Кровавый двор
5 февраля 2022 г., 17:01
Жаркое солнце нещадно палило с самого утра, раскаляя воздух до удушающей густоты. Его лучи, казалось, прожигали кожу насквозь, обжигали плечи, лицо, словно стремясь стереть последние силы. Пот тонкими дорожками стекал по вискам Гермионы, скатывался по шее и пропитывал воротник выцветшей рабочей рубашки. Волосы давно прилипли к мокрому лбу, и каждый вдох давался с трудом — тяжёлым, вязким, обжигающим лёгкие горячим маревом.
Её руки, уже натёртые и дрожащие от усталости, вновь сомкнулись на толстом, извивающемся стебле ядовитой тентакулы. Резкий пряный запах растения обволакивал, будто заглушая все прочие запахи лагеря — пота, сырости, страха. Каждое прикосновение к скользкой поверхности грозило роковой ошибкой — стоило замешкаться хоть на долю секунды, и алые щупальца могли мгновенно обвиться вокруг шеи, сжать её горло в мёртвой хватке.
Сконцентрироваться было мучительно сложно — влажная одежда липла к телу, солнце пульсировало в висках, перед глазами плыло марево. Но ошибки быть не могло. Гермиона заставляла себя удерживать внимание, как бы тяжело ей ни было. Она ощущала, как сердце бешено стучит в груди, выстукивая собственный такт выживания. Одно неверное движение — и тишину пронзит треск ломаемых костей её шейного отдела.
Она знала, как убивают эти растения. Знала, как быстро — за секунды — их ядовитая хватка лишает жизни. Даже если мозг умолял остановиться, глаза затуманивались от усталости, а конечности норовили поддаться дрожи, — она продолжала. Пока в жилах оставалась хоть капля сил, останавливаться было нельзя. Руки перестали слушаться её после многочасовой муторной работы. Глаза слезились, а кожа назойливо чесалась. Однако никто не жаловался, поэтому и она не станет.
В её первоначальном плане образовалась пробоина: при всем желании, Гермиона не могла думать во время работы, нужно было быть начеку. Растения то и дело старались ухватить девушку за руку или укусить за палец. Меньше всего хотелось прослыть величайшей ведьмой столетия, которая погибла в плену от удушения растением. Это добавит лишних баллов в копилку её идиотских поступков за последний месяц.
В первый же день работы на плантации тентакула показала свою хищную сущность. Какого-то молодого маглорожденного волшебника она задушила почти мгновенно — алые щупальца сомкнулись на его шее, сдавили с хрустом, оставив лишь сиплый судорожный всхлип, прежде чем повалить безжизненное тело на землю. Всё произошло на глазах у остальных. Никто даже не успел вскрикнуть — слишком быстро, слишком внезапно.
Гермиона стояла, сжав губы. Ещё утром она пыталась предупредить людей: объясняла, как двигаться рядом с этим опасным растением, на что обращать внимание, как избегать лишних движений, чтобы не спровоцировать нападения. Она искренне надеялась, что хоть кто-то её услышит. Но казалось, что их больше интересовал собственный страх, чем спасение.
Внутри у неё все оборвалось. Она провалила даже это. Хотела хоть немного облегчить участь людей — и не смогла. И ведь не потому, что не знала, как. Просто её никто не слушал. Ведь свою главную миссию она уже провалила — Гермиона была здесь не по спецзаданию ордена, который решил их всех вызволить.
Гермиона была единственной, кого так ни разу и не задели за все дни пребывания в лагере. Все потому, что она знала, как предостеречь себя, и умело этим пользовалась. Каждый раз, когда тентакула намеревалась напасть, девушка зажимала участок у корня. После этого растение парализовало на некоторое время, и Грейнджер могла дальше работать.
Как и говорила Ирина, чью смерть она не разрешила себе оплакать, охране было глубоко плевать на происходящее с рабочими. Они сменялись каждые четыре часа, и с новой сменой приходили всё более и более бестолковые. Солдаты порой не просто смеялись, а подталкивали заключённых на неповиновение или проступок, чтобы потом можно было спокойно мучить их. Жестокость, смешанная с бестолковостью, поражала Грейнджер. Она понимала, что пропаганда была рассчитана как раз на таких особ, и вопросы о количестве приспешников Тёмного Лорда отпадали сами собой. Но вся эта восторженность мукам простых волшебников порождала в девушке шквал эмоций. Ведь она узнавала в некоторых охранниках её бывших сокурсников, и, что было страшнее, — даже парней помладше. Выходцы со Слизерина всего несколько лет назад сидели с ней в одном классе и безуспешно старались сварить зелья, пока их котлы вспыхивали или превращались в чугунное месиво, разлитое по полу.
Сложнее всего было лицезреть то, как выпускники Когтеврана замешались в толпе новоиспечённых ПСов. Гермиона всегда восхищалась этим факультетом и в первые годы своего обучения тайно завидовала их сплочённости в академических делах. Местами она чувствовала себя белой вороной среди гриффиндорцев всякий раз, когда видела наплевательское отношение к выполнению домашнего задания и ненужный шум в стенах гостиной. Неоднократные попытки завязать дружбу с кем-то из представителей Когтеврана не приносили успехов. Грейнджер замечала тихие перешёптывания о её безрассудной дружбе с Гарри и Роном и высказывания о том, что до добра это не доведёт.
«Пусть они и блещут интеллектом, зато ни черта не понимают в настоящей дружбе», — проносилось в голове шатенки. Она же была уверена в том, что преуспела и в том, и в другом. У Гермионы Грейнджер были настоящие друзья, и пусть её детство и было наполнено опасностью и безрассудностью, зато оно было самым счастливым.
Что до академических способностей девушки — она всегда была лучшей на своём курсе и местами забегала наперёд, обгоняя старших учеников. Гермиона снискала славу всезнайки и гордо носила этот титул. Мало кто знал, но до поступления в Хогвартс шатенка немногим чем отличалась от своих одноклассников в магловской школе. Неоспоримо, ей всегда была присуща тяга к знаниям, но это имело мало общего со школьной программой. После освоения базовых навыков письма, математики и географии, которым научили её родители ещё на первых годах обучения, Гермиона, к удивлению всех, открыла в себе совершенно новый интерес — теории заговора и пристрастие к космосу. Десятки книг на эту тематику поселились на её стеллажах, и девушка перестала обращать всякое внимание на учёбу в школе. Её тяга к неизведанному местами настораживала родителей, наблюдающих за тем, как девочка со слезами на глазах просила приобрести очередную книгу о мифологии Атлантиды.
Когда же в её школьном расписании появились базовые основы химии, Гермиона вцепилась в новую идею и вновь перекрутила всё на свой лад. Она стала проводить всё больше вечеров в городской библиотеке в попытках найти что-то интересное среди мифов об алхимии и её истоках. Одним из таких летних вечеров Гермиона, сильно утомившись, уснула прямо в уютном библиотечном кресле. Её разбудил перепуганный голос отца, который без остановки повторял, как она их напугала. Оказалось, родители, не обнаружив ту за ужином, стали искать шатенку по всему округу, расспрашивая соседей. Уже подумав вызвать полицию, мистера Грейнджера навестила идея проверить библиотеку, в которой так часто скрывалась его дочь. Обнаружив её там, он заручился покупать все книги, которые сочтёт нужным маленькая любительница теорий, лишь бы она больше времени проводила дома, с семьёй. Так в их доме появилась отдельная библиотека, ради создания которой пришлось пожертвовать гостевой спальней. Благо, её родители имели приличный доход и накопления, что позволило девочке покупать редкие фолианты на местных аукционах. Никто из участников не подозревал, что только что проиграл торги за книгу «Загадки размещения пирамид и их связь с созвездиями» десятилетней девочке.
Шатенка всякий раз чувствовала себя лишней в компании девочек-сверстниц. Пока те обсуждали новые заколки, подаренные мамой на Рождество, или сюжет новой серии культового мультсериала, Гермиона тихо вздыхала с мечтой найти кого-то похожего по духу, кто смог бы разделить её интересы. К счастью, такой человек нашёлся, и Грейнджер заручилась новым другом. Им оказался мальчик, что жил с ними по соседству, и шатенка ухватилась за эту возможность поделиться своими догадками и теориями. Одним поздним вечером, выйдя на небольшой балкон своей комнаты, девочка взглянула по сторонам и обнаружила рыжего мальчика, усердно натиравшего свой телескоп. Она наблюдала за ним ещё несколько дней, пока не решилась заговорить, высмотрев его на заднем дворе соседского дома с книгой. Первые недели они разговаривали через низкий забор, очерчивающий границу между их домами. Позже, когда родители заметили бурные беседы до позднего вечера, дети стали ходить друг к другу в гости. Сказать, что новый друг пришёл в восторг от личной библиотеки девушки — это ничего не сказать. Гермиона, не отрывая глаз, с гордостью, наблюдала за тем, как Гентри, так звали мальчика, восторженно открывал очередной редкий фолиант выбитый на аукционе. Они стали проводить в библиотеке все больше времени, и Гентри стал частым гостем их семейных ужинов. Родители даже периодически подшучивали, говоря, что Гермионе, вероятно, в будущем прийдётся выйти за него замуж, ведь вряд ли она встретит кого-то, с такой же тягой к загадочным теориям.
Гермиона лишь всячески отмахивалась от этих шуток, но втайне надеялась, что это окажется неправдой, и она еще встретит на своем пути немало единомышленников.
Прошло немного времени с тех пор, как шатенка обзавелась новым другом, и её судьба вновь подкинула интересные повороты в её личной истории. В тот роковой день жизнь одиннадцатилетней Гермионы Джин Грейнджер повернулась на 180 градусов. На пороге их дома размеренно стояла женщина средних лет с конвертом в руках. Тогда маленькая Гермиона узнала — она была волшебницей. Шатенка была готова списать всё происходящее на прекрасный сон, который умело подкинула ей бурная детская фантазия, но тщетные попытки себя ущипнуть, дабы разбудить, и недоверчивая физиономия родного отца заставили Гермиону поверить в происходящее. Тогда неожиданная гостья поразила всех своим превращением в кошку и обратно, причём поразила она их настолько, что Джин Грейнджер пришлось отлучиться на кухню для того, чтобы накапать себе порцию валерьянки. Сама профессор позже призналась — это был самый тяжёлый случай на её практике. Для большинства родителей магглорожденных этого перформанса с превращением в грациозную кошку было достаточно. С мистером и миссис Грейнджер же обстояла иная ситуация. Они, как самые настоящие врачи, всерьёз задумались о том, чтобы вызвать психиатра на дом, но, наскоро согласившись, что коллективных галлюцинаций не существует, стали выжидающе смотреть на «женщину-кошку».
Тогда Минерва решила пойти на кардинальные меры и задала вопрос, ответ на который уже знала. Доказательством того являлось письмо, которое сейчас с таким энтузиазмом в сотый раз перечитывала девочка.
Она поинтересовалась, никогда ли в их семье не происходили странные, а возможно, и загадочные обстоятельства, которые сложно было объяснить логическим путём. И пока мама Гермионы с нервным выдохом вновь поднялась на ноги за повторной порцией успокаивающих трав, мистер Грейнджер вдумчиво припоминал все странные события, произошедшие в их семье с появлением дочери. Он поведал историю о том, как пятилетняя Гермиона вдруг оказалась закрытой в чулане для швабр, ключ для которого был бесследно утерян вместе с запасной связкой ключей, пропавшей за долгие годы до её рождения. Им тогда пришлось вызывать слесаря в экстренном порядке, дабы поскорее освободить свою дочь, которая истошно плакала по ту сторону двери, разрывая на куски сердце своей мамы.
Мистер Грейнджер припомнил ещё несколько случаев, которые мало поддавались логическому объяснению, среди них были и загадочные колебания окон в безветренную погоду, и вдребезги разбитые бокалы в моменты особой раздражительности дочери. Всё это списывалось на стечение обстоятельств в силу высокого скептицизма и прагматизма Грейнджеров. Далеко не каждый родитель готов «обвинить» собственное дитя в событиях, которые произошли по стечению обстоятельств.
Окончательно убедившись в правдивости слов профессора так называемого Хогвартса, семья Грейнджеров последовала в Косой переулок, предварительно уточнив его местонахождение у той самой женщины. Там им любезно помог хозяин старого и пошарпанного мотеля. Его внешность и странные манеры не на шутку перепугали мистера Грейнджера, но после того, как тот с помощью волшебной палочки помог отворить «портал» в мир волшебников, все вопросы отлетели на второй план. Её родители просто не могли поверить собственным глазам. Казалось, в Косом переулке можно было найти абсолютно всё, о чём они до сегодняшнего момента читали лишь в сказках. Сама Гермиона шла вприпрыжку, параллельно засматриваясь на витрины. Большая часть её теорий, так бурно обсуждаемых с другом, сейчас становилась действительностью, и девочка с восторгом хваталась за любую крупицу информации о новом мире. Не для кого не оказалось секретом, когда помимо учебников и принадлежностей для учёбы Гермиона захватила с собой ещё десяток книг из магазина под названием «Флориш и Блотс». Неподалёку оттуда юная волшебница познакомилась с мистером Оливандером — волшебником, у которого приобрела свою первую волшебную палочку, которая была с ней до сих пор. Вернее сказать — была с ней до недавнего момента. Палочка из древесины виноградной лозы с серцевиной дракона, 10¾ дюймов в длину, легко легла в её руку, и Грейнджер почувствовала неописуемый прилив сил к руке и лёгкое покалывание. Это ощущение осталось в её памяти навсегда, и девушка бережно хранила это воспоминание на полке со всеми остальными, что заставили её почувствовать себя особенной.
По прибытии домой Гермиона с предвкушением разглядывала только приобретённые товары и полностью погрузилась в изучение нового материала. Она с волнением обнаружила, что все истории, помеченные в её магловских книгах жирным словом «миф», оказались правдой. Русалки, оборотни, вампиры и даже единороги — всё это являлось частью мира, к которому она примкнула. Это открытие, поначалу обрадовавшее юную волшебницу, теперь не на шутку напугало её детский неокрепший мозг. Вскоре она изучила всю возможную информацию, которую только смогла найти в новых книгах о правилах безопасности и способах предостеречь себя от нападения оборотней и вампиров.
Где-то в недрах новых сведений она наткнулась на факты о домашних эльфах, а ещё позднее обнаружила некий Совет двадцати восьми. Тогда Гермиона переключилась на книгу «История магического мира двадцатого века» и с ужасом для себя открыла новую действительность. Гермиона Грейнджер являлась магглорожденной волшебницей, коих не очень жаловали среди большинства чистокровных семей. Чистокровными себя могли считать волшебники, родовое дерево которых было отчётливо узнаваемо и различимо сквозь века. Среди них не было ни одного волшебника, рождённого маглами или полукровками. Тогда же Гермиона впервые наткнулась на историю Первой магической войны и узнала о том, как одного из самых тёмных магов всех времён уничтожил маленький мальчик по имени Гарри Поттер. Любовь и защита его родителей помогли сохранить ему жизнь и вернуть покой всей магической Британии. Вся история магического мира привела девочку в шок. Своеобразного рода расизм и классовое неравенство процветали в том мире, частью которого она внезапно стала сама, и она явно занимала невыигрышную позицию в этой истории. Тогда в её сердце зародился страх: что, если она окажется далеко не самой умной и талантливой волшебницей? Ведь она явно проигрывала детям волшебников, которые с пелёнок жили в волшебном мире и знали о нём всё.
Последующие четыре недели Гермиона не покидала стены своей библиотеки. Девочка спускалась только ради приёмов пищи, дабы не огорчать родителей, которые, по всей видимости, уже ощущали видимую пропасть, образовавшуюся между ними и их единственной дочерью. Девочка жадно хватала каждую крупицу информации и изучала заклинания до поздней ночи. Она не могла дождаться возможности опробовать их на практике, но, к её большому сожалению, существовал закон, воспрещающий несовершеннолетним волшебникам использовать магию вне Хогвартса. Говоря о самом Хогвартсе, Грейнджер перечитывала книгу о его истории уже в третий раз, и каждый из них она открывала для себя что-то новое. Недавно купленный фолиант был полон закладок и надписей, написанных мелким шрифтом, и большинство из них были вопросами, ответы на которые девочка желала бы получить как можно скорее. В этой книге она обнаружила первую колдофотографию и не могла поверить своим глазам. Люди, изображённые на фото, радостно махали ей со страницы.
Закрыв все вопросы о переводе Гермионы в так называемую "частную школу пансионат" и слезно попрощавшись с родителями и своим единственным другом, девочка отправилась в путь. По приезде в школу Гермиона с облегчённым выдохом обнаружила: большинство из её сокурсников не знали и половины информации, которую она изучила за считанные недели. Конечно, из всего прочего выделялся тот факт, что новоиспечённая гриффиндорка не знала никого из своих сокурсников, пока те, в свою очередь, радостно встречали своих соседей на каждом шагу. Единственный человек, которого она знала и была удивлена встретить, был Гарри Поттер, впоследствии ставший её лучшим другом и напарником во всех самых рискованных ситуациях. Ситуация с факультетом Слизерин не стала для неё открытием. Гермиона предполагала, что подобные вещи могут произойти даже в стенах школы, но всё же не смогла сдержать слёз, когда в первый раз услышала в свой адрес то самое обидное слово, сопровождающее её всю дальнейшую жизнь. Сколько бы раз шатенка ни твердила себе, что её вовсе не задевают слова обидчиков, как Драко Малфой пробивал новое дно. Мальчики всегда лезли на рожон после того, как он в очередной раз старался задеть её посильнее, за что Гермиона была им благодарна, хоть и показательно злилась из-за того, что они впутывались в неприятности.
***
Яксли набрал не солдат, а озлобленных подростков и мужчин средних лет, что вряд ли осознавали весь ужас происходящего. Из простых магов буквально сделали рабов, отправив их на верную погибель. Их рабочую силу использовали в корыстных целях — это помогало армии Темного Лорда процветать. Помимо этого, использовались и другие незаконные источники дохода, такие как мародерство старинных библиотек и лабораторий с целью перепродажи, хищение банковских счетов предателей крови и все прелести старой доброй коррупции. Хоть правилами и не было воспрещено помогать жертвам нападения Тентакулы, солдаты так никогда и не проявили такой инициативы. Создавалось впечатление, что охранники наслаждались зрелищами, и Гермионе даже удалось застать, как те делали ставки на деньги. Целью ставок было как можно точнее предугадать, сколько секунд будет бороться жертва, пока растение ловко запускало свои стебли и обвивалось вокруг шеи. Один из запоминающихся случаев стал тот, когда молодой парень, кажется, он был выпускником Пуффендуя, смог продолжать борьбу на протяжении 76 секунд. Вскоре растение все же смогло добраться до него, и кожа парня начала стремительно синеть, пока его глаза закатывались от отсутствия кислорода. Помогать жертвам категорически воспрещалось самим работникам, ведь без использования волшебной палочки это грозило еще большим количеством смертей, что явно не шло на руку всей плантации. Пожиратели старой закалки практически не появлялись. Похоже, Волан-де-Морт берег оставшихся профессионалов на случай поражения. На рейды он отправлял так называемых Воронов, что работали под руководством Малфоя — человека, который разбил жизни и сердца многих еще учась в школе. Довольно продолжительное время никто даже не догадывался, кто скрывался за серебряной маской ворона, но позже поползли слухи. Перелистывая слипшиеся страницы журнала «Ведьмин Досуг», сидя на кухне одного из штабов, Гермиона осознала, что мир окончательно перевернулся с ног на голову. Ведь в одной из статей она заметила колдо пожирателя, чье лицо было скрыто под маской ворона, а ниже прилагались двусмысленные обсуждения «шикарного тела, что скрывалось под этим костюмом». В день, когда выяснилось, что за этим инкогнито стоял никто иной, как наследник одной из самых влиятельных семей Британии, журнал буквально пестрил вырезками из газет со всеми возможными упоминаниями Малфоя. Даже в условиях жестокой войны они не стеснялись размещать статьи с догадками, являлся ли тот холостяком и кто же мог быть его следующей избранницей. Казалось, их мало заботила его участь в жестоких реалиях войны, а некоторые даже находили это будоражащим. Когда Орден узнал о том, кто стоит за загадочной маской, это привело их в глубокое непонимание. Многие помнили Драко Малфоя как школьного хулигана, который был способен только на попытки задеть остальных и отчаянные угрозы донести обо всех обидчиках своему отцу. Долгое время ходили разные догадки о том, кто стоит во главе нового подразделения, ведь оно отличалось от Пожирателей Смерти в методиках и действиях. Они, казалось, не распылялись на показательные представления или бездумные атаки с целью запугать всех неповинующихся. Вороны действовали четко и слаженно, стратегически нанося удары в самые болезненные точки Ордена и проводя рейды, с помощью которых успешно выловили какую-то часть мятежников. Из всего, о чем слышала девушка, можно было прийти к выводу, что за этим всем стоял человек, умевший четко разрабатывать стратегию. В этом ощущалось полное переосмысление всего, на чем держалась армия Лорда. В этой хоть и небольшой, но все же армии затаились волшебники разных возрастов — от двадцати до сорока. Их цели крайне разнились: молодые солдаты старались взобраться как можно выше по карьерной лестнице и цеплялись за каждую возможность проявить себя, пока поколение постарше хотело обзавестись каким-то количеством связей и заработать состояние. Они все же сходились в одном — каждый старался забрать себе кусочек почище и произвести впечатление на главнокомандующего.***
Рабочий день заканчивался вместе с приходом сумерек. С наступающей темнотой ядовитые растения оживали будто по сигналу — в темноте им было легче застать добычу врасплох. Низкая видимость играла на их стороне: то и дело раздавались короткие вскрики, когда чьи-то пальцы тентакул обвивались вокруг горла очередной жертвы. Но это значило лишь одно — рабочие поспешно заканчивали смену, и вскоре наступит ночь. А вместе с ней придёт её единственный шанс на передышку и возможность обдумать следующий шаг. Каждый вечер перед сном Гермиона перебирала в голове всё, что видела за день, пытаясь выстроить хоть какую-то стретегию, но попытки были оконченны этим злополучным вечером. — Грязнокровка Грейнджер, подойди ко мне, — подозвал её только что вошедший на плантацию пожиратель. Пожиратель махнул рукой, призывая её идти за ним. Рабочие оборачивались, бросая в её спину косые взгляды. Между ними шепотом пролетали обрывки фраз — удручающих, разочарованных и местами даже злобных. Гермиона ловила в их голосах обречённость и полную потерю надежды. Те, кого выдёргивали из строя солдаты, обычно не возвращались обратно. Шаги уносили её снова в знакомом направлении — к шатру главнокомандующего. Внутри болезненно сжималось. Она не строила иллюзий — дочь магглов, лучшая подруга Гарри Поттера — слишком ценная фигура, чтобы её просто оставить в покое. И всё же, после двух относительно спокойных дней в лагере, где её оставили в ряду с остальными пленными, внутри теплилась крошечная, почти нелепая надежда: вдруг она сможет затеряться в общей массе. Стать никем. Но нет — её опять вытаскивали на поверхность. Переступив порог шатра, Гермиона вновь встретилась взглядом с тем, кто вызывал у неё непреодолимую волну злости и отвращения. Полумрак помещения обострял восприятие: в воздухе стоял тяжёлый запах пыли, пота и прогорклого дыма. На скрипучем стуле, вальяжно раскинувшись, сидел Яксли. Его массивная фигура, освещённая скошенным светом фонаря, казалась ещё более громоздкой в тесноте шатра — словно он захватил собой всё доступное пространство. Даже воздух казался гуще рядом с ним. Он всем своим видом излучал надменность, пренебрежение и скрытую злобу, словно он был уверен в своей власти над всеми, кто осмеливался войти в его обиталище. Яксли, гордо задрав подбородок, поднял руку в пренебрежительном жесте: — Как ты и просил, делай, что пожелаешь, но чтобы на ней ни следа не осталось. Она самое ценное магловское отребье из всех в этом лагере, — протянул пожиратель явно довольный своей добычей. — Она слишком хитра для того, чтобы позволять ей работать с остальными. За ней нужен особый контроль, я знаю, о чём говорю. Сбежать не выйдет, но вот саботаж явно уже планирует, — выпалил собеседник, рассматривая вошедшую девушку пристальным томным взглядом. Фраза, небрежнно кинутая пожирателем, ударила её поддых. Гермиона действительно планировала саботаж, и собиралась довести его до конца, пока в её судьбу вновь не вмешался он. Грейнджер сразу узнала в нём бывшего однокурсника. Хоть Драко Малфой и сильно изменился, некоторые детали все равно остались неизменны. Платиновые волосы, ухмылка и пронзительный взгляд серых глаз олицетворяли бывшего принца Слизерина. Он стоял, расправив плечи, и осматривал вошедшую девушку. Гермиона не видела его со времён обучения и была бы рада не видеть столько же. Воспоминания с бешеной скоростью проносились перед глазами. Все-таки он чего-то стоил, раз выжил спустя столько лет. — Если бы ты позволял мне делать мою работу, у нас бы сейчас не было этой проблемы. Эти условия явно не предназначены для заточения столь авантюрной заложницы, — отметил Драко, раскручивая в руках складной ножик. — И что ты предлагаешь? — с вызовом спросил пожиратель, явно понимая, к чему клонит его собеседник. — Предлагаю сделать то, что положено — отправить её к Темному Лорду. Не понимаю, почему ты еще этого не сделал. Девчонка очень важна в этой игре, — отчеканил Драко, стараясь показать своим поведением максимальное безразличие. Это был ожидаемый финал. Ничего другого она и не ждала. Впереди — долгие, изнуряющие допросы, пытки, возможно, смерть. А может — что-то ещё более чудовищное. Гермиона медленно вдохнула, позволяя лёгким наполниться тяжёлым, затхлым воздухом шатра, и на мгновение прикрыла глаза. Она давно приняла, что может не выбраться отсюда. Но даже если Волан-де-Морт решит лично заняться ею, он не добьётся своего. Всё, что она знала, было спрятанно далеко на задворках её сознания, и Гермиона скорее умрет, чем позволит ему завладеть этой информацией. Он лишь потратит своё время на бессмысленные допросы. Малфой уже схватился за палочку, стараясь не выдать блеф, чтобы призвать Лорда, но вдруг Яксли завопил: — Не забывайся, щенок. Место главнокомандующего лагерем все ещё занимаю я, поэтому принимать решение мне! — изводясь, сказал пожиратель. — Если ты оставишь её здесь, не пройдёт и пару дней, как она подорвёт работу всего лагеря. Помяни мое слово, — вскинув брови, сказал Малфой. — Малфой прав, Темный Лорд должен знать о её нахождении здесь, — решительно ответил Корбан, подняв рукав военной куртки, обнажая метку. — Посмотрим, что он скажет на это. — Ты идиот, что не сделал это сразу, Яксли, — прошипел Драко, увидев, что тот уже вызвал Волан-Де-Морта. — Он тебя уничтожит, а я буду за этим наблюдать. Гермиона стояла, словно приросшая к земле. Ледяная хватка Малфоя крепко удерживала её за руку, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Его слова звучали слишком спокойно и одновременно зловеще, заставляя внутри подниматься липкую волну тревоги. Но хуже всего было другое — не его ухмылка, не хищный блеск в глазах, а осознание того, что вскоре появится Он. Она давно рисовала в голове эти сцены: темный коридор, холод каменных стен, щелчок двери камеры. Скрежет орудий пыток и его ровный голос, который будет расспрашивать снова и снова, пока её кожа не начнет отслаиваться вместе с тайнами. Волан-де-Морт не знал пощады. Слухи о его методах ходили ещё в Хогвартсе, а теперь ей предстояло убедиться в их правдивости. Гермиону удивляло, что её не выдали сразу же. Она ведь не просто маглорожденная — она Гермиона Грейнджер, самая разыскиваеммая ведьма, ценнейший источник информации. Но, казалось, их терпение наконец закончилось. Внутри всё сжалось при мысли о тех алых глазах, которые скоро встретятся с её взглядом. Мерзкий, холодный взгляд, от которого по спине пробегает дрожь. Она выровняла дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, пытаясь заранее заглушить ужас, который был неизбежен. Мгновение спустя комната погрузилась во мрак, его присутствие можно было сравнить с нападением дементора. Чувство безысходности накрыло с головой, Гермиона постаралась абстрагироваться и уверенно стоять перед врагом. Когда чёрные сгустки тьмы рассеялись, перед шатенкой возвысилось нечто, отдаленно напоминающее человека. Он изменился. С каждым годом его лик становился все уродливее и наводил ужас. — Что же должно такого произойти, чтобы… — в этот момент он обратил свой взор на Гермиону и ухмыльнулся. Медленно, словно хищник, он начал приближаться к девушке, пытаясь понять не мерещится ли ему. Но вот, она стояла прямо перед ним, с высоко вскинутым подбородком, ни толики страха в глазах. Затаив дыхание смотрела, как тот вытянул руку, приближаясь к её лицу. Он грубо схватил девушку за подбородок и сощурил глаза. — Гермиона Грейнджер… Самое одаренное отребье... Как её поймали? — восторженно спросил он, поворачиваясь к Яксли. — Мой Лорд… Я лично изловил девчонку во время одного из рейдов несколько дней назад, — Яксли явно ожидал похвалы от своего хозяина за проделанную работу. — Несколько дней назад… — повторил Реддл с явной злобой в лице. Было ясно: это затишье перед бурей. — Ты поймал самую разыскиваемую ведьму и не удосужился сообщить мне об этом?! — его тихий шёпот похожий на шипение змеи, резко перешёл на крик, от которого сердце уходило в пятки. — Но… Хозяин… — промямлил Яксли. — Круцио! Оглушительный, дикий крик разорвал напряжённую тишину шатра. Пожиратель с глухим стоном рухнул на пол, его тело выгнулось в неестественной судороге. Пальцы судорожно скребли пол, зубы клацали, будто пытаясь перекричать внутреннюю боль. Гермиона невольно вздрогнула — она не могла привыкнуть к этой жестокости, даже несмотря на то, что заранее знала, что так будет. Какая то часть её ликовала расправе над этим выродком, но инстинкт самосохранения кричал, что она может стать следующей. Спустя несколько мучительных мгновений, когда корчащийся человек уже начинал хрипеть от изнеможения, Лорд медленно, как бы лениво, опустил палочку. Крик оборвался, оставив после себя лишь прерывистое сиплое дыхание. Пожиратель безвольно осел на пол, словно мешок, из которого выпустили кислород. Он судорожно старался найти точку опоры, но его тело сломилось под собственным весом и Яксли упал на пол поднимая слой пыли в воздух. В помещении повисла липкая, почти физически ощутимая тишина. Волан-де-Морт неторопливо повернулся к Малфою, его губы растянулись в неестественную подобие улыбки, Реддл прошипел: — Ты знал об этом? — он посмотрел на парня, ожидая ответ. — Нет, повелитель. Я узнал об её поимке на несколько минут раньше вас, — уверенно произнёс блондин, ни на секунду не поколебавшись. — Что же с тобой придумать… — Реддл протянул слова медленно, словно смакуя каждую букву. — Кажется, мой верный слуга Сивый давно жаждет развлечься с тобой. Быть может, стоит сделать ему этот подарок... после того, как мы закончим разбираться с содержимым твоей черепной коробки, — он плавно наклонился ближе, и шёпот скользнул почти у самого уха Гермионы. От его ледяного дыхания по коже побежали мурашки. Страх сковал Гермиону, как бы она не старалась стойко стоять глядя прямо в глаза Реддлу. Можно было привыкнуть к его зловещему образу, но вот то, о чем он говорил заставило шатенку сжаться. Все слухи о злодеяниях Сивого сейчас проносились у неё перед глазами. История Люпина была верхушкой айсберга во всем кошмаре, что творил Сивый на протяжении своей жизни. Говорили, он просто обожал кусать детей и наслаждался этим скорее ради самого процесса. Ему нравилось ломать жизни волшебников и заставлять их примыкать к своей стае. С молодыми девушками ситуация обстояла еще хуже. Оборотень искустно издевался над ними всеми возможными способами, и позднее доедал их плоть живьем как сломанную и надоевшую игрушку. — Мой Лорд, могу я с вами переговорить без лишних глаз? — Малфой вдруг подал голос, тот звучал покорно и осторожно. — У тебя тридцать секунд, Малфой. Я и так потратил слишком много времени на это отребье. Хозяин и его слуга покинули шатер и на минуту повисла зловещая тишина. Гермиона слышала лишь громкий стук своего сердца, что в страхе качало кровь повышая её давление. Казалось, еще минута этого кошмара, и оно просто не выдержит и лопнет как надувной шар. Шатенка старалась запустить процессы головного мозга, но страх был сильнее. Тревога нарастала с каждой последующей секундой, она перестала осознавать происходящее. Мысли одна за другой, словно строка, бежали в её голове придумывая планы отступа, но бежать было некуда, её кошмар наступал на пятки. Гермиона Грейнджер наивно пологала, что сможет обхитрить всю эту систему и сбежать, прихватя с собой сотню заключенных в охапке. Как же глупо было полагаться на свою удачу и аналистический склад ума. Везение всегда спасало их с друзьями жизни, и Гермиона успела привыкнуть к этому. Сейчас же, удача покинула её, вероятно навсегда и оставалось только смириться. Прошло не больше минуты с момента, как Реддл вышел из шатра прихватив с собой всю тяжесть воздуха, но оставив Гермиону наедине с кошмаром. Ткань прохода медленно отодвинулась и за ней показалась белая макушка. Малфой вошел внутрь победно улыбаясь и окинул взглядом Яксли, все еще лежащего на полу в скрюченной позе. Он грациозно наклонился над ним и прошептал: — Я ведь тебя предупреждал, — подметил он. — Знаешь, у нас действительно столько различий, — Малфой вычертил крест в воздухе ножом. — При принятии решений мной движет разум, а тобой импульсивность. Яксли молчал, но Драко знал, тот слышал все. Воткнув нож в столешницу, он поднялся и перевёл решительный взгляд на все это время стоявшую в шоке Гермиону. — Мы отправляемся в Кровавый двор. Выйдя из шатра, девушка все ещё не могла осознать сказанные слова. О каком дворе шла речь, и что её там ждёт? Страшные картины вставали перед глазами одна за другой, пока он вел её за собой. Она не могла поверить, что Малфой вел её прямо в руки к Сивому без малейшего колебания в лице. Насколько же сильно потрепала его жизнь, что теперь ему было абсолютно безразлично, что он вел девушку прямо в лапы на растирзание зверю? Почему Реддл не проверил содержимое её воспоминаний прежде чем покончить с её жизнью? Какова вероятность, что он расчитывает, что Сивый достанет их из неё силой? И еще сотня вопросов, внезапно образовавшихся в голове девушки, мешали ей хоть немного прийти в себя. Вдруг Гермиона услышала чей-то удивлённый вздох рядом с ней. Полумна Лавгуд упала на землю с поддоном в руках и смотрела вслед уходящей девушке. Её лицо выражало скорбь и страх. Однако ей тут же помог один из магов, который неодобрительно косился на удаляющуюся пару. — Какого черта Грейнджер уходит под ручку с этим выродком? — злобно фыркнул мужчина. — Я не знаю, — всхлипывая, ответила Лавгуд. Драко и Гермиона шли вдаль от шатров, сопровождаемые приглушённым шёпотом и косыми взглядами. Сумрак сгущался, скрадывая очертания лагеря за их спинами. Лёгкий ветер тянул за собой сухую пыль, стелившуюся по земле серыми струйками. Подойдя ближе к границе, Малфой крепче сжал её запястье, рывком притянув к себе, и мгновением позже пространство вздрогнуло, унося их в темноту аппарации.***
Кровавый двор получил своё название пару лет назад, когда Волан-Де-Мортом овладела паранойя из-за истребления предпоследнего крестража. Он подозревал каждого, кто знал об этом. По сему однажды ночью заслал в поместья приближенных около дюжины солдат, которые должны были найти улики предательства. Чтобы никто ничего не заподозрил, Волан-Де-Морт собрал в своем дворце всех приближенных под предлогом званого ужина. Однако, Драко, немного поразмыслив, решил остаться дома. Приглашение Реддла не внушало доверия и вызывало вопросы. Примерно в два часа ночи в его поместье ворвались солдаты. Он убил каждого из них. У Люциуса было странное увлечение — коллекционирование темных артефактов. Небольшую часть коллекции молодой Малфой перевез в свой новый дом. В тот вечер коробочка, похожая на музыкальную шкатулку, разорвала десяток пожирателей, оставив после себя кровавые лужи практически на каждом сантиметре поместья. С тех пор его прозвали Кровавым двором. Они появились посреди тёмного леса. Вдали, прямо на холме, возвышалось его поместье. После смерти отца Драко понял: он больше не мог выдерживать давление стен Мэнора. Купив на часть наследства дом, который наконец мог бы назвать своим, Малфой предложил матери переехать. Но Нарцисса предпочла уехать насовсем. Оставаться в поместье со всеми воспоминаниями одна она не могла, но смотреть, как сын медленно превращается в убийцу, было ещё хуже. Кровавый двор был совершенно не похож на его родовое поместье. Величественные стены из темного кирпича обвивал красный плющ, прорастающий там много лет. Черные узкие крыши башен придавали поместью особый шарм. Двор пустовал, что было крайне странно для Малфоев, но, так как Нарцисса не проживала в нем, Драко совершенно не заботила красота собственного двора. Пройдя сквозь густую завесу тёмных елей, они вышли на узкую каменистую тропу, что вела прямиком к поместью, теряющемуся в полумраке. В лицо ударил резкий морской ветер, пронизывающий до самых костей. Воздух здесь был влажным и солёным, пахнущим сыростью, водорослями и свободой. Драко намеренно выбрал этот дом у моря. Здесь, вдали от гнета прошлого, он мог позволить себе хотя бы иллюзию покоя. Вечерами он выходил на берег, позволяя ветру хлестать лицо, а волнам — глушить шум собственных мыслей. Шум прибоя затягивал его в безмолвие, оставляя лишь бесконечную гладь горизонта перед глазами. В эти часы морская пустота становилась для него чем-то большим, чем просто пейзажем — спасением, возможностью на время забыть обо всём и раствориться в холодной бездне. Чем ближе они подходили к мрачным стенам поместья, тем тяжелее становилось Гермионе дышать. Казалось, воздух вокруг сгущался, заполняя лёгкие тяжёлым свинцом. Кислород медленно покидал её грудь, оставляя только ноющую пустоту внутри. С каждым шагом её охватывала волна удушающего страха, словно невидимые пальцы сжимали горло всё крепче. И наконец, натянутая до предела нить оборвалась — громкие всхлипы прорезали гнетущую тишину зловещей ночи, разлетаясь эхом в холодном воздухе. — Грейнджер успокойся, — закатив глаза выдал блондин. — Как ты можешь говорить такие вещи, когда ты сам знаешь к кому меня ведешь, — девушка уже не выдерживала внутреней истерии, она почувствовала приступ тошноты. — Это не дом Сивого, ради всего святого, — глаза закатились по инерции и он со скрипом сжал челюсть. Гермиона продолжила стоять на месте, её тело не реагировало. Она отказывалась верить словам пожирателя смерти и в подтверждение тому замотала головой. — Если ты не пойдешь сама, мне прийдется тебя оглушить, — Малфой склонил голову на бок и взглянул прямо на неё. Гермиона опустила голову и, будто преодолевая невидимую черту, сделала шаг вперёд. Переступив порог поместья, она на мгновение застыла. Первым, что поймал её взгляд, стала величественная статуя Горгоны, чей ледяной взгляд обращался в пустоту. У подножия её мраморных ног склонился окаменевший подданный — словно вечное напоминание о цене неповиновения. Позади вздымалась витиеватая лестница, окутанная алой ковровой дорожкой, пролегающей, как застывший поток крови. Малфой, бросив взгляд вверх, взмахнул палочкой. Вслед за этим по залу вспыхнули десятки свечей, рассеивая густую полутьму и наполняя пространство мягким золотистым светом. — Джипси! — на первой ступеньке лестницы из ниоткуда появилась маленькая эльфийка в аккуратной серой наволочке. Маленькие глазки загорелись при виде хозяина с молодой девушкой. — Да, Мастер? — Выдели апартаменты моей гостье на втором этаже Северного крыла, — отчеканил Малфой. Его слова повергли Гермиону в шок. Она не могла поверить в услышанное. Она рассчитывала попасть в руки прямиком к кровожадному оборотню и доживать свои дни в сырой темнице по соседству с крысами. Сказанное им сильно разнилось с её представлениями о ближайщем будущем, но Гермиона не спешила раслабляться. Каковы шансы, что ей неповезло еще больше, и Малфой собирался применить к ней пытки более изощренного формата? Все же, девушка не произнесла ни слова. Ощущение бомбы рядом свербело в голове, и она не могла так легко подорваться. Эльфийка засуетилась на месте и подняла глаза на шатенку, теребя в руках одно ухо, она произнесла: — Прошу, мисс, следуйте за мной, — с этими словами она побрела вдоль длинной витиеватой лестницы. Неспешно поднявшись на самый верх, Гермиона оказалась в узком бордовом коридоре, стены которого украшали серебряные и чёрные узоры. Свет от многочисленных свечей, едва колеблясь, бросал длинные дрожащие тени, словно эти стены сами дышали и наблюдали за каждым её движением. Вместо уюта — лишь гнетущая тишина и странная вязкая тяжесть в груди. Коридор заметно отличался от душного мрака Малфой-Мэнора: здесь воздух был чище, и, к её удивлению, она не ощущала той давящей ауры тёмной магии, что пропитывала каждый камень фамильного поместья Малфоев. Но легче от этого не становилось. Маленькая эльфийка бесшумно скользнула по коридору, свернув влево, и отворила дверь из массивного тёмного дерева. Гермиона шагнула за ней в полную темноту. Раздался чёткий щелчок — и десятки канделябров вспыхнули мягким золотистым светом, постепенно заполняя комнату теплом и отблесками. Перед ней раскинулась просторная спальня. В самом центре стояла высокая кровать с полупрозрачным тёмным балдахином, легкие складки которого лениво колыхались в неподвижном воздухе. На шелковом покрывале цвета густого красного вина играл свет пламени, подчёркивая мрачную роскошь обстановки. Стены украшали серые обои с причудливо закрученными узорами, будто бы сам рисунок медленно тянулся в бездну. В воздухе витал густой аромат расплавленного воска, смешанный с лёгкой терпкой сладостью винного аромата. На серебряной ножке посреди дубового стола возвышалась композиция из алых и белых свечей, тихо потрескивая в полутьме. Гермиона, все еще трясясь, села на угол кровати. Ей казалось, что она попала в дешевую мыльную оперу о вампирах. Нужно было как можно скорее обдумать, какие мотивы могли быть в арсенале у Малфоя. В какую игру он играл и могло ли это стоить ей жизни? Шатенка все еще ощущала всю липкость предыдущих дней на своем теле и ей захотелось как можно скорее смыть с себя это ощущение, прежде чем она снова сможет размышлять здраво. Ей захотелось поскорее снять грязную робу и принять душ. Поэтому девушка робко попросила эльфийку найти ей хоть какую-то чистую одежду и провести в ванную комнату. Так как дом не был готов к приезду особе женского пола, там не было ни единой вещицы, подходящей ей. Джипси стыдливо протянула ей мужскую рубашку, очевидно принадлежащую Малфою. Только этого сейчас не хватало для полного счастья, сменить робу заключенной на одеяние пожирателя смерти. Но рубашка была с виду почти что новой, единственное, что выдавало в ней причастность к особе бывшего слизеринца, был тонкий шлейф его парфюма. — Если вам ещё что-то понадобится, я к вашим услугам, — проговорила Джипси. — Гости молодого хозяина — гости Джипси. — Благодарю, — неловко улыбнувшись, ответила Гермиона и села на чёрный пуфик. Она ещё раз пробежалась глазами по комнате. Условия, который предоставил ей Малфой, не просто были хорошими, а она буквально погрузилась в роскошь. И вся эта картина пугала её, возможно даже больше, чем темница, которую рисовало сознание в шатре. Гермиона дождалась, пока эльфийка исчезнет и осторожно поднялась на ноги. Могла ли она спокойно принять душ находясь в одном доме с пожирателем? Она в этом явно сомневалась, а потому осмотрела комнату глазами, стараясь найти что-то подходящее, в качестве оружия. Шатенка приметила небольшую мыльницу, сделаную из мрамора, и ловко выудив из неё кусочек мыла, стала прицениваться: насколько сильный может быть удар с учетом эффекта неожиданности. Одобрительно кивнув сама себе, Грейнджер все же стянула с себя пыльную робу и стала забираться в мраморную ванную, которую наполнила для неё Джипси. Она не переставала смотреть на входную дверь, параллельно держа в руках злосчастную мыльницу, которая уже не казалась такой хорошей идеей. Когда спустя пять минут Малфой так и не объявился, вопреки всем её страхам, шатенка стала выбираться из ванны, наспех надевая рубашку пропитанную его запахом. Гермиона вышла из ванной комнаты и подошла к окну. Раскинув плотные шторы, она увидела бушующее море, подсвеченное Луной. Грейнджер не выдержала духоты и решила проверить поддадутся ли створки. Она, к своему удивлению, легко раскрыла их и вдохнула морского весеннего воздуха. Погода в тот день все никак не унималась. Ветер разносил влагу по всему побережью, обволакивал деревья и просачивался в дома. Захотелось на секунду забыть обо всем и раствориться в этой необычайной красоте природы. Может ей стоило бы постараться покончить с собой? Это было всяко лучше того, что могло произойти дальше, и Гермиона боялась упустить шанс быстрой и легкой смерти. Девушка протянула руку и постарась высунуть её в окно, но наткнулась на невидимый барьер, ублюдок все просчитал. Возможно, сама вселенная, давала ей шанс попробовать выбраться и в этот раз? Девушка решила обдумать все произошедшее с ней за последние пару часов и рухнула на кровать. Вероятно, это была уловка, чтобы подорвать её бдительность. Гермиона была почти уверена, Малфой хотел заставить её забыться в безопастности, и выудить из её сознания важные данные. Он выделил для неё отдельную комнату с шикарными условиями, приставил эльфа и пока что не проявил ни капли жестокости. Гермиона понятия не имела, насколько изменился его характер за последние несколько лет. Но то, как хладнокровно он наблюдал за пытками человека, не предвещало ничего хорошего. Более того, она не понимала, почему еще не билась перед ногами Волан-Де-Морта. Что такого мог сказать ему Малфой, что он так просто отдал её ему, размышляя не больше тридцати секунд? В душе девушки возрастала еще большая тревога. Вдруг прямо сейчас происходило что-то важное, а она разлеживалась в роскоши. Или Реддл знал, что Малфой способен на что-то по-настоящему ужасное, и потому проще отдать её ему. Голова начала болеть, и Гермиона поняла, что сейчас ей не оставалось ничего, кроме как лечь и забыться в глубоком сне. Кошмары преследовали её всю ночь и девушка то и дело, просыпаясь в холодном поту, проверяла дверь подпертую пуфом. Конечно, это вряд ли остановило бы его, но дало бы Гермионе хоть какую то фору. Весь следующий день она провела в размышлениях. Гермиона пыталась судорожно составить план действий, но мысли путались, а руки дрожали. Малфой так и не появился, вопреки всем её страхам, вместо него в третьем часу на пороге материализовалась маленькая эльфийка Джипси с подносом, полным еды, в руках. Гермиона жадно накинулась на еду и поглощала её быстрее обычного. По сравнению с питанием в лагере, блюда, принесенные эльфом, казались произведением искусства. Последние три дня она питалась исключено пшеничной кашей, которой всегда приносили недостаточно для того, чтобы накормить большое количество людей. Гермиону не покидал вопрос: «Что ждет её дальше?». Как долго Малфой будет строить из себя гостеприимного хозяина. Ближе к ночи она застала посреди комнаты неизвестного ей эльфа. Она явно походила на Джипси, но была чуть ниже ростом, на Гермиону вытаращились два изумрудных глаза. — Мисс, Молодой Мастер просит вас спустится и отужинать с ним, — эльфийка не переставала рассматривать шатенку забывая моргать. Вот и настал момент Х. По сути, ей предоставляли иллюзию выбора. Ведь, если она не спустится, он все равно возьмёт силой. Но куда же делся её дух бунтарства? Желание бороться и бежать напролом? Девушка понятия не имела. Она находилась в ситуации, где у нее почти не было шанса. Потому, недолго думая, Гермиона последовала за эльфом.***
Пару минут спустя в столовую вошла Грейнджер. Исхудавшая и бледная она прошла по залу и отодвинула стул за другим концом стола. Решила держаться отстранённо, оно и ясно. Образ Драко вместе с этим поместьем вряд ли создавал положительное впечатление. Он не собирался давить или угрожать ей. Когда Темный Лорд позволил ему забрать Грейнджер, он сразу понял, что она то и станет ключиком к воплощению его плана. Грейнджер придётся приспособиться, у неё просто не будет другого выбора. — И тебе добрый вечер, — с сарказмом произнёс Драко, протягивая руку к салату. Гермиона лишь подняла угол брови и отвела взгляд в сторону. По-видимому, ей приглянулся интерьер его дома, и она была крайне занята, рассматривая его. Ведь после очередного обращения, девушка проигнорировала Малфоя. Спустя получаса тишины, в которой пребывала трапеза, Грейнджер все таки решила ответить ему: — Я не собираюсь с тобой любезничать. Это какой-то хитрый план? Привезти меня в свой дом, выделить отдельную комнату, а теперь это, — по-видимому, она решила не церемониться. Её взгляд был пытливым и настороженным. Как долго она обдумывала эту фразу? Все время, что сидела напротив него? Или еще когда была наверху? — Что конкретно тебя не устроило? Матрас недостаточно мягкий? Или эльфы невкусно готовят? — на этих словах маленькая эльфийка, протирающая пыль в углу комнаты, задрожала. Он ловко наколол кусок ароматного мяса, но не донёс до рта, когда услышал: — Ты действительно думаешь, что этого достаточно для того, чтобы я не ожидала какого-то подвоха? Малфой опустил уголки губ вниз и хмыкнул. Его поражало, как вела себя Грейнджер. С каких пор человек, который только вчера был буквально в рабстве, сегодня недоволен тем, что ему не принесли золотой слиток или рог единорога. — Я всего лишь жду от тебя проявления хороших манер, Грейнджер. Вспомни, будь добра, каково сейчас твоим товарищам в лагере, и задумайся, — его взгляд пробирал до костей, он будто заглядывал в душу, точно зная за какую веревочку дернуть. Назвал её по фамилии, как и в Хогвартсе. Только в этот раз оттенок был немного другой. — Ладно, какова цель этого ужина? — спросила девушка, сложив руки в замок и опираясь на них подбородком. Она стала еще более наглой и прямолинейной за эти годы. Чертова заучка Грейнджер, находясь в статусе пленницы, продолжала качать свои права и говорить, что думает. — Я не могу позвать свою пленницу на ужин? — игриво бросил собеседник с азартом в глазах. — Я больше склоняюсь к тому, что тебе что-то нужно, и есть вероятность, что ты возьмешь это силой, — девушка первый раз притронулась к еде, стоявшей у неё под носом. — Я не сомневался в твоих аналитических способностях, — язвительно фыркнул Драко. Даже в Хогвартсе эта её черта в тайне восхищала его. Грейнджер могла не разбираться в теме до конца, но при этом выполняла все успешно без инструкции с помощью анализа. Именно по этому она была ему нужна. — Могу тебя расстроить, ты зря так старался. Тебе не выудить ничего из моей головы, — Гермиона резко встала из-за стола, следом за ней полетел бокал яблочного сока. Она, не задумываясь, быстрым шагом вышла из столовой. Драко, как ни в чем не бывало, остался сидеть на своём месте, продолжая трапезу. Всезнайка Грейнджер решила, что ему были нужны её воспоминания. У этого были резонные причины, но суть заключалась не в этом. Девушка и представить не могла, насколько далека она была от правды. Конечно, одним из условий темного Лорда было то, что позже он приведет Грейнджер прямо к нему, для получения ценной информации об Ордене. Но к моменту, как Реддл найдет для этого свободное время, Малфой надеялся что-то придумать. Она могла сколько угодно кричать, перечить и хамить ему. Это было бессмысленно. Ведь Малфой точно знал, что рано или поздно он найдет ключик, с помощью которого откроет сундук «Помощь от Грейнджер». Драко хорошо знал, как нужно обращаться с такими, как она. Грейнджер была азартной и чересчур любопытной. Именно эти качества сыграют ему на руку. Кроме того у нее просто не было другого выбора. Они оба об этом знали.
