Холодный расчёт

             Солнечные лучи мягко ласкали макушку, пробегая по волосам тёплыми золотыми пальцами, а едва уловимая пыльца цветов невесомым шёлком касалась кончика носа. Рим утопал в знойном мареве летнего дня, наполняя воздух пряным ароматом трав и камня. За скоплением старинных зданий с терракотовыми крышами и крошечными балкончиками, утопающими в зелени, постепенно вырастала величественная надпись: «Roma di velluto». Чем ближе подходила Гермиона, тем чётче вырисовывался силуэт изысканного отеля, будто сошедшего со страниц старинных гравюр. Белоснежные мраморные колонны, стройные и изогнутые, словно струны древней арфы, обрамляли фасад здания, придавая ему благородную торжественность.       За раскинувшимися фонтанами, в золотистых брызгах утреннего солнечного света, тянулись к небу ухоженные кустарники белых роз, аккуратно подстриженные, с ровными рядами раскрывающихся бутонов. Их лепестки мягко сворачивались наружу, будто крошечные фарфоровые ладони, тянущиеся к свету. Влажные от утренней росы листья отливали зеленью, а тонкие капли, цепляясь за края лепестков, поблёскивали в лучах солнца. Воздух был прохладным, но уже насыщался тонкими ароматами — свежими, живыми, разлитыми над дорожками и клумбами, по которым с самого утра проходили люди. Повсюду слышались приглушённые голоса, шаги, шелест обуви по гравию, и этот ровный, спокойный шум, смешиваясь с плеском воды, создавал ощущение размеренного движения. Казалось, сам город говорил сквозь всё это — негромко, но настойчиво, уводя в свои древние, полные тайн объятия.       Забини, все это время перешёптывавшийся с Драко, махнул в сторону входа в отель, приглашая внутрь, и ещё раз озарил девушку своей лучезарной улыбкой. Казалось, у его обаяния не было границ. Игривый взгляд не удалось скрыть даже солнечным очкам. Он был одет в яркую пляжную рубашку и светлые шорты.       — Как добрались, сладкие? — Забини шел впереди, постоянно оборачиваясь на них.       — Забини, — Малфой вскинул брови, словно в предупреждающем жесте.       Гермиона в смятении оглянулась на Малфоя, до сих пор сжимающего её руку. Его лицо оставалось таким же безучастным, но движение большого пальца, медленно скользящего по её ладони, выдавало что-то скрытое за маской безразличия. Губы шатенки нервно дёрнулись. События этого утра все еще всплывали в голове, не давая окончательно успокоиться. Сейчас она, казалось, находилась в относительной безопасности, но разбушевавшуюся фантазию было уже не остановить. На секунду, всего на секунду, Гермиона почувствовала какой-то укол боли где-то под рёбрами. Тягучее ощущение предательства, такое давнее, но знакомое. Гермиона не слишком верила Малфою, но его согласие на заключение Непреложного обета породило какое-то новое чувство — надежду.       Слабая и хрупкая надежда, что удача подкидывает ей еще один шанс. Надежда на то, что в Малфое осталась хоть крупица человечности и морали, что он не нарушит собственное слово. Это чувство кануло в Лету и разбилось на тысячу мелких осколков ровно в тот момент, когда она увидела следы крови на мраморном полу и ощутила цепкую хватку на своей руке. Это было похоже на самые настоящие американские горки, где тебя подкидывает в воздух и затем отпускает в свободное падение. Сердце все еще бешено билось, а Гермиона не могла вымолвить и слова, несмотря на кучу вопросов, застрявших поперек горла. Кому принадлежало обугленное тело в саду? Почему они так быстро и резко уехали?       Группа молодых волшебников подошла к стойке регистрации и протянула паспорта. Администратор пристально изучила документы и перевела взгляд на девушку.       — Мисс, могу я увидеть ваше удостоверение личности? — протянула блондинка, стараясь выглядеть приветливо.       — Мои документы… — протянула Гермиона, покосившись на блондина. Она было собиралась произнести ещё что-то, как между ними протиснулся Забини, заметив замешательство бывшей однокурсницы.       — Buongiorno, signorina*, — мулат снял очки и взглянул на сотрудницу в игривой манере. — Не могли бы вы оформить отдельный номер для девушки на имя мистера Малфоя? — кокетливо произнёс Блейз, указывая большим пальцем назад, где предположительно стоял блондин.       — Простите, но это противоречит политике нашей компании. Но вы можете выбрать двухместный номер, и я оформлю его на одно имя. Вас устроит двухспальная кровать или мне стоит проверить наличие номера с раздельными?       — Раздельными, — в один голос произнесли Драко и Гермиона и метнули взгляды друг на друга. — Проверьте, пожалуйста, есть ли ещё номера с двумя кроватями, — произнёс блондин уже немного тише.       — Одну секундочку, сейчас я посмотрю в системе, — уголок губ девушки устремился вверх, и она скрылась за стойкой.       — К сожалению, номера с двумя кроватями уже забронированы, поэтому мы можем предоставить только апартаменты с двуспальной кроватью, — замявшись, произнесла сотрудница.       — Похер, Забини, я найду где отдохнуть, — отмахнулся Малфой.       — Но… — промычала девушка, когда Драко невесомо прикоснулся к её локтю и направил в сторону лестницы.       —  Расслабься и предоставь это дело Забини.       — Расслабиться? Ты сейчас серьезно? — Воскликнула Гермиона и отдёрнула руку.       — У тебя труп лежит посреди лужайки, и ты говоришь мне успокоиться? И прекрати хватать меня за руку, когда тебе вздумается, — прошипела она и оглянулась по сторонам, боясь, что кто-то мог их услышать.       Малфой переводил взгляд по её лицу, словно совсем не понимая, о чём она говорит. Он закатил глаза и провёл рукой по волосам.       — Нам обязательно говорить об этом здесь? — Блондин раздражительно перевёл взгляд на людей, стоявших у стойки, и вопросительно наклонил подбородок.       — Да, мы будем говорить сейчас. Какого чёрта мы делаем в Италии? Что произошло в твоем доме? — Она приблизилась ближе и прошипела эти слова прямо у его уха. Гермиону безумно беспокоило случившееся и, одновременно с этим, раздражало поведение Драко. Он вел себя совершенно спокойно, когда в его доме лежал чей-то обугленный труп.       Малфой лишь сжал челюсть и обернулся на проходящих мимо людей. Парочка британцев сильно выбивалась из общей толпы и вызывала неодобрительный шёпот у пожилых женщин, которые проходили мимо ресепшена с коктейлями в руках.       — Я прошу тебя, не привлекай внимания, я постараюсь ответить на твои вопросы позже.       Драко коротко улыбнулся очередной даме и жестом указал Гермионе направление вверх по лестнице, а сам не спеша пошел следом.       Вдруг он почувствовал, как кто-то потянул его за мантию. Малфой остановился и было хотел высказать свое недовольство, но увидел дрожащую Трикси, теребившую одежду парня. Убедившись, что Грейнджер ушла вперед, он завел эльфийку за колонну и наклонился к ней.       — Что ты здесь делаешь? — Драко суетливо покрутил Трикси, чтобы убедиться в ее сохранности.       — Эти люди пришли... — заикаясь, ответила она.       — Вы все успели спрятаться?       — Трикси и другие аппарировали, как только услышали их, — беспрерывно говорила эльфийка.       Скорее всего, Орден прибыл сразу же, как Малфой и Грейнджер трансгрессировали. Еще бы несколько минут, и одним трупом бы не обошлось. Он мысленно поблагодарил Пэнси, простым табаком тут не отделаешься, он был ей должен по-крупному.       — Так, послушай меня внимательно, через пару часов возвращайся обратно. Осмотрите поместье, если они на тот момент уйдут, оставайтесь там, активируйте чары на поместье и ждите моего возвращения. Всё будет нормально, — Драко говорил медленно и тихо, чтобы не напугать ее.       — Трикси было так страшно, кто-то кричал и пытался выломать двери, — с глаз эльфа падали крупные слезы, и Малфой бережно обнял маленькое дрожащее существо.       — Я знаю, но так было нужно, теперь иди к остальным, — он отстранился и дождался, пока эльфийка исчезнет.       Номер, любезно предоставленный на двоих, представлял собой две смежные комнаты. Первая служила гостиной: три удобных кресла с высокими спинками полукругом окружали небольшой журнальный столик, установленный напротив аккуратно выложенного камина. Спальня находилась за приоткрытой дверью, откуда виднелась часть широкой кровати с белоснежным покрывалом. В номере было два панорамных окна, через которые мягкий утренний свет заливал помещение, и балкон с выходом к морю. Вид открывался завораживающий: бескрайняя водная гладь, переливающаяся под солнцем, и бесконечный горизонт, где небо будто сливалось с волнами.       Гермиона уже успела привыкнуть к постоянному шуму прибоя за окном, и поэтому смена обстановки не воспринималась резко — казалось, всё осталось на своих местах. Она вышла на балкон неторопливо, с лёгкой походкой, и, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, всмотрелась вдаль. Его лучи искрились в морской поверхности, создавая блики, будто рассыпанные капли света. Свежий, солёный воздух обдувал лицо, цеплялся за пряди, расправляя их и уводя назад. Несколько мгновений она просто стояла, не двигаясь, и незаметно для себя погрузилась в мысли, позволяя шуму волн заглушить всё остальное.       Это утро было по-настоящему странным и сумбурным. Она так привыкла к четырём стенам своей комнаты, которые уже перестали давить, что сейчас всё это немного пугало шатенку. Всю ночь её мучили кошмары, в которых люди безостановочно кричали, срывая глотки. Затем её разбудил явно встревоженный Малфой и заставил в суматохе собираться. Вся прихожая была залита кровью, а во дворе виднелись сожжённые кости. Это всё наводило ужас, и было даже страшно предположить, куда они направляются. Как вдруг они аппарировали в солнечную Италию, где их встретил бывший однокурсник, выглядел он безмятежно и расслабленно, что заставило Гермиону еще больше смутиться. Ещё и Малфой со своей гробовой спокойностью и полным игнорированием её вопросов просто выводил из себя.       Что могло произойти, пока она спала? Возможно, кто-то из Ордена забрался в поместье, чтобы убить Малфоя? Перед глазами начали проноситься лица активных членов Сопротивления. Она искренне надеялась, что это были не они. Грюм не мог позволить совершить столь безрассудный поступок кому-то из солдат. Череда событий и такая «насыщенность» вызывали у девушки рвотные позывы, как после аппарации.       Прошло пару часов с момента их заселения, Малфой оставил свой небольшой чемодан и покинул девушку, дав немного времени, чтобы прийти в себя. Он вновь проигнорировал все её вопросы и предположения. Номер он, конечно же, запер. Иллюзия доверия, которую пытался выстроить Малфой, в такие моменты рябила. Гермиона осмотрела обе комнаты и нашла в спальне большой платяной шкаф. В потоке размышлений она машинально начала аккуратно развешивать вещи. Одежда, которую ей предоставили в Кровавом дворе, как минимум была новее той, что носила Грейнджер на протяжении шести лет войны. Казалось бы, простые платья выглядели элегантно, а в белье не присутствовало ни намёка на вульгарность. Тёплые элементы гардероба тоже присутствовали. В общем, она могла с уверенностью сказать, что жила слишком хорошо для пленницы. Её раздражала эта мысль. Чувство вины расползалось по её организму, отравляя каждую клеточку тела. Почему именно она была «удостоена чести» жить в таком шикарном доме и ни в чём не нуждаться, когда остальные члены Ордена порой не могли лишний раз расслабиться и забыться.       Ещё больше её мучил вопрос: «Какого чёрта Малфой привёз её в Италию?». Давно не был в отпуске и решил отдохнуть? Зачем здесь она в их мужском коллективе? Малфою придётся отвечать на вопросы, если он хотел придерживаться хотя бы иллюзии выстроенного доверия.       Когда мысли устаканились, девушка вновь попыталась осознать суть произошедшего, из-за чего ей захотелось немедленно поговорить с Малфоем. Он буквально без единого объяснения перетащил ее в Италию, словно какую-то зверушку. Теперь запер в номере и куда-то ушёл. Он всячески игнорирует ее расспросы и выказывает пренебрежение. Сказать, что её обеспокоила кровь, размазанная по всему дому, — это ничего не сказать. В своей голове Гермиона не могла сопоставить все события и поведение Драко, чтобы составить психологический портрет. Основные мазки постоянно ускользали, или он сам менял позу. Возможно, парень делал это намеренно, что только усложняло ситуацию. Сложно поймать птицу, стремительно летящую ввысь, когда у тебя самого связаны руки.       Она должна попытаться сменить тактику поведения с ним, стараться держаться на равных. Малфой не должен был думать, что мог заткнуть её и заставить смиренно смотреть в пол, пока вокруг происходил полный хаос. Хотя в глубине души Гермиона знала, что это выглядело глупо в его глазах.

***

             Тускло освещённый столик в углу бара не привлекал ни посторонних глаз, ни ненужного внимания. Уютная полутьма скрывала выражения лиц и позволяла говорить тише, чем хотелось бы большинству присутствующих. Драко не смог бы вынести ещё одного косого взгляда от очередного итальянца, скользящего по ним с неуместным интересом. Они с Забини сидели там уже около часа, но разговор по-прежнему топтался на месте, не двигаясь ни на шаг, будто завяз в вязкой, пустой рутине. Драко обречённо вздохнул, уставившись в тёмную поверхность бокала и подперев подбородок рукой, когда Забини в который раз — с тем же выражением на лице, с тем же тоном — задал вопрос о Грейнджер.       — Секретное задание, говоришь… — Растягивая предложение, в десятый раз произнес мулат. Он сложил губы в трубочку и подмигнул Драко.       — Если ты сейчас не заткнешься, то тебя депортируют из страны, обещаю.       — Не забывай, мы не в Лондоне, дружок. Тут у старичка Забини свои связи, — опрокинув очередной стакан огневиски, напомнил парень.       Этот кретин выпил половину бутылки огневиски и превратился в того самого школьного Блейза. Процесс был уже необратим, и оставалось только ждать и терпеть. Малфой старался держать себя в руках и лишний раз не давать повод для неуместных шуток. Он сам выпил буквально пару стаканов и чувствовал себя расслабленным. Почему-то во всех странах, кроме Италии, парень вел себя очень сдержанно и лишний раз не произносил ни слова, ибо ощущал дикий дискомфорт и паранойю. Однако с Блейзом в любимом Риме Драко ощущал себя как дома, не хватало только Пэнси.       — Предлагаю выпить за нашу старую подругу Пэнс, — озвучил появившиеся мысли блондин.       — Хорошо, что она тебя не слышит, тебе бы прилетело за "старую". А вообще, я скучаю по ней. В ближайшее время закончу дело с одним депутатом и сразу в Лондон, — Блейз закрыл глаза, и его губы расплылись в мечтательной улыбке.       — Тебя не было около трех месяцев, все очень изменилось. Темный Лорд обрел еще большее влияние, лагеря растут, а Орден проигрывает, — напряженные нотки проскакивали в голосе Малфоя. — Поэтому, возвращаясь, не надейся на прежний устой жизни.       Глаза мулата открылись, а брови сошлись на переносице. Он резко сел и прочистил горло. Ему явно не понравился тон, на который переключился Малфой.       — Лично я пришел сюда, чтобы обсудить появившуюся рядом с тобой, как собачка, Грейнджер, а не загоняться на политические темы, — серьезное выражение парня очень быстро улетучилось и приняло расслабленный вид.       — Основная загвоздка в том, что она согласилась сотрудничать, только если мы заключим непреложный обет, — прокрутив стакан огневиски, сказал он. Драко уже ввел Забини в план его действий, упуская некоторые детали.  — Нужен третий человек для обряда, а именно ты.       — Без проблем, — безэмоционально ответил мулат.       Затем он подпёр руками голову и широко улыбнулся. Малфой ненавидел это выражение лица. Оно означало, что Забини сейчас скажет самую большую мерзость на свете.       — А ты уже заключил её в свои большие холодные объятия старого пожирателя смерти?       Драко со всей силы толкнул его в плечо, разбивая громкий смех Блейза. На его глазах навернулись слезы. Их столик был настолько шумным, что привлек внимание парочки французов, сидевших у бара.       Повисла затяжная пауза. Но, вдруг Блейз собрался, подскочил и, схватив бутылку, заявил:       — Мы возвращаемся в номер, это не обсуждается, — он резко подскочил со стула и повалил его.       Драко не успел проговорить ни слова, как Забини вылетел из бара. Это не предвещало ничего хорошего.

***

             Близился вечер, солнце ушло за морской горизонт, а небо украшали первые звёзды. В номер неожиданно ворвался охмелевший Забини с бутылкой крепкого алкоголя в руках. За его спиной стоял, облокотившись на косяк, Драко, который выглядел более собранно, возможно, из-за меньшей дозировки спирта в крови, а может, он в любой ситуации оставался холодным и уравновешенным. Только этого ей сейчас не хватало.       — Мы сидели в баре, и я вдруг подумал, что как-то неправильно оставлять девушку в одиночестве, — протянул мулат, зайдя в комнату. Его речь была слегка несвязной.       — Это было необязательно… — устало ответила девушка, облокотившись одной рукой на кресло. Хотя она и хотела поговорить с Малфоем, желания находиться в компании двух пьяных пожирателей не слишком-то присутствовало.       — Нет, нет, нет! Мы так давно не виделись! Столько нового произошло, как твои дела вообще? — с улыбкой произнёс Блейз, падая на мягкую мебель.       Повисла небольшая пауза. Этот вопрос был настолько обычным, что не вписывался в картину её мира. Ей было тяжело вспомнить, когда последний раз кто-то интересовался, как у нее дела. Это всегда были немые вопросы друзей, за которыми следовала её усталая улыбка. Забини выжидающе смотрел на нее, что сбивало с толку и раздражало. Хотя Грейнджер не чувствовала от мулата опасности и реальной угрозы.       — Да ничего необычного, — наигранно фыркнула Гермиона и выставила ладонь, загибая пальцы. — Практически всех моих друзей убили, меня заперли в поместье противника, как птичку в клетку. Ах, да… А еще идет война, в которой мы, очевидно, терпим поражение.       — Очень депрессивно мыслишь… Я думаю, тебе нужно немного расслабиться. Ты вон какая зажатая, — указал мулат в её сторону и взглянул на Малфоя. Его лицо не покидала ухмылка, Блейз явно задумал устроить какое-то «развлечение» для себя. — У нас есть бокалы? Ей нужно выпить, — Забини вопросительно посмотрел на Драко, щелкая пальцами.       — Так, спасибо, конечно, но я, пожалуй, пойду спать, — девушка потерла руками колени и направилась в комнату. Это же какой-то сюр. Она точно спала. Пленница будет распивать напитки в роскошном отеле Италии со своим надзирателем. Бред. На полпути её нагнал голос Малфоя.       — Я так и думал, правильная девочка даже в такой ситуации не нарушит придуманные собой же правила, — усмехнулся блондин, доставая из тумбочки стопки.       Гермиона обернулась и продолжительно посмотрела прямо ему в глаза. Хорошо, чертов Малфой. Вызов принят. Если ему так хотелось с ней выпить, пусть будет добр ответить на её вопросы. Она вновь уселась в кресло, указывая пальцем на стакан, и произнесла:       — Наливай.       — О-о-о, вот это другое дело, а ты в ней сомневался, — Забини наполнил стопку, и девушка залпом осушила её, глядя прямо в глаза Малфою. Ни одна его мышца не дрогнула. Он будто даже был доволен собой.       Янтарная жидкость обожгла глотку, оставляя после себя пряное послевкусие. Девушка взяла себя в руки и постаралась не показать, насколько крепким был для неё напиток. Она не пила алкоголь уже несколько месяцев. В последний раз это было до смерти Рона. Они сидели втроем: она, Рон и Джинни. Как всегда, вспоминали прошлое и школу, потому что это были единственные положительные аспекты их жизни. Ведь в настоящем не было ни единого солнечного просвета. Лишь тьма и боль. В тот вечер Гермиона выпила слишком много, и на следующее утро не смогла встать с кровати. Уже тогда у них с Гарри были недопонимания, и эта ситуация подлила масла в огонь. Он назвал её безответственной и легкомысленной. «Поразительно, как ты смогла растерять свою рациональность и собранность со времен школы». Конечно, Поттер сказал это на эмоциях, но это оставило большой след на ней.       — Давайте, чтобы просто так не напиваться, вспомним, чем занимались в школе, — Забини перевёл взгляд с одного на другого и загадочно ухмыльнулся.       — Еще хоть слово и… — решительно остановил его Малфой. Казалось, Гермиона потеряла линию разговора.       — Да погоди ты, — отмахнулся мулат, видя напряжённые лица обоих. — Вы не помните, что ли? «Я никогда не…»», та магловская забавная игра, в которую постоянно рубились на вечеринках, я сто лет в неё не играл.       Гермиону передернуло от всплывших воспоминаний. Столько прошло времени с тех самых пор, как она в последний раз играла в эту игру с Гарри и Роном. Девушка постаралась отодвинуть эти мысли в сторону и начала игру.       — Я никогда не убивала человека, — произнесла Гермиона, складывая руки в замок и опуская на них голову.       — Фу, какая ты скучная, — сказал Забини, чокаясь с Малфоем.       Ожидаемая реакция, но Грейнджер больше ничего не пришло на ум.       — Я никогда не говорил девчонке, которую хотел соблазнить, что у меня тяжело больная сова, за которой она может помочь мне поухаживать.       — Малфой, мне было четырнадцать! — возмущенно крикнул Забини, опустошая бокал.       — Ты заметил, что после того, как Дафна посмотрела на твою больную сову, её волосы стали подозрительно белее, чем были?       Забини сжал губы в тонкую линию и нервно улыбнулся, в то время как Малфой наиграно хлопал ресницами и притворно сладко улыбался. Эта парочка сводила с ума. Складывалось впечатление, что их дуэт никогда не потеряет красок и остроты. Громкий хлопок, сбивший мысли, прозвучал со стороны Блейза. Он медленно и крайне наиграно наклонился к столику, складывая руки в замок.       — Я никогда не писал с трясущимися руками завещание, проглатывая слезы, потому что меня поцарапал Клювокрыл.       Занавес. Под груду бурных оваций и громкого смеха Грейнджер и Забини Малфой опрокинул стопку.       Спустя пару кругов, игра продолжила набирать обороты. Вопросы становились все каверзнее, и в моменты, когда Грейнджер приходилось пить, она смущенно опускала глаза в пол под звуки заинтересованных возгласов. Они походили на подростков, которые только добрались до алкоголя и «взрослых» тем.       — Я никогда не имитировал оргазм, — шутя произнес Блейз, у которого уже закончились идеи. Неожиданно для всех, Гермиона опустошила стакан и со смехом направилась на балкон. Все это выглядело, как чертов сюрреализм. Голова кружилась. Ей срочно нужно было подышать.       Кресло, на котором сидел Забини, упало вместе с ним. Он истерически смеялся, захлебываясь воздухом. Когда мулат попытался встать, то свалил торшер себе на голову и еще больше залился смехом. Малфой все это время тупо смотрел на закрывшуюся дверь балкона.       — Я сейчас легкие выплюну. Малфой, как тебе игра?       Драко покосился на него и закрыл глаза, вдыхая носом. Внезапно он поднялся с кресла и пошёл прямиком к девушке. Мулат, продолжая истерично смеяться, видимо, решил продолжить выпивать в другом месте. Драко встал и решительно направился к Гермионе.       Закрыв за собой дверь, блондин оказался на небольшом балконе, расстояние между ним и Грейнджер было не больше трёх футов. Лунный свет преломлялся, падая на фигуру девушки, словно очерчивал её белым светом. Даже сейчас, выпив большую порцию алкоголя и еле стоя на ногах, она была по-своему очаровательна. Тонкое чёрное платье на бретельках выглядело неброско, но явно подчеркивало её фигуру. Холодный ветер развевал волосы, оголяя молочную шею девушки. От неё так приятно и легко пахло, что на контрасте с другими девушками она сильно выделялась. Её запах отдавал нотками корицы и смешивался с ароматом огневиски.       — Не думал, что сегодняшний вечер примет такой поворот событий, — пытаясь выровнять голос, сказал Драко. — Вряд ли Темный Лорд под «контролем над Гермионой Грейнджер» подразумевал это.       — Зато Забини знатно повеселился, — пожав плечами, сказала она, сдерживая истерический хохот. Казалось, будто у нее ни с кем не было настолько спокойного разговора за последние несколько лет. Как комично, что это происходит с Малфоем. — Серьезно, больная сова?       — Он становится невыносимым, когда выпьет, — откашливаясь, сказал он. — Мы с Пэнси видим его редко, но при встрече исключительно таким.       На самом деле, сегодня она действительно забывала обо всем и чувствовала мнимое спокойствие на душе, но все же утренние картины постоянно всплывали перед глазами. Гермиона никак не могла забыть произошедшее.       — Ты обещал мне ответить, что за кровь посреди прихожей?       — Я сказал, что постараюсь ответить, а не что выдам тебе все как на духу, — недавний веселый вид Драко тут же исчез. — Была угроза безопастности, пришлось её устранить, больше этого не случиться. Я не хочу больше возвращаться к этой теме.       — Я поняла, — девушка осознала, что бесполезно пытать его этим вопросом, она немного помолчала и развернулась лицом к Малфою. — Зачем ты так внезапно вырвал меня из постели и увез сюда? — Гермиона собиралась выведать у него хоть какую-то информацию.       — Если ты будешь продолжать задавать вопросы на которые я не могу ответить, мне прийдется тебя заткнуть, Грейнджер.       — Я уже предвкушаю, возьмёшь тот кляп со стола, или есть что-то поинтереснее? — хохотнув, спросила девушка и тут же замолчала, поняв, что только что сдала саму себя. Ведь откуда ей знать, что у Малфоя есть кляп, если она не была в его комнате? Она взглянула на Драко, ожидая ответа. Будет ли он в гневе, когда поймет, что она шарилась в его шкафах?       — Уж поверь, дорогуша, если понадобится, я найду что-то поинтереснее, — протянул блондин нависая над её ухом.       — Ты должен понимать, Малфой, что я не собираюсь потакать каждому твоему слову и молчать, если мне что-то не нравится, — поправив бретельку, сказала она. — Это идёт вразрез с моими принципами.       — Принципы, принципы, принципы… — задумчиво повторял Малфой, рассматривая виды позади нее. — Разве в наше время это слово не утратило свое значение и надобность?       Малфой был пьян. Его волосы больше не выглядели аккуратно уложенными — они растрепались, спутались от ветра и время от времени спадали на лоб, закрывая глаза. На нижней губе виднелись небольшие трещинки, словно он прикусывал её слишком часто или слишком сильно. Глаза поблёскивали опасным, почти безумным светом, взгляд становился рассеянным, но от этого не менее задумчивым. На шее вздулась тонкая вена, пульсирующая с каждым ударом сердца. Его черты были почти неестественно точными — слишком правильными, словно кто-то провёл тысячи часов, кропотливо выводя каждую линию, добиваясь симметрии и идеального силуэта.       Гермионе было сложно признать это, но он действительно был привлекательным. Если абстрагироваться от его поступков, от его прошлого, от воспоминаний, — пусть даже всего на одну-единственную секунду — она могла бы представить, как между ними сокращается дистанция. Эта мысль жила глубоко внутри, спрятанная в самой дальней комнате её сознания, за сотнями замков и слоёв самообмана. Но Малфой, в первую очередь, был мучителем и палачом. Гермиона не имела права рассуждать о нём иначе. Не должна была. Но…       Если быть откровенно честной с собой, то Малфой был страшно красив в физическом концепте.       Сейчас её интуитивно тянуло к нему, словно внутри них были небольшие магниты, которые жаждали встретиться. Рядом с ним становилось жарко, дыхание учащалось. Гермиона старалась собраться, списывая появившиеся мысли на алкогольное помутнее. Желание прикоснуться к огню — самое безрассудное и таинственное чувство, которое может испытывать человек. Очевидно, что за этим последует невыносимая боль и агония, но ты ничего не можешь с собой поделать. Именно так чувствовалась для Гермионы их связь.       Помимо прочего он очень сильно изменился с момента, как она видела его в последний раз. Малфой больше не был мальчишкой, а Гермиона наивной школьницей. Они больше не те люди, которыми были семь лет назад.       — Тебе пора отдохнуть, день был длинный, — Малфой вывел очертание пряди каштановых волос подушечкой большого пальца и тут же отстранился.       Гермиона последний раз посмотрела на него и, тяжело сглотнув, вернулась в комнату.

***

             Неприятная, тянущая боль в голове заставила открыть глаза. Солнечный свет пробирался сквозь плотно закрытые шторы, всё равно находя щели, через которые проникал внутрь и бил прямо в лицо, вынуждая поморщиться. Драко медленно осознал, что лежит на самом краю кровати, без одеяла, с онемевшей рукой и резью в висках. Очевидно, Забини, как и следовало ожидать, перебрал настолько, что напрочь забыл, что кровать здесь одна и спят они в ней вдвоём. Мысль о том, что жить с ним в одном номере — не лучшая идея, больше не вызывала сомнений.       Он неохотно протянул руку, на ощупь пытаясь перетянуть одеяло на себя, но ткань не поддавалась. Сдавшись, он развернулся набок, вытянулся и, издав болезненный стон, подмял под голову подушку. Только собирался уткнуться в неё лицом, как вдруг уловил знакомый запах — тёплый, терпкий, с еле уловимыми пряными нотками. Корица. Не может быть. Он не мог выпить настолько много, чтобы теперь этот аромат начинал ему мерещиться. Резко распахнув глаза, Драко уставился в копну густых кудрявых волос. Рядом с ним, на том же уровне подушки, мирно спала Гермиона. Её дыхание было ровным, тихим, почти неслышным, а ресницы подрагивали, будто она что-то видела во сне. На губах застыла едва заметная улыбка. Драко осторожно поддел край одеяла и понял, что она лежит в одной футболке. Он замер, на секунду перестав дышать, затем с опаской опустил взгляд вниз — и только сейчас осознал всю абсурдность происходящего. Он сам был в одних белых боксерах, ничем не прикрыт, лёжа в одной постели рядом с Грейнджер. И ему было не хотелось даже вспоминать, что произошло ночью.       — Бля-ять, — повернувшись, в подушку простонал блондин.       — Доброе утро! — в комнату ворвался мулат, он был одет в яркую гавайскую рубашку, а на голове красовалась соломенная шляпа. — Вы время видели? Чего разлеглись. Завтрак вы уже проспали, но на обед ещё успеваем. Я знаю хорошее место тут неподалёку, — Блейза, казалось, совсем не смущала эта неловкая сцена. Он говорил очень быстро и сумбурно, параллельно попивая минеральную воду. Сегодня он выглядел более сдержанным и спокойным, контраст между трезвостью и алкогольным опьянением был виден сразу.       Мулат ещё раз насмешливо взглянул на друга и, не давая тому сказать ни слова, покинул спальню. Гермиона наконец открыла глаза и потёрла лоб рукой. Девушка аккуратно потянулась и развернулась лицом к Драко. Первым делом она взглянула на Малфоя и, улыбнувшись, сказала:       — Доброе утро, мистер Малфой, — девушка постаралась изобразить невинность во взгляде и прибавить словам мягкости и имитацию покорности. Девушка подставила руку под голову и ждала его реакцию.       — Так, нет, нет, нет. Ты сейчас серьезно? Блять, мы что?.. — парень сел на кровать и закрыл глаза руками.       — Ты что совсем с катушек слетел? Видел бы ты сейчас свое лицо, — Гермиона залилась истерическим смехом, не в силах остановиться.       Комнату освещал только прикроватный светильник, поэтому вокруг все было погружено во мрак. Гермиона уже протрезвела и ждала утро, которое вот-вот наступит. День выдался довольно насыщенным, но при этом она не испытывала усталость. Состояние было очень странным. В тех условиях, что находилась Гермиона, крайне тяжело расслабиться, но сегодня ей это удалось с помощью людей, из-за которых она находилась в этой ситуации. Девушка перевернулась набок, решив все-таки немного поспать, но вдруг услышала стук в дверь. Она открылась с протяжным скрипом, а на пороге стоял, облокотившись на косяк, Малфой. Он был насквозь мокрым, а в руках держал охапку цветов. Его рубашка прилипала к телу, волосы были зачесаны назад. Гермиона спешно заглянула за него, в надежде увидеть Забини, но комната пустовала. Зачем он пришел? Драко бесцеремонно прошёл на середину и, сев на край кровати, сказал:       — Мы купались. Это тебе, — он протянул что-то отдаленно похожее на цветы. Гермиона в смятении взяла подарок и рассмотрела их. Это был букет тех самых белых роз, которые уже успели завять от обилия воды. — Ты же понимаешь, я не могу. Я не хочу. Ты должна меня понять, я не специально. Я не хочу удерживать тебя, но так нужно, понимаешь?       — Малфой, сейчас три часа ночи. У тебя все хорошо с головой?       — Ц-ц-ц, — он махнул пальцем по её губам и случайно повалился на неё. — Мне просто нужна твоя помощь…       — Малфой, черт возьми, держи себя в руках, — Гермиона попыталась поднять блондина с себя, но он был в два или три раза тяжелее её самой.       После этих слов Малфой пробурчал что-то нечленораздельное и попытался снять рубашку. Пальцы путались и проскальзывали по мокрой ткани. Драко сумел расстегнуть первые две пуговицы и стянул её через голову. Парень не обращал никакого внимания на возмущенные возгласы девушки, когда лез спать на другую сторону кровати. Финальным штрихом стали снятые штаны и протяжный удовлетворенный вздох.