедливости и сострадательную натуру. Казалось бы, несовместимые понятие, но приходится соответствовать. Как считает сам Ямагучи, из требований у него пока только справедливость и сострадание. А еще тонкая душевная организация, которая скоро не выдержит и сорвется. Пальцы дрожат от приближающейся истерики. Сколько кошмара увидел Ямагучи за сегодня? Сколько еще предстоит увидеть? Парень делает несколько глубоких затяжек. Он физически ощущает, как загрязняются легкие, как они покрываются копотью и в болезненной судороге сжимаются. Об этом он подумает позже. «Да и правила не запрещают судьям курить. Вот медиумам…»       Время близится к ночи. Нечисти на улицах становится больше. Ямагучи перебирает варианты, где можно переночевать. Друзей у него нет. Остаться на станции метро? Полиция прогонит или, чего хуже, заберет в участок. Можно найти бездомных и переночевать с ними. Ямагучи грустно вздыхает: вариантов нет вообще. Он заворачивает в темный переулок, любимое место работы. Может, оно приютит его на сегодняшнюю ночь?       Но, видимо, не судьба. От темной стены отделяется три силуэта, которые решительно и с противными смешками идут прямо на Ямагучи. Парень замирает: в драке ему не выстоять, а красть у него нечего. Безвыходная ситуация.       - Слышь, чем поделиться можешь?       - Сигареткой угостишь?       Ямагучи пятится назад, но внезапно врезается в третьего. Когда он успел прошмыгнуть мимо и оказаться за спиной, Ямагучи не имеет понятия, и от этого страшнее. Судя по энергетикам, обычные люди, хулиганы. Тот, что за спиной, хватает за руки и резко дергает. Ямагучи вскрикивает от боли.       - У меня ничего нет, - голос дрожит. Ямагучи жмурится в ожидании удара. – Отпустите.       - Какой смешной, - один из хулиганов гладит его по лицу и тут же бьет со всей силы. Лицо обжигает острая боль, которая сводит челюсть. Зубы трещат от удара.       И в следующий момент череда ударов проносится по ребрам. Дыхание перехватывает. Кажется, умереть можно уже только от этих ударов. Ямагучи в досадой думает о своем хрупком телосложении и после избиения готов нащупать перелом нескольких ребер и кучу гематом. Чужие руки шарят по карманам, забирают старый мобильник. И в благодарность награждают еще несколькими ударами.       - Эй, вы что там делаете? – темноволосый мужчина в дорогом костюме твердым шагом направляется в сторону хулиганов и их жертвы. – Мне позвать полицию?       - Валим! – кричит один из нападавших и, грубо толкнув Ямагучи, сбегает со своими товарищами.       Ямагучи, не удержав равновесия, падает на землю, больно ударяется локтем. Ладонь, которую он выставил для опоры, раздирается о твердый асфальт. Колючая боль пробирает щеку и ребра, Ямагучи сплевывает кровь. «Ублюдки. Потом еще придете ко мне, я вас в ад отправлю, и не упрашивайте!»       - Давай помогу, - Ямагучи удивленно смотрит на протянутую руку и поднимает взгляд выше.       Мужчина, так вовремя оказавшийся поблизости и спугнувший хулиганов, выглядит примерно на двадцать пять-двадцать семь. На нем дорогой костюм, белоснежная рубашка и позолоченные запонки. На пальцах – увесистый золотой перстень, на запястье – часы известной марки. Приятный и не очень терпкий запах одеколона моментально окружает Ямагучи и немного дурманит голову. «Богач», - догадывается парень и немного косит взгляд. Чуть дальше стоит дорогая черная машина – такие механизмы Ямагучи видел только в журналах и в рекламе по телевизору. Кажется, достаточно одного случайного взгляда на такой автомобиль, и ты уже по уши в долгах.       Ямагучи несмело притрагивается к чужой ладони. Мужчина тут же обхватывает руку парня и помогает ему подняться, придерживает под локоть. Ямагучи отмечает, что, несмотря на то, что сам он достаточно высок, мужчина оказывается еще выше, на полголовы точно. Поддерживая, он осторожно ведет к машине.       В салоне пахнет чем-то дорогим. Ямагучи чувствует себя неуютно в этом богатом салоне. Он сюда совершенно не подходит. Ни он, ни его разодранные ладони, ни порванная грязная одежда. Парень чуть не ругается вслух, когда видит, во что превратилась накидка: ее будто собаки разодрали, теперь она годится только в половые тряпки.       - К сожалению, в моей машине нет аптечки, постоянно забываю положить, - виновато улыбается мужчина. Ведет он очень аккуратно, без резких движений и прочих выкрутасов. – Но она есть дома. Не будешь против, если я обработаю твои ушибы у себя дома?       Ямагучи сонно кивает. Негромкий шум двигателя усыпляет, а мягкое кресло и приятный запах салона только ускоряют этот процесс. Почему-то находясь рядом с этим человеком, так внезапно появившимся в отдаленной части города, Ямагучи чувствует себя спокойно и комфортно. Его энергетика странно успокаивает, а низкий бархатный голос заставляет ощущать защищенность. «А если он маньяк?» - вдруг вспыхивает непонятный страх, но Ямагучи не отзывается. Он засыпает.              - Просыпайся, - Ямагучи просыпается от слабого тормошения за плечо. Будто будивший боится его испугать. Парень нехотя разлепляет глаза и оглядывается. Богатый район. Высотные дома. Ухоженная дворовая территория. Парковка с дорогими машинами. У дверей дома стоит швейцар, рядом совершают обход охранники. Ямагучи округляет глаза и подается вперед, почти сталкиваясь нос к носу с мужчиной. – Вы здесь живете?       - Ага, - тот смущенно улыбается. – Пошли, окажу тебе первую медицинскую помощь. Докажу своим наставникам, что на их занятиях я не спал.       Ямагучи неловко. Неловко находится в таком месте, неловко проходить мимо улыбчивого швейцара, неловко стоять рядом с этим странно добрым мужчиной. Парень вспоминает про внутренний возглас: «Он маньяк!» Правда, вспоминает о нем поздно, когда они уже зашли в лифт. Ямагучи ссутулится и бросает быстрые взгляды на мужчину. На маньяка не похож, на убийцу и насильника тоже. Может, просто очень добрый? «Или дурак какой-нибудь. У богатых свои причуды».       - Не надо на меня так смотреть, я нормальный человек, - усмехается мужчина. – Неужели нельзя помочь человеку, оказавшемуся в беде?       - Можно, но в наше время мало кто так делает, - отвечает Ямагучи. Уж ему, как судье, это очень хорошо известно.       Квартира кажется Ямагучи огромной, нет – гигантской. Огромные комнаты, дорогая мебель, дизайнерский интерьер – роскошь и богатство давят на парня, который больше нескольких сотен в руках не держал. Он стыдливо оглядывает свою порванную накидку и жмется в углу, боясь пройти дальше.       - Чего застыл? Или мне тут тебе раны обработать? – мужчина, добродушно улыбаясь, проталкивает парня дальше и усаживает прямо на кремовый чистый диван. Рядом тут же появляется аптечка. Мужчина стягивает с Ямагучи накидку, сокрушенно качает головой и небрежно бросает на пол. – Только на мусорку. Куроо Тецуро.       - Что? – вздрагивает Ямагучи, когда смоченная перекисью вата касается щеки.       - Меня зовут так, - брюнет тонким слоем накладывает мазь не скулу. – А ты?       - Ямагучи… Тадаши, - парень встречается взглядом с брюнетом и вжимает голову в плечи.       - Тадаши, - кивает Куроо, через майку ощупывает ребра. Ямагучи дергается и шипит от боли. – Дышать не больно?       - Нет, просто ушиб, - Ямагучи осторожно трогает ребра, лично убеждаясь в отсутствии неестественных изгибов. – Спасибо.       Этот день уже ничего не может сделать хуже – так думал Ямагучи после избиения и помощи галантного незнакомца, но голодный желудок решает изменить его мнение. Куроо сначала удивленно хлопает глазами, а затем по-доброму усмехается.       - Ямагучи, ты ешь лазанью? – брюнет заглядывает в холодильник.       - Что Вы, не стоит, - еще немного, и Ямагучи сгорит со стыда.       - Еще как стоит! – Куроо уже вовсю разогревает еду и шарит по полкам. – Ты сейчас под моей ответственностью. Но перед тем как есть, - он оборачивается через плечо, - настоятельно рекомендую помыться.       «От меня воняет! - Ямагучи прошибает током. Парень приподнимает руку и принюхивается. – Не чувствую. Обоняние отбило».       - Нет-нет, я не это имел в виду, - Куроо хлопает себя по лбу и отворачивается. – Тебя же побили, ты весь в пыли и грязи, - Ямагучи зеркалит движения брюнета. – Ванна прямо по коридору и направо. Одежду брось в стиральную. Полотенце бери любое, после душа наденешь мою одежду, там есть.       Ямагучи не знает, почему беспрекословно подчинился словам Куроо. Осознал это, уже стоя под душем и намыливаясь гелем с запахом мяты. Голос и интонация у Куроо вроде бы не властная, приказ не слышится, раздражения от его слов не испытываешь. Просто выполняешь все, не задумываясь.       Из одежды Ямагучи находит только серую футболку и домашние штаны. «Повезло, что на завязке», - парень затягивает шнурок на штанах и, повесив полотенце на сушилку, шлепает босыми ногами на кухню.       Кажется, пока он мылся, Куроо позвал какого-то шеф-повара, который наготовил столько еды, сколько одному человеку вряд ли удастся съесть. Брюнет усаживает шокированного Ямагучи за стол, пододвигает тарелку и чуть ли не кормит из ложечки. Ямагучи, как ни пытался сдержаться, накидывается на еду. Сказывается долгий голод. За пару минут он съедает немаленький кусок лазаньи и приступает к удону с курицей. Отдает себе отчет, что со стороны выглядит отвратительно, но почему-то перед Куроо ему не стыдно. Брюнет, как бабушка, кормящая любимого внука, подкладывает парню и смотрит с умилением.       - Оставайся на ночь, - Куроо протягивает Ямагучи кружку чая. Парень давится курицей от внезапного предложения. «Не слишком ли?».       - Куроо-сан, мне неудобно, - Ямагучи отодвигает тарелку и пытается слезть с высокого стула, но Куроо буквально ловит парня и удерживает на месте. – Вы и так много для меня сделали.       - Мне совесть не позволяет отпустить тебя в таком состоянии, - Куроо пододвигает тарелку обратно. – Завтра отвезу домой.       Ямагучи понимает, что некрасиво пользоваться гостеприимством такого богатого человека, но ощущение тепла, комфорта и безопасности затыкают совесть и страх. Боль в ребрах и легкое головокружение указывают на правильность выбора. Хочется остаться. «Дают – бери. Бьют – беги». Ямагучи сдержанно кивает:       - Хорошо. Спасибо.              Куроо тихо прикрывает дверь гостевой спальни. Ямагучи уснул сразу же, как только лег в кровать. «Он так мило сопит», - Куроо жмурится, как кот, и параллельно отмечает, как тощ паренек. «Наверное, весит чуть больше лягушки». Брюнет делает заметку в телефоне, что нужно заказать на завтрак побольше углеводов – Ямагучи должен набрать в весе.       Вино – одно из лучших изобретений человечества. Особенно приятно его вкушать, когда понимаешь, что имеешь деньги и можешь заказать себе самое лучшее. Темно-гранатовая жидкость плещется о стенки фужера. Куроо – не алкоголик, пить много себе не позволяет, поэтому наливает чуть больше половины.       Окно в совмещенном с кухней зале огромное, размером во всю стену. По вечерам открывается особо красивый вид. Закат, а затем огни ночного города, фонари, редкие ночные гуляки. Куроо залпом выпивает остатки вина, ставит бокал прямо на пол и тянется к барной стойке, на которой лежит информационный лист.       Куроо подушечкой пальца гладит человека на фотографии. По сути, еще детское лицо, темные с зеленоватым отливом, волосы, веснушки, худые ключицы и огромные глаза с затравленным, но суровым взглядом. Словно дикий зверь, который смотрит на охотника. Рядом с фотографией – отрывок из биографии.       «Ямагучи Тадаши. 19 лет. Судья. Последний представитель клана Ямагучи, который был уничтожен некромантами шесть лет назад».       - Я нашел его первым, - Куроо тонко улыбается. Печати защиты, обновляясь, вспыхивают голубым светом. Трое человек, стоящие прямо под окнами квартиры брюнета, хмурятся, один из них громко и неприлично ругается. Куроо показывает им средний палец. – Отсосите.              ***       - Сука! – выкрикивает Мия Ацуму и злится еще больше, когда видит неприличный жест. – Вот только выйди, я тебе голову оторву, а этот палец!..       - Замолчи, - Суна накрывает рот блондина ладонью. – Возвращаемся.       - В смысле – возвращаемся? Давай устроим засаду, - Ацуму садится посреди дороги и злобно смотрит наверх, ища взглядом нужное окно. – Рано или поздно они выйдут.       - Если ты хочешь всю ночь просидеть на холодной земле, то я – нет, - фыркает Осаму и пинает брата нарочно сильно. На чистом черном пиджаке блондина остается пыльный след от обуви.       Глаза Ацуму загораются багровым, вокруг правой ладони появляется слабое свечение, с каждой секундой становясь все темнее и темнее. Ацуму тяжело поднимается с земли и медленно наступает на брата.       - Если думаешь, что я не смогу забрать твою душу, то ты глубоко ошибаешься, - он замахивается на Осаму, тот уворачивается от удара и, щелкнув, выставляет перед собой поглощенную вчера душу. Ацуму оторопело смотрит на невысокую бледную блондинку, которая, раскинув руки в стороны, загораживает собой Осаму. – Вот ты трус! За спиной девчонки прятаться!       - Не трус, а стратег, - Осаму выглядывает из-за души. – Хоть ты и засранец, но на девушку руку не поднимешь.       - Возвращаемся, - повторяет Суна уже более раздраженно и хватает близнецов за плечи. В следующее мгновение всех троих окутывает темный вихрь, и они исчезают в появившейся воронке.              - Ну, как все прошло? – Футакучи не отрывается от чтения, когда трое некромантов появляются в комнате. – Удалось поймать?       - Оракул нашел его первым, - Суна выпускает несколько душ, и те, словно по приказу, начинают прибираться, готовить ужин, гремя посудой. – Нас не было всего день, а ты успел навести такой срач. Как тебе это удается?       - Оно само, - Футакучи откладывает книгу и сжимает переносицу. – Так, ты говорил про оракула.       - Да, теперь судья под его протекцией, - Осаму развеивает чужого поглощенного и сам берется за готовку. – вряд ли переманим пацана к себе.       Футакучи задумчиво стучит пальцем по столу. Противник в лице оракула – не самый лучший исход событий. Абсолютная защита, исключение нападений – оракул и его охрана обеспечат Ямагучи все. План медленно, но верно рушится. Они планировали воспользоваться обидой и ненавистью Ямагучи, планировали сделать из него мощного союзника, заставив свернуть с истинного пути судьи. Судьи могут все, вот только им это запрещено, и они об этом знают. А если предоставить возможность отомстить? Ямагучи со стопроцентной вероятностью согласился бы выполнять все, что приказал бы Мастер.       - Это упущение, - Футакучи недовольно смотрит на некромантов. – Сами будете оправдываться перед Мастером.       - Они, - Суна тычет в близнецов, - будут. Если бы не подрались три раза по дороге, мы бы перехватили судью.       Ацуму закатывает глаза и показывает Осаму язык, пока тот не видит. Футакучи вздыхает. Было ошибкой отправлять на поимку судьи этих двоих. Суна бы справился и один, но Мастер отправил всех троих на случай непредвиденных и опасных ситуаций. Футакучи смешно: какие опасные ситуации могут быть у некроманта?       Проблема поимки судьи никуда не исчезает. Отказаться от такой фигуры они не могут, но и идти в лобовую атаку на оракула тоже не в состоянии. Футакучи кривит губы и морщится. Пока Мастера нет, он считается главным. А это означает, что он, бедный Футакучи, ответственен за группу детей, считающих себя взрослыми. Суна еще более-менее терпим, но остальные… Шатен, замечая намечающуюся очередную перепалку близнецов, хочет взвыть. «Мастер, возвращайтесь скорее!»       - Будешь противным, не будешь есть, - Осаму замахивается на брата вилкой, и блондин послушно замолкает. Что-что, а приготовленную Осаму еду любят все. «Ради еды его можно и потерпеть», - всегда ворчал Ацуму, уплетая за обе щеки онигири или темпуру.       - Слушай, Футакучи, - понимать Ацуму с набитым ртом сложно, - ты же маг. Сможешь разрушить защиту у квартиры оракула?       - Это же оракул, - Футакучи закатывает глаза. – К установке защиты его дома привлекались самые сильные маги и экзорцисты, такой барьер не пробьешь. К тому же, - он отводит взгляд, - я уже пробовал.       И комната наполняется громким ехидным улюлюканьем Ацуму и тихим смехом Суны. «Некромантов хлебом не корми, дай только посмеяться над кем-нибудь», - Футакучи в очередной раз посылает мысленный сигнал Мастеру в надежде, что тот его услышит и вернется прямо сейчас. В одной из комнат раздается грохот, дверь со страшным звуком ударяется о стену, и в проеме показывается невысокий светловолосый парень. Милая мордашка и не менее милая голубая пижама с котятами. Хочется потискать за щечки этого паренька, если бы он не тащил за собой чье-то тело.       - Яку, мой хороший, - Футакучи чувствует, как сдают нервы, - зачем ты везде таскаешь за собой его труп?       Яку, кряхтя, тащит труп на середину комнаты и, тяжело дыша, садится прямо на тело, на грудную клетку. Поправляет волосы трупа, задравшуюся кофту и хмуро смотрит на Футакучи.       - Сам же говорил, что этот труп очень важен и ни в коем случае его нельзя терять, - Яку, не сводя глаз с тела, идет к столу и садится так, чтобы была возможность видеть труп.       - Но это же не значит, что его везде нужно таскать за собой!       Это правда дико. Еще более дико видеть такое отношение от Яку, серьезного и хладнокровного человека. «В пижаме с котиками», - Футакучи издает нервный смешок. Любовь Яку к странно-милым вещам ему никогда не понять. А труп действительно нельзя терять. Он – важный элемент обряда, без которого все можно сворачивать и идти сдаваться Высшим Силам. Хранить труп в доме, защищенном только печатями, - опасно, Футакучи сам нет-нет, да проверяет, на месте ли тело.       - Я и сам не в восторге, что приходится его за собой таскать! – огрызается Яку и с особым остервенением откусывает хлеб. – Ты же маг, защити как-нибудь.       На трупе уже есть печати, но из-за непонятной силы они исчезают через час после нанесения. Этакая врожденная стойкость к запретным, темным печатям. Футакучи следит, как Осаму ловко нарезает овощи.       - Небезопасно хранить тело целиком, - Яку словно читает мысли.       - Предлагаешь порезать? – Осаму оборачивается и крутит нож в руке. Футакучи неуверенно переглядывается с Ацуму, Яку кивает, Суна пожимает плечами.