Не говори с мертвыми

      - Да ладно, убили все-таки, - Иваидзуми качает головой, подливает себе в стакан и залпом выпивает. – А я предупреждал.       Сугавара настороженно переводит взгляд с Иваидзуми на Ойкаву. Парень морщится от нестыковок. Ойкава утверждает, что не помнит ничего о своей жизни, кроме какого-то незавершенного дела и убийцы, но при этом он явно знаком с некромантом, которого просил найти. Как понял Сугавара, заклинание забвения заставляет забыть все, Ойкава не должен был помнить Иваидзуми. «Да что творится вообще?»       - Чего ухмыляешься? – Иваидзуми не обращает внимание на побледневшего Сугавару и с раздражением смотрит на Ойкаву. – Сколько раз я тебе говорил, что не надо в это ввязываться. Ну, теперь доволен? Хорошо быть сгустком, да?       - Не очень-то уважительно называть душу сгустком. Это оскорбительно, - шатен подпирает подбородок и расплывается в улыбке. – Или некроманты вроде тебя не считают души ценностью?       Иваидзуми давится, несколько раз бьет себя по груди, пытаясь восстановить дыхание, и непонимающе смотрит на Ойкаву. Даже испуганно и немного недоверчиво. Клонит голову к плечу, присматриваясь к душе, и грязно ругается.       - Это кто? – Иваидзуми напрягается, и Сугавара вздрагивает, когда замечает клубящийся черный дым у его ладоней. Кагеяма тоже это видит и резко выбрасывает руку вперед, чтобы в любой момент атаковать. – Вы кого привели?       - Кого? – Сугавара вжимает голову в плечи. В горле пересыхает, руки холодеют. Что увидел этот странный некромант? Неужели Ойкава правда не тот, за кого себя выдает? – Он сам попросил…       - Сам попросил найти меня? Почему он тогда?.. – и Иваидзуми внезапно замолкает, словно что-то понял. Лицо некроманта то хмурится, то расслабляется, во взгляде читается удивление и недоверие. Иваидзуми хмыкает, приподнимает брови. Ойкава будто и не ощущает напряженной атмосферы, чешет губу указательным пальцем и несколько раз моргает.       - На нем заклинание забвения, если Вы об этом, - поясняет Кагеяма. – Говорит, что ничего не помнит.       - Понятно, - Иваидзуми кивает. – А ко мне зачем пришли? Похвастаться этим идиотом?       - Ойкава попросил Вас найти, - наконец взяв себя в руки, отвечает Сугавара. – Сказал, что Вы поможете.       Иваидзуми косится на блондина, в очередной раз оценивающе осматривая его.       - А ты типа проводник? – Сугавара яростно мотает головой. – Как не ты, а кто же тогда? Ну, не этот же, - брюнет кивает на Кагеяму. – Помогу… Чем? Рассказать, кем был Ойкава? Понятное дело, придурком был, раз умер. Тупым придурком, который не прислушивается к другим и который все делает по-своему. Такие, как он, самыми первыми всегда и умирают.       Сугавара нервно улыбается. Хоть Иваидзуми на первый взгляд и кажется хмурым, на деле он довольно спокойный, но немного… специфичный. Нет, ворчливый, если это можно считать его странностью. Ворчливость, приправленная тоской и досадой от однотипных заказов. А Иваидзуми просто нужна компания, ему хочется поговорить, как сейчас. У Сугавары складывается ощущение, что некромант готов говорить об Ойкаве сколько угодно, лишь бы его выслушали. «А возможно, он просто пьян», - в поле зрения попадают несколько уже пустых бутылок алкоголя.       - И чего ты ко мне попросился, если ничего не помнишь? – Иваидзуми расплывается в усмешке. – Или я тот, кого невозможно забыть?       - Я же сказал, что не все забыл, - вздыхает Ойкава под испытующими взглядами Сугавары и Кагеямы. – Было бы странно, если бы я забыл всех некромантов, но при этом помнил информацию о них. Видимо, - он несколько раз легонько стучит пальцем по виску, - не все забыл. А имя Иваидзуми было единственным, что осталось в памяти.       - Может, вы были друзьями, поэтому ты помнишь его имя? – Сугавара подбирается ближе к Иваидзуми, надеясь услышать положительный ответ. Если эти двое окажутся друзьями, то есть шанс узнать, кто же такой Ойкава на самом деле и что именно хочет сделать. «С друзьями обычно делятся всем важным, а Ойкава не похож на того, кто будет что-то скрывать».       - Наверное, - улыбается Ойкава.       - Вообще нет, - отрезает Иваидзуми и со стуком ставит бокал на стол. Ойкава вздрагивает, закусывает губу и обиженно складывает руки на груди. Резкий ответ брюнета явно разочаровал его. Как и Сугавару. Блондин и сам понимает, что Ойкава и Иваидзуми слишком разные, чтобы быть даже приятелями. – Если у него и были друзья, то меня нет среди них. Как и его среди моих.       - Тогда почему он Вас знает? – Кагеяма подается вперед, с подозрением вглядываясь в Иваидзуми.       - Ну так же… - Иваидзуми зеркалит движение Кагеямы, на мгновение задумывается и невозмутимо пожимает плечами. – Откуда мне знать? Может, когда-то он обращался ко мне, вот и знает. А всех клиентов я не запоминаю, не обязан.       Сугавара встряхивает головой и воспроизводит про себя все что, говорил Иваидзуми до этого. Клиентов запоминать не обязан, но при этом предупреждал Ойкаву о его возможной смерти. «Сколько раз я тебе говорил?..» - разве эта фраза не указывает на то, что некромант и душа часто встречались. Разве эти слова – не явный признак лжи Иваидзуми. Сугавара отдаляется от некроманта и сдерживает ухмылку. Может, некромант он и хороший, но лжец из него отвратительный. «А зачем он тогда врет?» - блондин крепче сжимает амулет, скользит взглядом по татуировкам Иваидзуми. Может, он и есть убийца? «Нет, не то», - Сугавара запускает руку в волосы, впиваясь ногтями в кожу. Будь Иваидзуми убийцей, он бы не стал упоминать, что когда-то предупреждал. Сказал это, чтобы отвести подозрения? Иваидзуми говорил об этом с досадой, а такое сыграть сложно.       - А почему… - Сугавара не знает, откуда в нем взялась смелость указать некроманту на несовпадения в его словах.       - Разве проводники помнят все души, которым помогли? – Иваидзуми грубо обрывает его на полуслове. По взгляду Сугавара понимает: его раскусили в том, что он раскусил. Парень бросает быстрый взгляд на Кагеяму, прикидывая, успеет ли тот его спасти. «Ищу защиты своей жизни у некроманта, вот до чего докатился!» - Ну так чего вам надо?       Люди, пойманные на лжи, делятся на два типа: первые теряются, вторые начинают злиться и раздражаться. Иваидзуми относится ко второму типу. Чувствуется, как он напрягся, слышно, как скрипит зубами, видно, как всеми силами старается сохранять спокойствие и всем видом показывает, что он никогда в жизни не врал.       - У души Ойкавы есть незавершенное дело, - Сугавара уже не удивляется, когда Иваидзуми хмуро кивает, - я пообещал, что помогу ему.       - Очень интересно, - Иваидзуми поднимается с места и, немного подумав, хватает Сугавару за локоть, утягивая за собой на улицу. Всполошенный и крайне напуганный таким действием Кагеяма бросается за ними. Сжимает ладонь Сугавары мертвой хваткой и несильно, но достаточно ощутимо, чтобы вскрикнуть, дергает на себя.       - Куда ты его ведешь?       Иваидзуми раздраженно смотрит на некроманта.       - Согласен, просьбы душ лучше в баре обсуждать. Умолять меня помочь вам тоже там. Лучше места не найти, - он хочет сказать что-то еще, но замолкает, взгляд становится мягче. – Там не только такие добрые, как я, сидят. И вообще, - брюнет оборачивается к Сугаваре, чей локоть продолжает сжимать, - чем ты думал, когда душу с собой в подполье тащил?       - Я ваших правил не знаю! - Сугавара дергает рукой. Внутри то, что натягивалось в течение последних нескольких дней, как струна, вдруг рвется, и блондин срывается. – Я не виноват, что Ойкава за мной постоянно ходит! Думал, он уйдет, а он заговорил! Я не должен был его слышать, не должен был! Только посмейте что-то сказать про фон, - он уже предугадывает, что хочет сказать ему эта троица, от которой исходит мощная, пробирающая до мурашек аура.       Ойкава кивает, подтверждая слова Сугавары, и испытующе смотрит на Иваидзуми.       - Тебе сложно выслушать его?       Иваидзуми ослабляет хватку, но чужой руки не выпускает. Кагеяма же, напротив, тянет сильнее, и Сугавара чувствует себя игрушкой, которую дети никак не могут поделить между собой. Извернувшись, ему удается вырваться из хватки некромантов и, не придумав ничего лучше, прячется за душу. Разумом Сугавара понимал, что Ойкава, представлявший из себя эфемерную духовную оболочку, просто бестелесное создание, даже при всем желании не сможет защитить его от двух некромантов. Сейчас ему хотелось быть подальше от представителей жуткой специализации, да и рукам, за которые они хватались, надо отдохнуть. «Синяки будут», - Сугавара потирает предплечье и тихо охает, нащупав больное место.       - Мне лень, - Иваидзуми прикрывает зевок ладонью и незаметно делает шаг назад.       Сугавара понимает, что он хочет сбежать. Тот, кто был знаком с Ойкавой, кто явно знает, за что тот был убит, пытается уйти. Упустить Иваидзуми будет непростительной ошибкой. Сейчас брюнет для них спасительная веточка, которая поможет выбраться из ямы непонимания. Надо что-то придумать, надо как-то удержать Иваидзуми. От Кагеямы в этом плане помощи можно не ждать: по уставшему и «не было и смысла надеяться на что-то» взгляду понятно, что он не надеется на успех их дела. Ойкава кроме взгляда и провокаций ничего предложить не может.       Шантаж. Лучший способ заставить Иваидзуми помочь и разговориться – шантаж. Сугавара отбрасывает хорошее воспитание и слова родителей, что шантажом пользуются только плохие люди, и, смело шагнув вперед, хватает Иваидзуми за воротник.       - Вы обязаны помочь мне, как проводнику, - Сугавара правда не знает, с чего он сегодня такой смелый. – Любой, к кому обратился проводник, не смеет ему отказать, если на то нет веских причин. Это закон. Насколько знаю, если нарушить этот закон, то как минимум можно лишиться своих сил.       Ойкава, не пытаясь сдержаться, смеется так громко, что недалеко стоящая группа людей удивленно оборачиваются. Кагеяма, складывая руки на груди, вскидывает головой и самодовольно усмехается.       - А для некроманта, - продолжает Сугавара, вошедший во вкус и мысленно благодаривший себя за излишнюю любознательность в детстве, - лишиться сил означает не только потерю работы, но и лишение своей армии. Иными словами, вы будете беззащитны. Для некроманта нет ничего страшнее, чем остаться без защиты поглощенных.       В темных глазах Иваидзуми промелькнул страх. Брюнет с трудом сглатывает. Сугавара задел за живое. Лишиться способности поглощать, стать обычным человеком – то, чем пугают всех некромантов с пеленок. С детства привыкшие быть окруженными душами, послушано выполняющими все приказы и готовые защитить, некроманты в страхе соблюдают законы, неповиновение которым может лишить их привычной жизни. Им приходится быть законопослушными. Некромантов, несмотря на то что все охотно пользуются их услугами, не особо жалуют. Для многих они непонятны, а всего непонятного, что не получается объяснить, принято бояться. Лишиться сил – самый большой страх Иваидзуми.       Лишаясь сил, некромант не перестает видеть потусторонний мир и его обитателей, как и они его. Только некромант без сил для нечисти обычный человек, на которого можно напасть. Даже молитва не поможет. Ужасная участь.       Иваидзуми напрягается. Сейчас он действительно нарушает закон. Нет, он уже его нарушил. Некромант шевелит пальцами, будто проверяет, при нем ли его способности. Сугавара не может сдержать победной улыбки.       - Понял, с кем связался? – рядом раздается заливистый смех Ойкавы, и в следующее мгновение душа виснет на плече Сугавары и прижимает его к себе, треплет по волосам. – Сугавара, ну, ты даешь! Какой ты, оказывается, опасный!       Иваидзуми шевелит губами, неслышно произнося фамилию блондина, словно вспоминая. Произносит несколько раз, и с каждым новом разом Сугавара чувствует, как ему становится все холоднее. Кажется, что некромант читает какое-то заклинание. «Проклинает меня? Нельзя же быть таким обидчивым, я не виноват, что еще в детстве законы все выучил».       Иваидзуми протягивает руку, отгоняя Ойкаву, и вновь хватается за Сугавару.       - Пойдешь со мной, - под настороженные взгляды Кагеямы и Ойкавы он уводит Сугавару за собой. – Верну через пару часов, ждите здесь.              ***       Мацукава раскрывает все окна настежь. Помещение пропиталось фоном Сугавары, находиться здесь было трудно. Мацукава садится у окна, машет рукой у лица, пытаясь продышаться. Частицы ауры засели в носу и не собирались исчезать. Они неприятно щекочут и дико раздражают. Все время хочется чихнуть. Медиум зажигает сигарету в надежде, что никотиновый запах перебьет фон блондина и наконец изгонит зудящие частицы из носа.       - Ты опять куришь? – Ханамаки усаживается на подоконник и водит рукой возле сигареты, смотря, как ладонь проходит сквозь дым и папиросу. – Не боишься, что умрешь раньше времени?       - Я боюсь, что сдохну из-за фона Сугавары, - ворчит Мацукава и прокашливается. Становится немного легче. Удивительно, но никотин иногда бывает полезен. – Не было, не было – и раз, появилось. Что думаешь об этом?       Ханамаки облокачивается на раму, утыкается взглядом в потолок.       - Мне нравится версия с внезапно пробудившимся даром, - душа раскачивает ногами, изредка задевая Мацукаву. – Высшие силы решили сжалиться над отпрыском сильных проводников и одарили его способностями, когда тот совсем не ждал.       - Не катит, - Мацукава отметает предположение Ханамаки. – Так не бывает. Способности проводников не появляются случайно, тем более во взрослом возрасте. К тому же у Высших сил все расписано, кому посылать способности, а кому нет. Сам же знаешь.       - Предлагаешь пойти к этим Высшим силам и спросить, не напутали ли они чего? – Ханамаки показывает язык вставшей напротив окон нечисти, вызывая у тех приступ бессильной ярости. – Ладно, согласен, дело не в них. Тогда, - делает движение в воздухе рукой, - как насчет теории, что Сугавара скрыл от нас свои способности?       Медиум кивает.       - Сначала я об этом и подумал. Типа попросил родителей, чтобы те помогли скрыть фон, но вспомни, - Мацукава щелкает пальцами, - как сильно он был напуган, когда пришел к нам. Из-за чего был напуган? Из-за того, что увидел мир глазами не обычного человека, а нашими. Ну, то есть, как мы, - Ханамаки быстро кивает, мол, понял. – Если бы Сугавара имел способности, он бы так себя не вел, а вообще попытался бы защититься и носил бы амулеты.       - Амулеты он, кстати, не носит, - вздыхает душа. – Да и такой панический страх так просто не сыграешь.       Если бы Сугавара имел способности, он бы не стал бы устраиваться в магазин с магической атрибутикой, чтобы пробудить дар. Если бы у него были способности, он бы не сходил с ума из-за Ойкавы, который настойчиво пытался с ним заговорить. Если бы он скрывал способности, мечтал бы он так слезно хотя бы о капельке дара проводника? Эти «если бы» указывают, что способности у Сугавары действительно появились недавно.       Но что насчет фона? Этот мощный и жутко раздражающий до чесотки фон не дает Мацукаве покоя. На Сугавару будто вывалили три грузовика ауры, да еще заставили половину съесть, чтоб от него фонило так, чтобы другие практически задыхались. Ауры вокруг блондина просто в один момент становится слишком много. «Живая мишень», - Мацукава вздыхает: на Сугавару еще не раз нападут. Рука сама тянется к телефону, а странное беспокойство пытается заставить позвонить родителям Сугавары и все им рассказать. Но страх разрушить дружбу с блондином и нежелание разбираться с последствиями останавливают, и медиум кладет телефон обратно на стол. Остается надеяться, что Сугавара сам пойдет к родителям и те сделают хоть что-то, что ослабит его фон.       - Слушай, а никакого пророчества по этому поводу нет? – у Мацукавы уже нет идей. Все же пробудившийся дар Сугавары не какая-то обыденность, способности у людей просто так не появляются. Ханамаки удивленно хмыкает: серьезно? – Посмейся тут еще. Нет, правда.       - Ага, усилившийся фон вокруг Сугавары и душа Ойкавы – это предвестники надвигающегося апокалипсиса, - Ханамаки потягивается. – Очень вероятно. Меня больше волнует другое. Точнее, другой.       - Ойкава, да? – спрашивает Мацукава с зажатой в зубах сигаретой. – Понравился? С живыми не получается, решил к душе подкатить? Так сказать, к своему виду?       - Не смешно. Ты разве не почувствовал его энергетику? – Ханамаки скрещивает руки на груди. – Он либо темный маг, либо кто похуже. У нечисти похожая энергетика.       - Ну, насчет нечисти бывшему экзорцисту лучше поверить, да? – Мацукава громко зевает. Его самого пугает энергетика Ойкавы. «Хорошо, что с Сугаварой пошел Кагеяма. Уж от мертвого он защитить сможет».       - В точку, - Ханамаки самодовольно ухмыляется. – Точно не определю, с кем именно у него схожая энергетика. Но она темная и очень мощная. На Сугавару напал демон. Будь наш несчастный один, его бы уже давно обглодали. Почему он остался жив? Потому что с ним был Ойкава – нечто, имеющее сильную и страшную энергетику. А нечисть отпугнуть может только более сильная нечисть. Кто же он? – душа задумчиво проводит пальцем по губам.       - Уж точно не демон, потому что у демонов нет души, - Мацукава стряхивает пепел. И глаза у демонов другие. И, содержи Ойкава в себе хоть каплю демонического, он бы в магазин Мацукавы не зашел бы. Медиум запрокидывает голову. «Господи, с кем мы отпустили Сугавару?» - Маки, ты случайнее не знаешь, действует ли заклинание забвения на пользование силой? К примеру, может ли маг забыть, что был магом?       Если Ойкава имел силу при жизни, то какова вероятность, что он не сможет воспользоваться ею в состоянии души, потому что забыл, кем был? Странный вопрос, но после случившегося с Сугаварой Мацукава готов поверить во все.       - Ты правда веришь, что он все забыл? – Ханамаки скептически поднимает брови.       - Да, верю, - Мацукава выплевывает сигарету и тушит носком обуви. На линолеуме остается прожженный след. – Я проверил. Это заклинание забвения. Тут этого Ойкаву нельзя винить: наложили и все. Подожди, - медиум в спешке поднимает затушенную сигарету и с волнением смотрит на душу, - почему тогда он помнит про свое дело? После заклинания забвения…       - Забывается все, да-да, - Ханамаки кивает. – Даже невыполненные при жизни дела. Заклинание либо не сработало…       - Либо Ойкава очень могущественный маг, который может блокировать воспоминания и прятать их даже от медиумов, - заканчивает Мацукава, тяжело опускаясь в кресло.       - А сколько добрых могущественных магов ты знаешь? – не унимается Ханамаки и кружит рядом, как назойливая муха, что его хочется чем-нибудь ударить.       И правда, в основном все могущественные маги являются адептами Тьмы. А с энергетикой Ойкавы сложно поверить, что шатен проповедует добро во всем мире. К тому же будь он добрым, стал бы скрывать свои истинные намерения? Нет, он бы рассказал обо всем, тем самым заслужив доверие и приобретя помощников. Ойкава же скрыл причину, по которой ему нужно найти свое тело, и надавил на Сугавару своим «ты проводник и обязан помочь». А этот дурак согласился. Мацукава понимает, что согласился Сугавара не только из-за своего сердоболия, но и из-за возможности как можно скорее избавиться от болтливой мешающейся души. «Лучше бы мозгами тебя одарили, а не даром».       «А я тоже хорош», - Мацукава царапает шею. Не отговорил. Не уберег. Не заставил идти к родителям. В конце концов, не заставил Кагеяму избавиться от Ойкавы!       Мацукава вскакивает с места и начинает расхаживать по комнате. Разговор с Ханамаки поселяет в нем сомнения и опасения. Да, ему самому не нравится Ойкава, не нравится его фон, не нравится, что он не рассказывает, что за дело он должен закончить. Мацукава думает, что совершил ошибку, отпустив Сугавару. Должен был заставить Ойкаву во всем признаться, должен был хотя бы попытаться восстановить его память. Как – неважно. Важно лишь то, что за такой энергетикой может скрываться монстр.       Ханамаки выжидающе смотрит и прямо подпрыгивает на месте. «Да по глазам вижу, что ты хочешь», - Мацукава вынужден согласиться. Не потому, что хочет, а потому, что надо. Немного страшно из-за неизвестности, кем является Ойкава(даже медиумам, которые встречаются со всякими, тоже бывает жутко).       - Что бы ни хотел закончить Ойкава, нельзя дать ему это сделать. С огромной вероятностью, - Ханамаки разводит руки в стороны, чтобы показать, насколько она велика, - он хочет сделать что-то нехорошее. Единственный способ не дать ему это сделать…       - Уничтожить его тело.       Вот жил спокойно, сеансы проводил, с душами разговаривал, а теперь придется искать чье-то тело и сжигать его дотла. Мацукава стонет. Он не был готов к переменам в жизни. По своей натуре он пофигист, ему нет дела до того, что происходит вокруг и что о нем думают. Но сейчас дело касается Сугавары, человека, который Мацукаве нравится и которым он дорожит, и привязавшейся к нему души с непонятной энергетикой. Ханамаки прав: Ойкава определенно притворяется и пытается использовать глупыша Сугавару в своих целях.       - Я думаю, стоит присоединиться к ним, - медленно говорит медиум, будто сомневаясь. – Душа приведет к своему телу быстрее, чем мы будем искать самостоятельно.       - Согласен, - Ханамаки низко опускает голову. Мацукаве кажется, что он увидел улыбку, но быстро отмахивается: у Ханамаки просто выражение лица плутовское.              ***       - Куда мы идем? – Сугавара держится немного на расстоянии.       Они идут по пустынной улице, изредка встречается нечисть низшего ранга, из окон домов и непонятного Сугаваре значения заведений слышатся крики и звон посуды. Иваидзуми сворачивает, и блондин с ужасом понимает, куда его ведут. Гостиница. Кто бы мог подумать, что в подполье есть и такое.       Подполье. Вроде бы и часть обычного города, тут все, как в обычном человеческом мире, но атмосфера другая. Более тяжелая, что ли, хотя нет никакой спешки, никто не снует туда-сюда, чтобы создавать такое ощущение. Время будто идет по-другому: слишком быстро темнеет. Сугавара боязливо оглядывается по сторонам и, подумав немного, ровняется с Иваидзуми, как с тем, кто сможет защитить.       - Так куда мы идем? – Сугаваре интересно, ловит ли в подполье связь, чтобы в случае чего Кагеяма смог его найти.       Пятиэтажное здание с ярко-розовой вывеской. В окнах, за тонкими занавесками, видны фигуры: двигающиеся, лежащие, кто-то курит, кто-то просто сидит. Иваидзуми решительно идет ко входу.       - Я не пойду, - Сугавара порывается сбежать и, чтобы хоть немного задержать преследование, готов бросить в некроманта амулет.       - Я просто хочу поговорить, а не то, о чем ты подумал, - устало вздыхает Иваидзуми. – Пошли.              Номер, который снимает Иваидзуми, маленький, темный, но неожиданно чистый. Парень на рецепшене лукаво улыбается им вслед и успевает что-то шепнуть девушке-коллеге. Сугавара оскорблено пыхтит и старается держать себя в руках: ладно, он готов пожертвовать своей репутацией в подполье, если это позволит заставить Иваидзуми помочь им. «Да и наведываться я сюда больше не собираюсь».       Сугавара осторожно садится на край кровати и сминает покрывало. С чего бы начать? Без Кагеямы и Ойкавы блондин не чувствует себя таким уж смелым. Видимо, на то и был расчет у Иваидзуми. Некромант небрежно бросает куртку в угол, закрывает шторы, обратно отходит к двери и что-то чертит на ней. Сугавара пытается разглядеть печать, но из-за широкой спины брюнета ничего не видно. Не составляет особого труда, чтобы догадаться, что это печать защиты. Но Сугавара замечает не соответствующие ей линии и закругления. «Вроде бы такие элементы используются для предотвращения распространения звуков». И паника дрожью пробегает по телу.       Чтобы не было слышно звуков… Что Иваидзуми собирается делать? Сугавара внимательно следит за каждым движением некроманта. Отошел от двери, пошел в ванную, умыл лицо, нахмурился своему отражению, вернулся. Блондин сильнее сжимает амулет. Сбежать не получится – не пробьется через печать. Через окно не вариант: Иваидзуми как назло снял номер на пятом этаже. «У меня сильный фон, - вспоминает парень. – Может, побоится нападать?»       Иваидзуми садится рядом, сцепляет пальцы в замок.       - Как давно Ойкава пришел к тебе?       - Пять дней назад, а мертв он уже примерно неделю, - Сугавара прочищает горло. – Услышал я его только вчера.       - Услышал? Только вчера? – Иваидзуми непонимающе оглядывается. Сугавара кивает. – То есть ты его услышал не сразу, как он появился? Какой-то ты странный проводник.       - Потому что я не проводник. Точнее, так получилось, - Сугавара машет руками, не желая объясняться. Слишком долго, слишком непонятно. Он сам еще не разобрался, что с ним произошло.       - Но ты из семьи проводников, - резонно замечает некромант. – Темнишь? Ладно, ладно, - он слабо улыбается, замечая гневный взгляд блондина, - поверю, что ты не проводник, а жертва этого идиота. Ну, и о чем хочет попросить меня проводник, который не проводник?       Сугавара игнорирует откровенную насмешку и, готовясь озвучить просьбу, складывает ладони вместе.       - Вы же знаете, что у душ, которые задерживаются в этом мире, остаются какие-то дела, которые не отпускают их на покой? Ойкава как раз из этой категории. Говорит, что есть дело, но для этого дела ему нужно его тело, - Иваидзуми усмехается. – Говорит, нужно найти тело и воскресить его. А для этого, сами понимаете, нужен некромант.       - Боже мой, какой идиотизм, - Сугавара не может не согласиться. – Каким странным человеком был этот Ойкава.       - Ну, Вам, наверное, лучше знать, - блондин выразительно смотрит на некроманта. Сугавара вспоминает разговор в баре, показавшийся крайне подозрительным. Другого шанса расспросить уже не будет: либо Иваидзуми замолчит, либо Сугавара умрет из-за излишнего напора и любопытства.       - Продолжай, - похоже, Иваидзуми понял, что он уже не отвертится. Понуро опустив голову, выражает послушание и готовность честно ответить на все. Ну как упустить такую возможность?       - Вы… - начинает Сугавара.       - Ты, - прерывает его Иваидзуми. – Не надо формальностей.       - Ты, - соглашается блондин. – Когда мы были в баре и ты только-только увидел Ойкаву, ты сказал, что предупреждал его. А потом начал утверждать, что он возможно когда-то был твоим клиентом. О чем ты предупреждал какого-то клиента и почему? Разве так делают?       Иваидзуми с глупой ухмылкой слушает Сугавару и заламывает пальцы, что выдает его волнение.       - А я уж понадеялся, что ты забыл, - некромант поджимает губы.       - В твоих словах вообще очень много нестыковок, - продолжает наступать Сугавара. – Ты пытался отвести подозрения. Сначала говоришь, что предупреждал его, затем, что не был его другом, а потом – «что вы, что вы, он мой клиент».       - Все, все, я понял, что ты умный! – Иваидзуми поднимает руки вверх, показывая, что сдается. – Не дано мне на нетрезвую голову актера играть. Хотя Кагеяма, кажется, мне поверил.       - Я не говорил, что его зовут Кагеяма, - у Сугавары мурашки пробегают по коже.       - Говорил, - тянет некромант. – Когда почти упал на меня. Можно считать, что у нас один-один? – брюнет тихо смеется, расстегивая пуговицы на рубашке, и со вздохом валится на кровать. – И я знаю Тобио, пересекались несколько раз. Кстати, именно я заставил его уйти из подполья.       Сугавара с интересом смотрит на некроманта, к которому после сказанных им слов тут же проникается уважением. Кагеяма немного рассказывал о своей жизни в подполье, которая даже по скудным коротким историям представлялась Сугаваре чем-то тяжелым и похожим на страшный сон. Брал заказы, пытался выживать, подрабатывал в странных заведениях и считал, что другой жизни не достоин(бедному Кагеяме с детства внушили эту глупую лживую истину). Рассказывал и про хорошего, но хмурого некроманта, который буквально вытолкнул из подполья и даже порекомендовал несколько мест, где бы он пригодился. «Так я и оказался в Вашем доме, господин Коуши».       - Тогда почему он никак не показал это? Ну, то, что вы знакомы.       Иваидзуми переворачивается на бок, тянется к подушке и, кладя ее под голову, перекатывается обратно на спину.       - Обычно, уходя из подполья, обрывают связи с ним и с теми, кто тут обитает. Возможно, он не хотел показывать тебе, что у него есть знакомые из подполья. Для тех, кто работает у проводников, это невыгодно. Хороший пацан. Хмурной, а на деле такой ласковый, ну сущий ребенок.       - Ты знал Ойкаву? – блондин еще в баре уловил страсть некроманта к беседам и монологам, поэтому обрывает его. Будь другая ситуация, с удовольствием послушал бы о Кагеяме и его прошлом.       - Еще как знал, - говорит Иваидзуми, и Сугавара вскакивает с места, прыгает, как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку.       - А я знал! – радости нет предела. Он оказался прав. – Я сразу понял.       - Да, интуиция у тебя хорошая, - некромант мягко тянет парня обратно, усаживая рядом. – Либо просто наблюдательный. Лет десять уже знакомы, может, больше.       Сугавара не может перестать самодовольно улыбаться. Какой он все-таки молодец! Конечно, ложь Иваидзуми была очевидна, но это не отменяет того факта, что Сугавара, которого все всегда называли наивным и доверчивым, сам догадался обо всем. «Мне бы в полиции работать», - самооценка ощутимо поднимается, Сугавара подавляет желание вальяжно усесться в то кресло в углу, у туалетного столика, и с сигарой в руках допрашивать пойманного с поличным некроманта.       - Кем он был? – Сугавара решает не медлить. – Какова его специализация? У него мощная энергетика, темная.       Иваидзуми хмурится.       - Не думаю, что я могу говорить об этом, - некромант перебирает пальцами. – Не могу, даже не заикайся. А что насчет энергетики, - он поджимает губы, - это не важно. При жизни было хуже.       Сугавара давится воздухом. При жизни энергетика Ойкавы была хуже. Куда хуже?       - Хочешь спросить, мог ли человек с такой энергетикой быть хорошим? – видимо, Иваидзуми когда-то сам задумывался над этим, раз так легко догадался об опасениях Сугавары. – Вообще-то нет, но Ойкава – да. Он очень добрый и вообще хороший друг. Он, если честно, спас меня.       «Не врет». Глаза Иваидзуми становятся влажными, губы дрожат в слабой улыбке, кадык дергается, как при плаче. Сугавара засовывает свое любопытство в дальний шкаф.       - Ойкава не говорит, зачем ему воскрешать тело?       - Говорит, что ему нужно завершить одно дело, - Сугавара нетерпеливо дергается. – Вы были друзьями. Ты знаешь, какое дело? Зачем ему тело?       Иваидзуми бурчит под нос ругательство. Сугавара видит: он знает, много знает, но не хочет говорить. Инквизиторские пытки не кажутся такими уж бесчеловечными, а видятся вполне хорошим способом достать информацию.       - Ему нужен некромант, чтобы тот его воскресил, понятно. Кагеяма не поможет, потому что у него контракт, да? – догадывается Иваидзуми. На минуту он замолкает, что-то обдумывая, нерешительно потирает шею. – По совести и по закону я должен помочь, но…       Внутри Иваидзуми идет борьба. Он знает истинный мотив Ойкавы, знает его личность и знает его незавершенное дело. Говорит, что он хороший человек, но не раскрывает его специализацию, однако не спешит соглашаться помогать. Что он знает? Почему никак не может сделать выбор? У Сугавары начинает кружиться голова.       - Ойкава – хороший парень, зла он тебе не сделает. Хоть мне и не нравится эта затея, я помогу, - Иваидзуми плечом касается плеча Сугавары и немного трется. Блондин напрягается, когда некромант прижимается лбом к его плечу. – Но у меня ответная просьба: доверься ему. Не накручивай себя, просто доверься.       Сугавара раздраженно выдыхает. Никаких ответов. Наоборот еще больше загадок. Ответы, объяснения были так близко, протяни руку – и возьми, но нет же. Тот, кто знал Ойкаву при жизни, не собирается раскрывать правду. Иваидзуми знает, что хочет сделать шатен, но молчит. «Но что-то же он должен рассказать?» - Сугавара не собирается отступать. Он должен получить ответ хоть на что-то.       - Ойкава сказал, что его убил кто-то темноволосый и с татуировками. Среди некромантов нет подходящих под описание?       - Лучше спроси у кого из некромантов нет татуировок, - вздыхает Иваидзуми. – Пошли, уже поздно, - и идет к двери, собираясь снять с нее печать. Сугавара послушно идет следом. Больше он не узнает. - Кстати, тело сам найдешь. Я по всяким канавам лазать не собираюсь.              Ойкава набрасывается на них с упреками, почему их так долго не было. Кагеяма разделяет недовольство души, но, в отличие от нее, делает это молча, смотрит тяжело и размеренно постукивает пальцем по плечу.       - Надеюсь, вы ждали нас не на улице, - ворчит Иваидзуми.       - Естественно, - Кагеяма щурит глаза. – Мы были в баре, есть там укромное место.       Иваидзуми показывает большой палец: молодец. По недовольному лицу Кагеямы Сугавара понимает, что тот очень устал от Ойкавы. Шатен – тот еще болтун, а некромант не любитель чересчур активных личностей, он постоянно жалуется, что такие «высасывают жизнь».       - Господин Коуши, - Кагеяма делает шаг вперед, но Иваидзуми его перехватывает и, держа за локоть, тянет в сторону.       - Нормально все с твоим господином, - и быстро, будто никто не заметит, улыбается брюнету и подмигивает. Тот кивает и кротко улыбается в ответ.       Сугавара усмехается: какое же интересное общение у этих некромантов! Определенно им хочется поболтать друг с другом, Иваидзуми прям светится, а Кагеяма смущенно поводит плечом и отводит взгляд, мол, вот так жизнь устроилась, работаю теперь. Хотят поговорить, но не могут. Заговорят – очернят репутацию Кагеямы, ведь рядом с ним Сугавара, на чьих родителей он непосредственно работает. «Даже если разрешу им поговорить, они не станут этого делать. Кагеяма слишком принципиальный», - Сугавара хочет покрутить пальцем у виска.       - Так что вы там решили? Не просто же так ходили шушукаться, - Ойкава, про которого все уже забыли, щелкает пальцами, напоминая про себя, и заискивающе заглядывает в глаза Сугаваре и Иваидзуми. – Простите, но чем быстрее найдем тело, тем лучше будет для всех нас.       - Он согласен, - Сугавара не успевает договорить. Ойкава, светясь от счастья, победно помахивает кулаком в воздухе. Блондин заворожено смотрит в его глаза: такой искренней радости он никогда не видел.       Иваидзуми снова что-то ворчит себе под нос(Сугавара находит его привычку очень раздражающей) и устало смотрит на шатена. «Видимо, Ойкава никогда не дослушивает до концы», - Сугавара понимает это по взгляду некроманта.       - Сначала дослушай, а потом радуйся, - Ойкава застывает, радостная улыбка исчезает и становится растерянной. – Я не соглашался искать твое тело. Я согласился только воскресить, - Иваидзуми пожимает плечами и отворачивается. – Этого достаточно.              ***       Футакучи зажимает рот рукой и изо всех сил пытается сдержать рвотный позыв. В комнате стоит резкий запах крови, по полу растекается вязкая алая жидкость, в ней же – стены рядом. Ацуму хватает первую попавшуюся под руку ткань и вытирает испачкавшееся лицо. Яку осматривает заляпанную пижаму и тихо материться.       - Откуда в нем столько крови? – хнычет блондин и пинает труп. – Отрезали только голову, а натекло столько… - и, не договорив, машет рукой.       - Думаю, на этом и закончим, - кивает Ацуму. Яку молчаливо соглашается.       - Вы… вы чего наделали?! – Футакучи наконец-то отходит от шока. Чуть не поскользнувшись, подбегает к обезглавленному трупу и переводит полный ужаса взгляд с него на Ацуму с Яку. – Зачем? Можно было в подвале спрятать…       - А мне кажется, что так даже лучше, - Яку поднимает отрезанную голову и оценивающе смотрит. – Так хранить легче. По частям. К тому же ты вроде как одобрил эту идею.       Футакучи закрывает лицо руками. «Они невыносимы». Маг прекрасно понимает, что не может управлять этими странными существами, которые сами себе на уме. Не может ими управлять, потому что для них он не авторитет, как Мастер. Его просто не боятся. «Мастер, зачем Вы делаете меня моим заместителем? Они Киеку больше слушают, чем меня», - Футакучи смотрит сквозь пальцы на то, как Ацуму размазывает кровь по полу и брызгает ею на Осаму.       - Я не давал согласия, я не успел даже подумать, а вы уже, - маг отбирает голову у Яку. Что теперь с этим делать? Да, хранит в тело «разобранном» виде достаточно удобно и вполне безопасно. Но теперь проблема в другом: где прятать? Лучше всего прятать части в разных местах, так усложнится задача тех, кто ищет тело. Футакучи чертит в воздухе печать и с удовлетворением замечает, что держится она крепче, чем раньше. Маг чертит печать около тела, но – на удивление – печать тут же исчезает.       - Да ладно! – восклицает Ацуму. – Мы отсекли ему голову, естественная защита тела должна была ослабнуть! Яку, - некромант тычет в парня, - ты нож заговорил, что ли?       - Вообще-то это нож твоего брата, так что все претензии к нему! – тот вскидывает рукой, указывая на Осаму. Мия поднимает руки и качает головой:       - Это обычный нож, я не при делах.       Футакучи, перехватив голову поудобнее, осторожно, чтобы не запачкаться, опускается на корточки и касается тела, но тут же одергивает руку. Горячее. Еще несколько минут назад температура трупа была очень низкой(Яку жаловался, что у него уже окоченели руки), теперь же – горячее, будто у него жар. «Оно так реагирует на насильственное изменение структуры?» - Футакучи смотрит на ладонь, на которой остается черный след, будто кожу опалили.       - Вот тебе и темная энергетика, - бормочет маг себе под нос.       - Да уж, с тем магом проще было, - Суна карябает черную кожу на ладони Футакучи. – Лежит сейчас себе, проблем не доставляет. А этого как переносить будем?       Входная дверь громко хлопает, оповещая о посетителе. Суна и Футакучи испуганно переглядываются, Яку и Ацуму продолжают спорить, не обращая внимание ни на что. Футакучи и Суна медленно оборачиваются и жмутся друг к другу, пытаясь прикрыть собой обезглавленный труп. Осаму встает рядом с ними. «Может, поглощенных вызвать?» - но понимает, что полупрозрачные сущности вряд ли помогут.       - Голова, - шепчет Суна, и Футакучи, спохватившись, что держит голову в руках, прячет ее за спину.       В комнату входит человек. Рост чуть выше среднего, темные короткие волосы торчат в разные стороны. Он медленно снимает пальто, обнажая руки, полностью покрытые татуировками. Футакучи отводит взгляд, чтобы не столкнуться с красными глазами мужчины. Его аура тяжело давит в область горла и груди. Суна рядом дергается, но Футакучи хватает его за руку, удерживая на месте. Если и умирать, то вместе. «Оба виноваты, что не успели остановить этих идиотов».       - С возвращением, Мастер! – дрожь в голосе скрыть не удается. Футакучи натянуто улыбается. Осаму машет рукой и словно бы случайно кидает в брата подушкой.       - Савамура-сан, Вы вернулись! – Ацуму реагирует быстро и выглядывает из-за близнеца. Говорит так спокойно, будто не он только что отрезал голову трупу. – Все дела закончили?       - К счастью, - улыбается Мастер и мгновенно преображается. Исчезает удушающая аура, цвет глаз сменяется на приятный карий, а на лице появляется улыбка – добрее улыбки в мире не найти. Савамура садится за стол. Футакучи, Суна и Осаму передвигаются, продолжая перекрывать обзор. – Осталось обустроить алтарь, но там совсем немного. Надеюсь, кто-нибудь из вас мне поможет, потому что я один все это делать не собираюсь.       Савамура возмущается совсем по-детски. Глядя на него и не подумаешь, что он один из самых могущественных медиумов, чьи возможности выходят далеко за рамки специализации. Футакучи определил бы его как медиума со способностями мага. Хитрый, коварный, расчетливый, но при этом добрый и уважающий других. «У него точно две личности». Савамуре приходится сочетать в себе эти качества. Для обычных людей он меценат, помогающий приютам и больницам, жертвующий все свои средства на поддержку обездоленных; для представителей потустороннего мира – жестокий и властный Мастер, чьи приказы должны выполняться беспрекословно. Для обычных людей Савамура – уважающий человек и, в силу профессии, публичный человек; в тонком мире – опасный медиум, отрекшийся от законов и правил. За него назначена награда, но никто под страхом смерти не решается бросить ему вызов. Однако были двое, и где они сейчас?       - А чем это пахнет? – Савамура принюхивается, а у Футакучи душа уходит в пятки.       - Так это я готовлю, - Осаму пытается спасти ситуацию. – Простите, без запаха готовка не готовка.       - Не хотите прогуляться? – Суна вступает в разговор, кивает на дверь. – Прогулка хорошо восстанавливает силы.       Савамура бросает на них подозрительный взгляд и немного отклоняется в сторону, пытаясь разглядеть, что от него прячут.       - Пахнет кровью.       - А я мясо готовлю, - Футакучи поражает, как Осаму может так легко сочинять ложь.       Аура, исходившая от Савамуры, появляется снова, предусмотрительный Осаму задерживает дыхание. Удивительно, но сдерживать энергетику Мастера таким образом значительно легче. Футакучи ненормально радуется, что Савамура не особо высокий, что не дает ему рассмотреть картину за спинами Суны и Осаму. Но Мастер на то и Мастер, чтобы искать нестандартные решения. Он резко наклоняется, бьет Мию по колену. Некромант вскрикивает и поджимает больную ногу, открывая обзор.       - А еще вот, - смысла скрывать нет. Футакучи протягивает отрезанную голову. Яку разводит руками: вот так получилось, ага.       Савамура с открытым ртом смотрит на голову, берет ее в руки, медленно переводит взгляд на тело. Яку, не испытывая ни малейшего стыда, важно расхаживает около трупа и показывает испорченную пижаму. Пару раз Мастер открывает рот, собираясь что-то сказать, и каждый раз Футакучи испуганно жмурится. Аура Савамуры то увеличивается, то сходит на нет. От резких перепадов энергетики Осаму становится тяжело дышать, он еле стоит на ногах. «Да наори ты уже! Убей кого-нибудь и дело с концом!» - перед глазами идут темные пятна. Футакучи одергивает некроманта: терпи.       - Чья это была идея? – Савамура наконец приходит в себя. Футакучи, Ацуму и Яку показывают друг на друга. Савамура поджимает губы и негодующе смотрит на Суну. – Не мог присмирить их? Эти дураки всегда Футакучи за собой тащат.       - Как? У них был нож, - Суна пожимает плечами.       - В целом, - Мастер ставит голову на стол и, стряхнув кровь, упирает руки в бока, - идея неплохая. Даже логичная. Теперь Яку не придется везде таскать за собой труп, - Футакучи видит, как Савамура пытается найти хоть какие-то плюсы в сложившейся ситуации, хотя с трудом сдерживается. – Голову можем положить в одном месте, тело – в другом.       - А если душа найдет что-то из этого? – Футакучи бросается к окну и жадно вдыхает свежий воздух. Суна бочком пробирается к магу и встает рядом. Кажется, только Яку и Ацуму не становится дурно от резкого запаха крови.       - Давайте не будем исключать возможность, что душа этого, - Мастер одновременно показывает на голову и на тело, - приведет душу мага. Этот маг – одна из ключевых фигур ритуала.       «Почему именно этот маг, а не я, Мастер?» - вопрос так и вертится на языке, но Футакучи молчит. Возможно, ритуал опасный или имеет какое-то воздействие на мага, раз Савамура решил использовать другого. На щеках появляется легкий румянец: «Мастер боится за меня?» Если воздействие и правда есть, то лучше действительно использовать чужого мага, чем собственного. Футакучи не считает себя слабым, не думает, что его способности ниже среднего, гордыня сладко шепчет, что он и сам в силах совершить ритуал. «Знать бы детали, Мастер же ничего не рассказывает», - маг делает глубокий вдох и соглашается с решением Савамуры: пусть страдает другой, а он, Футакучи, еще должен жить.       - Что насчет судьи? Где он? – Савамура поочередно смотрит на некромантов.       «Нам точно конец», - Футакучи давит всхлип и отворачивается к окну. Пусть последнее, что он увидит перед смертью, будут деревья, чем обезглавленный труп и взбешенный Мастер.       - Оракул успел его перехватить, - Суна смело выступает вперед. Ацуму за спиной Мастера благодарно кланяется. – Мы слишком много времени потратили на внутренние разборки и упустили судью из виду.       Савамура недовольно постукивает пальцем по столу. Некроманты терпеливо ждут своей участи. Судья был необходим. С ним была обеспечена защита. Что они имеют теперь? Отсутствие судьи и обезглавленный труп. Глаза Савамуры вновь становятся красными. Ацуму, отступая, поскальзывается и плюхается в лужу крови, увалившись на труп.       - Давайте нападем на оракула, он же все равно ничего не может, - предлагает блондин.       Присутствующие усмехаются с откровенной глупости Ацуму. Напасть на оракула – может, еще в космос без ракеты и скафандра полететь? Подобраться к оракулу невозможно, а нападение на него жестоко карается. Оракул – неприкосновенная личность, пользующаяся всеобщим уважением и почитанием. Нападешь на него – обеспечишь себе и своим потомкам вечные муку. Тот, кто спас Ямагучи, направив его к оракулу, знал, к кому обращаться.       Яку крутит пальцем у виска.       - Давай, попробуй, - он показывает на дверь. – Вперед. Посмотрим, каким ты вернешься. Приблизишься к оракулу ближе, чем на сто метров, и тебя испепелит его охрана.       - Оракула не трогаем, иначе проблем не оберемся, - Савамура запрокидывает голову. – Будем выманивать. Сыграем на чувствах Ямагучи.       План упорно идет в тартарары. Савамура надеялся, что судья уже схвачен и просто отдыхает в одной из комнат дома. Суна и близнецы Мия – сильные некроманты и хорошие поисковики. Понадеялся на их способности и остался ни с чем. «Ничего, время еще есть». И судью к себе приведут, и душу мага найдут. Мастер бросает быстрый взгляд на стоящего у окна Футакучи. В крайнем случае у них есть маг.       «Есть еще одна проблема». Проблема, требующая решения прямо сейчас. Проблему, которую нужно устранить. «Такие обычно очень пугливые», - брюнет решает, что запугивание более, чем достаточно.       - Шимидзу у себя? –Савамура идет дальше по коридору, хлопает дверь. Слышится щелчок.       - Опять заперлись, - вздыхает Суна, выпуская нескольких поглощенных, жестом показывает, что нужно убрать кровь.       - Надо приготовить ей что-нибудь, - Осаму собирает грязные тарелки и передает душам, - снова без сил будет. Бедняга.              ***       - Ты знаком с Иваидзуми, - говорит Сугавара, дергая Кагеяму за рукав, - доверяешь ему. Поэтому повел меня к нему, да?       Кагеяма прикусывает щеку с внутренней сторону, отводит взгляд. Связь с подпольем не дает ему привилегий, когда устраивался к проводникам, утаил, что родом из этого темного места. Только Сугаваре рассказал, и то по секрету.       - Можно и так сказать, - уклончиво отвечает Кагеяма. Сугавара несильно бьет его под ребро, заставляя говорить. – Да. А еще я должен был хоть как-то Вам помочь.       - Когда отправимся на поиски меня? – Ойкава появляется с другой стороны от Сугавары, нагло влезая в разговор и переключая его на себя.       Сугавара неосознанно пожимает плечами. Судя по нетерпению души и настоянию Иваидзуми, тело нужно найти как можно скорее. Вряд ли Ойкава расстроится, если они начнут искать прямо сейчас. Сугавара представить не может, как это будет происходить. Они будут ходить по улицам, спрашивать прохожих «извините, вы не видели труп?» или отправятся в лес и перекопают всю территорию? Искать тело в Токио – то же, что и пытаться найти иголку в стоге сена. Конечно, вряд ли, что труп Ойкавы единственный в Японии, но все же…       - И как ты себе это представляешь? – спрашивает Сугавара, когда они подходят к двери, через которую попали в подполье. Кагеяма снова проводит пальцами по косяку. Блондин заворожено следит за его движениями, мысль «а я могу так же?» возникает сама по себе. «Надо будет попробовать».       - Легко, - Ойкава отбрасывает челку.       - Скорее всего, он помнит местонахождения своего тела, - предполагает Кагеяма, машет на прощание Кенме, который в ответ только покачал ногой и почему-то показывает пальцем наверх. Некромант, явно поняв его, кивает. – Умер, душа отделилась от тела, посмотрела вокруг и пошла искать того, кто ее услышит. Так что действительно легко.       Ойкава неловко чешет затылок и наклоняется к Сугаваре.       - Как думаешь, сильно ли он будет ругаться, если узнает, что очнулся я не возле своего тела?       - А где? – в один голос удивляются Сугавара и Кагеяма.       Душа, отделившись, не может очнуться не рядом со своим телом. Только рядом и точка. Возможны ли такие же случаи, как у Ойкавы? Сугавара вопросительно смотрит на Кагеяму, тот задумчиво скользит взглядом по душе и пожимает плечами: не знаю, не слышал о таком.       - Где- где. На улице. Как котенок, которого выбросили, потому что оказался не нужен, - Ойкава делает трагическое лицо. – Пострадал немного, а потом пошел искать проводника.       - И как ты собираешься искать тело? – Сугавара чувствует себя дурачком, который не понимает очевидных людей.       - Я же душа, а душа чувствует свое тело, - Ойкаву не раздражает непонимание Сугавары. – Чем ближе тело, тем сильнее ощущение.       Кагеяма подтверждает слова души кивком. Что ж, в этом есть логика. «Кажется, поиски будут не такими уж сложными», - Сугавара успокаивается. Ойкава просто будет идти на зов своего тела, а блондин – следовать за душой. Все, что ему останется, дотащить тело до какого-нибудь безопасного места и привести туда Иваидзуми. Сугавара оглядывает Ойкаву с ног до головы. Даже если тащить придется совсем немного, будет тяжело: Сугавара не спортсмен, а Ойкава – не балерина, которая весит чуть меньше пятидесяти килограмм. «А дедушка говорил в спортзал ходить».       - Господин Коуши, держитесь ближе, - Кагеяма притягивает Сугавару к себе. – Сверху несколько демонов, они собираются напасть. Кенма предупредил, - объясняет некромант, когда видит недоуменный взгляд.       «Так вот что значил тот жест», - тихо охает Сугавара и смотрит наверх.       Три крупных демона сидят на краю крыше и, облизываясь, следят за каждым шагом блондина. Он чувствует, что они смотрят только на него. Один из них, осмелев, спрыгивает и, вдруг пронзительно закричав, вжимается в стену. Хрипит, будто задыхается. Кагеяма выпускает поглощенных, оставляет их разбираться с демонами, а сам скорее выводит Сугавару из переулка.       - Боже, хватит так фонить! – Ойкава демонстративно машет у носа. – Так сильно испугался, что ли?       Рядом Кагеяма сдавленно кашляет и качает головой, когда Сугавара обеспокоенно заглядывает ему в глаза. Некромант стучит по зажатому в руке парня амулету и хмыкает своим мыслям.       - Сделаешь так еще раз, и я умру снова, продолжает ворчать Ойкава.       - Господин Коуши, Вы не пойдете к родителям? – Кагеяма смотрит с надеждой. Тяжелое дыхание, слезящие от кашля глаза – разве фон может так действовать?       На улице уже начинает темнеть, хотя в подполье они провели максимум часа четыре. Количество нечисти на улице значительно увеличилось. Каждая тварь плотоядно взирает наблондина, но не приближается. Это кажется странным, потому что еще утром напасть хотел чуть ли не каждый представитель потустороннего мира.       - Сам собирался, - а деваться некуда. Все равно придется рассказать. Родители – люди знающие, должны разбираться в подобных вещах. Сугавара надеется, что его внезапное прозрение как проводника произошло только из-за Ойкавы, а с его уходом все вернется на круги своя. Блондин не готов каждый день видеть нечисть и страдать от их нападок. «Пусть родители скажут именно на это».       Некромант удовлетворенно кивает.       - Я попрошу Инуоку заехать за Вами, - Кагеяма набрасывает капюшон и вскидывает руку, проверяя время. – Мне пора. Увидимся завтра.       - Кагеяма, не надо, - Сугавара закатывает глаза. – Я дойду сам.       - Инуока заедет за Вами, - повторяет Кагеяма тверже. Сугавара не решается спорить. – Господин Коуши, Вам опасно ходить одному. Будьте готовы завтра утром, - и, открыв дверь, заталкивает блондина в подъезд.       - Какой грубый мальчик, - Ойкава морщит нос. – Он хоть раз слушался тебя? Или он всегда делает все по-своему?       - Он просто беспокоиться обо мне, - именно так Сугавара себе объясняет поведение Кагеямы. – Таким образом у него проявляется забота. Вообще ему спасибо надо сказать, что доверил мне самому дойти до квартиры, а не стал провожать за ручку.       - О да, вечная хвала Кагеяме! – Ойкава бухается на колени и наклоняется, изображая поклон. Сугавара не может сдержать улыбки. «Забавный, однако».       Присутствие Ойкавы перестает быть чем-то надоедливым и неприятным. Сугавара чувствует, как медленно привыкает к душе. Даже темная давящая энергетика уходит на второй план. До появление Ойкавы жизнь Сугавары проходила в полной тишине: в тишине просыпался, в тишине завтракал, занимался делами, в той же тишине завершал день. Эта тишина была звенящей, раздражающей, Сугавара устал от нее. Каждый день походил на предыдущий. Хотелось шума, хоть какого-нибудь шума, какого-нибудь движения.       Ойкава внес в жизнь Сугавары то, в чем тот нуждался. «Бойся своих желаний» - возможно, Сугавара сам призвал душу. «Бред», - блондин хотел найти компанию, с которой можно будет весело проводить время, а в итоге завел знакомство с душой, которой теперь должен помочь. Компания? Так вот, демоны, некроманты, медиумы, вполне вероятно, что найдутся еще желающие присоединиться к ним. Конечно, это не то, о чем мечтал Сугавары, но в глубине души он чувствует удовлетворение: наконец-то в жизни что-то поменялось, наконец-то началось какое-то движение. О том, что это движение может навредить и даже убить, Сугавара старался не думать.       Ойкава много болтает, Сугавара иногда даже не слушает его. Душа для него как телевизор, который что-то бухтит на заднем фоне. Да и Ойкаву необязательно слушать – все равно он говорит о всякой ерунде, что увидел, о том и рассуждает. Тут надо наблюдать. В первые дни, когда Ойкава только появился, Сугавара испытывал огромное желание посмотреть на него, но боялся, что гремящая всеми предметами в квартире душа заметит это и начнет говорить. Теперь же, когда блондин услышал речь души, ничто ему не мешает наблюдать.       Ойкава много жестикулирует. У него живая мимика. Он очень эмоциональный, а еще часто наигрывает эмоции – для усиления эффекта. Он практически всегда улыбается, так мягко и тонко, будто думает о чем-то хитром и забавном, но, как понял Сугавара, это его обычное выражение лица. Говорит Ойкава тоже с улыбкой, и губы становятся еще тоньше, а у глаз появляются едва заметные морщинки.       Сугавара все же вынужден признать, что он рад появлению Ойкавы в своей жизни. Кто знает, может, он действительно хороший человек, и ему нужно помочь. «Интересно, могли бы мы стать друзьями, если бы он был жив и мы бы встретились при других обстоятельствах?» - Сугавара, зайдя в квартиру, прижимается спиной к двери.       Ойкава просто проходит сквозь него.       И Сугавару передергивает. Шатен еще ни разу так не делал. Страх и подозрения, только-только сменившиеся зародившимся доверием к душе, возвращаются вновь. Темная энергетика пронзила каждую клеточку, частицы темной материи острыми маленькими иголочками вонзились в кожу. Холодная рука ужаса касается шеи и ведет вниз по позвоночнику. Страшно, снова страшно. Неужели такова на самом деле демоническая энергетика? «Монстр, монстр», - успокоиться не получается, дыхание становится рваным, Сугавара в шаге от того, чтобы зарыдать от ужаса.       «Не хочу здесь находиться!» - он хватается за ручку двери и передумывает. Улица полна нечисти, Сугавару просто растерзают, едва он выйдет из дома. За окном парит какой-то крылатый демон, и блондин благодарит родителей, что те не послушали его и все-таки поставили защитные печати.       - Ты чего такой бледный? Призрака увидел? – Ойкава смеется с собственного каламбура. Он стоит почти вплотную, Сугавара втягивает живот и бочком, стараясь не задеть шатена, проходит мимо.       - Я спать, - лучше заснуть. Сон – единственный выход, чтобы не видеть нечисть за окном и хотя бы на несколько часов отделаться от Ойкавы. Главное – суметь усмирить поток мыслей, от которых становится только хуже.              При жизни Ойкава водился с некромантами. Такие личности вызывают подозрения.       «Так ты тоже с некромантами водишься. Кагеяма – это кто?» - замечает голос внутри.       Это другое. Кагеяма – проверенный некромант, а Иваидзуми обитает в подполье, где творится не пойми что.       «Кагеяма – выходец из подполья», - продолжает голос, и Сугавара не может ничего ответить.       Нет веских причин отказывать Ойкаве в помощи. Иваидзуми оказался хорошим человеком, к тому же с ним знаком Кагеяма. Если бы Иваидзуми был каким-нибудь гадом, вряд ли бы Кагеяма предложил его в качестве некроманта, который сможет помочь, верно? Иваидзуми пытался соврать, что не знает Ойкаву. Зачем? У него с кем-то договоренность или личные счеты с шатеном? Но Иваидзуми сказал, что Ойкава спас его, тогда почему?.. «Так и с ума можно сойти». Еще этот мальчик, Кенма, привратник, - почему ребенок охраняет вход?       Сугавара переворачивается на бок и вздрагивает, увидев лицо Ойкавы перед собой. Душа сидит у кровати, уткнувшись подбородком в матрас, из-за чего он почти касался носом носа Сугавары. Смотрит, не мигая, будто гипнотизирует. Чужая тяжелая аура медленно обволакивает блондина, но неприятно не становится. Легкое давление, будто накрыли плотным одеялом, и немного жарко. Но когда оно подбирается к шее, становится немного тревожно. Сугавара несколько раз моргает и задерживает дыхание: поможет ли в этом случае ему мощный фон?       Но то, от чего все весь день так шарахались, словно и не бывало. Сугавара не чувствует никакого сопротивления. Вот теперь становится страшно. Ойкава остается неподвижным, только зрачки изредка движутся, следя за движениями блондина.       Сугавара машет руками и случайно задевает Ойкаву по лицу. Тот, будто очнувшись, отшатывается в сторону, шипя и держась за щеку. Смотрит обиженно и затравленно, как ребенок, на которого наорали просто так.       - Ты чего дерешься?       - Выйди из комнаты, ты мешаешь, - Сугавара сильнее укутывается в одеяло и отворачивается к стене. Но Ойкава не уходит, блондин затылком чувствует его взгляд. Снова появляется давление, медленно поднимающееся по ногам, и Сугавара дергает ногой. – Если не уйдешь сейчас же, я вызову Кагеяму, чтобы он поглотил тебя.       Вдруг Ойкава отшатывается и медленно, нехотя пятиться. Фон Сугавары резко увеличивается и буквально прогоняет из комнаты. Ойкава что-то шипит, кряхтит, но все же уходит. «Я пытался», - слышится Сугаваре, но он списывает все на усталость. Показалось. Засыпает он практически сразу, дает знать о себе стресс, пережитый за день.              Сугавара идет по какому-то переулку. Темный, холодный и узкий настолько, что кажется, будто сейчас стены начнут двигаться и раздавят тебя. Резкий приступ клаустрофобии заставляет бежать к выходу, к полоске света в конце переулка, но как бы Сугавара не бежал, она отдаляется. Сверху слышится скрежет – это нечисть подбирается к Сугаваре с крыши.       Воздух наполняется странным давящим запахом. Резким и таким противным, что перехватывает дыхание. Он становится плотнее, он будто растет, увеличивается в размере. «Это твой фон. Это твоя энергетика. Ты задохнешься в ней», - шипят прямо в ухо. Блондин вдыхает ртом и заходится в кашле. Тяжелый воздух обжигает горло, а по гортани словно быстрыми взмахами проводят ножами. Больно, в глазах темнеет. Единственное, что есть хорошего, - нечисть исчезает, испугавшись энергетики.       - Ты задохнешься, - низкий проникновенный голос раздается за спиной. Человек говорит спокойно, но от него исходит угроза, опасность. В Сугаваре просыпается животный страх. Вот бы убежать, вот только ноги не держат и грудь сдавило. – Не умер в детстве, умрешь чуть позже.       «Что?» - едва Сугавара оборачивается, холодная жесткая рука хватает его за шею и вжимает в стену. Блондин чувствует, как от удара разрывается кожа на затылке, горячая кровь неприятно стекает по шее.       Рассмотреть человека невозможно – темнота переулка полностью скрывает его лицо. Сугавара опирается на ощущение. Они примерно одинакового роста, вот только неизвестный достаточно крепкий и не по-человечески сильный. От него исходит какая-то звериная аура. «Оборотень?»       - Не говори с мертвыми, - человек угрожающе тянет каждое слово.       Сугавара замирает. Он уже слышал этот наказ. Так предупреждал Мацукава, так блондин сам себе говорил, когда Ойкава неожиданно появился в его жизни. Но странный человек опоздал: Сугавара уже говорит с мертвыми, его предупреждение ни к чему.       - Не говори с мертвыми. Это опасно, - человек сильнее сжимает руку, кожа под его ладонями начинает гореть. – Не вздумай им помогать, если хочешь прожить немного дольше.       Сугавара резко открывает глаза, садится в кровати и хватается за горящую от боли шею. Сухой кашель раздирает горло, отдышаться никак не получается. В комнате темно, не отошедшее ото сна сознание видит в каждом углу тусклые шары, форма которых постоянно меняется.       - Не говори с мертвыми, - раздается где-то сбоку, и Сугавара оборачивается. На краю кровати сидит Ойкава, взволнованно всматривающийся в парня. Блондин чувствует холодное прикосновение к коже, прохладные пальцы души ведут по руке и касаются горячей шеи. Кадры из сна, будто в ускоренной перемотке, пролетают перед глазами. Ужас вновь заполняет каждую клеточку тела, и Сугавара срывается на крик, припадая к груди Ойкавы.