Задеть за мертвое

      Оказывается, Дамир совсем не умеет готовить, а потому питается буквально чем попало. Еще он умеет играть на гитаре (правда, по его словам, обучение выдалось непростым), редко читает книги (служба – ничего не попишешь), но зато любит танцевальную музыку (и когда-то мечтал о карьере ди-джея).       Дарина слушает внимательно, закрыв глаза, положив голову Дамиру на грудь. Его спокойный, почему-то сейчас чуть хрипловатый голос, практически ее убаюкивает. Однако, Дарина твердо намерена не спать – эта ночь, про себя сразу же решила она, не для сна.       - Ты серьезно?       Она вдруг поднимается и, опершись локтем о матрас, заглядывает Дамиру в глаза.       - Извини, - разводит тот руками и тихо смеется. – Если ты мечтала о романтичных походах в кино, новости у меня так себе – я там просто усну.       Нахмурившись, Дарина снова ложится. Ее нельзя назвать ярой поклонницей кино, более того – она в нем не особенно разбирается. Все попытки матери привить дочери высокий вкус к кинематографу заканчивались неудачей. При этом, как ни странно, ходить в кинотеатры Дарина любит, пусть и смотрит там попкорновую супергеройку, проходные комедии и редкие слезовыбивательные мультики.       - В последний раз я был в кино лет десять тому назад, - добавляет Дамир. – А в театре – вообще как будто бы еще в школе.       Дарину же мама тащила в театр при любой возможности. Кажется, в Новосибирске не осталось постановок, на которых она не была. Однажды на балет ее сопровождал Артем; на память о том вечере в фотоальбоме Трофимовых осталось непопулярное еще в те времена селфи – Дарина и Казанцев подмигивают друг другу в огромное зеркало на фоне красных стен оперного театра.       - Поцелуй меня.       Звонкий, неожиданно уверенный голос Дарины рубит рассказ Дамира о школьных временах пополам. Он замирает, девочка, чьи темные волосы шелковым полотном застилают его грудную клетку, замирает тоже. Неслыханная смелость – от нее, прежде всего, для нее самой.       - Вошла во вкус?       И Дарина кивает. Поцелуи Дамира все также обжигают ее губы, заставляя кровь галопом нестись по венам. Она почти не дышит и уже почти не помнит себя, и в эту минуту она готова почти на все, и хорошо, что на все пока еще не готов Дамир.       Он отстраняется от Дарины, заглядывает в ее ошалелые после поцелуя глаза и вкрадчивым шепотом произносит:       - Тебе пора спать. Мы очень рано уезжаем.       - Мне все равно, - откликается Дарина и снова падает на подушки.

***

      Уезжают они, действительно, рано – на часах нет еще и шести утра, когда Дамир и Дарина, едва сдерживая рвущийся из них непонятно от чего смех, сбежали вниз по лестнице, а после осторожно прикрыли за собой входную дверь. У машины они ненадолго замирают, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Дамиру нестерпимо хочется поцеловать Дарину, но она, подмигнув, быстро скрывается в салоне автомобиля и уже там начинает безудержно хохотать.       - Как там в школе говорят: смешинка в рот попала? – уточняет Алиев как только оказывается в машине.       - Ты в какой-то доброй школе учился, - продолжает веселиться Дарина. – У нас говорят: посмотрим, кто будет смеяться на контрольной! Жуть какая. Знаешь, иногда мне кажется, что учителей набирают в школу, прежде всего, по их умению сверлить в учениках дырки и проклинать их же одним только взглядом.       Дамир не смеется, но улыбается. Этой недолгой ночью они так и не спали. Смотрели на звезды, разглядывали дурацкие фотографии из его детства, пытались что-то друг другу почитать, а потом долго-долго (но прошло, казалось, всего мгновение) лежали на кровати и болтали-болтали-болтали обо всем на свете.       - Ты собираешься быть врачом, а это, скажу я тебе, тоже не всегда приятные люди, - возвращается к разговору Дамир. – Тебе не дует?       Дарина так счастлива в эту минуту, что если бы за окнами машины вдруг повалил снег, ее бы это только обрадовало. Она качает головой, ее длинные волосы вылетают за границы опущенного стекла и танцуют с прохладным утренним ветерком. Что может быть лучше этого?       - Я буду приятным врачом, - почти торжественно клянется Дарина. – Вот увидишь!       - Главное, не становись стоматологом, свет очей моих. Тогда я точно ничего не увижу.       - Храбрый и сильный Дамир Алиев боится зубных врачей?       Он вдруг замирает. Веселая улыбка исчезает с лица Дамира в одно мгновение, и вот теперь Дарине становится холодно.       - Я что-то сказала не так? – осторожно спрашивает она, старательно делая вид, что больше всего остального ей интересен вид за окном. – Дамир?       Он качает головой, о чем-то задумавшись. Сильные руки сжимают руль до побелевших костяшек, и Дамир думает о том, что не хочет пугать эту милую девочку, но понимает, что это у него не получается. Дарина даже не представляет сколько всего на этом свете вещей, которых он боится.       - Да, - Дамир подбирается на водительском сидении и находит нужный ответ, - я до такой степени боюсь стоматологов.       Дарина осторожно прикасается к его руке, снова улыбается и кивает:       - И я.       Оба они, конечно, друг другу бессовестно лгут.

***

      Невыносимо долгая следующая неделя так и не сумела подарить им встречи. Антонина Александровна, оказавшись в отпуске, пошире распахнула дверь для репетиторов, и Дарина едва не выла от количества заданий. У Дамира дела шли не лучше, особенно те, что касались его «внеурочной» деятельности, как он прозвал ее про себя после знакомства с Дариной.       В Бердске наступило подозрительное затишье, и туда пришлось ехать. Дамир ненавидел этот маленький городок под Новосибирском: слишком серо, слишком грязно, слишком тупые люди попались на этот раз. Радовало одно – это было воскресенье, и вечером он все-таки увидит Дарину.       - Вижу, ты не в духе, - хохотнул Кесарь, когда Алиев оказался на пороге его кабинета. – Что-то не так?       Дамир упал в кожаное кресло и бросил красноречивый взгляд на календарь.       - Сроки горят, - напомнил он. – Товара так и нет. Ты знаешь, Кесарь, либо ты делаешь все сегодня, либо завтра ты никому не нужен. Новые магазины открываются каждый день, рынок переполнен.       Мужчина только усмехнулся. Дамир был слишком молод для него, воспринимать его всерьез все еще казалось делом крайне затруднительным.       - Рынок переполнен всяким дерьмом, Дамир, а мы даем качественный продукт. За ним пойдут, даже если мы на месяц уйдем в затишье.       - Затишье не потребуется. – Дамир встал и постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов. – Время, Кесарь. Я жду информацию по поставке.       Он уже собирался уходить. Он уже даже почти вышел за дверь, как вдруг Кесарь задумчиво произнес:       - Смотрю на тебя и не понимаю: как ты с этим живешь? Ты же все-таки мент. Блюститель закона.       Дамир рассмеялся.       - Как живу? Отлично живу, Кесарь, и тебе того же желаю.

***

      Дамир садится в машину. Дамир зол, по-настоящему зол. Зол настолько, что если бы Кесарь продолжил свой спич на тему отсутствующего у Алиева профессионального благородства, он просто бы его застрелил. И похер на последствия.       Потому что, по правде говоря, живет Дамир не так уж и отлично. Слишком много он на себя взял, слишком опасные у всего этого последствия. В любой момент все может пойти наперекосяк, и «успешный бизнес» развалится. И останется после него гора трупов. И не останется после него самого Дамира.       Он зол весь путь от Бердска до Новосибирска, который становится невыносимо долгим из-за пробок. Дамир едва успевает заехать домой, чтобы переодеться и сменить машину. И все равно опаздывает на десять минут: взволнованная Дарина ждет его на скамейке у своего дома.       - Прости меня, - Дамир обнимает ее, но злость не проходит. – Сегодня ужасный день.       Дарина слишком маленькая и слишком хрупкая для его сильных рук. А еще она слишком теплая. Даже жаркая. Дамиру почти что невыносимо находиться сейчас рядом с ней.       - Куда мы поедем?       Он едва слышит этот вопрос, потому и ответ получается каким-то отстраненным:       - А куда ты хочешь?       Дамир берет ее за руку и ведет к машине, но Дарина останавливается на полпути. Встает на носочки белых балеток и берет его лицо в свои руки. Становится только хуже.       - А чего хочешь ты? – завороженным шепотом спрашивает девочка. – Тебе плохо, я вижу. Дамир, я люблю тебя. Я сделаю все, что ты захочешь.       - Все? – зачем-то переспрашивает Дамир, и когда Дарина кивает, хватает ее за руку и уже не ведет – тащит к машине. – Тогда мы поедем ко мне.