Холодный расчёт

             Легкая прохлада пробралась сквозь открытое окно спальни Гермионы. Морской воздух заполонил комнату и осел на мебели. Через сон девушка слышала щебетание птиц и шум волн. Приоткрыв глаза, Гермиона решила задержаться в постели еще ненадолго. Шелковые простыни затягивали в свои объятия, подушки вторили каждому повороту головы. Девушка потерла глаза и приподнялась на локтях. Ранним утром мир выглядел таким умиротворенным и отрешенным. Солнечные лучи рассеивались через облака, а частички пыли почти не виднелись из-за влажности. Гермиона хотела бы остаться здесь навсегда. Она бы разлеглась на кровати и спала много часов. Однако, к сожалению, она сегодня не сможет пропустить встречу с Малфоем.       Скорее всего, он был не в духе. Вчера Гермиона так и не явилась на ужин, потому что Драко смутил и напугал ее. Его предложение о свободе было нереальным. Последнее, что вводило ее в такой ступор, было участие Гарри в Турнире Трех Волшебников. Что в его понимании было свободой? Может быть, под этим он подразумевал ее смерть? Хотя сердце всячески сопротивлялось этим догадкам, рассудок утверждал обратное. Ей стоило освежиться, душ должен был привести девушку в чувства. Зайдя в кабинку, она запрокинула голову назад и позволила холодной воде свободно пробежать по телу. Волосы, завязанные в пучок, намокли, по телу прошли мурашки, а мысли испарились. Не существовало ни её, ни проблем вокруг, ни этого проклятого места. Гермиона искренне удивлялась своему слабому сопротивлению и относительному спокойствию, ведь она должна была предпринять хоть какую-то попытку выбраться. Попытаться убить Малфоя, вскрыть замок, хоть что-то… Но, честно говоря, у неё просто не хватало моральных сил на это. Хотя, скорее, ей было просто страшно. Грейнджер боялась представить, что Малфой может с ней сделать. Все, что девушка могла, это безуспешно спорить с Драко, хоть в душе она знала, ей все равно не уйти от этого. От своего пугающего желания участвовать, которое девушка так умело подавляла. Рано или поздно придётся согласиться. У нее просто не будет другого выхода. Единственное, что она могла сохранить при себе — веру в то, что ее найдут, высвободят из лап врага. Гермиона точно не должна купиться на байку Драко о свободе. Поверить врагу — одна из самых глупых идей. Вынырнув из мыслей, Гермиона сосредоточилась на ощущениях. Ледяные капли воды стекали по её спине, запах хлорки просочился в нос, а дыхание замедлилось. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и открыла глаза, почувствовав жжение из-за воды, попавшей в них.       Вернувшись в комнату, Гермиона облегченно выдохнула. Контрастный душ действительно помог, она вновь рассуждала трезво. Ей предстояло одеться и спуститься к нему на завтрак. Она должна была держать эмоции в кобуре, ведь одно неверное слово и все пойдет по наклонной. Скинув с плеч полотенце, шатенка подошла к шкафу и достала из него черные кюлоты и коричневый свитер. Чистая выглаженная одежда приятно пахла и приносила эстетическое удовольствие. Волосы она собрала заколкой с красным камнем. Это была единственная вещь, которая напоминала о Гарри и друзьях. Когда девушка собралась выходить, её взор привлекла черная коробка с красной лентой.       Она рывком открыла крышку, в которой лежало платье глубокого синего цвета. Увидев его, Гермиона не успела подавить вырвавшийся стон. Оно было прекрасно. Плотная ткань идеально подчеркивала бы фигуру девушки, а длинные рукава скрыли бы несколько шрамов на руках. Вспомнив о них, она рефлекторно одернула руки. Воспоминания безуспешно попытались вырваться из клетки разума. Девушка осторожно вытащила платье и, приложив к себе, взглянула в зеркало. Оно чем-то напоминало платье, которое было на ней в день святочного бала. Но эта вещь выглядела в разы дороже и благороднее, ткань была плотнее. Ей бы очень пошло это платье. Возможно, она даже хотела бы оставить его себе, но прекрасно понимала, что это очередная уловка. Попытка одурманить её. На самом деле девушке казалось, что одежду такого плана перестали производить из-за ненадобности. Хотя, возможно, это все досталось Малфою по наследству, как и другая одежда в её новом гардеробе. Может быть, это была одежда Нарциссы Малфой? Хотя она была для нее слишком простой. Гермиона с досадой в глазах свернула его и хотела убрать на место, но заметила записку внутри короба.       Не испытывай моё терпение, дорогуша. Любезно приглашаю тебя сегодня к семи на ужин, примерь это платье, думаю, оно очень тебе подойдет. У каждого предложения есть свой срок действия, и он истекает.       Когда девушка прочла и осознала написанное, сердце забилось с бешеной скоростью, а только утихший разум вспыхнул. Похоже, Малфой решил сменить политику своих действий. Но она не тот человек, что будет молча исполнять чьи-то приказы, и он об этом знал. Скорее всего, это была провокация. Он хотел посмотреть, насколько она взбесится от этого ультиматума. Гермиона села на пол рядом с кроватью и думала о том, как ей следует поступить. В ней боролись противоположные чувства: злость и страх. Все её попытки противостоять Малфою выглядели жалкими в его глазах. Ведь у нее не было палочки, она не могла выбраться за пределы здания. Словесные перепалки были её единственным орудием, которое порой даже смешило Драко.       Девушка сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Даже если она не сможет противостоять ему сегодня, это не значит, что ей нужно перестать пытаться. Смирение — путь к провалу.

***

             Солнечный свет заливал столовую, пробиваясь сквозь прозрачные шторы и мягко ложась на пол и стены. Был полдень, и дом наполнялся привычным дневным спокойствием. Просторная комната с высокими потолками и массивной лепниной хранила в себе эхо старинной строгости, но сейчас в ней царила расслабленная, почти домашняя атмосфера.       За длинным столом, покрытым светлой льняной скатертью, сидели двое молодых людей, в их лицах читалась усталость. Мужчина, чуть склонившись вперёд, что-то тихо рассказывал, изредка усмехаясь. Девушка, перекинув ногу на ногу, играла ложечкой в чашке и временами одаривала его ленивой, но искренней улыбкой. Их разговор был лёгким — без напряжения, без попыток что-либо скрыть. В такие редкие моменты они позволяли себе быть просто молодыми людьми, не офицерами, не участниками войны, а двумя давними друзьями.       На углу стола стояли тарелки с остатками пирога, запотевший кувшин с прохладным соком и кофейник. Возле них мелькнула хрупкая фигурка — домашняя эльфийка, ростом едва ли до колена, в аккуратно выглаженной наволочке, которая была ей вровень со щиколотками. Она осторожно подлила свежего кофе в чашку Пэнси, затем — в чашку Драко.       — Спасибо, Трикси, — тихо сказал он, не глядя на неё, но с заметной теплотой в голосе. Эльфийка вспыхнула от благодарности, коротко кивнула и быстро удалилась, стараясь не шуметь посудой.       — Ты, похоже, единственный, кто вообще с ними разговаривает, — заметила Пэнси, склонив голову набок. — Обычно просто смотрят, как на мебель.       — Просто мне не по себе, когда они молчат, как призраки, — спокойно заявил Драко и взял чашку, обжигая пальцы о фарфор.       Пэнси усмехнулась, глядя, как он стряхивает каплю с пальца, и легонько подтолкнула ногой его колено под столом.       — Удивительно. Даже спустя столько лет ты всё ещё способен вести себя как нормальный человек.       — Ты говоришь так, будто это редкий дар.       — Потому что это так, Драко, — серьёзно сказала она, глядя прямо ему в глаза. — Особенно сейчас.       Он ничего не ответил. Вместо этого сделал глоток, уставившись в витраж над дверью, где солнечный луч преломился в синеву. Драко любил такие моменты, украденные и далеко спрятанные от реалий войны. Они говорили обо всем, часто вспоминая прошлое.       — А помнишь, как Филч поймал нас на рождественской вечеринке? Мы тогда выпили так много, что на ногах устоять не могли, — вспомнила Паркинсон, не в силах сдержать смех.       — Блейзу так наскучило выслушивать разъяренного Филча, что его вырвало прямо на его ботинки, — блондин подхватил смех собеседницы, и вся столовая наполнилась их гоготом.       Ему было так спокойно на душе. Словно не существовало никакой войны и сотни нерешенных вопросов. Только он и его школьная подруга. Драко ценил Пэнси. Она умела совмещать в себе холодную убийцу, готовую без раздумий устранить любого, кто перейдет ей дорогу, и ту забавную девочку, с которой он подружился в стенах школы. Хоть сейчас девушка выглядела сломленной годами войны, он видел, что глубоко внутри это все та же Пэнс из его далеких воспоминаний. Любой человек со стороны был бы поражен этой картиной. Драко и Пэнси были такими спокойными.       Внезапный грохот двери прервал их беседу. Паркинсон по инерции потянулась за палочкой. Даже в такие моменты она была готова в любую секунду ринуться в бой. Из распахнувшейся двери вылетела Гермиона и, словно ураган, сметала все по пути. Она подошла к Малфою и швырнув на стол записку, агрессивно сдув прядь, упавшую на лицо, произнесла:       — Что это, Малфой? Ты не можешь просто взять и указать, что сделать и как одеться. Я живой человек, а не твоя вещь! — На её лице читалось облегчение, девушке явно стало спокойнее после того, как она высказала Малфою мысль, сидящую в её голове с прошлого утра.       — Тише, Грейнджер, сделай глубокий вдох и успокойся, — Малфой сделал глоток из чашки и медленно окинул её ледяным взглядом.       — Я ведь серьезно, Малфой, моё решение будет зависеть только от меня, твои желания меня мало волнуют, — уже более спокойным тоном отчеканила Гермиона.       — Ты должна понимать, что, если даже и живешь в хороших условиях, всё равно остаёшься моей пленницей, — он сцепил руки в замок перед собой и откинулся на спинку стула. — Я не Поттер, не потакаю желаниям людей, — усмехнувшись, сказал парень. — Сейчас я занят, зайди позже и не забудь о моей маленькой просьбе.       Гермионе было нечего сказать в этой ситуации. Все её слова ударялись о стены холодного безразличия. Единственным плюсом сейчас было то, что она наконец высказала эмоции, накопленные в течение недели, и, казалось, стало немного легче. Девушка выбежала из столовой, захлопнув дверь. Стараясь усмирить свои эмоции, Грейнджер даже не заметила, как за ней последовала бывшая слизеринка. Но, как только она услышала шаги позади, остановилась и уставилась на брюнетку. Паркинсон подошла ближе и наградила её пронзительным взглядом. Девушка будто старалась подобрать подходящие слова.       — Слушай, Грейнджер, не хочу показаться грубой, но тебе лучше держаться от него подальше, — выдала на выдохе Пэнси.       — Не понимаю, о чём ты. Не думаешь же ты, что я здесь по собственной воле? — Вскинув бровь, сказала Гермиона. Паркинсон осмотрела её с ног до головы и, будто вспомнив что-то, усмехнулась.       — Мне достаточно твоего присутствия, чтобы испытывать тревогу. Я до сих пор не знаю, зачем он ввязался в это, но помяни мое слово, — брюнетка подошла ближе и, вытащив палочку вперёд, смахнула прядь с лица девушки. — Если с ним что-то случится, как бы искусно ты ни спряталась, я найду тебя.       Гермиона попыталась ухватиться за конец палочки, но Паркинсон тут же убрала её от лица девушки. Бывшая гриффиндорка было собралась ответить на столь очевидную угрозу, но Пэнси убрала древко в кобуру, бросила на неё снисходительный взгляд и сказала:       — Надеюсь, ты меня услышала.       Возможно, у этих двоих был роман или что-то около того. Потому что было тяжело поверить, что Паркинсон вела себя так только из-за ярого желания спасти друга. Облизнув пересохшие губы, Гермиона все же решила, что ей стоит прийти на ужин.

***

             Зажжённые свечи мягко рассеивали полумрак, отбрасывая на стены неровные тени. Помещение наполнял терпкий аромат запечённого мяса, вина и... малины. Этот сладковато-терпкий запах был повсюду — в соусах, в десерте, даже в чае. Казалось, Лютер, устроил немое возмездие за её недавнюю вспышку, когда она осмелилась потребовать изменить рацион. Он явно считал, что пленнице не пристало указывать. Даже если у неё была комната и свобода передвижения в пределах поместья — она всё ещё была узницей. Просто в дорогом платье.       Драко уже сидел за столом, и, как только она вошла, его взгляд тут же метнулся к ней. Он не отрывал глаз пока девушка плавно шла к столу. Она надела то самое платье — темно-синее, лёгкое, обтягивающее. Оно подчёркивало изгибы её тела и странным образом делало её уязвимой и сильной одновременно. Разрез на груди открывал тонкие ключицы, юбка плотно облегала бёдра, а глубокий цвет ткани оттенял её кожу. Гермиона собрала волосы в небрежный пучок, выпустив пару прядей — движения были почти машинальные, как будто она собиралась на деловую встречу, а не на торг за собственную судьбу.       Но что-то изменилось. Пока она шла к столу, что-то в этом вечернем представлении давало ей странное чувство достоинства. Да, всё выглядело, будто её преподносят, как красиво упакованный товар. Но платье и посадка плеч, прямая спина и холодный взгляд — всё это возвращало ей контроль. Пусть на минуту — но именно в эту минуту она ощущала себя собой. Не девочкой в роли бойца. Не пленницей. Не чьей-то «подругой». А просто женщиной. И, возможно, это злило её даже больше, чем малина в каждом блюде.       — Тебе очень идёт это платье, — томным голосом проговорил Драко, рассматривая без толики стеснения её тело. По коже пробежали мурашки.       Девушка решила проигнорировать его комплимент и присела на приготовленное место напротив.       — Я пришла сюда не кокетничать.       — Ах, да. Ты удосужилась прийти, чтобы поговорить о моем щедром предложении, — растягивая слова, сказал он. — Мне даже немного обидно, что ты так долго думала над ответом. Ведь я считал, что мы определились ещё позавчера утром.       — То, что ты сделал ошибочное суждение о моих желаниях, сложно назвать нашим решением, — Гермиона сделала глоток вина и поправила локон. — Тем более что сложно назвать полноценным предложением, это скорее пыль в глаза. Ты ошибаешься, что можешь меня одурманить.       — Я никогда не ошибаюсь, — Драко провел рукой по волосам и послал ей ухмылку. — Когда ты руководишь армией, которая уничтожает людей по твоему приказу, нельзя допускать оплошностей. Война — это игра, где нельзя переиграть неудавшуюся партию. Поэтому я никогда нигде не проигрываю.       Гермиона сощурила глаза и саркастически улыбнулась. Это не то, что она собиралась обсуждать с ним за столом. Малфой был самовлюбленным нарциссом. То, как он рассказывал о своей «работе», вызывало отвращение.       — Разве что в шахматы, совершенно не моя игра, — добавил блондин и пристально посмотрел на собеседницу.       Бокал завис в воздухе, так и не достигнув рта. Девушка бросила на него взгляд, полный непонимания, на что он лишь улыбнулся и сделал глоток вина. Гермиона сложила губы в тонкую линию и откинулась на спинку стула. Она скрестила ноги под столом и сложила руки в замок.       — Попробуй это, куринная грудка, ни грамма малины, — он протянул ей блюдо и вновь пробежался вглядом где-то на уровне её ключиц.       — Не увиливай от разговора. Ты предложил мне свободу, — отчеканила девушка но все же приняла тарелку из его рук.       — Я помню, и, к твоему счастью, оно все еще в силе. Как и говорил, ты согласна, — заметил Драко, удовлетворенный собственной победой. — Как только мы закончим проект, ты будешь свободна.       — Я, по-твоему, похожа на идиотку?       — Разве что самую малость.       — Реддл отправил меня к тебе «на передержку», и я уверена, что скоро потребует вернуть меня обратно.         — Тебя не должны касаться мои планы и мои отношения с Темным Лордом. Если я предложил тебе свободу в обмен на помощь, значит, у меня есть на то полномочия, — железно отчеканил Малфой. Непонятно как, но его слова звучали убедительно.         — Ты, великодушный Пожиратель смерти, просто так отпустишь меня под конец суперсекретного проекта? В жизни не поверю, — прищурившись, сказала она. — Я согласна только при условии, что мы заключим непреложный обет.       Услышав это, Драко поперхнулся и взглянул на неё так, словно видел впервые.       — Ты решила что это подходящий момент для торга?       — Всегда считала правильным придерживаться рыночных отношений, — вернув своё внимание еде, заметила Гермиона. — Тем более, я уверена, что без меня у тебя ничего не получится.       Драко скрестил руки на груди и перевёл взгляд куда-то в сторону. Он размышлял о том, что он потеряет, заключив обет. Малфой не блефовал, он действительно был готов отпустить девушку после завершения проекта. Ведь он считал, что удерживать её после завершения работы — бессмысленная трата ресурсов. Это могло подорвать доверие Волан-де-Морта, но об этом он подумает позже. Было бы несложно поверить в то, что умнейшей ведьме столетия все же удалось сбежать. Что ж… Если ей будет так спокойнее, придется согласиться на её условие. Он нигде не сможет найти опытного алхимика, который захочет ему помогать.       — Твоя взяла, я согласен. Если ты так будешь спать спокойнее, то вперед, — произнес парень, наконец выйдя из потока своих размышлений.       — Тогда предлагаю не медлить и прямо сейчас закрепить сделку.         Их разговор походил на дипломатические переговоры, а не общение жертвы и надзирателя.         — Не торопись, Грейнджер, всему свое время. Если я пообещал тебе непреложный обет, то он будет заключен. Тем более, у тебя нет особого выбора. Я могу наложить на тебя Империус, и ты будешь действовать по моей указке, но так неинтересно, и полагаю, менее продуктивно, — проговорил Драко. По его мнению, если у человека есть мотивация, то он сделает намного больше, чем может под простым указанием.       Гермиона удовлетворенно кивнула и, промокнув рот салфеткой, встала из-за стола.       — Я могу взглянуть на твои записи? — с интересом спросила девушка и наклонила голову, оголив шею.       — Конечно. Дорогу ты и сама знаешь, — усмехнувшись, напомнил он.       Гермиона медленно шла по коридору в сторону кабинета с нужными записями, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что Малфой следует за ней. Провернув ручку кованной двери, она вошла в комнату, погруженную во мрак. Один взмах палочки Драко, и помещение осветили десятки свечей. Она свежим взглядом осмотрела стену с записями и повернулась к Драко.       — Значит, ты хочешь, чтобы я полностью восстановила рецепт? — с интересом спросила Грейнджер.       — Нет, все намного проще, — достав из шухлядки стола лист пергамента, он протянул его собеседнице. — Насколько я понял, здесь не хватает пары компонентов. Проблема заключается в сложности приготовления, если упустить хоть один нюанс, выйдет не камень, а яд в чистом виде, — Малфой окинул девушку задумчивым взглядом и ждал её заключение.       Гермиона внимательно изучила пергамент с рецептом:       Десять унций философской ртути нагреть до огненно-красного цвета,       расплавить пять унций свинца и медленно влить в ртуть тонкой струйкой, мешая при этом       консистенцию против часовой стрелки.       Полученную субстанцию оставить на двенадцать часов в темном месте.       После помешать пять раз по часовой стрелке и пять раз против часовой.       Вновь нагреть зелье, доведя до кипения,       Девушка несколько раз перечитала рецепт и постаралась понять, чего в нём не хватает. Ртуть, вступая в реакцию со свинцом, не даст нужного эффекта. Нужно было думать в другом направлении. Она была абсолютно уверена, информации, которую она уже знала, было явно недостаточно. Это абсолютно новый уровень алхимии, и даже если есть вероятность воссоздать это на практике, нужно было изучить рецепт глубже. Фламель был не так прост, и не зря считался одним из самых великих волшебников ныне живущих. Гермиона осеклась. Фламель был мертв. Девушка не стала впадать в апатию от этой мысли. Ей нужно было сосредоточиться.       Гермиона еще раз просмотрела рецепт на этот раз не спеша. Она возьмется за это, и покажет себе, что не зря столько лет училась. Явно довольная этой мыслью, девушка постаралась не подавать виду. В рецепте не доставало какого-то важного компонента, это было видно невооруженным взглядом. И без этого ингредиента вся затея станет провальной. Ей нужно было больше информации.       — Я примерно понимаю, какого ингредиента здесь не достает, но с остальным пока не ясно. Мне нужно больше информации, книги из этой темы были бы очень кстати, — размеренно проговорила Гермиона, протягивая рецепт обратно.       — Так и знал, что ты это скажешь, моя библиотека полностью в твоем распоряжении, маленькая всезнайка, — с шутливой интонацией протянул Драко.       — Могу я поинтересоваться, откуда у тебя эта часть рецепта? — шатенка наклонила голову и поправила локон, выбившийся из пучка. Она хотела получить подтверждение своих догадок.       — Скажем так, мне его любезно предоставил надежный источник, — увиливая от ответа, отчеканил парень. На самом же деле, после смерти Фламеля он смог выудить из его трупа воспоминание о том, как алхимик собственноручно пишет эту часть рецепта на пергаменте.       — Что ж… Если правды я не услышу, могу я хотя бы взглянуть на библиотеку? — она направилась в сторону двери, ожидая, что за ней последует Малфой.       — Конечно, Грейнджер. Я с удовольствием исполню твое маленькое тайное желание, — он ухмыльнулся и подмигнул ей.       Гермиона свела брови у переносицы и сделала вид, что не понимает, о чем он говорил. К сожалению, Малфой был прав. Она мечтала побывать в библиотеке Малфоев. Девушка слышала, что она хранила в себе тысячи книг и фолиантов. Если бы их семья не была на стороне пожирателей и не ненавидела грязнокровок, она бы еще в школе вымолила посещение этого места.       Было сложно находиться в заточении, зная, что в этом доме точно была библиотека, способная отвлечь её от навязчивых мыслей хоть на секунду. Гермиона в предвкушении последовала за Малфоем, пока тот вёл её в неизвестном направлении. Шатенка рассмеялась про себя — её друзья часто шутили, говоря, что лучший способ похитить Гермиону Грейнджер — это сказать, что ей покажут библиотеку с редкими фолиантами. По всей видимости, это оказалось не шуткой, ведь все её опасения покинули разум, как только девушка представила, что ей предстоит увидеть.       Реальность оказалась шокирующей.       Глаза девушки сияли, пока она проходила от одного стелажа к другому, не переставая громко дышать. Это место было по-настоящему впечатляющим. Высокие потолки терялись в полумраке, а в центре свода раскинулся витражный купол из цветного стекла. Сквозь его тусклые оттенки проникал мягкий лунный свет, отбрасывая на каменные плиты пола расплывчатые тени. На витраже, по всей видимости, красовался какой-то узор, но его было сложно разглядеть при таком освещении.       Количество стеллажей с книгами захватывало дух. Они тянулись вверх до самого купола, с хрупкими коваными лестницами, прислонёнными к полкам. Темное дерево полок украшали замысловатые резные узоры — то ли руны, то ли декоративные вензеля. От старинной бумаги, чернил и пыли в воздухе витал густой, терпкий аромат пергамента.       Старинные мраморные колонны с трещинами у основания стояли вдоль стен, между ними — вырезанные ниши с редкими манускриптами под стеклом. В центре зала горел камин с витой чугунной решёткой. Пламя мягко освещало несколько роскошных кресел с бархатной обивкой, вокруг которых были разбросаны книги, заметки и полупустые чернильницы.       Это было место, где время замирало. И Гермиона — пусть всего на мгновение — забыла, кто она, где находится и почему.                                                                         ***              Гарри долго обдумывал, где могла находиться Гермиона. По началу пытался не впадать в крайности. Ведь Гермиона была умнейшей ведьмой столетия, не могла же она просто сдаться пожирателям или Воронам. Может быть, она и правда смогла сбежать. Орден прочесал все заброшенные штабы, деревни, находившиеся поблизости, но её нигде не было.         — Гарри, может, стоит попытаться освободить заключенных лагерей? — спросила его Минерва пару дней назад.         Поттер даже не обратил свое внимание на это. Сейчас он должен был найти свою подругу, которую из-за своей гордости и упрямости отправил навстречу опасности. Как только Гарри найдет Гермиону, они оба смогут спасти заключенных. Тем более они понятия не имели, где находятся лагеря. Терри Бут попался Воронам, когда выполнял задание в одной из деревушек. Видимо, он попытался помочь заключенным, чем и привлек внимание верхушки.         Вдруг его осенило. Появление Гермионы Грейнджер точно бы не осталось без внимания Волан-де-Морта. Сейчас их связь была не такой сильной, как раньше, но Гарри знал — если сосредоточиться, углубиться, он сможет что-то уловить. Хоть отблеск, хоть вспышку — всё лучше, чем полное неведение.       Он уселся на полу, скрестив ноги, и уставился в одну точку, позволяя окружающему миру раствориться. Сердце билось слишком громко, как будто выстукивало ритм, мешая сосредоточиться. Поттер заставил себя дышать глубже. Это походило на своего рода медитацию — техника, которой он в какой-то момент научился, чтобы хоть как-то контролировать связь с Тёмным Лордом. Он закрыл глаза.       Мрак. Пустота. Сначала — полное отсутствие образов. Лишь лёгкий шум крови в ушах.       Потом, постепенно, начали всплывать образы.       Сперва — его собственные воспоминания.       Разговор с Джинни. Она улыбалась, стараясь казаться сильной, но в её голосе проскальзывала боль. Они обсуждали её родителей, как будто стараясь удержать воспоминания.       Дальше — смутные сцены из штаба Ордена. Карты, на которых красным отмечены потери. Планы наступлений, скомканные и перечёркнутые. Голоса, спорящие о тактике. Голос Люпина. Мрачный, спокойный, как всегда, говорящий о потерях, будто о неизбежном.       А затем — более светлый, почти невыносимо тёплый момент: их последний ужин втроём. Он, Рон и Гермиона. Измотанные, в запылённой одежде, сидели на полу с чашками горячего чая. Они смеялись. Говорили о Хогвартсе, о старых проделках, о снеге на башнях, о лягушачьих заклинаниях Слизней. Это было напоминанием, что они всё ещё живы. Всё ещё вместе.       — А помнишь, как ты врезала тогда хорьку? — с энтузиазмом сказал Рон, толкая Грейнджер в плечо.         — Это был отличный удар, — поддержал Гарри, и девушка даже слегка засмущалась от похвалы, как тогда.         Смерть Дамблдора пронеслась перед глазами вихрем. Поцелуй с Джинни. Голову Гарри резко пронзило болью. Гарри сжал кулаки. Он знал — если хочет пробиться глубже, должен рискнуть. Отпустить защиту. И тогда, быть может, он сможет разглядеть то, что скрыто. Или, наоборот, подпустить к себе нечто, от чего потом будет не отмыться.        Множество темных фигур в мантиях. Малфой Мэнор. На фоне он слышал шипение змеи. Смазанные картинки проносились перед ним. Красные и зеленые лучи проклятий переливались и смешивались между собой. Метки пожирателей. Воспоминания из приюта и маленький Реддл. Гермиона, стоящая рядом с Малфоем, в каком-то шатре. Кровь девушки маглла. Хогвартс в хаосе.         Гарри вынырнул из транса. Его лоб покрылся испариной, сердцебиение ускорилось, а руки затряслись. Он поднял палочку и призвал патронус:       — Гермиона точно у Малфоя, готовимся к захвату Кровавого Двора, — решительно проговорил брюнет. — Мы должны сделать это во что бы это ни стало.       Холодный морской ветер обдувал лицо. Солнце медленно выходило из-за горизонта, постепенно освещая поляну. Группа людей направлялась к поместью готовые к бою. Они могли смело назвать себя искусными бойцами сопротивления и ни на секунду не сомневались в своих действиях. Операцию спланировали буквально за пару дней. Сразу после того, как Гарри смог объяснить, чем была обоснована его уверенность в сказанном. Поттер и Грюм собрали своих лучших бойцов. Это был очень рисковый план.       О местонахождении Кровавого Двора они узнали буквально месяц назад, однако никто даже не думал о нападении на него из-за силы, которой обладал Малфой и его дом. Но сейчас у них не осталось выбора. Гермиону нужно было спасти. Гарри провел ни один час, в перепалке с Грюмом, которая осталась в стенах переговорной. Никто так и не понял, как Поттеру удалось его уговорить взять штурмом здание, и даже разрешить самому Поттеру учавствовать в этом. Парень использовал ультиматум, который привел Аластора в гнев, но все же заставил его согласиться, при условии, что если будет хотя бы намек на угрозу жизни — Гарри добровольно аппарирует без каких либо попыток противостоять противнику.       Подходя к воротам, Поттер обратил внимание на почерневшую траву у дома. Пепел вперемешку с грудой костей отдавал неприятным запахом. Следующим Гарри заметил следы крови на траве. Он постарался выкинуть из головы эту картину вместе с навязчивыми мыслями. Шатен с ноги открыл входную дверь, которая подозрительно легко отворилась, и все участники штурма последовали за ним. Никакой защиты или охраны не было. Даже чары, которые обычно ставят на дома, отсутствовали. Держа в руках палочки, они остановились у входа. Весь коридор был в крови и ошметках мяса. Казалось, будто здесь прошла резня. Он шокированный подошел ближе, как вдруг заметил небольшой блик среди этого кровавого ужаса. Наклонившись, он поднял маленькую серебряную заколку с красным камнем. В голове вспыхнуло воспоминание, как Гермиона открывает свой рождественский подарок, врученный им. На её лице широкая улыбка и родные глаза. Это была та самая заколка. В гостинной воцарила гробовая тишина, все ждали решения Гарри. Он медленно поднялся и замотал головой.       — Этот ублюдок… Он зверски… Он убил её! — Поттер будто сам не верил в то, что говорит это, он схватился за голову.       — Он снова нас опередил… — протянул Финниган себе под нос.       Больше никто не мог произнести и слова. Участники штурма стояли, как вкопанные, не веря своим глазам. Поттер в панике начал ходить по поместью, готовый встретиться лицом к лицу с Малфоем. Он дергал ручки дверей, старался найти хоть какое-то опровержение увиденного. Гарри в спешке поднялся на второй этаж, продолжая попытки открыть двери. Ни одна из них не поддавалась заклинанию, кроме кладовой для швабр. Как вдруг, ручка провернулась и он растерянный вошел в комнату. Знакомый запах ударил в нос, он огляделся и увидел не застеленную кровать. У окна стоял стол, подойдя ближе, шатен заметил лист пергамента. На нём знакомым почерком были написаны стихи. Ниже была оставлена её подпись. Гарри взял в руки пергамент и медленно скатился по стене, мотая головой. На лист одна за другой капали слезы. В таком состоянии его нашли остальные.       — Гарри, нам нужно уходить, — Тонкс подошла и опустилась рядом с ним.       — Я уничтожу его, просто разорву в клочья, он не жилец, — истерика внезапно превратилась в ярость, Поттер стукнул по стене кулаком и вытер слезы.       — Поттер, если ты сейчас же не уйдешь я тебя оглушу, — Грюмм показался в дверном проеме.       — Мы должны отомстить, — сквозь слезы повторял Гарри.       — Да, да, он заплатит за это, но сейчас тебе нужно немного поспать, пойдем, — Аластор подошел ближе, и, не без усилий, смог поставить парня на ноги и вывести из комнаты.