Задеть за мертвое

       Учителя математики Дарина не слушает. Потому что практически ничего не смыслит в этой сложной науке и потому что на последнем уроке в учебном году можно позволить себе некоторую отрешенность. И не так важно, что Владимир Валерьевич говорит о ЕГЭ, — экзамен ведь так нескоро; до него еще — целая вечность, и поэтому можно подумать о чем-то другом.        И Дарина думает. О том, как проведет это лето, что в последние майские дни косыми солнечными лучами скользнуло в учебные кабинеты, да так здесь и осталось. О том, что обещала съездить с Алиной в Санкт-Петербург в конце августа. Об утомительных поездках на дачу. А еще о том, что ей — уже шестнадцать лет, а она так ни с кем и не встречается. Та интрижка у бабушки в деревне прошлым летом — не в счет, хотя Вадим после еще долго ей писал.        Влюбиться Дарина хочет, но это, скорее, спортивный интерес. Ей порядком надоело слушать от одноклассниц об их отношениях и каждый раз ничего не предлагать взамен. История о первом поцелуе в заброшенном деревенском парке, которую Дарина привезла с летних каникул в прошлом году, сгодилась на один раз. Алина уже на следующий день рассказывала о каком-то молоденьком мотоциклисте, и о Вадиме все благополучно забыли. В том числе и сама Дарина.        От этого лета она ждет чего-то особенного, ведь на следующий год уже не будет той свободы, какую можно прочувствовать только когда учишься в школе. Дарина уверена: с последним звонком все изменится, и каникулы уже не будут такими долгожданными и такими важными.        Дарина вскидывает голову за секунду до оглушающей трели. Алина, что сидит рядом с ней, захлопывает учебник по алгебре и мечтательно возводит глаза к потолку. Только что они окончили десятый класс.          — Даже не верится, что завтра не надо в школу, — восхищенно произносит Алина уже на выходе из школы. — Наконец-то я высплюсь.        Дарине этого не понять, ведь любовь к ранним подъемам будто вшита в ее подсознание, но радость одноклассницы она полностью разделяет. Десять минут назад они сдали учебники в библиотеку, и пустая сумка теперь болтается на ее плече, надоедливо соскальзывая с него каждые несколько минут. А Алина, будто на репите, продолжает рассказывать о вечеринке, на которую ее пригласил тот самый мотоциклист, с осени задержавшийся в ее жизни — редчайший случай, первый за последние пару лет.         — Это я к чему, — Алина все-таки подходит к самой сути, когда они уже стоят на автобусной остановке. — Пойдешь со мной?        Дарина весь день слушает об этой вечеринке и поэтому, кажется, знает о ней абсолютно все — даже имена большей половины гостей. Но это вовсе не значит, что ей хочется туда идти. Компании, в которых вращается Алена, не вызывают у Дарины никакого доверия.          — А вдруг, ты там кого-нибудь подцепишь?        Спустя пару минут Алина видит, что никакие ее доводы не срабатывают, а потому пускает в ход самый, как ей думается, действенный. Все в классе знают, что Дарина ни с кем не встречается. И знают, что она хочет, чтобы это изменилось.        — Подцепить? — Дарина улыбается уголками губ — скептически и напряженно. — Не лучший план.        Алина разводит руками, потому что не верит в любовь с первого взгляда. А еще не верит в то, что ее можно встретить так случайно — на вечеринке среди незнакомцев. Но подцепить там кого-нибудь точно можно.          — Ты у нас практически не целованная, — напоминает Алина, будто Дарина могла забыть. — Познакомишься с каким-нибудь байкером, славно проведешь вечер. Может быть, — она заговорчески подмигивает однокласснице, — даже ночь.        Щеки Дарины вспыхивают румянцем; она чувствует себя смущенной. Алина же только усмехается и не понимает, зачем из секса делают какую-то проблему, когда все так просто. По крайней мере, в ее жизни все было именно так.          — Хорошо, я приду.        Дарина соглашается не потому, что хочет встретить на вечеринке человека, с которым проведет ночь. Она точно знает, что весь вечер будет неловко стоять у дальней стены, потягивая воду или сок, и вряд ли вообще с кем-то заговорит. Дарина просто не хочет оставаться дома, в то время как жизнь на высоких скоростях несется мимо окон ее комнаты.          — Я скину тебе адрес, — обещает Алина и не скрывает своей радости. — Не знаю, насколько мы там, но родителям говори, что будешь ночевать у меня.        С этим все не так просто. Родители Дарины не из тех людей, что одобряют ночевки у подруг, и поэтому она мысленно представляет долгий, утомительный разговор с ними. В случае отказа время пребывания на вечеринке придется сократить в несколько раз.          — Надеюсь, все получится, — одобряюще бросает Алина, перед тем как запрыгнуть в подъехавший троллейбус. — Начало в девять!        Дарина в приподнятом настроении дожидается своего автобуса. Адрес, который уже успела отправить Алина, кажется ей смутно знакомым, но никакой конкретики добиться от собственного разума не получается. И лишь в лифте Дарина вспоминает: в нужном ей доме когда-то жила мамина сестра, но потом переехала на левый берег. Наверное, подобное совпадение можно расценивать, как хороший знак.        Когда двери лифта разъезжаются в стороны, на лице Дарины сияет победная улыбка. Теперь ей кажется, что уговорить родителей будет проще простого. Она напевает слова третьесортного хита, пока ищет ключи, и размышляет, что ей надеть, и думает еще немного о том, что как все-таки здорово — хотя бы иногда быть легкомысленной.        Улыбаться и петь Дарина перестает, когда ее взгляд цепляется за дверь в квартиру напротив, и она вспоминает, что давно не видела Артема. С тоской по другу детства (пусть и был Казанцев на несколько лет старше) она уже научилась жить. В конце концов, не мог же он навсегда остаться в родительской квартире. В конце концов, не мог же он не жениться.        Дарина вставляет ключ в замочную скважину. Теперь дверь в квартиру Казанцевых у нее за спиной, но зато перед глазами — улыбающаяся сероглазая девушка. Юля. Новоявленная мадам Казанцева, с которой у Дарины отношения совсем не сложились: не потому, что Юля старше, а из-за того, что она совершенно не подходила Артему, а он взял — и так просто в нее влюбился, а женился на ней он, кажется, еще быстрее.        На свадьбе Дарина была вместе с родителями. Ни разу не подняла бокал за «здоровье молодых» и вообще не удостоила этих самых «молодых» своим вниманием. Лишь молча сидела за столиком, снова и снова пыталась сделать журавлика из светло-бежевой салфетки, а еще думала о том, что готова биться об заклад с кем угодно на то, что однажды Артем и Юля разведутся…        Раздается щелчок. Дарина закрывает глаза — всего лишь на несколько секунд. И когда оказывается в своей квартире, образ счастливой Юли, наконец, перестает терзать ее сознание. Она улыбается, скидывает обувь, а сумку, которая без учебников не оттягивает плечо, бросает около платяного шкафа-купе… и сразу же становится пойманной — прямо на месте преступления.         — Дарина, детка, не стоит создавать хаос вокруг себя, — в привычной назидательной манере просит ее мама, выглядывая из гостиной. — Тем более, я сейчас занимаюсь одной очень серьезной статьей о части прекрасной фарфоровой статуэтки, предположительно восемнадцатого века, которую нашли на…        Антонина Александровна прерывается, потому что видит — ее вдохновленный рассказ совершенно Дарину не впечатляет. Она только с долей нервозности крутит браслет на своем тонком запястье, а после поднимает глаза, полные мольбы.          — Мам, это все очень интересно, — напропалую врет Дарина, которая за столько лет устала слушать бесконечные восхищения матери обо всем, что так или иначе может попасть в какой-нибудь музей, — но у меня официально начались каникулы, и я хотела кое о чем тебя попросить. Ну, и папу, конечно.        Для пущей убедительности Дарина складывает губы в миловидную улыбку, а про себя молит небеса о том, чтобы мама (все-таки каникулы!) разрешила остаться у Алины.          — Никаких дискотек, Дарина, — категорично заявляет Антонина Александровна, хотя еще даже не услышала вопроса. — И вечерних гулянок — тоже.        Дарина наигранно — практически на грани фола, хмурится.         — Мам, я и не собиралась на дискотеку, — оскорбленно заявляет она. — Меня пригласила Алина к себе с ночевкой. Только я, она и марафон «Гарри Поттера». Можно?        Она даже складывает ладони вместе и подносит их к лицу. Этот умоляющий жест почему-то веселит Антонину Александровну, и она задумывается о том, не перегнули ли они с мужем палку, когда так строжились над единственной дочерью. Впрочем, эту мысль женщина отбрасывает очень скоро: Дарина ведь выросла практически совершенной.          — Когда будете ложиться спать, напиши мне сообщение.        Вердикт вынесен. От восторга Дарина сначала хлопает в ладоши, а после бросается с объятиями к матери. Никогда прежде ей не удавалось отпроситься куда-нибудь так быстро. Радость желанной победы глушит горечь на языке от произнесенной вслух лжи, а потому Дарина совершенно не ощущает за собой какой-либо вины. В конце концов, она ведь в итоге будет ночевать у Алины, да и «Орден Феникса» можно включить, чтобы окончательно задавить собственную совесть.          — Тогда я иду собираться? — осторожно спрашивает Дарина. — Не буду тянуть, поеду сразу. — Такой вариант событий они с Алиной тоже обговаривали. — Да?        Антонина Александровна вместо ответа кивает, и Дарина уже практически уходит в свою комнату, но неожиданно слышит голос матери:          — Да, кстати, возьми с собой ту белую блузку, которую я тебе купила пару недель назад.        Эта блузка Дарине совершенно не нравится, но сейчас она готова вообще на все, лишь бы мама не передумала.          — Конечно, мы завтра как раз собирались в кафе, и я ее надену туда, — продолжает обманывать она, но в конце решает добавить хотя бы крупицу правды: — Вернусь домой где-то после обеда.          — Постарайся не задерживаться.        Минутой позже, уже в своей комнате, Дарина опускается на пол и закрывает глаза. Она не из тех, кому нравятся вечеринки, и уж тем более не из тех, кто врет через каждое предложение. Но сегодня почему-то Дарина чувствует себя другим человеком и поэтому поступает иначе, чем поступила бы в другой раз. Такое случается с ней — периодически, но так редко, что она даже не акцентирует на этом свое внимание. А может, стоит начать?        «Нет», — останавливает она сама себя и встряхивает копной длинных темно-каштановых волос. Поднимается на ноги, открывает шкаф, придирчиво рассматривает стройный ряд платьев, но все равно останавливает свой выбор на привычных джинсах и белой футболке. Удобно, практично, да и не жалко будет, если на вечеринке на нее вдруг что-нибудь выльют. Сейчас Дарина чувствует себя так же, как и всегда — рассудительной и честной.        И окончательно успокаивается.

***

       Алина же, наоборот, заводится, как только видит подругу на пороге своей квартиры. До вечеринки еще несколько часов, значит, время на исправление того безобразия, что сотворила с собой Дарина, предостаточно.          — Эй, можно и полегче, да? — возмущенно тянет Дарина, когда Алина за руку втягивает ее в квартиру. — Что не так?        Девушка фыркает и скрещивает руки на груди.         — Все не так. Ты не накрасилась, не уложила волосы, а выбор одежды — это вообще отдельная тема!        Дарина к полнейшему неудовольствию подруги только смеется. У Алины на лице уже красуется боевой раскрас — иначе это и не назовешь.          — Мне так удобно, — пытается оправдаться Дарина, потому что не хочет пасть жертвой смоки айс. — Честное слово. Так что позволим блистать этим вечером тебе одной.        Но Алина сдавать позиции не собирается. Больше часа у нее уходит на то, чтобы уговорить упрямую Дарину хотя бы сменить футболку на стильный топ из своего гардероба, который при детальном изучении оказывается полупрозрачным переплетением алых (а не просто красных) и черных нитей.         — Пушка, — восхищенно изрекает Алина, когда они вдвоем стоят у зеркала. — Все, что надо — видно, а что не надо — хорошо спрятано. Макияж здесь будет лишним, поэтому просто чуть-чуть подведу тебе глаза, а волосы… — Она задумчиво потирает подбородок и цепляет двумя пальцами длинный темный локон. — А волосы просто выпрямим.        Дарина устало падает прямо на постель. Сейчас ей кажется, что марафон фильмов про волшебника с проблемами и со зрением, и со всем остальным, был бы куда лучше, нежели вечеринка. Алина же, наоборот, предвкушает сегодняшний вечер и практически без остановки рассказывает о нем. Для нее это все привычно, для Дарины — до неприличия чуждо, но попробовать все равно хочется, пусть нотки сомнения продолжают звучать в голове. И за два часа до вечеринки, и за час, и в ту самую минуту, когда они вдвоем переступают порог квартиры, музыка в которой играет так громко, что слышно ее даже в лифте.          — Котик, — до бесконечности долго растягивает первый слог Алина и бросается на шею высокому, почему-то хмурому парню на шею, — я так соскучилась!        Парень меньше всего похож на котика. Властно прижав к своему телу хрупкую Алину, он сминает ее губы в грубом поцелуе. Дарине неловко и немного противно; она жмется к стене, поправляет волосы, а после достает телефон и туда-сюда пролистывает меню — обычное изображение занятости, за которым пытаются спрятать неудобную правду.          — Ой, котик, я же вас не представила, — вдруг вспоминает о хороших манерах Алина и отстраняется от парня. — Это Дарина, моя одноклассница, а это…          — А это котик, — широко улыбаясь, приветственно цедит Дарина и мечтает забыть о сцене почти свершившегося совокупления Алины и мотоциклиста в коридоре, — я уже поняла.        Для красивой точки в этой сцене Дарине не хватает только бокала шампанского, который она смогла бы приподнять. За здоровье этих молодых она, так уж и быть, готова выпить. Эта идея неожиданно становится слишком привлекательной — настолько, что Дарина подмигивает все еще немного ошарашенной Алине и проходит вглубь квартиры. Туда, где, как ей кажется, должна быть кухня, в которой наверняка есть что-нибудь крепче чая. На секунду девушке даже становится смешно: еще днем она думала о том, что будет стоять в углу и пить сок. Или воду. А сейчас, если не передумает, будет пить нечто другое.        — Всем привет!        Дарина заходит на кухню и широко улыбается небольшой стайке каких-то слишком высоких парней и на контрасте маленьких девчонок. Они окидывают ее оценивающим взглядом и через пару секунд вразнобой приветствуют. Значит, фейсконтроль успешно пройден. Опершись ладонями о столешницу, сплошь заставленную разномастными бутылками, Дарина переводит взгляд на самую миниатюрную девочку, которой сложно дать больше тринадцати лет.         — Ну у тебя и интуиция, — неожиданно и восхищенно произносит та. — Сразу поняла, на кого надо смотреть!        Дарина удивленно выгибает идеальную (стараниями Алины, само собой) бровь.          — Это моя квартира, — объясняет девчонка, и ее подбородок горделиво взлетает вверх. — Точнее, квартира моей семьи. Меня Настя зовут.        На секунду Дарина представляет себя — тринадцатилетнюю (в возрасте «хозяйки» она сомневалась все меньше) школьницу, умудрившуюся организовать вечеринку в квартире во время отсутствия родителей. Мама бы убила ее прямо на месте.          — А я Дарина. — Подавив смешок, она все же решает представиться.        Настя и ее друзья теперь смотрят на Дарину удивленно — так, будто до этого никогда не слышали такого имени.          — Дарина? — переспрашивает парень с лицом, усыпанном веснушками. — Это Даша, типа?        Этот вопрос ей не задавали так давно, что Дарина на несколько секунд замирает. Стараясь не быть грубой, она сглаживает свой ответ скромной улыбкой.          — Нет, Дарья — это Даша, а я — Дарина.        Настя, фыркнув, протягивает ей бутылку пива, с которой все тот же парень с веснушками предусмотрительно сбивает крышку одним ловким движением руки. Дарина скорее машинально, нежели от желания, хватает холодное, запотевшее стекло правой рукой. Пальцы неуверенно обхватывают бутылку, — пиво девушка прежде никогда не пила.         — Может, тебе покрепче что-нибудь? — с некоторой долей брезгливости интересуется подружка Насти — болезненно-худая рыжеволосая девушка. — Выбор тут большой!        Дарина со свистом выдыхает: казаться неумехой ей не так уж и хочется. Она была звездой в школе, а здесь все лавры принадлежат таким, как Алина. С другой стороны, вечеринки — это не то поприще, на котором нужно выделяться.          — Юль, отстань от девочки, — бросает Настя и смеется, глядя Дарине в глаза. — Видишь же, она не из наших.        И не то от усмешки этой девчонки, не то от произнесенного ею имени Юля, которое вызывает у Дарины одни только негативные эмоции, но она вдруг сжимает бутылку крепче, а потом и вовсе подносит ее к губам. Смело и уверенно — так, будто делала это сотни раз.        «Главное, чтобы не начало тошнить», — думает Дарина, когда делает первый глоток. Пена ласково касается ее языка, а после становится горько. Это не противно, но и нельзя сказать, что вкусно. Дарина делает второй глоток, третий, четвертый — и, наконец, привыкает к вкусу пива. Потом она даже умудряется отсалютовать уже полупустой бутылкой Насте, Юле и всем остальным, но не чувствует при этом ничего, кроме одиночества.        В коридоре едва не налетает на забавного паренька с гитарой наперевес, вдалеке видит Алину, которая так до сих пор и виснет на своем мотоциклисте. В голове у Дарины проносятся недавние обещания подруги: познакомить со всеми, с кем нужно, не отходить от нее надолго, помочь, если понадобиться, разрулить кризис. И не то чтобы она сейчас так остро нуждается в помощи Алины, скорее не понимает, как можно взять с собой подругу и полностью забить на это. Если бы Артем взял ее на вечеринку, то…        Артем. Артем… Почему сегодня Дарина только и думает, что о нем? Разозлилась, услышав имя его жены, потеряла всякий контроль и теперь пьет. Да еще что — пиво! Наверное, если бы непривыкший к алкоголю организм Дарины не сдал позиции так скоро, она почувствовала бы стыд. И смогла бы вовремя остановиться.        Но Дарина уже пьяна и уже тянется за телефоном. Сползает вниз по стене, садится прямо на пол и ставит пустую бутылку из-под пива рядом. Почти трофей. Пальцы умело пробегаются по нужным иконкам, тем более, Артем в списке контактов своей пьяной сейчас подруги детства на почетном первом месте.          — Привет, кроха. — Он удивлен, но все же, кажется, рад. — Извини, сегодня не поздравил тебя с тем, что ты уже официально одиннадцатиклассница. Совсем взрослая… Какие планы на каникулы?        И почему он говорит так, будто ничего не произошло? Будто он все еще друг Дарины, а не чей-то муж?          — Планы? — переспрашивает Дарина и сильнее жмется к стене. — Как у всех… Сон, отдых, вечеринки…        В трубке вдруг повисает такая оглушительная тишина, что становится сразу понятно: Артем понял, что с Дариной происходит что-то не то. Окончательно сдавая позиции, девушка смеется в трубку. Что ж, смех, в любом случае, лучше слез.          — Какие, черт возьми, вечеринки? — Артем, кажется, готов ее убить. — Ты пьяна? Дарина, не смей молчать!        Ей же эти увещевания не страшны. Дарина показывает язык дисплею телефона, на котором ярким пятном высвечивается фотография Артема. Кто увидит — подумает, что она сошла с ума.          — Все со мной в порядке, Тёмка, — совсем как в детстве шепотом отвечает Дарина, хоть речь сейчас и идет далеко не о разбитых коленях. — Просто соскучилась по тебе. Так непривычно, знаешь, что ты теперь живешь в другом доме…        «Со своей чертовой Юлей», — конец фразы, к счастью, проносится только у нее в голове. Артем никогда не поймет, если услышит. И никогда, никогда не простит. Он ведь так сильно любит эту Юлю, он ведь поставит ее выше всех остальных! Дарина в отчаянии закрывает глаза. Пора заканчивать этот спонтанный разговор, пока Казанцев не принялся отчитывать ее за пьянку.          — Я тоже скучаю, кроха, — признается Артем спустя несколько минут. Эти слова почему-то даются ему с трудом. — Уже столько времени никто не попадал в неприятности! Некого постоянно спасать…        Дарина фыркает. Разве все эти слова — это про нее?          — Говоришь так, будто я и сейчас ребенок, за которым нужен глаз да глаз, — возмущается Дарина. — И вообще, я уверена, что твои гены точно сыграют таким образом, что меня ты будешь вспоминать исключительно как оплот спокойствия.        Шутка кажется Дарине смешной, как и Артему. Его тихий, такой родной смех согревает ее на этой стороне телефонной бесконечности. А потом Казанцев разбивает все это вдребезги, потому что вдруг бросает:         — Ну, через пять месяцев и посмотрим.        Дарина сразу не понимает, о чем идет речь. Пять месяцев? Это даже не полгода.          — Почему через пять? — спрашивает она.        Артем как-то странно вздыхает. Волнуется? На него это мало похоже. Дарина прижимает колени к груди и ждет ответа. Если бы она была хоть на каплю трезвее, то сама бы обо всем догадалась.          — Юля беременна. Уже четыре месяца. — Артем ликует. — Представляешь, кроха, я буду отцом!        Дзинь! Дарина дергается так резко, что бутылка из-под пива отлетает в сторону и разбивается у противоположной стены — прямо у ног Алины и ее парня.          — У тебя там упало что-то? — заботливо интересуется Артем. — И эта музыка странная… Ты такую вообще не слушаешь. Кроха, может, мне приехать?        Дарина ловит на себе вопросительный взгляд Алины. Хочется послать подругу куда подальше — с ней уже и так все ясно. Но она сдерживается и спрашивает у Казанцева:         — Куда приехать?        А главное, зачем?          — За тобой. Ты же явно не дома, — Казанцев проявляет мастерство интуиции. — Отвезу тебя, куда скажешь. Поговорим, кофе выпьем, а потом закину тебя домой.        Домой? Это просто смешно. Он что, не знает ее родителей? Но Дарина, однако, не смеется, а только обреченно выдыхает в трубку:          — Не нужно, спасибо. — Она делает паузу, потому что слова даются ей как никогда тяжело. — У тебя дома беременная жена, о которой стоит позаботиться. Рада была с тобой поболтать, Артем! Пока!        Дарина вешает трубку так быстро, что Казанцев попрощаться просто не успевает. Она не хочет думать о Юле и их с Артемом ребенке, но думает. На свадьбе Дарина представляла их развод, а что теперь? Ребенок! Казанцев станет отцом — это даже звучит странно и сюрреалистично. Почему это произошло? Дарина поднимается на ноги, пытаясь выкинуть семейство Казанцевых из головы. Каждый шаг дается ей с трудом — сказываются и алкоголь, и плохие новости от Артема.         — Стоило оставить тебя одну, как ты уже оторвалась! — восхищенно восклицает Алина, когда подруга почти падает ей в руки. — С кем ты так мило щебетала?        Дарина отмахивается от вопроса, заглядывает однокласснице в глаза и умоляюще просит:          — Можем уехать?        По лицу Алины понятно, что этого ей хочется меньше всего.         — Вечер, пятница! — напоминает Дарине мотоциклист и еще крепче прижимает к себе свою девушку. — Куда собрались? Еще даже не ночь!        Но Дарина твердо стоит на своем. Музыка теперь ее раздражает, как и все эти незнакомые люди. Формат вечеринки все-таки ей совсем не подходит. Дарина хочет спать, а еще лучше забывать обо всем, что слышала и видела этим вечером.          — Знаешь, я вызову тебе такси и дам ключи. Приезжай и ложись отдыхать. — Алина бросает ей в руки связку ключей. — А я вернусь чуть позже. Мое время еще не пришло.        И Дарина соглашается. Неважно, что Алина в очередной раз ее бросила, самое главное, что она сможет отдохнуть и побыть в одиночестве. Уже сидя в такси, Дарина думает лишь о том, что больше никогда не пойдет на вечеринки, ведь на них случается… всякое.        Теперь, кажется ей, это ее персональная плохая примета.