Холодный расчёт

             Оставив библиотеку в полном распоряжении Грейнджер, блондин покинул её, предоставив ей личное пространство. Он предварительно наложил заклятия на все книги, в которых могла содержаться информация, способствующая её побегу. Спустя пару часов размышлений за стаканом огневиски, он заметил, как по лестнице поднимается изрядно вымотанная шатенка и направляется в свою комнату. Он не был поражен тому, как быстро она нашла один из недостающих компонентов. Оставалось надеяться, что в библиотеке будет нужная информация, и они как можно скорее закончат работу над воссозданием рецепта.       Драко был уверен в успехе. Кто, если не Грейнджер, способна совершить столь невозможное, на грани человеческих возможностей? Он ещё в школьные годы слышал о её тяге к алхимии. А теперь, после лет, проведённых в пекле войны, её знания наверняка вышли на иной уровень. Малфой не сомневался: её ум — ключ к его долгожданному повышению.       Темный Лорд будет доволен. Он, наконец, увидит усилия Драко и осознает, что Малфой давно перерос рамки отведённой ему должности. Он делал больше, чем требовалось. Гораздо больше. Там, где другие выполняли приказы, он — строил стратегию. На фоне его усилий, Яксли выглядел жалким подражанием, беспомощной тенью. Драко заслуживал большего. Он рвался показать себя, но не ради выслуги перед хозяином, совсем нет. Его цели имели свои собственные, никому не известные мотивы.       Огонь в камине, пляшущий в бронзовых решётках, был отражением его собственных мыслей — ярких, пылающих, опасных. Жажда силы и влияния давно уже жгла его изнутри. Иногда, в особенно откровенные минуты, он ловил себя на том, что боится собственной тени. Страх не перед врагами, а перед тем, кем он может стать.       Зеркало у камина отразило его черты — резкие, сосредоточенные, с усталостью в глазах. Он невольно отвёл взгляд. Сейчас он напоминал своего отца, по крайней мере, внешне.       Но Драко не был Люциусом. Тот не думал о последствиях — шёл напролом, не задумываясь, через чью судьбу приходится перешагнуть. Так, однажды, он предал собственную семью — сына и жену — обрек их на годы страха и безысходности. И Драко боялся. Боялся, что однажды, взглянув в отражение, увидит в нём не себя, а его.       Нет, он не был похожим на своего отца. Драко бы ни за что не подверг своих близких опасности. Он даже представить себе не мог, что собственноручно мог бы вручить их в лапы смерти. Перед глазами блондина пронеслись лица всех тех, кого он любил, и что-то внутри его грудной клетки сжалось. Смерть больше никогда не должна коснуться его семьи. Никогда.       Треск окна привлек внимание Малфоя, он медленно поднялся и подошел к месту, из которого исходил звук. Сквозь ночную мглу было сложно что-то рассмотреть, но уже знакомый скрежет теперь послышался из окна напротив. Не успев сообразить, Драко отскочил от разбившегося стекла и скрылся за колонной. Неизвестный, похоже, не увидел его, поэтому без малейших опасений подошел к горящему камину. Что за смертник, решил так глупо распрощаться с собственной жизнью? Не теряя времени, бывший слизеринец выстрелил связывающим заклинанием в спину мужчины. Он медленно подошел к неизвестному. Парень был молод. На вид около двадцати трех лет. Малфой ехидно хмыкнул:       — Добро пожаловать в Кровавый Двор. Чувствуй себя как дома, — Малфой попутно наложил заглушающее заклинание на комнату.       Неизвестный всеми силами старался выбраться из хватки веревок, но потерпел неудачу. Драко обходил вокруг него раз за разом. Последний раз, когда в его поместье врывались, это были люди Лорда. Вряд ли сейчас он не доверял Малфою. Возможно, Орден узнал, что Гермиона была в плену в его поместье?       — Кто тебя послал? — вопрос, за которым не последует ответа. Он понимал, что без грубой силы здесь не обойтись. Правда, это было совсем не то, чем бы он хотел заниматься этим вечером.       Вдруг его охватило тревожное прозрение — всего лишь на секунду, но оно пронзило разум, как холодный удар. А что, если бы он спал? Или задержался где-то в другом крыле особняка? Если бы не заметил вторжения вовремя?       Неизвестный мог бы добраться до Грейнджер. Мог причинить ей вред — серьёзный, непоправимый. Мысль об этом заставила кровь в его жилах закипеть. Пульс резко участился, в висках застучало. Всё тело будто напряглось в боевой готовности, а в груди сжался тугой узел гнева. Возможно, целью этого выродка был сам Малфой?       Драко замер в тишине, рассматривая незнакомца. Даже мерный треск пламени в камине теперь казался раздражающим. Он не привык к ощущению уязвимости, особенно в собственном доме.       Блондин окинул его взглядом, полным ледяного отвращения и сдерживаемой ярости. Глаза налились кровью, будто от долгого напряжения или бессонницы, и в них читалась безжалостная решимость. Он напоминал хищника, наблюдающего за обречённой добычей. Неслышно ступая по паркету, Драко приблизился вплотную и без единого слова, одним лишь движением палочки, выпустил непростительное.       В гостиной раздался душераздирающий крик — протяжный, отчаянный, срывающийся на мольбы. Он резал воздух, но не сердце Малфоя. Наоборот — с каждой секундой его лицо становилось всё холоднее. Безэмоциональная маска, за которой скрывались годы усталости, злости и разочарования. Такие, как этот, не заслуживали второго шанса. Никто и никогда не покидал его поместье живым после подобных выходок.       Когда всё стихло, и воздух наполнился металлическим запахом крови, Драко остался на месте. В голову сами собой лезли образы — Грейнджер, мирно спящая в своей комнате. Безмятежная, не знающая, насколько тонка грань между безопасностью и опасностью.       А что, если бы он не успел? Если бы нападавший успел добраться до неё, ранить… или убить? Эта мысль вспыхнула в голове Малфоя, и мир вокруг словно стянулся в тугую точку. Сознание отключилось. Осталась только ярость.       Он больше не контролировал свои действия — тело двигалось само, точно и хищно. Заклинания срывались с его палочки одно за другим, чтобы тот окончательно понял свою ошибку. В гостиной раздавались глухие удары и надрывные крики. Он не слышал их. Не слышал ничего.       Каждое новое заклинание было мощнее предыдущего. Лицо блондина застыло, а в красных глазах отражалась безжалостная решимость. Он даже не подумал остановиться, лишь с каждым взмахом палочки усиливая напор, вкладывая в магию злость, которая захлестнула его с головой.       — Говори, зачем тебя послали, — произнес блондин, прекратив пытку, дабы дать пойманному возможность ответить. Но в ответ вновь последовала тишина. Тогда Драко решил повторить урок и направил палочку на лежащее на полу тело парня.       Его лицо было в крови, одежда разорвана, а волшебная палочка откинута в сторону. Он казался знакомым Драко, однако блондин все не мог вспомнить, откуда он его знал.       — Как ты пробрался в мой дом?       Вопросы раз за разом разбивались о тишину и мольбы о пощаде.       — Я не хотел, меня послал мистер Яксли убить грязнокровку, — протараторил неизвестный, будто пытался вымолить себе прощение.       Дыхание парня ускорилось, он сжал кулаки, стараясь обрести рассудок, но пелена перед глазами не позволяла успокоиться. Яксли собирался подставить его перед Тёмным Лордом, убив пленницу. В мыслях всплывали образы мёртвой Грейнджер и ехидная ухмылка убийцы, из-за чего что-то в сознании Драко окончательно оборвалось. Он рывком достал серебряный клинок из кобуры. Жертва попыталась отползти как можно дальше, но Малфой медленно подошел и навис над ним, от его ледяного взгляда не осталось и следа, в радужках плясали чёрты, готовые наброситься в любой момент.       — Согласие на его предложение было самой большой ошибкой в твоей жизни.       Клинок вошел в плоть по самую рукоятку, оглушительный крик эхом раздавался по коридорам. Один за другим он наносил удары, не попадая в жизненно важные органы, чтобы он как можно дольше оставался в сознании. Он хотел выведать еще какую-то важную информацию, но просто не мог собрать мысли в своей голове в единое целое. Ярость и желание отомстить разрывали его грудную клетку. Драко словно хотел доказать сам себе — никто не сможет причинить вред Грейнджер, он сделает все, чтобы предотвратить даже попытку.       Он был монстром во плоти. Это было страшно осознавать, но Малфой действительно превратился в того, кого когда-то боялся. Он стал безжалостным созданием, которое было готово разорвать любого, кто сделает в сторону него или его близких что-то плохое. Только его мотивы никак не оправдывали действий. Убийство и издевательство над человеком — самые страшные грехи, за которые ему рано или поздно придется расплачиваться. Малфой знал это, и все равно позволял ярости овладеть собой. Он искал оправдания своей жестокости, и в его голове вновь всплыла кудрявая макушка.       Только после того, как из нападавшего вырвался последний, приглушённый стон, Драко смог остановиться. Последний удар — точный, выверенный — пришёлся прямо в сердце. Драко беззвучно осел на пол, и в комнате повисла вязкая тишина.       Блондин сидел, едва дыша, чувствуя, как в нём нарастает странное, липкое опустошение. Вероятно, у этого человека была семья. Кто-то, кто ждал его возвращения. Были мечты, цели, возможно — любовь. Всё это в одно мгновение обнулилось. Он сделал выбор — ошибочный и дерзкий. Решил перейти дорогу не тому человеку и поплатился за это собственной жизнью.       Тяжёлое тело медленно волоклось по полу гостиной, оставляя за собой тягучие кровавые следы, впитывавшиеся в дорогой ковёр. Малфой не спешил — он двигался методично, как будто каждое движение должно было забрать из него остатки ярости. Он вытащил безжизненное тело на влажную от недавнего дождя лужайку перед поместьем и остановился. На секунду замер, глядя на то, что осталось от человека, осмелившегося переступить грань. Затем поднял палочку, и один точный взмах, без слов, запустил заклинание.       Пламя вспыхнуло резко, почти гневно. Яркие языки огня охватили плоть, потрескивая, как будто были живыми. Кожа почернела, запах горящего мяса растёкся в воздухе, а угли в глазницах напоминали об ушедшей жизни. Вскоре остались лишь темнеющие, хрупкие кости, сгорающие на фоне серого неба.       Драко стоял неподвижно ещё мгновение, а потом развернулся и поднялся по входной лестнице, не оглядываясь. За его спиной бушевал огонь, унося с собой следы содеянного.       Лишь после того, как он принял душ, позволив горячей воде очистить не столько тело, сколько остатки внутреннего напряжения, Драко смог вернуться к холодному, трезвому мышлению. Ярость ушла, растворилась вместе с паром, оставив после себя только чёткое понимание: Яксли действительно послал человека в его дом с одной целью — добраться до Грейнджер.       Это не было импульсивным выпадом или проверкой границ — это был прямой вызов, откровенно безрассудный, учитывая, чью территорию он посмел осквернить. Драко слишком долго полагал, что сам факт его имени, сама принадлежность к дому Малфоев и его темная слава, станут достаточным щитом от любого вмешательства. Он ошибался. И последствия этой ошибки могли бы стоить слишком дорого.       Сидя в кресле у окна, он неторопливо перебирал в голове рунические конструкции, вспоминая схемы защиты, когда-то применявшиеся в старинных поместьях, и мысленно прикидывал, какие из них можно наложить на дом. Особенно важным было изолировать комнату Грейнджер, сделать её недоступной даже для тех, кто знал устройство поместья изнутри.       Долгие попытки уснуть не привели ни к чему хорошему. Плохое предчувствие нагоняло Малфоя даже сквозь сон. Не в силах вынести это тревожное ощущение, он поднялся с кровати и, наспех надев штаны, вышел из комнаты. Люмос освещал путь до комнаты Грейнджер. Хотелось просто проверить, убедиться, что все в порядке. Блондин беззвучно открыл замок заклинанием и медленно открыл дверь. Запах догорающих свечей ударил в нос, и Малфой тихо выдохнул, увидев Грейнджер на положенном месте. Она лежала, укутавшись в спутанное одеяло, и мирно посапывала. Драко повторил несколько раз в голове, как мантру, «Жива и невредима», и аккуратно закрыл дверь. Наложив на её комнату заклинание защиты, он решил отправиться поспать хотя бы несколько часов. За окном уже виднелся рассвет.       Добравшись до своей спальни, Малфой уже собирался лечь в постель, но заметил черного ястреба, нервно перебиравшего лапами по ту сторону окна. Он ловко выудил у него маленькую записку и снял с неё защитные чары, предотвращавшие перехват.       "Они знают, что она у тебя, действуй по плану, скоро будут в поместье."       Казалось, эта ночь никогда не закончится.

***

             Гермиона стояла в кромешной темноте, будто выброшенная в пустоту без времени и пространства. Паника постепенно подбиралась к горлу, сжимая его ледяными пальцами. Воздух был вязким, чуждым, словно состоял из пепла и крика. Вокруг неё проносились обрывки голосов — сотни, если не тысячи — переплетающихся в невыносимый хор боли, отчаяния и угроз. Их невозможно было различить, но каждый резал по сознанию. Пол под ногами дрожал, трескался, словно из песка собирался обвалиться под её весом. С каждым вдохом Грейнджер казалось, что она теряет не только опору под ногами, но и себя. И вдруг — резкий толчок. Чьи-то руки, крепкие, решительные, вцепились ей в плечи, таща вверх сквозь вязкую темноту, как будто возвращая в тело.       Её собственное тело билось в судорогах, не повинуясь ни разуму, ни воле. Мысли разбегались в разные стороны, обрываясь на полуслове. Она пыталась удержаться за что-то, за хоть одну ясную нить. Тишина, когда пришла, была пугающе резкой.       Открыв глаза, она увидела лицо, нависшее над ней — бледное, искажённое тревогой. Малфой. Он что-то говорил, его губы двигались быстро, резко, но из-за пронзающего звона в ушах она не могла разобрать ни слова. Звуки возвращались постепенно: сначала глухими отголосками, потом — как из-под воды.       Гермиона моргнула несколько раз, словно сбрасывая с ресниц остатки кошмара, и постепенно настоящее начало проступать сквозь густую пелену. Комната, мягкий свет, холодная испарина на коже — всё обрело форму.       — У тебя есть десять минут на сборы, и мы уходим, — вкрадчиво, чтобы она услышала каждое слово, сказал Малфой.       Он отпустил её плечи и вышел из спальни, захлопнув за собой дверь. Переведя взгляд на шкаф, девушка увидела трясущуюся Джипси, собиравшую её одежду. Гермиона подскочила с кровати, наспех заколов волосы серебряной заколкой, и подбежала к эльфийке. Из её маленьких рук выпадала одежда, глаза наполнились страхом и отчаянием.       — Джипси, что происходит? Куда мы едем?       — Джипси ничего не знает, Джипси страшно, Джипси должна помочь собраться, мисс, — в глазах эльфийки собирались слезы, её голос дрожал.       Гермиона резко обхватила маленькое тельце руками и развернула к себе. Она аккуратно провела по её лицу рукой и показательно сделала глубокий вдох и выдох.       — Джипси, повторяй за мной. Вдох, выдох, — эльфийка попыталась прислушаться к совету шатенки и успокоиться, однако снизу послышались возмущенные возгласы Драко.       Грейнджер поняла, что было бессмысленно пытаться выудить из нее информацию. Более того, она не хотела выводить его из себя, поэтому последовала приказу Драко и, взяв все необходимое, вышла из спальни.       Спускаясь по лестнице, Гермиона резко замерла: на светлом полу отчетливо виднелись кровавые следы — густые, тянущиеся прерывистой линией от гостиной к входной двери. Воздух внезапно стал вязким и плотным, горло сжалось, не пропуская ни звука. Она жадно глотала кислород, пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик, но в груди все равно скапливался панический ком. Глаза метались по коридору, будто ища хоть какую-то рациональную, безопасную версию происходящего — но её не было.       У самой двери стоял Малфой. Его фигура была напряжённой, почти статуей — плечи выпрямлены, правая рука крепко сжимала палочку. Он не двигался, не говорил, только внимательно смотрел в её сторону. У Гермионы подкосились колени. Она вцепилась в перила обеими руками, как будто от этого зависело её равновесие. Слова застряли в горле, и ни один звук так и не сорвался с её губ.       Увидев её состояние, Драко молча, но решительно подошёл к ней. Его движения были точными и уверенными, как будто всё уже было просчитано. Не дав ей времени на колебания, он взял её за руку и повёл вниз по ступенькам. Её ладонь была ледяной, но он не отпустил.       Гермиона была настолько дезориентирована, что даже не заметила, как её волосы зацепились за бронзовую кованую лампу на стене. Заколка, ослабшая ещё в библиотеке, вовремя соскользнула с прядей, позволив волосам мягко выскользнуть из узоров металла и избежать болезненного рывка.       — Малфой, что происходит? — её вопрос был проигнорирован.       Малфой произнес у входа неизвестное ей заклинание, вероятно, именно оно не позволяло девушке выйти из дома. Морской влажный воздух ударил в лицо, закручивая волосы сильнее.       Что-то явно изменилось этой ночью. Гермиона судорожно цеплялась за надежду, что её ведут не прямо к Тёмному Лорду. Ей казалось, что она уже смирилась с этой вероятностью, почти приняла будущую реальность. Но сейчас она была готова отдать многое, лишь бы избежать смерти от его руки. Покой последних недель действительно притупил её бдительность — не полностью, но достаточно, чтобы столкновение с действительностью стало особенно тяжёлым.       — Мы не идем к нему, — Малфой не сбавлял шага.       — Ты можешь читать мои мысли? — Девушка судорожно глотала воздух. Это предположение породило новую волну тревоги.       — У тебя на лице всё написано.       На траве Гермиона увидела следы крови и потемневшие человеческие останки. Ей было страшно даже спрашивать о произошедшем ночью. Она так долго хотела выйти на улицу, прогуляться по берегу, и вот её мечта исполнена. Только реальность оказалась извращённой и грязной. Они прошли через знакомые деревья и остановились на холме. Блондин, не разжимая её руки, аппарировал.       Неприятное ощущение в желудке сопровождалось тошнотой. Лес перед глазами внезапно сменился на здания. Тёплый весенний воздух взъерошил волосы. Старые архитектурные здания заливал свет яркого солнца. Поток людей даже не заметил внезапно появившуюся пару волшебников. Малфой повёл девушку сквозь толпу, так и не выпустив её руку из своей. Несмотря на то, что он всегда казался ей холодным, его рука была теплой. Гермиона была смятена, её до сих пор пошатывало после аппарации, и ей безумно хотелось поскорее забыть все, что произошло этим утром. Только это было почти невозможно. Пятна крови словно покрывали её одежду и руки.       Они вышли на центр площади, Малфой поднял руку, в которой была ладонь девушки, и посмотрел на часы. Гермиона чувствовала себя чужой и дикой среди этого солнечного города. Люди вокруг расслабленно прогуливались вместе со своими детьми. Они задорно и очень громко смеялись, прыгая с одной плиточки на другую. В детстве Гермионы не было ничего интереснее этой игры во время прогулки с родителями. Даже одежда Драко и Гермионы отличала их. Пара волшебников была олицетворением тьмы. Казалось, что в их мире навсегда пропали краски. Когда жители солнечного города, напротив, использовали цветовой круг по полной. Девушки бегали в легких ярко-розовых платьях с различными рисунками. Молодые люди не стеснялись надевать цветные ремни и шарфы. Город жил и процветал.       Спустя несколько минут ожидания на другом конце площади появилась макушка мулата. Издалека Гермиона вовсе не узнала этого человека. Может, это давний знакомый Драко? Или новый последователь Лорда? Как только между ними оставалось пару метров, Грейнджер тяжело вздохнула.       Твою ж мать.       Мулат подошел ближе и озарил шатенку лучезарной улыбкой, в его глазах читался неподдельный интерес.       — Гермиона Грейнджер… Спустя столько лет, — шутя, произнес Блейз и протянул ладонь для рукопожатия.