Не говори с мертвыми

      - Давай еще раз, - парень взъерошил себе волосы и с раздражением взглянул на друга. – Что было в пророчестве?       Второй – рыжий, худощавый, с кольцом на каждом пальце – потянулся к листку, исписанному корявым быстрым почерком.       - Что нам всем кранты, вот что там было, - рыжий несколько раз моргнул уставшими глазами. – Темная сущность на волю хочет, кто-то совершит ритуал, чтобы помочь ей освободиться, а потом всем кранты, как я уже сказал.       - Дай сюда, - первый грубо вырвал листок с записями.              «Птицы кричат, предвещая беду.       С ума посходили звери в лесу.       Но дальше и вовсе не легче:       Это начало – будет похлеще.              Темная сущность изнывает от боли,       Хочет она скорее на волю.       Помощник, отрекший веру и благо,       Вернет господина, заплатив ему златом.              Смерть, иссушение и злодеяние –       Это все имеет влияние.       Это – подпитка темного лорда.       Люди способные, бегите из города!              Посеет смерть, посеет страх.       Бежать ты будешь впопыхах.       Он ищет тело для себя,       Иначе все труды зазря».              - «Заплатив ему златом»… - Первый пропустил мага вперед, придержав ветки. Оба шли на предполагаемое место проведение ритуала – Второй каким-то образом умудрился расшифровать древние письмена, где указывалось подходящее место для призыва. Единственное, что они могли сделать с этим местом, - разрушить его, чтобы «помощник, отрекший веру и благо», остался ни с чем. На поиск и создание нового алтаря потребуется время, что будет играть на руку. – Что думаешь? О каком злате речь?       Рыжий оглянулся через плечо:       - Даже оракулы иногда не могут расшифровать пророчества. Думаешь, это под силу магу и не пойми кому?       - Вообще-то я некромант, - Первый закатил глаза.       - Ага, ври больше, - рыжий сверился с картой и, подумав, решил не доставать маятник. Путь ему известен, нечисти и прочих неприятностей рядом не чувствовалось. Идти можно спокойно. «К тому же, - рыжий ухмыльнулся, - фон этого дурака все равно всех отпугнет». – Мне можно не лгать.       - Да пошел ты, - Первый легко отмахнулся от слов друга. Привык. И не такое приходилось выслушивать. – Речь идет о каком-то ритуале – это понятно. А в ритуале обычно используется плата. Либо приносят кого-то в жертву.       - А не слишком ли громкое название для жертвы? –Второй облокотился на ствол дерева. – Ни разу не слышал, чтобы жертв называли златом. Что-то в этот раз Высшие силы дали слишком непонятное пророчество. Нет, просто вспомни эти строки! Как будто набор отдельных фраз.       «У Высших сил по-другому и не бывает», - Первый потер сложенный листок с пророчеством. Это пророчество было подслушано в обрывке разговора и записано на коленке, быстро и местами очень коряво, на какой-то потертой бумаге. Первое, что попалось под руку. После ночи, когда пришло пророчество, оракул весь день провел в истерике, на следующий же день он выглядел разбитым и таким потерянным, будто случилось что-то непоправимое. Других к нему не подпускали(да и отпускать не хотели, когда тот засобирался к себе), убеждали, что ничего страшного Высшие силы не послали, а оракул «ведь парень впечатлительный, чего распереживались?»       Но у Первого была хорошая интуиция, а еще удивительная чувствительность. Первое подсказывало ему, что пророчество отнюдь не несло в себе что-то позитивное, а второе еще до пророчества твердило: что-то происходит, что-то меняется, к чему-то готовятся. Возможно, это говорила, как смеялись друзья, его демоническая сущность, но, господи, какой он демон?       Подслушанное пророчество лишь подтвердило догадки. Послание Высших сил требовало немедленного реагирования. Но настоятели и прочие наделенные властью люди не спешили. Что следует делать в этом случае? Правильно, действовать самостоятельно!       Согласно пророчеству, Конец еще находится на стадии подготовки, а значит, шансы предотвратить его велики. Присоединяться к «отряду спасения» никто не спешил. Наоборот, опасались и просили не рыпаться. «Трусы, жалкие подонки, которых сожрет собственный страх», - злился Первый, когда в очередной раз получал отказ.              

- Скажи, почему мы это делаем? – маг нервно улыбнулся.

      

- Потому что никто ничего не предпринимает, - да, Первому никогда не сиделось на жопе ровно.

      Первому казалось, что все смирились с пророчеством. Казалось, что все смирились со смертью. А в любой ситуации, предполагающей тотальное уничтожение и смерть, всегда найдется герой, который примет удар на себя и всех спасет. Первый просто не мог принять тот факт, что может умереть. Что все умрут, вот так сдавшись и не попытавшись изменить судьбу. Плевать, что сказали Высшие силы. Может, спустя некоторое время они пошлют новое пророчество, в котором известят о спасителе. А он, Первый, предвосхитив события, к тому моменту уже начнет действовать.              

- Тебе просто хочется доказать всем, что ты не угроза.

             Ему не нужна благодарность. Ему нужны мир и спокойствие, радость спасенных людей и естественное течение жизни.              

- Ты хочешь, чтобы тебя признали не только в подполье.

      

      У него есть друзья, которые ему точно помогут в этом деле. Они же знают, какой он хороший и сердобольный, они не откажут ему.              

- Ты хочешь, чтобы тебе позволили ходить свободно и жить, как все.

      

      Этот мир слишком прекрасен, чтобы подвергнуться уничтожению. Сколько мест еще не исследовано, сколько информации еще не изучено, со сколькими людьми еще хочется познакомиться!              

- Ты хочешь перестать быть монстром и убийцей…

      

Ты просто хочешь всех обмануть.

             Их было всего двое. Смешно – всего двое. Что они могут сделать? Ритуал на стадии подготовки – эта мысль их успокаивала. Подготовка – это ничто по сравнению с их силой и мощью, даже настоятели называли их удивительным явлением. Они смогут, они почти смогли. «Вот, идем к месту, где планируется ритуал», - довольно думал Первый и с усмешкой вспоминал тех, кто уверял, что все плохо закончится.       - «Люди способные» - это, наверное, мы, - рыжий щелкнул пальцами, создавая вокруг ладони светящийся шар. – Маги, некроманты, проводники и так далее. Что там дальше? – он на мгновение задумался, вспоминая строки. – Бежать из города. А перед этим что-то говорилось про подпитку. Видимо, эта сущность является чем-то вроде энергетических вампиров, силы получает из жизненной энергии других.       - У этой сущности губа не дура, - Первый одобрительно кивнул. – У нас жизненной энергии больше, чем у обычных людей. Тем более, высосав из нас силы, он увеличит таким образом свою мощь.       - Что ж там за монстр такой, - маг передернул плечами и, тонко улыбнувшись, взглянул на друга. – Убьешь своего собрата, да? Может, тебе тоже стоит начать высасывать силы?       - Еще раз скажешь что-то подобное, и я тебя реально сожру, - и правду говорят, что у магов отвратительный характер. – Вместо того, чтобы зубоскалить, лучше думай над пророчеством и начинай вандалить.       Они пришли на нужное место. Бессонные ночи мага в библиотеках не прошли даром: это было оно. Опушка густого леса, идеальный круг, посередине уже стояло ложе – алтарь, на котором помощник должен возродить сущность. По периметру круга – крупные камни, от них к алтарю проведены тонкие траншеи – видно, чертили рукояткой ножа или острым камнем. Маг осторожно переступил их, но, заметив недовольный взгляд Первого, начал топтать их, стирая.       - И цепи, цепи, - Первый кинул серебристый позвякивающий металл.       - А сам? – цепь, едва коснулась рук мага, тут же исчезла. Будто испарилась. – Что, демоны не жрут металл? Это же вроде не серебро. Кстати о пророчестве. Последняя строфа.       - Да-да, - Первый, пыхтя, бил по алтарю. Белый камень с легкостью крошился под ударами. – «Ищет тело для себя». Тут даже думать не надо. Видимо, сущность, которую хотят призвать, не имеет оболочки. Либо же ему после пробуждения надо.       Маг, которому надоело тереть полосы на земле, сделал движение кистью. Поднялся ветер, стирая траншеи и ровняя землю в кругу. Цепи и прочие предметы, которые маг причислил к ритуальным, исчезли.       - Так, ритуальное место мы вроде как уничтожили, - Первый отряхнул руки и с улыбкой осмотрел проделанную работу. «Наверное, стоит землю перерыть, чтобы наверняка». – Осталось узнать, кто является помощником, выследить его и уничтожить. Все просто.       - Для тебя просто, - маг потянулся и, не сдержавшись, страдальчески вздохнул. – Не тебе же снова придется сидеть в библиотеке и шататься по храмам, пытаясь найти хоть какую-то информацию.       Первый закатил глаза. Второй всегда возмущался и делал из друга деспота и тирана, хотя тот честно помогал: ходил с ним в библиотеки и архивы, штудировал фолианты, разбирал шифры, общался с людьми. Первому нравилась эта работа: так он чувствовал, что делает важное дело. Парень аж подпрыгнул от предвкушения и акта вандализма.       Но вдруг по спине пробежал холодок. Страх, беспомощность и спертое дыхание – чье-то тяжелое присутствие в одночасье прогнало радость. Маг, тоже почувствовавший это, ссутулил плечи и испуганно заозирался по сторонам. В темноте леса, под кронами деревьев, стояла группа людей, примерно десять-двенадцать человек. Во главе них – мужчина с алыми глазами. Первый с трудом сглотнул: Мастер.       Этого человека знал каждый в подполье. Да что в подполье – о нем было известно везде! Отрекшийся от веры, от добродетели, от помощи людям. Обратившийся к Тьме, к холоду, к эгоизму и черным целям. Парень подавил истерический смех: видимо, они нашли того, кого в пророчестве нарекли помощником.       В группе началось шевеление. Люди медленно начали расходится по кругу. Трое из них выпустили поглощенных. «Ага, некроманты». У другого появился свет у ладоней. «Надо же, маг». Мастер, что-то прорычав, вытянул руку.       - Беги! –рыжий оттолкнул Первого и, выставив руки перед собой, едва успел отразить атаку. Импульс, пущенный Мастером, рикошетом отлетел в его адепта. – Идиот, ты меня слышишь?       Последнее, что он увидел, - полные ужаса глаза мага, его мгновенно побледневшее лицо и кровь, уже окрасившая подбородок в алый и стекающая по напряженной шее. Вдох – и труп оказался подле Мастера. Выдох – Мастер поднял руку, указывая на Первого.       Все пропало.       - Да чтоб вас! – парень, давя дрожь, побежал прочь от круга. Тело рыжего уже было поглощено фоном Мастера. Ни спасти, ни вытащить – возможно, трупа рыжего больше нет: судя по ауре, он мог быть сожжен.       У Мастера три некроманта, маг и множество последователей. Они запомнили его. Они будут следить, они будут пытаться уничтожить. Парень усилил фон, отгоняя посланную за ним вдогонку нечисть. Он все сделает сам. Он закончит дело. Смерть друга не должна оказаться бессмысленной.              

«…Двое пойдут и вскоре умрут:

      

Сначала один, через годы – другой…»

             ***        «Дитя храни, оберегай       И никому не отдавай.       Спаси его от искушения,       Иначе не найти ему прощения…»              Куроо резко садится в кровати и хватается за голову, пытаясь заглушить гулкий голос, раздающийся в ушах. Перед глазами проносится что-то темное, быстро сменяется на красный, рыжий, серый, затем снова становится черным. Куроо даже не пытается разобрать, что это было: рассмотрит воспоминания позже, когда успокоится. Голос эхом отдается в ушах, и, на несколько секунд задержав дыхание, брюнет выдыхает. Пророчество кончилось. Дрожь, напряжение в затылке и заложенность в ушах исчезли, будто их и не было. Куроо тянется к стакану, который всегда на всякий случай стоит рядом на тумбочке.       Куроо не то, чтобы ненавидит моменты, когда Высшие силы решают связаться с ним и посылают пророчества. Скорее он раздражен эффектом, который этот «разговор» оказывает. Напряжение, общая усталость и иногда головокружение – любой бы был недоволен, испытывая это раз в неделю-две на протяжении двадцати с лишним лет. Поначалу было тяжело(маленький Тецуро часто плакал после посланий Высших сил и долго приходил в себя), в подростковом возрасте, когда организм, видимо, привык, переносить стало легче. Став взрослым, Куроо нашел антидот, который, в целом, хорошо помогал, - вино. Пара глотков – и уже хорошо. Правда, настоятели и вечно волнующийся за друга Бокуто требовали прекратить, потому что «господин оракул, вы так сопьетесь, если после каждого пророчества будете пить, ведь Высшие силы довольно часто общаются с Вами».       «Вот именно, они слишком болтливы», - Куроо стирает холодный пот со лба и, слегка пошатываясь, идет на кухню. Бокал вина сейчас не помешает.       Нет, Куроо не был обижен на судьбу за дар провидца. Все-таки, видя будущее, он мог предостеречь, помочь и направить на верный путь. Куроо не знает, скольким людям помог, от скольких бед уберег и мир людей, и потусторонний; от осознания, что он делает хорошие, добрые вещи, где-то в груди приятно теплится комок. Сколько улыбок, сколько благодарностей получил брюнет… ради этого можно и потерпеть.       Время всего пять утра. Кажется, утренней тишиной поглощен весь мир. Какие-то сумасшедшие(так Куроо зовет поклонников здорового образа жизни, которые в самую рань отправляются на пробежку) бодро пробегают по улицам еще спящего города.       - Лучше бы поспали, - ворчит брюнет и, немного подумав, делает несколько глотков прямо из бутылки.              «…под крылом дитя держи,       Как мать родную, береги…»              Очередное пророчество о Ямагучи. Куроо прикрывает глаза. Минута, и образ, посланный свыше, становится четче, приобретая черты того мальчишки. Хмурый, худой, с впавшими щеками и сжатыми зубами, и сразу же – улыбающийся, щурящий глаза от смеха и что-то шепчущий. «Спасибо», - читает по губам Куроо.       Примерно месяц назад Высшие силы послали пророчества, в котором просили как можно скорее найти судью по имени Ямагучи Тадаши и защитить его. В их словах слышался страх и что-то наподобие истерики; они молили отправиться на поиски парня сейчас же. В ту ночь сквозь сон Куроо почувствовал сильный толчок под бок и жжение на плече, а, проснувшись, обнаружил на этих местах синяк и ожог. Действовать нужно было немедленно, брюнет не хотел обрушивать на себя гнев тех, кому служил: мало ли что они еще могут сделать?       Имя, специализация и четкое представление, как выглядит, - все, что имел Куроо. Найти судью не казалось чем-то сложным, уж в подполье кто-нибудь должен был о нем знать, да вот только не задача: фамилия «Ямагучи» прямо стучала по вискам, будто намекая на что-то. «Вспоминай, вспоминай», - все требовательней кричали буквы, написанные Куроо на листке бумаги. Почему-то Ямагучи и подполье не хотели сотрудничать и складываться воедино. «Так лет шесть назад, насколько помню, зачистка была, некроманты этот клан уничтожили. Не знаешь, что ли?» - слова знакомого медиума заставили вспомнить все.       Ужасный, до мурашек, до дрожи инцидент. Куроо до сих пор передергивает, стоит ему представить, что тогда творилось в клане Ямагучи. Только пересказа чужого пересказа хватало, чтобы у Куроо начинало сдавливать горло и темнеть в глазах. Нападение глубокой ночью, не жалели никого, использовали как силу, так и оружие. Спрашивается, за что были убиты те, кто помогал душам? Все мнения сводились к одному: зачистка. Кто-то из клана провинился, из-за чего пострадали все. Зачистку по закону проводят некроманты. А некроманты, как известно, в большинстве своем обитают в подполье. После произошедшего бедный и одинокий Ямагучи Тадаши с огромной вероятностью возненавидел этих «повелителей упырей и жмуриков»(Бокуто прекрасно придумывает определение всем и вся). Вывод: ни за какие коврижки парнишка не пойдет в подполье, а значит, искать там нечего.       Искать судью не в подполье – задача сложная. Будучи оракулом, личностью уважаемой и особо оберегаемой, Куроо имел свою охрану(настоятели потребовали ее наличие, когда узнали, что своевольный провидец решил покинуть храм), среди которых были и способные поисковики и информаторы. Куними несколько дней искал информацию о Ямагучи вплоть до распорядка дня(бедный парень изучил судью настолько, что успел его возненавидеть), а Вашио, Кинношита и Нишиноя искали его по городу и следили за каждым его передвижением. Что делал в это время Куроо? Страдал от повторяющегося пророчества про судью. Найди. Спаси. Защити.       «Почему они хотят спасти того, чей клан подвергся зачистке?» - Куроо несколько дней ломал над этим голову. Значит, не зачистка. Значит, что-то другое.       Ямагучи и правда хотелось защитить. А еще приласкать и успокоить – в маленьком теле парнишки копилось столько напряжения, что при одном взгляде на него становилось больно. Сколько ему было лет, когда произошел инцидент? Тринадцать? «Конечно, еще совсем ребенок», - перед глазами возникает образ судьи. Даже в девятнадцать он еще ребенок. Хочется, обняв, говорить с ним, обсуждать темы, которые его интересуют, потакать во всем и баловать. Оракул вспоминает уже порядком износившуюся одежду Ямагучи и делает пометку обновить ему гардероб, а еще постричь, а то уж слишком оброс. Куроо усмехается: откуда в нем эта внезапная желание заботиться? Неужто родительский инстинкт проснулся? «А настоятели давно говорят, что мне семьей обзавестись нужно. Ну, вот, ребенка нашел, довольны?»              ***       Их было пятеро. Пять высоких фигур в черных одеждах и с клубящимися темным дымом ладонями. Их глаза горели неестественно и пугающе. Люди вокруг кричали, пытались бежать, укрыться где-то, но дым достигал их, едва они успевали сдвинуться с места. У одной из фигур в руке появился нож. Тадаши от бессилия упал на колени и закричал: этот страшный человек убил дядюшку, перерезав ему горло.       Люди падали замертво, дым забирал их жизни. «Некроманты, некроманты!» - кричал клан, а в сердце мальчика поселялся страх. Некроманты – Тадаши никогда не думал, что столкнется с ними. За что? Почему они убивают его клан? Зачем они пришли?       - Мама, мама! – Тадаши не видел ничего из-за слез. Люди бежали, падали, кричали и не замечали мальчика, потерявшегося в толпе. Где мама? Где папа? Где дедушка? Почему они его бросили?       Некроманты, все пятеро, словно услышали жалобный зов и одновременно обернулись. Секунда – и они уже рядом, в двух шагах. Окружили его и смотрели пустыми горящими глазами. От некромантов пахнет мертвечиной и остатками чужой энергии. А еще кровью. От этого запаха мутнело в глазах, а горло судорожно сжималось. Чужие ладони медленно погружались в черный дым.       - Тадаши! Тадаши, очнись! – отец тряс за плечо и толкал в сторону, пытаясь заставить сына бежать. – Проснись! Проснись!..              - Просыпайся, - Ямагучи резко открывает глаза и машет руками. Куроо, успевший отпрыгнуть в сторону, с недоумением смотрит на парня. – Прости, не хотел пугать.       - Все хорошо, - Ямагучи дрожит. Ужасно сильно дрожит, тяжело дышит, колючий ком засел в горле. Парень трясущимися руками прикрывает лицо и тихо воет: предательские слезы уже катились по щекам.       Сон-воспоминание никак не хочет покидать сознание, продолжая рисовать кровавые эпизоды перед глазами. Этот сон – единственное, что ему снится последние шесть лет. В мельчайших подробностях повторяет события той роковой ночи. На его клан напали некроманты, убили всех, даже недавно родившихся близнецов Макото и Наото. А он, Тадаши, успел уйти. Отец заставил. Вытолкнул из круга резни, заставил бежать, прикрыл собой.       Ямагучи все еще не может решить, правильно ли он поступил, сбежав тогда. Должен ли он был остаться со своим кланом до последнего или быть единственным выжившим – его судьба? Отца можно было понять: он хотел спасти свое дитя, вот и поступил так. А Ямагучи? Как ребенок, как любимый сын, что он должен был сделать? «Может, я должен был выжить, чтобы однажды возродить клан?» - Ямагучи ерошит волосы и выпрямляется.       - Просто кошмар приснился, - он силится улыбнуться взволнованному Куроо, но получается плохо, это видно по наряженному лицу брюнета. – Все нормально.       - Ладно, - Куроо не спорит. Машет рукой, призывая следовать за собой, и снова добродушно улыбается. – Пошли, будешь завтракать.       Когда Куроо выходит из спальни, Ямагучи привычным движением хлопает себя по бедрам в поисках сигарет. Он помнит, что осталось еще три. Надо срочно покурить, чтобы успокоиться. Но – вот засада – помятой пачки и зажигалки в карманах нет. «Где, где, где?» Ямагучи вскакивает с кровати и лихорадочно осматривается по сторонам. Ну, не мог же он их в грязной одежде оставить! «Дурак, ты их под подушку положил», - Ямагучи радуется, что додумался спрятать сигареты под широкой футболкой, когда выходил из ванны. А еще ему несказанно повезло, что у спальни, где он ночевал, есть балкон.       На улице свежо. Ямагучи, вздрогнув, трет ладонью покрывшееся мурашками предплечье и зажимает губами тонкую сигарету. Хорошо. Никотин и правда успокаивает. Вредная привычка, которая позже аукнется проблемами со здоровьем, помогает лучше, чем самые дорогие успокоительные. Ямагучи прячет пачку и зажигалку под одеждой, сплюнув горькую слюну, идет на кухню.       - Куроо-сан, где моя одежда? – Ямагучи теребит край футболки. Одеться, еще раз поблагодарить и уйти, нечего ему задерживаться в этой роскоши. Уютно, конечно, но жутко неловко. Его тут быть не должно. «Куроо-сан по-любому думает так же, а не торопит только из-за вежливости».       - Я ее выкинул, - пожимает плечами Куроо и, улыбнувшись, усаживает Ямагучи и пододвигает его к столу так, что парень несильно ударяется грудью. На секунду он задерживается, вдыхает, и судья молится, чтобы мужчина не учуял запах никотина. «Давай представим, что ты не знаешь, как пахнут сигареты». Почему-то ему становится стыдно за свою привычку. – Еще ночью выкинул.       - Что? – Ямагучи резко оборачивается. Гнев и растерянность горят в груди, парень не может точно определить, какая эмоция преобладает. Конечно, выкидывать чужие вещи – это верх неприличия и странный поступок(«А вдруг он сумасшедший?»), посердиться Ямагучи еще успеет, все же он имеет на это право. Вопрос в другом: зачем? И в чем ему теперь идти домой?       «Какой дом, Тадаши? Тебя выгнали из квартиры», - Ямагучи со вздохом опускает голову на сложенные руки. Если нет дома, зачем тогда одежда? Хороший вопрос.       Не сказать, что жизнь Ямагучи была хорошей и полной счастья, но после появления в ней человека по имени Куроо Тецуро все приняло какой-то странный оборот. Причем странный не в положительную сторону. Ямагучи провел с ним всего несколько часов, а уже успел полюбить, возненавидеть, остыть, мысленно окрестить дурачком и снова возненавидеть. Куроо ведет себя своевольно, но в то же время заботливо.       «Кто ты вообще такой?»       Ямагучи украдкой глядит на мужчину, пытаясь вглядеться в его душу. Вообще Ямагучи считает, что вот так нагло смотреть в душу – очень неприлично, нарушение личного пространства, но иногда не может ничего поделать с этим. Интересно и всё. Такое подглядывание помогает убить время, пока сидишь на улице в ожидании решения работодателя. Парень старается не злоупотреблять «гляделками», но порой это оказывается полезно: так легко узнать, что за человек перед тобой находится. Ямагучи просто хочет убедиться, что Куроо не маньяк. Все-таки сейчас время опасное, даже милая соседка-студентка может оказаться суккубом(Ямагучи просто хочет забыть об этом), а чудесная семейная пара – криминальным дуэтом(и такое было).       - Не надо на меня коситься. Я не маньяк, - Куроо поднимает руки, мол, смотри, ножа нет.       - Вижу, - бурчит Ямагучи и принимается за омлет.       Душу Куроо можно использовать как образец идеальной души: чистая – нет, кристально чистая, без единого изъяна. Стоило Ямагучи взглянуть на брюнета, как чуть не ослеп. «Даже первый снег не такой белый». Но что интересно: Ямагучи не увидел ни одного поступка. Белый свет перекрывает все. «Святой, что ли?» - озадаченно хмурится судья. С таким сталкиваться еще не приходилось.       Последний раз парень так плотно завтракал, когда жил в семье лучшего друга Цукишимы Кея, которая забрала его к себе. Каждое утро мать Цукки, как звал друга Ямагучи, готовила мисо-суп и овощи в маринаде. Можно было даже рассчитывать на добавку, потому что еды всегда было много. Потом наступила самостоятельная жизнь с постоянным недоеданием и вынужденными голодовками. И вот, как дар свыше, появляется Куроо с огромной квартирой и полным еды холодильником.       Ямагучи напрягает, как внимательно следит за ним Куроо. Сам не ест, только пьет кофе и что-то тыкает в телефоне. Парень, поклонившись, благодарит за завтрак и, собрав посуду, уже хочет нести ее в раковину, как Куроо хватает его за руку(а еще тарелку с фруктами) и тащит в гостиную, на диван.       «О, завтрак продолжается», - признаться честно, Ямагучи еще не наелся, поэтому тянется к тарелке. Пока дают есть, надо есть. «Надеюсь, он кормит меня не на убой». И правда, желудок тяжелеет и начинает болеть от непривычно огромного количества еды, даже в горле что-то сдавило. «Возможно, меня вырвет, зато я поел», - парень решает, что лучше умереть с полным желудком, нежели отправиться в иной мир голодным.       Мужчина осторожно ставит чашку на стол и пододвигается к парню, который кроме еды ничего не замечает, ближе.       - Не хочешь остаться жить у меня? – Ямагучи давится фруктом и заходится в кашле. Куроо заботливо хлопает его по спине.       - А вы не торопитесь? – Ямагучи, густо краснея, отодвигается от брюнета и жмется к подлокотнику дивана. – И вообще, я не из тех… ну, не из этих.       Куроо некоторое время удивленно смотрит на парня и вдруг, запрокинув голову, хохочет.       - Я не в том смысле, - он утирает слезы смеха. – Оставайся жить у меня, как у друга. Квартира большая, а одному скучно и одиноко. Иногда даже страшно. А ты парень хороший, сразу видно.       - Мне нечем платить за проживание. Даже взнос внести не смогу, - Ямагучи изо всех старается не заикаться и сохранять спокойствие. «Мне же не слышится? Он это серьезно?»       - Не надо денег, - судья вздрагивает от странной интонации. Куроо заводит руку назад, кладя ее на спинку дивана, в аккурат за Ямагучи. – Просто живи. Ходи. Разговаривай. Телевизор смотри со мной, в конце концов. Это и будет твоей платой – обыкновенное присутствие рядом.       - И больше ничего? – Ямагучи никак не может отделаться от подозрений. Богатый человек спасает бедного и бездомного паренька, приводит его к себе домой, оказывает первую медицинскую помощь, оставляет на ночь, а теперь предлагает жить с ним – можно ли такого странного индивидуума считать нормальным? Таких добрых людей не существует. Чего добивается Куроо?       - И больше ничего, - утверждает Куроо. – Если хочешь, я буду тебе платить за проживание со мной.       «Извращенец, - пищит страх, перекрывая воспоминания о кристально чистой душе брюнета. – Поживешь спокойно, а через неделю он к тебе в постель полезет. Вот увидишь – полезет!»       «У богатых свои причуды, - твердит все еще голодный желудок и ноющая спина, которая от непривычки лежать на мягком матрасе, разболелась еще сильнее. – Когда еще представится такой шанс?»       «Тебе жалко, что ли? Нравится жить в холодной комнате и спать на жесткой кровати?»       «Иногда приходится чем-то жертвовать».       «Этот парень – хороший человек! Соглашайся, пока предлагает!»       Ямагучи цыкает и закрывает лицо руками. Очередная попытка заглянуть в душу не увенчалась успехом. Чистая, как родниковая вода. Куроо невинен, как ребенок. Способности судьи не могут дать сбой, поэтому Ямагучи решает довериться им. Но страх все равно неприятно щекочет нутро.       - Можешь не торопиться с ответом, - Куроо гладит брюнета по плечу, - но останься еще на день. Пожалуйста.       «На день, а не на ночь», - Ямагучи немного успокаивается. Странный Куроо Тецуро на некоторое время перестает казаться латентным насильником. Чтобы окончательно удостовериться в этом, нужно пробраться в его спальню. Если там не будет кляпа, кожаной плетки и веревок, то все нормально и можно оставаться. Но даже если в его прикроватной тумбочке найдется эротический журнал или диск с порнографией, Ямагучи и на секунду не задержится в этом доме.       «Боже, он взрослый человек. Неужели он не может иметь у себя такие журналы!» - Ямагучи сам себе приводит аргументы против. Судьба предоставила ему такой шанс, а он пытается противиться этому. Парень мнет фрукт в руках и с сомнением поглядывает на Куроо. Может?..       - Мне жутко неловко, - наконец говорит парень. Куроо закатывает глаза. – Но я подумаю. И, если Вы так хотите, останусь еще на день.       - Вот именно, как ты пойдешь без одежды, - Куроо уносит чашку с выпитым кофе и тарелку с фруктами. Ямагучи провожает взглядом еду, но одергивает себя: если съест еще, его и правда вырвет.       Вот именно, как он пойдет без одежды. Вряд ли Куроо отдаст ему свою. Ямагучи щурит глаза. Мужчина все продумал. Предложил жить вместе и выкинул одежду потенциального сожителя, чтобы тот вынужден был согласиться. Вероятность, что Куроо даст ему денег на покупку нового гардероба, крайне мала. «Замечательно, я в заложниках», - думает Ямагучи, но без паники. Просто факт. Да и смысл паниковать, если теперь есть крыша над головой и еда три раза в день? «Надеюсь, что именно три раза в день».       - Кстати, ко мне сегодня придут друзья, - Куроо весело подмигивает. – Не против? Они классные, вы точно подружитесь.       - А почему они не живут с Вами? – Ямагучи следует за брюнетом на кухню и запрыгивает на высокий стул у барной стойки. Ему без разницы, кого пригласит Куроо, главное, чтобы его не выгонял. «Или вернул мою одежду, а потом выгонял». – Говорите, что Вам одиноко, так в чем проблема?       - Проблема в том, что они постоянно в разъездах и редко бывают дома. Так-с, - Куроо заглядывает в холодильник, несколько раз бьет по темно-серой дверце и вздыхает. – Еда есть, но Бокуто тот еще проглот. Дай телефон, пожалуйста.       Ямагучи быстро озирается по сторонам, замечает черный дорогой смартфон. Дрожащими руками осторожно, даже боясь лишний раз вдохнуть, передает его Куроо и едва не кричит, видя, как тот крутит телефон в руках. А если упадет? Куроо что-то быстро печатает в смартфоне, изредка заглядывая в холодильник и шкафчики, а у Ямагучи начинает болеть голова от, наверное, уже сотой попытки заглянуть в душу брюнета. Он еще сомневается. Хочется остаться(Куроо – второй человек после Цукишимы, который так тепло к нему отнеся) и в то же время уйти, потому что даже способность не может объяснить, что за человек этот Куроо.       - Ямагучи, можешь встретить курьера? Он будет примерно через час, - Куроо на ходу натягивает пиджак, и судья только сейчас замечает, что тот одет совсем не по-домашнему.       - А Вы куда? – Ямагучи семенит за брюнетом, беспомощно наблюдая, как тот приглаживает лохматые волосы и обувается.       - По делам, - Куроо улыбается собственному отражению. – Еда в холодильнике, разогреешь. Бери, что хочешь, не сиди голодным, если захочешь есть. Не волнуйся, я заказал много.       Ямагучи чувствует, как краснеет. Куроо что, заботится о нем? Он уже ему доверяет, раз оставляет у себя дома одного? Не очень-то и осторожно с его стороны. Ямагучи ощущает то же самое тепло, что и в машине брюнета: аура спокойствия и безопасности. Она буквально ослепляет, прогоняя страхи и сомнения. Может, стоит рискнуть и остаться у Куроо? «В случае, если он меня убьет, переживать обо мне будет некому, - парень пожимает плечами. – Кроме Цукишимы, разумеется».              ***       Эта ночь оказалась худшей в жизни Сугавары. Он едва успокоился после ночного кошмара и только под утром провалился в тревожный чуткий сон, прижавшись к Ойкаве. На какое-то время его энергетика перестала пугать, душа показалась самым безопасным существом в квартире. Странный человек и его страшные слова пугали больше.       Блондин касается шеи, которую во сне чуть не сломали в попытке задушить. В горле немного першит, хочется прокашляться. Ощущается так, будто все было наяву.       - Что случилось? – осторожно спрашивает Ойкава, гладя Сугавару по волосам.       - Кошмар приснился, - Сугавара доверительно льнет к груди души и прикрывает глаза, закусывает губу, пытаясь отогнать воспоминания.       Такой сон не мог присниться просто так. Можно ли считать его реакцией на неожиданный переворот в жизни? Почему бы и нет. Сугавара сжимает пальцы и запоздало понимает, что сминает чужое бедро. Ойкава продолжает прижимать парня к себе и успокаивающе гладить.       Точно. Ойкава. Существо непонятной специализации с мощной темной энергетикой. Вчера он пытался окружить Сугавару своим фоном. Нет, он пытался поглотить.       - Это из-за тебя, - осознание приходит неожиданно и кажется верным, кажется объяснением, почему так произошло. Блондин медленно отодвигается от души. – Это все из-за тебя. Ты… что ты вчера со мной сделал?       Ойкава непонимающе смотрит на парня и инстинктивно сторонится. Встает с кровати и отходит на несколько шагов. Фон Сугавары вновь усилился. «Ты как скунс, который начинает вонять, если его напугать», - хочет пошутить Ойкава, но молчит. Сугавара явно не в себе и вряд ли оценит шутку.       Бледный, с безумными глазами, напряженный каждой клеточкой тела, казалось, он может прыгнуть в любой момент. Он злится – нет, ненавидит. Ойкава матерится про себя: только-только настроил с ним контакт, и вот опять, даже хуже. Получите взъерошенного шипящего кота, распишитесь и радуйтесь жизни. Но Ойкава не может радоваться. Этот шипящий кот должен ему помочь, без этого кота он уйдет в небытие или будет поглощен каким-нибудь неприхотливым некромантом. Второй раз умирать шатен не планирует.       - Ничего я с тобой не делал, - качает головой Ойкава. – Ты прогнал меня.       - До этого, - Сугавара приближается, и душа задерживает дыхание. Фон блондина обжигает слизистую. «Да что с тобой не так?» - Ойкава немного приподнимает голову.       Сугавару трясет. Истерика стремительно разрастается в груди. Этот сон приснился точно из-за Ойкавы и его странных махинаций с фоном. Может, он снял с него защиту, поэтом кошмары пробрались в сознание? Блондин в который раз вспоминает об ауре души. Иваидзуми определенно врал, что Ойкава хороший человек. Нельзя верить некромантам из подполья. Нельзя верить тому, кто из подполья. Кагеяма повел его в подполье. «Он с ними заодно», - паника захлестывает с головой. Все кажутся предателями и кукловодами. Сугавара ощущает себя игрушкой в чужих руках. Его используют. С помощью него хотят совершить что-то страшное и непоправимое. Иваидзуми, Кагеяма – Сугавара не хочет и слышать о них.       Не говори с мертвыми. Та самая фраза из сна. Неужели это предостережение? Ойкава – душа, он мертв. Работа некромантов связана с мертвыми. Однажды Сугавара слышал, что некоторые некроманты на самом деле мертвы, просто каким-то образом их душам удалось вернуться в тело. Фактически они мертвы. Возможно, Иваидзуми – один из таких некромантов, а Кагеяма просто молчит, не считая нужным говорить о таком. «Все сходится…» - Сугавара бросает взгляд на дверь, на пути к которой стоит душа.       Все дело во сне – понимает Ойкава. Надо узнать, выпытать, что приснилось. Но вид ощетинившегося Сугавары дает понять: узнать будет сложно. По каким-то причинам блондин боится. «Ты не должен бояться. Не должен! Это не по плану!»       Ойкава хватает Сугавару за плечи, заглядывает в глаза.       - Что тебе снилось? – взгляд души бешеный, зрачки сузились до размера точки. Холодные пальцы больно сжимают хрупкие плечи.       - Тебе лучше знать, - выплевывает Сугавара и отворачивается. – Что ты делал, когда я ушел спать? Чего ты хотел добиться?       «Зачем я с ним говорю?» - парень поджимает губы и тяжело дышит.       - Что. Тебе. Снилось, - с расстановкой повторяет Ойкава. Грубо хватает парня за подбородок, разворачивает, заставляя смотреть себе в глаза. Нижняя часть лица немеет, холодный ужас прошибает вновь. Сугавара переживает то, что было ночью. Глаза наполняются слезами, шея вновь начинает гореть от удушения. Ойкава, некоторое время напряженно вглядываясь в глаза блондина, ослабляет хватку. – Тебе запретили говорить с мертвыми, да? Я тут ни при чем.       Сугавара дергается назад. Что только что было? Ойкава прочитал его мысли, его сон? Душа, утверждающая, что ничего не помнит, оказывается, имеет способности. Сугавара быстро вспоминает информацию о телепатах и сопоставляет ее с Ойкавой. Нет, не телепат. «А могут ли способности оставаться несмотря на потерю памяти?» - блондин немного выпрямляется и смотрит на душу менее дико и испуганно. Если бы способности остались, то Ойкава бы давно уже все испытал, чтобы вспомнить, кем был при жизни. Скрывал? Сугавара окончательно запутался.       - Теперь будешь меня игнорировать? – Ойкава нервно дергает плечом. – Из-за какого-то дурацкого сна, из-за разных совпадений доверишься странному человеку из сна, только потому, что тебе страшно?       Давит. Душа, что стоит рядом и говорит с претензией, душа, что пытается скрыть раздражение, неимоверно давит.       - Какой ты мнительный, - Ойкава принимается расхаживать по комнате. Сугавара садится на кровать и опускает голову на колени, прикрывает ее руками. Мозг просто взрывается. Присутствие души давит. Человек из сна повторяет один и те же слова.       Как будто кто-то намерено хочет свести его с ума, хочет запутать, заставить сомневаться. Кому в этой ситуации нужно поверить? Верному Кагеяме, хмурому Иваидзуми, жаждущему помощи Ойкаве или человеку из сна, словно прознавшему о душе и напугавшему до безумия? Нужен знак, нужен сигнал, который укажет на правильный выбор. Который поможет сделать верный шаг.       Раздумья прерывает чересчур громкий и неожиданный звонок. Сугавара подпрыгивает на месте и начинает носиться по комнате в поисках телефона. «Если это знак, то как его понимать? Я должен позвонить в небесную канцелярию, чтобы они сами во всем разобрались?»       - Сугавара-кун, я приехал! – неприлично бодрый голос Инуоки заставляет выдохнуть с облегчением. Хоть один нормальный человек за последние два дня. Не некромант, не экзорцист, не медиум, а человек. Сугавара готов признаться в любви личному водителю его семьи просто за то, что он обычный. – Стою прямо у подъезда. Мне подняться к тебе или подождать?       - Я сейчас выйду, - Инуока не обладает способностями и точно не увидит душу, но Сугаваре неприятно думать, что этот парнишка с солнечной улыбкой может оказаться в одном помещении с Ойкавой. Лучше не надо. Блондин оборачивается к душе, - Ты остаешься здесь.       Да, причину, по которой Сугавара едет к родителям, он решает оставить дома. Во-первых, родители – страшные паникеры, почувствовав фон Ойкавы, они прикажут Кагеяме поглотить душу. Во-вторых, его настораживает сон и пугающая фраза. Сначала разберется с этим, а потом уже окажет полное доверие или недоверие. В-третьих, просто хочется хоть немного побыть без Ойкавы.       Ойкава непонимающе хлопает глазами.       - Я с тобой, - он встает в позу.       - Нет, ты остаешься ждать меня здесь, - Сугавара тычет пальцем по столу, подразумевая в виду квартиру. – Или ты экстраверт, который усохнет, если останется без общения хотя бы на минуту?       Ойкава недовольно морщит нос и сжимает кулаки. «Это все из-за сна. Черт, как тебя легко запугать! Почему так сложно довериться мне? Верь мне, верь мне, - шатен определенно терпеть не может людей, которыми не может управлять.       - Ты не оракул, чтобы верить снам, - Ойкава отходит в сторону, позволяя Сугаваре уйти. Минута, и входная дверь громко хлопает, на лестничной клетке раздаются быстрые удаляющиеся шаги.       Ладони Ойкавы вспыхивают темным пламенем, случайно пущенная искра прожигает пол. Сомниум. Эту паскуду надо убить.              ***       Киека Шимудзу медленно потирает виски и судорожно дышит. Посещение чужих снов никогда не проходили безболезненно. Мозг буквально плавится от напряжения, а тело становится ватным. Девушка боится, что еще немного, и она упадет на жесткий пол. Она тянет руку к Савамуре, безмолвно прося довести ее до кровати, но Мастер занят пуговицами на пиджаке. Киека обессилено падает на пол, прикрывает глаза.       Больно, очень больно. К общей слабости добавляется ломота в костях. Вязкая слюна течет по щеке, но нет сил ее стереть. Тело холодеет, пальцы не двигаются, а голова начинает болеть сильнее. Киека чувствует, как бешено бьется сердце и бурлит кровь. Сеансы вторжения в чужие сны никогда не заканчиваются хорошо.       Она не может избавиться или хоть немного облегчить боль. Эта боль словно плата за дар. «Ты страдаешь, потому что используешь его не так», - сказал однажды служитель одного храма. Используешь не так. «А как надо?» - Киека не наблюдает ошибок в сеансах и погружениях в чужое сознание. Все по инструкции, все, как написано в книгах, все, как учили. Но от следования правилам легче не становится: каждый раз боль и слабость разрывают на части.       Савамура, как всегда, входит без разрешения. Без разрешения вторгается в личное пространство, по-свойски берет за руки и сажает перед собой. Киека привыкла в такому поведению Мастера, без вопросов приступила к погружению. Савамура за другим и не приходит.       Посыл Мастера был тяжелым, от этого воздействие на Киеку оказалось еще тяжелее. В погружении Мастер применил физическую силу, и Киека испытала ту же боль, что и тот парень, в чье сознание они вторглись. Шея Киеки горела от удушения, горло обжигало прерывистое дыхание. Девушка с трудом сглатывает и медленно поднимает отяжелевшие веки.       Мастер еще в ее комнате – его ноги в дорогих ботинках прямо перед глазами. Интересно, вспомнит ли он про своего верного слугу, сомниума, который без сил лежит на полу и нуждается в помощи? Хотя в том, чтобы переложили на кровать.       - М-мастер, - шепчет Киека и шевелит пальцами.       - Ох, Шимидзу, - Савамура опускается рядом на колени и мягко гладит девушку по волосам. – Сильно устала? Прости за это, - он берет сомниума на руки и бережно кладет на кровать, накрывает дрожащее тело теплым одеялом. Девушка слабо качает головой, мол, ничего страшного. – Возможно, придется повторить, если этот дурачок ничего не поймет.       Киека согласна. Она не может отказать Мастеру. Она готова погружаться в чужое сознание каждый день, каждый час, каждую минуту, если то требуется Мастеру. Она готова ради него на все.       Савамура оглаживает тело девушки от плеча до бедра и, улыбнувшись на прощание, выходит из комнаты. Алые глаза вспыхивают ярче. «Надеюсь, одного сна хватит». Информаторы донесли, что тот самый тип, который три года назад помешал в призыве сущности и который умер неделю назад, - даже после смерти не успокоился и все равно пытается помешать. Даже нашел проводника, которого обязал помочь себе. Жалкие попытки, но Савамура не хочет рисковать. Чтобы убрать препятствие, нужно воздействовать на того, в ком это препятствие нашло опору. В данном случае – запугать живого человека, решившего помочь душе, смертью.       Острая улыбка разрезает лицо Мастера. «А ведь намерения души не так уж невинны и благородны, господин проводник».       - Осаму, будь добр, позаботься о Шимидзу, - просит Савамура, когда проходит мимо кухни. Тяжелый запах крови все еще заполняет комнату.              ***       Сугавара обмякает на заднем кресле автомобиля и прикрывает глаза. Он совсем не выспался. Не сдерживает зевок и злиться на себя: даже кофе не выпил! Наблюдательный Инуока бросает быстрый взгляд на блондина в зеркало заднего вида и останавливается у ближайшего кафетерия.       «Сам, наверное, еще не завтракал, - рассуждает Сугавара сквозь дремоту. – Должно быть, Кагеяма разбудил его чуть свет и заставил ехать за мной».       - Эй, Сугавара, - парень нехотя открывает глаза. Инуока с улыбкой протягивает ему большой стакан кофе и булочку. – Взбодрись немного.       Сугавара не понимает, чем заслужил таких замечательных людей. Кагеяма, Инуока, Энношита, Комори и даже молчаливый Аоне – все к нему так хорошо относятся, что создается впечатление, будто Сугавара – их самый любимый человек на свете. И поговорят, и помогут, и перед родителями прикроют. «А еще в подполье сводят и бесплатный транспорт до дома организуют», - думает парень, уплетая булочку за обе щеки.       Ехать примерно час. Проводники устроили небольшую резиденцию за городом, просторный двухэтажный дом и уютный двор с прекрасным садом(мать лично ухаживает за каждым растением). Сугавара чувствует, как расслабляется впервые за несколько дней. На удивление – никакого напряжения перед предстоящей встречей и объяснением ситуации. Он поводит плечами: такой приятной легкости он не испытывал, кажется, вечность. «Хорошо», - Сугавара запрокидывает голову, прикрывает глаза, намеренно лишая себя возможности смотреть на дорогу, как он любит делать во время поездок. Сейчас он хочет поспать. Рядом нет Ойкавы, его страшной ауры и пугающих демонов – так почему бы не воспользоваться такой возможностью?              - Сугавара, мы приехали, - Инуока тормошит блондина за плечо, тот нехотя разлепляет глаза.       Сугавара был дома около двух месяцев назад. Естественно, за такое короткое время ничего не поменяется. Разве что цветов стало больше и почтовый ящик заменили на новый. Инуока нажимает кнопку на пульте, и ворота, словно по волшебству, открываются сами. «Вот где магия, а не эти ваши проводники, некроманты и медиумы», - технический прогресс всегда вызывал у блондина восторг.       Аоне, оборотень, служащий начальником охраны, кротко улыбается, когда видит Сугавару. В два шага оказывается у автомобиля и тянет парня за руку, помогая тому вылезти из салона. «Кто вообще придумывает такие высокие машины?» - ворчит про себя Сугавара.       - Аоне, здравствуй! Как поживаешь? – блондин хлопает мужчину по плечу.       - Хорошо, - Аоне, как всегда, немногословен. Открывает дверь, пропуская вперед. – Родителей предупредить?       - Не надо, - Сугавара на секунду теряется, что ответить. Раз родители не встречают, значит, Кагеяма их не предупреждал о визите сына. «Либо он успел рассказать все, что не надо, и теперь они сидят в шоке», - Сугавара нервно покусывает губу. Это больше похоже на правду.       Дома, как всегда, пахнет свежестью и чувствуется легкая прохлада. Слышится тонкий запах цветов – отец, будучи уже в возрасте, все равно остается романтиком и каждые несколько дней дарит жене цветы или коробку ее любимых конфет. Юкио и Комори чуть ли не рыдают от умиления, когда видят господина проводника с очередным букетом.       Семейный портрет, копии нескольких картин известного художника и идеальная чистота. Сугавара ловит себя на том, что идет на цыпочках, будто боится испортить пол и атмосферу в целом. «Хоть бы следов не осталось», - молится блондин, вспоминая, что на нем грязные носки, и с опаской смотрит на пол: следов нет.       - А мы-то думали, куда Инуока умчался с утра пораньше! – Комори и Энношита налетают на парня, едва не сбивая его с ног, и обнимают так крепко, что начинают болеть ребра и ныть рана. Сугавара прикусывает язык, чтобы не закричать и не расплакаться прямо здесь. Не хотелось бы начинать свой визит с неловких и сбитых объяснений, откуда у него в плече дырка!       Комори и Энношита уже несколько лет служат помощниками родителей Сугавары, помогают им в сеансах и решении просьб. Иными словами, ищут родственников душ либо же, если это возможно, завершают незаконченные дела самостоятельно, чтобы умершие наконец могли обрести покой. Комори родился в одном из храмов, где с детства познавал тонкости ритуалов, гаданий и методы защиты от темных сущностей. Он не был частью тонкого мира, в его жилах не текла уникальная кровь магов или медиумов, свою «слепоту и глухоту» при общении с потусторонним он компенсировал обрядами и заговорами. Безобидными, безвредными для обычного человека и легкими в выполнении. Капля крови – и ты можешь видеть души чуть больше получаса. Микстура, в которой намешано столько пряных трав и противных добавок, что стоит ужасный химический, как в аптеках, запах, - и сможешь видеть не только их. Знак на крови и специальное заклинание – и ты спасен от демонов. На время, конечно, пока не кончится действие обряда. Комори мог стать хорошим экзорцистом, у него были задатки к этой специализации, да вот проблема: парень слишком пуглив. Однажды встретился с демоном четвертого уровня и, успев совершить обряд, около получаса просидел в кривом защитном кругу, пока Кагеяма наконец не нашел его.       Энношита – дитя медиума. Чересчур чувствительный, ощущает потустороннее задолго до остальных. Души умерших хоть и не видит, но прекрасно их чувствует и с легкостью может определить, в какой части комнаты они стоят. Дар Энношиты находится на стадии формирования, немного тренировок, и силы брюнета увеличатся в разы. Но Энношита сознательно не идет на это. «Мне нравится помогать душам, но быть самостоятельным медиумом не хочу, - однажды сказал Энношита. – Это тяжело в эмоциональном плане. Я чувствительный, это значит, что я чувствую эмоции и переживания тех душ, с которыми работаю. Это очень больно. Поэтому решил помогать проводникам. Должен же быть хоть какой-то толк от моего дара!»       Единственный медиум, которого знает Сугавара, - это Мацукава. Флегматичный, даже равнодушный, иногда ворчливый и практически всегда уставший. Представить медиума по-другому не получается. Сугаваре кажется, что если Энношита однажды решит развивать свой дар, то он обязательно станет похож на Мацукаву. Смешно настолько, что становится страшно.       - Наконец-то ты приехал! Мы, вообще-то скучали! – с укоризной говорит Энношита и несильно пихает Сугавару в плечо. В раненое плечо. «Терпи, просто терпи».       - Думали, совсем забыл про родной дом, - Комори наиграно обижается. – Кагеяма вчера хвастался, что виделся с тобой. С некромантами, видите ли, гуляет, а с нормальными – нет?       Помощники утягивают его в гостиную и насильно сажают на диван, на ходу спрашивая обо всем подряд. Аоне неуверенно заглядывает в комнату, будто спрашивая разрешения войти, и все же несмело проходит и встает у стеночки. Комори бегает из гостиной на кухню, таская угощения. Он чуть не сбивает Кагеяму, пришедшего на шум.       - Ой, Тобио, прости, - Комори испуганно шарахается, держится за сердце и обходит брюнета стороной. Сугавара слабо усмехается: шатен знаком с Кагеямой почти пять лет, но, видимо, подсознательный страх перед некромантами остался до сих пор. Удивительно, как брюнет не обижается! – Кстати, можешь сказать, господам проводникам, что…       - Они сейчас придут, - Кагеяма встает рядом с Аоне и на мгновение хмурится, когда смотрит на Сугавару. «Да не надо на меня так смотреть!»       В проеме двери показываются мужчина и женщина возрастом чуть за сорок – на это указывают проступившие морщины у глаз. Естественный пепельный цвет волос отдает серебром в лучах солнца, Сугавара заворожено смотрит на родителей: до чего красивые! От обоих исходит спокойная аура – сейчас парень чувствует это лучше. Фон ненавязчиво обволакивает и успокаивает. Неудивительно, что в доме проводников всегда царит приятная атмосфера – хозяева сами создают ее.       - Коуши, ты дома!- мать выглядит удивленной, и Сугавара догадывается, что Кагеяма родителям ничего не сообщал. «Да чтобы Кагеяма и ничего не рассказал! Это что-то новенькое». – Тобио говорил, что вчера виделся с тобой, но не сказал, что ты сам к нам приедешь.       - Сюрприз! – Сугавара отвечает на объятия отца и позволяет матери прижать себя к груди. Судьба с рождения решила поиздеваться над блондином и мало того, что обделила даром, так еще и наградила невысоким ростом, сделав ниже родителей. «Один комплекс за другим, спасибо».       Сугавара внимательно смотрит на родителей. Те ведут себя так, будто ничего не замечают. Может, фон на проводников не действует? Парень оглядывает остальных. К счастью, в гостиной собрались практически все. Но ни Комори, ни Аоне, ни тем более чувствительный Энношита никак не показывают, что что-то не так. Кагеяма же выглядит озадаченным. Он подходит к Сугаваре, протягивая руку для приветствия, и глубоко втягивает носом и на мгновение застывает.       - Куда Вы дели фон? – тихо спрашивает некромант.       - Его нет? – лицо блондина вытягивается в удивлении. – А другие не могут притворяться, что ничего не чувствуют?       - С Вашим фоном даже нельзя сделать вид, что все нормально. Реакция должна быть хотя бы минимальная.       Фон пропал – такое возможно? Внезапно возникший дар пропал?       - Вы чего шепчетесь? – щурится Энношита. Губы его дрожат в улыбке.       - Просто вчера во время прогулки встретили мою одноклассницу, и она жутко понравилась Кагеяме, - «прости, прости, прости!» Некромант краснеет от возмущения.       Комната наполняется одобрительными возгласами и охами, на лицах появляются лукавые улыбки, все многозначительно поглядывают на Кагеяму. «Мальчик-то наш вырос!» - Аоне трясет брюнета за плечи, а Сугавара виновато пожимает плечами. А что, он должен был сходу все рассказать?              - Судью еще не нашли? – Сугавара поедает домашнюю еду, не успевая толком прожевывать. Как же давно он не ел столько вкусностей!       Комори и Энношита с трудом усадили мать, которая так и норовила сама накрыть стол: «Сугавара-сан, мы все сделаем сами. Сейчас провозитесь, а потом опять плакать будете, что с Коуши не успели пообщаться».       - Нет, - вздыхает отец. – Везет, что некоторые души сами уходят на покой после того, как дело перестает их удерживать в нашем мире. Другие же – в небытие.       - К сожалению, таких душ больше, - по лицу матери проходит болезненная судорога.       Мать всегда тяжело переживала переход душ в небытие. Один факт возможности этого процесса заставлял ее бледнеть и кусать дрожащие губы. Небытие страшно для всех. Небытие – это ничто. Там нет никого и ничего. Больно осознавать, что душа, который ты только что помог, просто исчезнет. Мать – сострадалец, добрый человек до мозга костей, видит во всех только хорошее. «Никто не рождается злым, надо помнить об этом», - говорила мать на попытки Укая и Кагеямы успокоить ее.       - Почему бы не отдавать такие души на поглощение Кагеяме? Так они будут искупать свои грехи после смерти, – Сугавара задумчиво потирает подбородок и замечает, как отец отрицательно качает головой. Видимо, уже обсуждали.       - Среди них могут быть те, кто должен отправиться в рай, Коуши, - женщина задумчиво обводит край чашки. Сугавара кивает: хорошо, спорить не буду. Мать качает головой, будто отгоняя плохие мысли, и переводит взгляд на сына, мягко улыбается. – Амулет? С каких пор ты его носишь?       - Я снова работаю у Мацукавы, это он нацепил, - Сугавара радуется, что все защитные амулеты одинаковые и мать даже в голову не придет, что этот амулет принадлежит Кагеяме.       - О, Мацукава, - отец одобрительно кивает и передает чашку Энношите, чтобы тот подлил еще чаю. Мацукаву как медиума отец уважает, да и считает его неплохим человеком. «В противном случае мне бы даже близко не позволили к нему подойти», - усмехается Сугавара, вспоминая, как Укай убеждал проводников, что Мацукава – хороший и добрый и ничего с их сыном не сделает. – Что, Ханамаки все молчит?       - Да… молчит, - скулы сводит от натянутой улыбки. Надо бы уже начать говорить…       Кагеяма дергается. «Говорите! Говорите сейчас же!» Сугавара хмурится в ответ: «Подожди, я так сходу не могу!»       Сугавара хрустит суставами пальцев. Чем раньше он скажет, тем быстрее со всем разберется. Надо сказать, надо поделиться, надо попросить помощи. Это же родители, они от него не отрекутся из-за внезапного дара и товарища в лице души с непонятной аурой. «О подполье стоит умолчать», - Сугавара в поисках поддержки оглядывается на Кагеяму.       «Сами, господин Коуши», - некромант режет взглядом.       - Я хотел поговорить, - начинает Сугавара, перед этим залпом выпив чай. – Недавно…       - Молодой человек, у вас просьба? Пожалуйста, проходите, – отец вежливо улыбается и смотрит куда-то за спину сына, и тот оборачивается и давится воздухом.       Впервые в жизни ему хочется заматериться. «Я же сказал ждать меня дома!» Кагеяма рядом глубоко выдыхает и сцепляет пальцы в замок.       Ойкава стоит у окна и, натянув самую обаятельную улыбку, скромно машет рукой. Родители – будь неладны эти проводники! – с типичным для них желанием помочь душе тут же встают с места и, ласково улыбаясь, просят шатена подойти ближе, даже освобождают для него место рядом. Комори начинает суетиться, бегает по комнатам и уже что-то записывает в блокнот. Аоне выходит из гостиной, чтобы не мешать господам выполнять их работу.       - Ты чего приперся? – Сугавара старается вести себя так, будто все как обычно, то есть не видит и не слышит никого и ничего, кроме живых.       - Вы же мне поможете, правда? – Ойкава игнорирует. Складывает руки на груди и смотрит, как щенок. Мать тут же млеет и сжимает руку мужа: мы просто обязаны ему помочь! – Поможете?       И опять эта тяжелая энергетика. Сугавара отворачивается. Сейчас она не такая ощутимая, видимо, Ойкава сдерживает ее. «Еще бы, ему нужно расположить к себе», - парень в панике встречается со взглядом Кагеямы. Тот встает точно за проводниками, руки держит за спиной, готовый в любой момент защищать.       - Как я могу к вам обращаться? – Ойкава чуть ли не падает на колени, тянет руку и тут же одергивает ее. Изображает из себя страдальца, несчастного, что умер так внезапно и не успел попрощаться с семьей, а теперь готовый на все, чтобы увидеться с ними еще раз. – Простите мою дерзость, простите!.. – он возвращается на место и, зажмурив глаза, с силой трет лоб, шепчет невнятные извинения.       - Я Сугавара Харука, - мать касается своей груди, - а это мой муж, Такаши. Можешь обращаться к нам, как тебе удобно. Мы постараемся тебе помочь.       - Боже, я так долго искал того, кто сможет меня услышать, - голос Ойкавы дрожит, на несколько секунд шатен затихает, сглатывая воображаемый ком, и продолжает, с надеждой смотря на проводников. – Такаши-сан, Харука-сан, вы можете помочь мне решить одну проблему?       Фон Ойкавы усиливается. Сугавара хочет кричать от непонимания, почему никто этого не замечает. Почему все повелись на представление шатена? Кагеяма так же ничего не предпринимает. Понятное дело, хочет, чтобы Сугавара сам все рассказал, даже в такой опасной ситуации продолжает молчать. «Вот когда надо, он молчит и будто не при делах».        Блондин замечает, как дергается и бледнеет Энношита. Взгляд испуганных глаз мечется от проводников к Сугаваре и тому месту, где сидит Ойкава. «Наконец-то, хоть кто-то». Энношита дрожащей рукой зажимает нос рукой и напряженно моргает мутными глазами. Брюнета начинает трясти. Сугаваре и самому становится не по себе. Только родители продолжают с состраданием смотреть на Ойкаву и ничего не замечают.       - Разумеется, мы же проводники, мы обязаны помочь, - отец делает жест рукой, мол, говори.       Ойкава поднимается с места. Кагеяма вытягивает руку, готовый поглотить. Энношита хватается за голову, раскрывает рот в немом крике и пытается указать туда, где стоит душа, но парня будто парализовало. Сугавара, больше не в силах терпеть, бросается к нему, но Энношита шарахается в сторону и валится на пол. Слабо машет ладонью: не подходи.       - Моя проблема немного деликатного характера, - Ойкава щурит глаза. – Ваш сын, пренебрегая законами проводников, не спешит мне помогать, а сегодня утром запретил мне идти вместе с ним. Правда, Суга?       Все взгляды переводятся на Сугавару. Амулет на его шее трескается и разлетается на кусочки. Энношита, хрипло вскрикнув, теряет сознание.       Тяжелый фон Ойкавы вперемешку с невыносимо сильным – Сугавары мгновенно заполняет гостиную.              ***       - Я могу установить дополнительную защиту, - говорит Акааши, аккуратно завязывая шнурки на обуви. Бокуто, прислонившись к косяку, терпеливо ждет экзорциста.       С утра пораньше позвонил Куроо, прося придти как можно скорее. Он что-то говорил про пророчества, про какого-то парня и говорил слишком возбужденно, чтобы считаться адекватным. Бокуто мог придти одни, но, боже, это же Бокуто, он не может идти куда-то один, ему нужна компания. Коноха боялся идти без Дайшо, а Дайшо терпеть не мог Куроо и даже под страхом смерти ни за что не пойдет к нему. Выход был лишь один – ждать, пока состояние Акааши удовлетворит Бокуто и идти вместе с ним.       - Не надо, я сам, - отмахивается Дайшо. – Лучше силы прибереги.       - А когда вы вернетесь? – Коноха выглядывает из-за плеча брюнета и беспокойно поглядывает на хозяев квартиры. Пусть и в защищенном месте, пусть и под защитой сильного экзорциста и несколькими уровнями печатей, он продолжает быть нервным и испуганным.       - Посмотрите, он во мне сомневается, - фырчит Дайшо и закатывает глаза.       Бокуто с улыбкой смотрит, как Коноха пытается оправдаться и загладить вину, а Дайшо напускает недовольный вид и грозит однажды бросить блондина на произвол судьбы, если тот опять будет надоедать своим страхом.       - Только квартиру не погромите к нашему возвращению, - Акааши потягивается и машет на прощание. – Вряд ли вернемся скоро, - он виновато пожимает плечами и смотрит на брюнета. – Сам знаешь, Куроо любит поболтать.       - Попиздеть, - поправляет Дайшо. Он даже не старается скрыть неприязнь. – Ладно, идите.              - Акааши совсем плох, - Дайшо тяжело вздыхает, когда видит в окне проходящих Бокуто и Акааши. – Скверны расползаются сильнее. В прошлый раз они были менее… - он скрипит зубами, - обширными.       Коноха вздрагивает. Однажды он видел скверны Акааши. Черные, шершавые, будто шрамы от ожога, и горячие на ощупь. Их касаться страшно, и Коноха не понимает, как Акааши терпит это на своем теле.       Коноха думает, что скверны горят. Что они нестерпимо чешутся, до крови чешутся, но Акааши просто терпит, чтобы не делать себе хуже. Думает, что скверны болят постоянно, а Акааши скрывает, чтобы не волновать. Он вообще очень скрытный, чересчур заботится о чувствах и удобстве других. Коноха хочет наорать на экзорциста, чтобы тот был понаглее и требовал священной крови как можно больше. А он – зараза такой! – берет минимум. О Конохе беспокоиться, видите ли!       Акааши никогда не раздевается, если в комнате есть кто-то помимо него, никогда не закатывает рукава, всегда носит штаны или длинные, почти до середины голени, носки на тугой резинке. Доверяет только Дайшо, только он видел масштаб проклятия. Коноха сам посмотрел скверны, когда брюнет спал: осторожно, чтобы не разбудить, задрал водолазку, воспользовался крепким сном Акааши и коснулся. Прошибло до костей. «А он с этим живет».       - Неужели нет никакого способа? – Коноха хрустит суставами пальцев.       - Есть, но Акааши и слушать не станет, - Дайшо заваривает вторую порцию быстрорастворимого кофе, - либо же ему не захотят помогать.       Коноха не спрашивает, что это за способ. Как-то не хочется. Просто знает, что все, что известно Дайшо, не всегда светлое и хорошее. Знания экзорциста неоднозначны, он знает темные ритуалы и заговоры, он обладает информацией, которой не располагают даже высшие маги. Все, что ему известно, пронизано темнотой и чем-то тяжелым. Люди света, что стоят на защите обычного человеческого мира от тонкого, не могут, не должны такое знать. Даже ритуалы очищения у него построены на крови, хоть и священной. Коноха не хочет прибегать к помощи тьмы.       - Точно! – Дайшо равнодушно смотрит на загоревшегося какой-то мыслью блондина. – Куроо же оракул, у него есть связи. Он сможет помочь Акааши. Дайшо, - Коноха трясет моментально ставшего недовольным экзорциста, - поговори с Куроо.       - Нет.       - Ради Акааши, - Коноха впивается ногтями в бледную кожу и дергает сильнее.       Дайшо раздраженно рычит. Он на дух не переносит этого самодовольного оракула, купающегося в роскоши и богатстве. Куроо просто повезло родиться с высшим даром, а кого-то, вроде Дайшо, судьба наделила даром очищения, из-за которого приходится целыми днями гоняться за нечистью и жить практически в нищете. Дайшо терпеть не может Куроо. Ненавидит его за несправедливое распределение благ. Не терпит оракула за его снисходительный тон. Не выносит вида его брендовой одежды, новой дорогой машины и чистых волос. Все это есть у Куроо, а Дайшо о таком может лишь мечтать.       - Ты просто завидуешь, - обычно говорит Коноха. И Дайшо, скрипя зубами, соглашается. Не вслух, естественно.       - Ты просто злишься из-за пророчества, - смеется Бокуто. И тут правда.       Дайшо давит подушечками пальцев на глаза. Пророчество… Это чертово проклятье, господин оракул!              Не найдешь себе покоя.       Будешь вечно, как в бегах,       Будешь изнывать от зноя,       Будешь дом искать в тенях.              Будешь выть и бежать дальше,       Будешь злиться, но молчать.       Выбрал путь, но знал же, знал же –       Ты был волен выбирать.              Выбрал путь, где ты всегда       Убегаешь от кого-то.       Остановишься – беда.       Не поможет тебе «Боже!..»              Станешь хмурым, нелюдимым,       Но не вздумай отвергать       Душу, что чуть не погибла,       Ту, что взялся защищать.              То, что Дайшо будет не одинок в «бегах», его мало волновало. Ему было плевать на эти строки. Дайшо – пессимист, поэтому всегда акцентирует внимание только на плохом. Куроо нагадал ему «вечное движение» - «Да чтоб вы сами в постоянных путешествиях сдохли, господин оракул!»       Пророчество было сказано в их первую встречу. Тогда же Дайшо и проникся неприязнью к брюнету. А позже, узнав, в какой роскоши тот живет, и вовсе возненавидел.       Как бы ни хотелось, а пророчество сбывалось. Сколько уже лет Дайшо находится в постоянных разъездах? Задерживался ли где-то больше, чем на неделю? Экзорцист косится на Коноху.       Балласт. Лишний груз. Существо, состоящее из страха. Существо, вцепившееся в него и не желавшее отпускать. Клещ. Паразит. Есть много слов, которые могут стать синонимом к имени Конохи Акинори. Иногда Дайшо ловит себя на мысли, что и блондина тоже ненавидит. Из-за него они оба страдают. Из-за него, из-за его священной крови, они вечно убегают. Коноха просто испортил ему жизнь.       Им приходится страдать от вечных нападений, приходится спать на холодной земле под открытым небом, приходится тратить ценный мел, предназначенный для круга изгнания, не по назначению – для защиты Конохи. Им приходится голодать, нормально поесть они могут только лишь у Акааши с Бокуто. Дайшо не помнит, когда в последний раз чувствовал себя бодрым и довольным. Хронический недосып стал его спутником чуть больше трех лет назад, когда экзорцист встретил Коноху. Когда согласился ему помочь. Когда сам сделал так, чтобы пророчество сбылось.       Иногда Дайшо ненавидит Коноху. Иногда хочет его убить, и плевать, как за это он будет наказан Высшими силами. Но быстро остывает, когда вспоминает главного виновника своего несчастья.       «Радуйся, что ты не один», - едко говорят слившиеся воедино голоса родителей и прочих тварей. Дайшо усмехается: спасибо.