Тень Домино

      Ближе к званому ужину Блум распустила длинные волосы, и они красной лавой заструились сначала по изгибу ее молочно-белого плеча, тонкой спине, а затем по кровати; девушка провела по ним деревянной расческой, и отдельные пряди в лучах закатного солнца на какое-то мгновение стали золотыми. Хоть у нее и не было достаточно времени, чтобы ухаживать за собой, но от ритуала долгого расчесывания она отказаться не могла.       В дверь гостевой комнаты нетерпеливо постучали, и девушка с большим сожалением отложила расческу, а затем с головой нырнула в шелк голубого платья. В нем она была похожа на перевернутый колокольчик.       — Ты готова? — спросил Валтор, когда она вышла из комнаты.       — Да, спасибо за платье, — Блум улыбнулась и даже позволила себе кокетливый жест: покружилась, от чего подол вздулся как воздушный фонарик, обнажив колени, а затем складками лёг на бедра.       Валтор повернулся к лестнице, ведущей на первый этаж, но девушка успела заметить, как его взгляд скользнул по ее ногам.       В гости их пригласила семья состоятельных фермеров: работящий отец, добродетельная мать и четверо детей. Они жили тем, что их плодородный участок, величиной в один гектар, приносил им тонну пшеницы ежегодно. С такого урожая получался очень хороший доход для этих мест, и дом их служил ярким подтверждением достатка; он стоял на небольшом возвышении, трехэтажный, с четырьмя колоннами у парадного входа, обвитый плющом.       — Вау! — восхитилась Блум, когда она подошла со своим спутником поближе к дому. В лучах закатного солнца его белые стены стали кремово-розовыми.       — Да, они неприлично богаты для этого места. Ты удивлена, почему они со мной общаются?       — Ну, честно говоря, да.       — Я спас их ребенка от смерти. На него наслали проклятие недоброжелатели.       В выражении лица Блум он уловил восхищение и плохо скрываемое удивление.       — Я ведь могу не только делать гадости. Да, моя специализация — темная магия. Но это только потому, что за нее больше платят.       Хозяева — Хеллард и Роза Торн — сами встретили их у входа и после обмена любезностями повели в столовую, где за деревянным столом на дюжину мест их уже ждало дымящееся жаркое. За столом сидели дети — двое мальчиков-подростков и двое девочек. Одной не было и тринадцати, а другая была совсем еще маленькой. На всех них была выглаженная парадная одежда.       Блум осмотрелась, комната была обставлена просто — здесь не было позолоты, зеркал или кусочка хрусталя. Но милые обои были чудесного теплого оттенка, который сочетался с портьерами и обивкой стульев. В белых вазах стояли обычные полевые цветы, вероятно, собранные хозяйкой дома. За приоткрытой дверью можно было увидеть ярко расписанную деревянную лошадку и большую мягкую игрушку. Здесь было по-семейному уютно.       — Не стесняйтесь. Берите побольше! Мясо привезли сегодня утром, — сказала хозяйка дома своей гостье, положив в ее тарелку еще одну порцию, когда та опустела.       — Спасибо.       Хеллард тем временем пытался разговорить Валтора.       — Кстати, мы уже около года знаем друг друга, но я даже не спросил у вас, Ролват. А если не секрет, то сколько вам лет?       — Мне... немного за тридцать       Блум тут же спрятала свою непроизвольную усмешку за тканевой салфеткой.       — Удивительно, это просто удивительно. Вы являетесь настоящим мастером в искусстве волшебства в таком возрасте! Но почему вы решили жить здесь? С такими знаниями и умениями, как у вас, можно далеко пойти.       — Я люблю сельскую жизнь и море. Больше мне ничего не нужно, — тут же ответил Валтор.       — А юная девушка? Кем вы приходитесь нашему Ролвату, если не секрет? — Не унимался Хеллард.       — Ну... — Блум не сразу нашлась с ответом. И правда, кем же они были друг другу? Любовниками, приятелями, бывшими соучастниками по расследованию, бывшими врагами? Она часто задавала себе этот вопрос, но так и не смогла на него ответить. Ей не хватало честности и смелости.       Она посмотрела на Валтора, но судя по его виду, он не собирался помогать ей. Похоже, что изобретение легенды их совместного прошлого легло исключительно на нее.       — Мы работали вместе... В одном государственном подразделении Магикса. Ролват работал с заклятиями, а я... э-э-э.... Помогала ему с ними. Потом наши пути разошлись, он выбрал жизнь отшельника, — наконец-то выдавила из себя девушка.       — И что же с ним такого случилось, что он решил покинуть Магикс?       — Кажется, он устал от ритма мегаполиса. Правда, Ролват?       — Точно, — ответил он.       Хеллард и Роза бегло переглянулись, будто обменялись мыслями, не подав при этом вида.       Когда было покончено с жаркое, салатами и прохладительными напитками с десертом, и остались лишь беседы взрослых, дети явно заскучали. Младшая дочь подошла к Хелларду.       — Папа! Ты обещал нам театр!       — Лилия, деточка моя, ну как я мог забыть.       — Дорогие гости, с ужином покончено. Теперь я могу предложить вам развлечение. В гостиной у нас установлен театр теней с большим экраном. Временами я показываю на нем сказки для своего семейства. Не желаете ли к нам присоединиться? Дети не жалуются и говорят, что я хороший рассказчик, — на этом Хеллард крепко обнял Лилию и слегка растрепал ее прическу с бантиками.       — Мы никуда не торопимся, почему бы и нет, — сказал Валтор.       Блум настороженно посмотрела на него и подумала, что первый раз видит его в образе обычного жителя во время беседы с другими людьми. Это был другой Валтор. Исчезли едкость слов, высокомерие и жестокость. Она невольно задумалась, он настолько хорошо вжился в образ Ролвата за этот год или она просто его плохо знала, вернее, плохо знала другую его сторону; видимо, она проявляется, когда не нужно скрываться от министерств Магикса, скроить козни для неприятелей и завоевывать себе место под солнцем. Валтор очень нравился ей в этот момент. Настолько нравился, что она даже загадала про себя глупое желание, чтобы весь внешний мир, все прошлое стало чем-то несущественным, ну или чтобы они превратились в обычных жителей Линфеи, которые живут здесь и работают, как обычные люди. Ей захотелось взять его за руку в этот момент, но она усилием воли подавила это желание.       В гостиной семья Хелларда и гости расположились полукругом вокруг бело-матового экрана театра теней, обрамленного красными портьерами из бархата. Средняя дочь хозяина похвасталась гостям, что сама вышивала эту ткань, чтобы сделать приятно отцу. Сам Хеллард настраивал освещение — две большие лампы на подножке.       — Папа, скоро уже? — законючила Лилия.       — А вы все готовы слушать?       — Да! — радостно сказали дети.       — Тогда... — мужчина выдержал торжественную паузу, — мы начинаем. Это очень поучительная, но в то же время печальная линфейская сказка об огоньке и бабочке, — на белом экране проявилось красивое изображение луны и стая бабочек, крылья которых при усилии главного и единственного актера домашнего театра, плавно покачивались. — Одной лунной ночью стая бабочек-сестер летела над небольшим селением. Их привлекли сюда горящие свечи, которых люди оставили на подоконниках в честь праздника. Они верили, что этот обряд отгоняет злых духов, — изображение сменилось на распахнутое окно, на подоконнике которого стояла свеча с ярким пламенем.       — Одна из бабочек отбилась от своих сестер и подлетела совсем близко к окну дома. Настолько близко, что услышала, как шепчет одинокий огонек. Он жаловался, что ему здесь очень грустно и одиноко. Бабочке стало его жалко, и она подлетела еще ближе.       Когда огонек ее заметил, то с интересом стал наблюдать за ее пестрыми крылышками. Она ему очень понравилась, и он решил приманить ее к себе: “Лети ко мне, милая бабочка. И я озарю тебе эту темную ночь”. Она обратила на него внимание, но тут же вспомнила зарок своей матушки о том, что огонь может быть очень опасен. Она сразу же ответила: “Нет, не могу я кружиться возле тебя, огонек. Я должна летать над росистым лугом под луной со своими сестрами “. Но огонек не унимался: “Лети ко мне, милая бабочка, и я согрею тебя, когда станет дождливо этой ночью”. Бабочке очень не нравился дождь, и лапки ее уже начинали неметь от сырости и холода. Но она вспомнила, что говорили ей сестры: от дождя всегда можно найти убежище. Бабочка ответила огоньку так: “Нет, я спрячусь в коре дерева и пережду холод и сырость”. Но огонек не унимался: “Ну же, приди ко мне, и хищная птица не посмеет тебя обидеть, так как я опалю ей перья”. Но бабочка, вспомнив заветы своей семьи, вновь отказала: “Нет, огонёк. Я летаю быстро и смогу скрыться”.       То ли огонек задрожал от горечи обиды, то ли ветер подул, — Хеллард сделал ловкое движение, и на экране затрепетало пламя, — но тут он скукожился, стал маленьким-маленьким. Он сказал: “Ах, милая бабочка. Мне ведь осталось совсем немного, совсем скоро я потухну, выбросят огарок моей свечи. И это все, что от меня останется. Подари мне прощальный поцелуй перед смертью. Когда я слаб, то я совсем безобиден “. Очень ей стало жалко огонька, и не было вокруг подружек, чтобы уберечь от большой беды. Бабочка подлетела к огоньку свечи и тут же вспыхнула, озарив на миг все вокруг, как яркая звездочка. Глупый огонек, осознав свой поступок, заплакал восковыми слезами, но было уже поздно. На утро люди встали и нашли на подоконнике лишь пепел да огарок.       Когда Хеллард закончил, дети громко захлопали в ладоши, а Блум увлек водоворот воспоминаний. Она вдруг вспомнила одну из своих отвратительных ссор со Стеллой. Это произошло три месяца назад, накануне очередной командировки, в которой Блум должна была искать Валтора. Подруга и раньше пыталась отговаривать ее от этого задания, но в тот раз она перешла все границы. Она была особенно жестокой еще потому, что догадалась об истинных мотивах Блум.       — Каждый раз... Каждый раз, когда он дает о себе знать, ты превращаешься в неуверенную и жалкую жертву! Где та сильная Блум, которую я знала раньше? Где?       — Стелла, хватит! — Блум уже готова была покинуть свою съемную квартиру, где они пили чай, лишь бы ее не слышать.       — Он играет с тобой. А когда наиграется, то просто выбросит, как надоевшую игрушку. Он ведь тебя просто сломает! Он ведь псих! А ты летишь к нему, как мотылек на пламя.       — Я сказала — хватит!       Из неприятных воспоминаний ее вытянуло прикосновение к ее тыльной стороне ладони. Это был Валтор, из-за чего-то он был обеспокоен.       — С тобой все в порядке?       — Что?       — Ты плачешь.       Блум коснулась своей правой щеки, через которую пролегла мокрая дорожка слез.       — Да, ты прав. Просто очень грустная сказка.       Визит подошел к концу, и хозяева предложили Блум и Валтору подвезти их, но они отказались. От дома было близко до побережья, вдоль которого можно было с удовольствием дойти до дома.       У моря Блум сняла свои вечерние туфли и с большим удовольствием погрузила стопы во влажный песок. Тем временем тяжелые темно-синие волны катились одна за другой, а луна тихо наблюдала за беспокойной, но в тоже время покорной ей стихией. Свет ее был яркий, поэтому можно было без труда осмотреть округу.       — Как же мне здесь нравится. Ты выбрал себе хорошее укрытие.       — Да, чем дольше я живу здесь, тем больше мне начинает казаться, что я заслужил право на жизнь с чистого листа, — Какое-то время он молчал, явно не решаясь сказать что-то. — Послушай, я ведь знаю, что ты работаешь с министерством Магикса; я знаю, что ты занималась моими поисками, и пригласив тебя, я рискую всем, — в том числе шансом на эту жизнь, — он увидел, как она забеспокоилась, и поменял ход рассуждений. — Я не склонен к глупым и неожиданным поступкам, но тут я не мог не рискнуть.       — И что же будет дальше? Что мы будем делать? — Осторожно спросила она и тут же мысленно осудила себя за вырвавшееся местоимение “мы”.       — Ты можешь уехать... а можешь остаться. Знаю, не самая приятная перспектива... здесь глушь, да и я гожусь тебе в прапрадедушки, но...       — Я останусь с тобой, если ты позволишь, — она осторожно подошла к нему и заключила в объятия. На какое-то мгновение он замер, а потом склонился к девушке и запечатлел легкий, почти невесомый, поцелуй на ее волосах.       Блум могла пересчитать по пальцам моменты своей жизни, когда она была абсолютно счастлива: поездка с родителями с Земли на озеро, первый успешно сданный экзамен в Алфее, первое превращение в фею, признание в любви от Ская, первый бал, клятва подруг о вечной дружбе, — и каждый раз она закрывала глаза и говорила себе, что нужно как следует постараться, чтобы запечатлеть этот момент в памяти; запомнить каждую деталь, а потом бережно хранить, как сокровище. И сейчас она повторяла себе: запомни нежное прикосновение его рук и свежий запах его одеколона, теплый ветер и шум волн.       — Валтор, стой, где стоишь! Ты арестован! — прогремел позади них голос, сопровождаемый шумом техники.       С небольшого возвышения на них смотрели сотрудники из министерства безопасности в серой экипировке, их знаки отличия блестели в свете луны. Блум присмотрелась, кажется, среди них были те капитаны из ее группы.       — Валтор, клянусь, я не знала...       Он ничего не ответил ей, только повернулся в сторону, где располагалась школа, в которой он столько времени отработал как человек, которого все знали как доброго и отзывчивого волшебника. Он прощался с этим слегка покосившимся голубым зданием, запахом моря и сосен, которые окружали деревню, и возможностью быть для местных жителей мудрым и добрым другом.       — Прости меня, пожалуйста. Прости меня... Я не знала.