Холодный расчёт

             Тяжёлые и громкие шаги раздавались посреди густого елового леса. Летучие мыши пролетали так низко над головой, что казалось, будто одна из них вот-вот врежется. Девушка продолжала размеренно дышать, стараясь не подавать виду. Она лежала обмякшим телом на чьих-то руках, не размыкая глаз. Паника накрыла её с головой, рационально мыслить не выходило. Гермиону несли вдоль леса, это стало ясно по запаху, она не могла точно сказать, сколько находилась в отключке и что стало её причиной.       Резкий запах едкого одеколона ударил в нос, стало даже тошно. Она приоткрыла веки и украдкой посмотрела на того, кто приведёт её к своему убийце. Тёмные, грязные волосы развивались на ветру, они были столь длинными, что перекрывали старую потертую мантию, на которой засохли пятна крови и ещё чего-то неизвестного происхождения. Этот «человек» выглядел достаточно мерзко и устрашающе, чтобы зародить внутри девушки желание съёжиться. Она сдержала этот порыв и зажмурила глаза. Кажется, это конец, сейчас её вновь доставят к Реддлу и бежать будет некуда, ловушка захлопнулась.       За день до этого.       Song — Лампабикт - Крылья, Порнофильмы — Я так соскучился       Холодные серо-голубые глаза продолжали смотреть в одну точку на протяжении всего разговора. На этот раз в них не было бури, бушующих волн, разбивающихся о скалы, или шторма, потопившего корабли. Тишина, полное затишье, абсолютно ничего. Стеклянный взгляд и тёмные большие зрачки, что поглощали сейчас даже свечение камина.       — Я задал тебе вопрос, — прошипела фигура в углу комнаты. Он стал стремительно приближаться и старался смотреть сверху вниз на собеседника, — Куда подевалась грязнокровка?       — Мой Лорд… я сказал все, что знаю сам, вы же знаете… — Малфой прикусил щеку изнутри, когда в его голову попытались вломиться. Это чувство, словно внутри твоей головы ползла змея, пытаясь открыть запертые двери, сводило его с ума. Оно напоминало ему о тех уроках его сумасшедшей тетки Беллатрикс и о тех днях, когда Малфой лежал без сил, а череп раскалывался на части. Но на этот раз он поддался в этом противостоянии и провёл его к нужному воспоминанию.       Драко Люциус Малфой стоял на пороге своего дома, под руку он держал девушку и нервно поглядывал на свои часы. Грязнокровка Грейнджер скованно вжала шею и смотрела в пол, покусывая губу, вытирая трясущимися руками слезы. Со стороны за этим наблюдала его побледневшая версия и существо, отдаленно похожее на человека. Реддл стоял поодаль и щурил глаза, его губы сложились в тонкую линию, а сам он, казалось, очень хотел выглядеть больше, вытянул голову и смотрел на ситуацию свысока.       Как вдруг из чащи леса показалась темная макушка, и спустя мгновение, Малфой узнал в нем своего давнего знакомого, парень учился с ним на одном факультете, его имя крутилось на языке. Он перешёл витиеватый забор и пожал руку коллеге. Девчонка, казалось, лишь сильнее нахмурилась, из её глаз одна за другой стекала слеза.       — Все, как обговорено, камень и эту сучку, — товарищ указал пальцем на плачущую Грейнджер и протянул руку. В неё упал небольшой блестящий предмет красноватого оттенка.       Затем блондин ухмыльнулся и небрежно подтолкнул девушку прямо ему в руки, избавляясь, как от ненужного мусора. Он ловко развернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал в сторону входной двери. Обернулся уже на входе и заметил, как девушка вырывается из рук того самого мужчины и кричит, пока он не накладывает нужное заклятье. Это уже не его заботы, она получит то, чего заслужила, а он узнает об этом на очередном пиршестве или из заголовка утренней газеты.       Как вдруг в его разуме резко стало тихо и спокойно. Никто больше не пытался залезть в подноготную. Драко наконец отпустил внутреннюю сторону щеки и медленно выдохнул. Он продолжал смотреть на каменную плитку и придерживать одну руку другой, чтобы скрыть дрожь.       — Я правильно понимаю… — протянул Реддл, — Пьюси забрал грязнокровку, и ты больше её не видел? — В ответ тот кивнул. — Значит, у меня нет ни камня, ни девчонки, и один из моих главных соратников пропал… — Том подошёл ещё ближе. Его глаза налились кровью, и без того ужасное лицо исказилось.        — Но кто-то же должен нести за это ответственность… Я не могу оставить это просто так…       Внезапная вспышка боли пронзила позвоночник Малфоя. Он стоял на ногах ровно пять секунд, пока они не сдались. Он сложился на пол, как сломанная кукла. Стоя на коленях, парень прижал ладони к холодному кафелю и глотал воздух. Боль начала нарастать, и он чувствовал её каждой клеточкой тела.       Крик вырвался из глотки и заполнил все помещение. Драко кричал скорее не от боли, а от полнейшего отчаяния. Оно на протяжении долгих лет подкрадывалось к нему. И сейчас это было ощутимо, как никогда раньше, все ошибки, вся кровь с его рук и все взгляды, наполненные ненавистью, посланные той самой девушкой с карамельными глазами. Он сидел, казалось, на раскаленном полу и содрогался в конвульсиях. Пока кости ломались одна за другой и вновь вставали на место. Пока каждый сантиметр его тела пробивал ток, и Драко цеплялся ногтями за пол.       "Это того стоило? Малфой, скажи сам себе, она того стоила?" Пронесся голос в его голове. Определенно, он заслуживал всей этой агонии, Драко был в этом абсолютно уверен. Он задолжал Грейнджер все эти ощущения и теперь сполна мог ими насытиться. Драко мог с уверенностью сказать, что каждая секунда, проведенная с ней, стоила мучений, боли, смерти. Эта девушка разбила его сердце и собрала воедино.       Умереть ради нее и есть его искупление. Или Малфой уже привык к этому чувству, или Лорду наскучила эта трапеза, и он собирался закончить, но вдруг стало немного легче, и блондин даже смог вдохнуть. Недостаточно боли. Он словно хотел наказать сам себя за все содеянное, но отголоски здравого смысла кричали о пощаде.       Правда, Реддл и не собирался заканчивать. Он лишь подошёл ближе и тихо рассмеялся себе под нос. Его смех эхом пронесся в голове у Малфоя перед новой вспышкой боли. На этот раз все было ещё хуже. Он кричал, надрываясь, и не успевал дышать. Малфой не был уверен, что человек в целом способен так кричать и испытывать такие мучения. Его плоть резали без ножа, голова накалилась до такой степени, что, казалось, его сейчас разорвёт.       Драко схватил себя за горло и бегло пробежался руками по рубашке. Она давила и стягивала, и ему начало казаться, что он сейчас задохнётся. Малфой рывком потянул края ткани в разные стороны, и маленькие жемчужные пуговицы разлетелись по полу. Рубашка повалилась на кафель, оголяя все шрамы и огромного ворона на плече.       Новая вспышка, и все. Ни о каких здравых рассуждениях речи быть не могло. Непрекращающаяся агония и боль поглотили его полностью.       От костного мозга по всем нервам прошлись импульсы, напоминающие раскалённые иглы, вонзающиеся изнутри. Не было ни одного участка, не прожжённого этой болью. Малфой так хотел просто закрыть глаза и покончить со всем этим. Просто отпустить. Но образ каштановых кудрей становился все ярче в его голове.       Драко вдруг ощутил её запах и увидел перед глазами ее детскую улыбку. Она стала маяком, тем, ради чего это все стоило пройти и не сдаться. Чтобы когда-нибудь, в очередной темный день, получить открытку с яркой картинкой из Исландии (он все ещё помнил тот самый разговор перед сном в его школьной кровати, Гер… Грейнджер сонно рассказывала о том, что когда-нибудь она обязательно переедет туда и будет носить только свитера) и подпись, где было бы выведено ее размашистым почерком, что все в порядке, что у неё есть дети, и они так похожи на неё. А сейчас это просто нужно было пережить и выбраться отсюда живым.       Он не помнил, в какой момент перестал кричать, и вместо этого просто хрипел. Когда утихла боль, и утихала ли она вообще. Внутри была лишь зияющая дыра, которую Грейнджер оставила после себя. Это все того стоило, она этого стоила. А он, возможно, сможет выжить, если очень постараться выговорить хоть слово.       В голове призрачно проносилось истинное воспоминание, и сейчас он мог не прятать его. Малфой перевернулся на спину и рассмеялся себе под нос. Он смог это сделать, он смог, она в безопасности.       Он прокручивал в голове раз за разом момент, где перерезает глотку этому щенку, и тот падает. Как бурлила кровь в его горле, когда парень пытался вдохнуть последний раз, и шокированный взгляд Грейнджер, когда он кинул ей сумку с вещами. Судя по её лицу, она и впрямь поверила в это шоу. От этого вдруг стало так тоскливо, Грейнджер всерьёз думала, что он так легко отдал её в руки Реддлу.       — Она все равно не могла далеко уйти, егеря быстро найдут её и вернут вместе с камнем, — прошипел Волан-де-Морт.       Драко из-зо всех сил предпринимал попытки не воспринимать слова Реддла. Они не найдут её. Грейнджер была в безопастности рядом со святым Поттером, там, где так сильно хотела оказаться. Вдали от его тьмы и проклятого дома. Он выполнил свое обещание, и теперь их пути разошлись.       Сил держаться за жизнь почти не осталось. Он даже не заметил, как Лорд исчез, оставив Малфоя истекать кровью. Из горла вырвался хрип, связки просто отказывались функционировать. Парень сильнее напряг горло и прошептал.       — Трикси…       Миг, и мир больше не существовал. Он не чувствовал, что его тело дергают, переносят в другое место. Сплошная пустота.       Эльфы судорожно бегали вокруг окровавленного тела хозяина Кровавого Двора. Руки Трикси тряслись, перебирая баночки с зельями. Она лишь проговаривала:       — Во всем виновата эта гостья, пропади она пропадом, — эльфийка судорожно стирала капли пота со лба Драко, приговаривая, что он поправиться. — Все будет хорошо, Мастер Драко.       Джипси и Лютер выглядели более собрано. Они распределяли мази по его телу, меняли бинты и проверяли дыхание.       — Вы ведь помните, как упали с метлы в детстве и сломали руку. Вы же поправились, и сейчас очнетесь, — крупные слезы эльфийки омывали раны Драко. — Трикси о вас позаботится, сдержит обещание.       Когда с обработкой ран было покончено, оставалось лишь ждать. Джипси перенесла парня на диван, застеленный белыми покрывалами, кровь отпечаталась на них и так чужеродно смотрелась в этом доме. Кровь многих проливалась в поместье Драко, но не его. Никогда. Кровь Малфоев не касалась Кровавого Двора. До этого дня.

***

             На часах в гостиной пробило полночь – это означало, что хозяйка Луна полностью вступила в свои владения, сменяя солнце. Звездное небо мерцало и сопровождало свет белого спутника Земли. Из леса слышался крик сов, сверчки вышли из своих норок. Ночная жизнь процветала и выглядела привлекательнее дневной.       Головные боли разрывали сознание Гарри. Меняющаяся погода за окном лишь ухудшила его состояние. Солнце и летние дожди больше не ощущались, как долгожданное тепло и охлаждение после зноя. Поттеру действовало на нервы, что за окном не могло быть просто “никак”: ни ветра, ни дождя, ни солнца. Только к ночи ему становилось лучше. Температура опускалась, Луна приятно и деликатно поглаживала очертания его кожи, все было таким плавным.       Гарри вышел во двор и сел рядом с деревом. Это было его излюбленным местом в последние месяцы. Он смотрел на звёздное небо и всячески игнорировал мысли и образы, которые ему так старательно подкидывало подсознание. Поттер давно перестал ориентироваться на то, что слышал и видел. Он буквально никому не мог верить, даже себе. Его взгляд был в расфокусе, Гарри переводил его то на небо, то вдаль, где начинался лес. Состояние, которым так дорожил парень, — тишина и забытье. Никто не тревожил его, и он сам не трепал свои нервы. Все органы чувств были отключены, как по щелчку. Вдруг Гарри заметил движение среди деревьев. Кто-то перемещался слишком громко для того, чтобы быть незамеченным. Вытащив волшебную палочку, он выставил ее перед собой. Кто мог посреди ночи скитаться возле их штаба? Фигура медленно приближалась. Зрение, как никогда, подводило его. Надетые очки не спасали ситуацию из-за темноты вокруг.       — Люмос!              Яркий свет из палочки развеял тьму и осветил незнакомца. Это была девушка его возраста, в грязной одежде и с кудрявыми волосами… Это была Гермиона… Она шла осторожно, и ее выражение лица было странным, казалось, что оно рябило. Гарри помотал головой и зажмурил глаза. В очередной раз подсознание решило поиздеваться над ним.       — Гарри… — голос девушки был хриплым, странным, ненастоящим.        — Уходи, —  коротко ответил он, обреченно вздыхая. — Неужели так сложно оставить меня в покое?       Гермиона приблизилась к нему и остановилась на расстоянии двух метров, ее глаза наполнились слезами. Она начала дрожать.       — Это я, Гермиона. Я выжила, — она слегка улыбнулась, пытаясь придать голосу тепла. — Со мной все в порядке.       — Годрик, — вымученно сказал парень, трогая волосы. Окей, он сыграет в эту игру со своим подсознанием и заведёт его в тупик. — И как же Малфой тебя отпустил?       — Мы заключили непреложный обет… — Грейнджер выкручивала руки, метая взгляд из стороны в сторону.        — Гарри, мне так жаль, я безумно перед тобой виновата!       Поттер не слышал ничего, кроме непреложного обета. Жирная несостыковка и ошибка сознания. По всей видимости, оно решило, что Гарри настолько выжил из ума, что поведётся на столь дешёвый трюк.       — Непреложный обет? И на что же?       Последовала пауза, девушка приложила руку к губам, по её щекам потекли слезы, и тело задрожало.       — Гарри, я помогла ему кое в чем… и он отпустил меня, — она сделала два больших шага к Гарри. Голос Гермионы дрожал, а перед Поттером проплывали тёмные точки.       Парень хмыкнул и затих, после чего рассмеялся, потирая висок. Когда же это прекратится? Галлюцинации перешли грань.       — Моя Гермиона никогда бы не работала на стороне Малфоя. Она скорее бы покончила жизнь самоубийством, чем предала бы Орден, предала меня, — он с презрением осмотрел девушку и откашлялся.       — Оставь меня, моя Гермиона умерла, и я уже принял это.       Тихий приглушенный плач послышался сзади, когда Поттер возвращался домой. Звук был все дальше и дальше, а под конец и вовсе стих. Ну, наконец-то подсознание угомонилось.                                                                          ***              Холодный ветер сносил все на своем пути, не оставляя листьям деревьев и шанса на спасение. Несмотря на пору года, британские ветра, казалось, никогда не утихомирятся. Ураганы в этой местности были частым явлением, в особенности на открытой местности, лишенной каких-либо зданий. Ночами становилось особенно холодно – температура опускалась все ниже, и ни один человек в здравом уме не решился бы добровольно остаться снаружи при таких условиях.        Потоки холодного воздуха норовили забраться дальше, за шиворот, и девушка раздосадованно предприняла очередную попытку наложить на себя согревающие чары, но все было тщетно. Сконцентрироваться при таком расположении духа казалось бесполезным. Гермиона сидела на небольшом куске сухого бревна и тянулась ближе к импровизированному костру. Шансы быть замеченной, определенно пугали её, но вероятность окоченеть от холода и остаться лежать среди деревьев была более реальной, и шатенка сделала свой выбор в пользу разжигания костра.        Гермиона позволила себе закрыть глаза и вернуть ощущение реальности. Она скиталась по лесам уже третие сутки в попытках решить – что же делать дальше. В каком направлении двигаться и как научиться снова справляться со всем в одиночку. Ощущение, что она снова осталась один на один с решениями, от которых зависела её жизнь, никак не покидало девушку. Она искренне верила: стоит ей вернуться в орден, как все непременно встанет на свои места. Словно это был тот самый недостающий кусочек пазла, что позволил бы вернуть все на свои места, а главное – вернуть прежнюю себя. Какая детская и наивная фантазия, которой она позволяла себе грезить в минуты отчаяния.       Было так сложно признаться самой себе, что причины, по которым она покинула ряды ордена, были настолько весомыми, что не позволили ей создать видимость. Видимость того, что она никуда и не уходила, была глупой оплошностью. Как Гермиона могла вернуть старую версию себя, если отсутствие этих самых качеств стало причиной их раздора с Гарри? Ответа на этот вопрос не нашлось, и Гермиона распахнула глаза и стала рассматривать руки, что надоедливо ссаднили.        Кожа была покрыта грязью, на руках виднелись царапины от веток. Рюкзак Малфоя медленно пустел. Еды осталось максимум на два дня. Нужно было срочно думать о том, куда идти. Гермионе удалось провести одну ночь в старинном, как ей казалось, заброшенном амбаре. Той ночью её разбудил голос, доносящийся с улицы. Девушка схватила рюкзак и аппарировала в ту же секунду. Она не знала, куда ей податься, документов при себе не было, из денег лишь десяток галлеонов, которые были найдены на дне рюкзака.       Малфой считал, что она тут же вернется в Орден, и все же не смог оставить её совсем без денег. Толку от них сейчас было мало – Гермиона Грейнджер была одной из самых разыскиваемых ведьм, её колдо висело везде. Мысли о том, чтобы покинуть эту страну, всё чаще стали посещать девушку. Вот только аппарировать на такие большие расстояния она не могла, а лишнего портключа под рукой не было.        Сама идея того, чтобы убраться из Британии вовсе и затаиться в стране, что не поддерживала режим Реддла, казалась такой манящей. Забыть о войне вовсе и принять тот факт, что она ничего не способна сделать в её ситуации. Ей были не рады в Ордене – Гермиона лично в этом убедилась. Девушка всей душой ненавидела все, хоть как-то связанное с идеологией Пожирателей Смерти, а они ненавидели её в ответ за то, что та была лучшей подругой Поттера и магглорожденной.        Гермиона не раз обдумывала,  куда бы она хотела податься. Она любила горы и высокие холмы, скрывающие небольшие домики. Любила природу и возможность контактировать с животными. Вероятно, ей подошла бы Исландия, принявшая нейтралитет в этой войне. Эта мысль неприятно вторилась в голове шатенки.       Если бы она в действительности хотела покинуть страну, то уже нашла бы способ. Что-то словно не позволяло ей предпринять радикальный шаг и распроститься с этой действительностью насовсем.  Образ Малфоя всплыл в сознании, и пришлось предпринять немалые усилия, чтобы закрыть сознание от этого наваждения. Их пути разошлись навсегда, и Гермионе стоило принять это, чтобы двигаться дальше.        Крики птиц и фырканье диких животных почти успокаивали. Пускали в уши вибрации, которые убаюкивали.        В голове роились мысли, упираясь боковинами в череп, кровоточили. Уставший мозг старался зацепиться хоть за что-то, но так нуждался в тишине. Обессиленная девушка повалилась на землю, подобрав ноги к себе. Маленькая птичка с белыми боками приземлилась рядом с ней. Удивительно, что она залетела сюда, ведь, если не найдёт выход, умрет.       Давящая поздняя ночь привлекла за собой сов, стрекот сверчков и холод. Грейнджер не могла сомкнуть глаз, сон, как назло, не хотел забирать её. Тело онемело, стоило немного размяться. Девушка потянулась за палочкой, которая все еще ощущалась чужой. Конечно, это была новая, неиспользованная. Её древко, скорее всего, сломали или отдали кому-то в лагере.        Взмахнув рукой, Гермиона ощутила странную неподвластность палочки. Ей нужно было больше времени, чтобы привыкнуть, вот только его как раз и не хватало. Вновь ощущать приливы магии было чем-то опьяняющим. Сила вновь циркулировала в крови, словно она снова могла дышать. Грейнджер будто вновь была первокурсницей. В те годы все виделось таким интересным, интригующим, наполняющим. Она никогда не отказывалась от новых знаний.        Наоборот, бежала впереди всех за Поттером, который пообещал научить их новым защитным заклинаниям на пятом курсе. Шатенка вспомнила, как они пытались вызывать Патронус. Когда гриффиндорка увидела серебряную выдру, её сердце наполнилось счастьем. Животное переливалось, притягивало взгляд.        Первый поцелуй с Драко. Вот, какой момент она тогда выбрала. Самые прекрасные минуты жизни Гермионы с пятого курса.       По коже пробежали мурашки. Необычайный страх вдруг поселился в лёгких. К горлу подступили слёзы, образовался ком.       Нет. Не могло же все быть настолько плохо.       Она неуверенно подняла руку, прокручивая в голове Рождество в Норе, и дрожащими губами прошептала:       — Экспекто Патронум.       Ничего.       — Экспекто Патронум!       Мир замер вместе с девушкой с кудрявыми волосами и потухшими глазами. Мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Гермиона просто не могла принять, что в её памяти теперь все воспоминания окрашены в черно-белый цвет. Абсолютно все, что было дорого её сердцу, вдребезги разрушено. Война медленно подкрадывалась сзади и заставляла её смириться с потерями, пока терять стало нечего.        Нора — почти все Уизли мертвы.       Хогвартс — школа жила в ужасе и страхе перед новым режимом.        Гарри — больше не хотел её видеть.       Драко — был по другую сторону этой войны.       Золотая девочка, Гермиона Джин Грейнджер, волшебница, бравo сражавшаяся на стороне Ордена, больше не имела никакого отношения к стороне добра и света. Внутри неё существовали лишь мрак и непереносимая боль утраты. Настало время, когда сквозь тучи не проникало ни одного лучика света. Казалось, солнце покинуло её, не в силах смотреть на мучения.        Пустота, сжирающая её без остатка, быстро заполнилась злобой. Гермиона подскочила с земли и схватилась за грудную клетку. Перед глазами она видела лишь нарастающий гнев.  Заклинания разрушения слетели из её рта также быстро, как загорелись деревья вокруг. Она буквально не могла остановить порыв отчаяния и разрушения.  Лес вокруг Гермионы умирал. Догорал, как последние ноты надежды. Сгорал, как Грейнджер в руках Малфоя.

***

             Song: Way down We go — KALEO       Шелест деревьев вновь привлек его внимание и прекратил череду неприятных мыслей. Солнце за окном давно опустилось за горизонт, и температура стала слишком низкой для этой поры года. Захотелось согреться, вероятно, даже изнутри. Поэтому блондин, несмотря на все тревожные взгляды эльфов, залил в себя ещё одну стопку огневиски.       Возможно, у него были проблемы с алкоголем, а у кого их не было? Это единственный способ хоть как-то отключиться от навязчивых мыслей и побыть простым волшебником. Когда-нибудь это закончится, может, ему даже повезёт, и Малфой останется жив и хотя бы физически цел.       На этот раз ему крупно повезло, если это можно так назвать. Драко, не без помощи трясущихся над ним эльфов, смог не просто выжить, но и встать с кровати на следующий день. Тело продолжало трястись при любой попытке занять вертикальное положение, но блондин, казалось, нарочно игнорировал эти сигналы тела.       К вечеру он уже увереннее стоял на ногах и закрывал глаза на боль шрамов. Как свежих, так и заживших. Кости, в свою очередь, отдавали ноющей болью при каждом шаге. Потому огневиски казался сейчас лучшим вариантом из возможных.       Янтарный напиток всегда выручал в трудную минуту и позволял отвлечься. Именно так думал Малфой до этого вечера. После, он ещё долго будет вспоминать этот день, когда в нем что-то надломилось, когда осознал очень важную вещь.       Блондин вышел из своего кабинета и побрел прямиком к панорамному окну, из которого виднелось бушующее море, и казалось вот, они стоят там. Он видел это, как сейчас.       Облака из каштановых волос, россыпь веснушек, она стоит заплаканная, прижавшись к его плечу, а он покорно гладит ее по волосам и хочет забрать всю боль, наполнить себя до края, только бы она перестала плакать, только бы ей стало легче. Очередная волна разбивается об скалы и оставляет после себя лишь пену.       Малфой обернулся, витиеватая лестница и Горгона, которая смотрела на него сквозь толстый слой камня. Малфой буквально видел, как шатенка спускается по лестнице в одном белье с наглой ухмылкой.       Как она облизывает губы и наклоняет голову в ожидании реакции. Её шоколадные локоны падали на плечи и завораживали. В голове всплывает и образ лежащей Грейнджер на красной шелковой ткани. Тогда ее пряди вились вокруг шеи, как змеи, вот только ничего общего с Горгоной она не имела.       Грейнджер отдавала всю себя без остатка и просила пойти ко дну вместе с ней. И сейчас она была слишком реальной, казалось, если блондин подойдёт ближе, в нос ударит знакомый запах.       Так пахла только Грейнджер, кислая и почти что терпкая вишня, сладкая корица и что-то неописуемое. Что-то, в чем была сама Грейнджер. Слизеринец действительно подошёл ближе, вот только никакого чуда не случилось. Галлюцинация рассеялась вместе с последними частицами здравого смысла в этот день.       Малфой запустил руку в карман брюк, достал портсигар и сел на последнюю ступеньку лестницы, ставя рядом бутылку с алкоголем. Он поджег сигарету щелчком пальца и вдохнул полные легкие никотина. Дым выходил из него вместе со всеми эмоциями, что роились внутри. Как вдруг комнату залил яркий свет, и мужчина заметил туманный образ животного. Синеватый орёл заискрился и заговорил знакомым голосом:       — Хорошие новости, Мистер Малфой. Девчонка у нас. Её нашли полуживой у одной из лесопосадок, недалеко от западного штаба. Можете не беспокоиться, — образ растворился так же быстро, как и явился.       Вот и все, история закончилась.       Малфой продолжал сидеть и смотреть в ту точку, где ещё недавно витал патронус его коллеги.       Нашли полуживой.       На что Драко вообще рассчитывал, когда позволил ей взять ситуацию в свои руки? Почему лишь сейчас пришло осознание глупости содеянного? Как вообще можно было поверить, что Поттер был способен её защитить? Не прошло и пары дней, как Грейнджер снова поймали, и над её жизнью вновь висела реальная угроза. Малфою захотелось придушить Поттера голыми руками. За то, что тот не справился с единственной задачей — обеспечить её безопасность. Какова вероятность, что они отправили её на очередной рейд и кинули там, как только почуяли угрозу? Ярость закипала в жилах и Малфой стукнул кулаком по дереву.       Если она все-таки жива, то Грейнджер сожгут на площади, а его заставят на это смотреть. Смотреть и улыбаться, ведь предательница горит ясным пламенем, и от неё останется лишь горстка пепла.       Малфой только от одной этой фантазии почувствовал укол боли. Казалось, его сейчас разорвёт на части от осознания происходящего.       Крик отчаянья разнесся по комнате. Где-то в гостиной выбило окна, магия пульсировала в крови и просачивалась наружу. Стены вибрировали, как от землетрясения, Драко подскочил и рывком кинул бутылку с огневиски на верхние ступеньки лестницы. Стекло разбилось, янтарная жидкость начала стекать вниз, запах спирта въелся в воздух.       Последняя затяжка.       Зерно хаоса упало с глухим звуком на лестницу.       Ступени озарило светом, и дерево воспламенилось.       Огонь распространялся вниз по струйкам алкоголя, и языки пламени становились лишь больше. Вскоре вся лестница пылала ярким огнём, и он заполнял все больше и больше пространства вокруг статуи. Блондин лишь продолжал кричать и бить кулаками по всем стеклянным поверхностям, что попадались под руку. Его глаза блестели от слез ярости. Отчаяние захватило Драко с головой, не позволяя вдохнуть.

***

             Song — Taylor Swift - Don’t blame me       Около четверти леса полыхало ярким пламенем. Гермиона сидела посередине поляны и глядела на языки пламени. Не зря говорят, что на огонь можно смотреть вечно. В нем отражалась вся жизнь девушки, прокручивалась раз за разом и все никак не прекращалась. Лицо шатенки было перепачкано гарью, волосы спутаны, а одежда местами подпалена. Грейнджер даже не обратила внимания, когда позади неё послышались чужие шаги.       Двое рослых мужчин в чёрной поношенной одежде, скаля зубы, подкрались к ней и, схватив за плечи, повалили на землю.       — А кто это здесь у нас? — с противным акцентом сказал один из пришедших.       — Маленькая брошенная овечка, — проблеял второй, потирая руки.       Блядство.       Самая умная ведьма столетия? Вот тут они все коллективно ошиблись с таким громким заявлением. Она едва ли была в десятке. Это официально самая глупая поимка, которую можно представить. Гермиона сидела на холодной земле, ноги неприятно защипали угли, создавая контраст ощущений. Она исподлобья посмотрела на мужчин, окруживших её с двух сторон, и тяжело выдохнула. Инстинкт самосохранения сработал гораздо быстрее рассудка, который твердил лишь о том, как её замучила отведенная роль на этой войне.       Шатенка рывком вскочила на ноги, и, не раздумывая ни секунды, ринулась бежать. Выброс адреналина в крови затуманил рассудок, Гермиона начала панически оглядываться по сторонам. Позади виднелись фигуры мужчин, которые буквально дышали ей в спину, попутно посылая проклятья. Грейнджер, как могла, уворачивалась, прячась за стволами деревьев.       Она не могла сдаться сейчас, девушка просто не могла позволить этому случится. Не после всего, что пришлось пережить, не после всего, что сделал Малфой для этого побега. Черт его побери, и почему она снова думает об этом в самый неподходящий момент. Сердце бешено стучало, дыхание подводило, как никогда, и вскоре все это закончилось панической атакой. Грейнджер просто продолжала бежать, ничего не видя перед собой, пелена слез полностью перекрывала обзор.       Голова начала кружиться, но, судя по звукам, эти ублюдки не отставали. Казалось, их голоса стали лишь громче, и было не ясно, это из-за того, что они больше взбесились, или все же она так близка к провалу.       И вот, впереди виднелся конец леса, холм, с которого начинается линия аппарации. Бежать оставалось всего каких-то сто метров. Гермиона судорожно начала прокручивать в голове место, куда можно аппарировать и остаться незамеченной. Дом Тонкс?       Нет, отвратительная идея.       Старый лес, где они отдыхали с родителями летом после 3 курса. Тоже нет, один лес явно не лучше другого. Дом Макгонагалл. Она поговорит с Гарри позже, сейчас главное вернуться туда. Она сможет договориться с професором и убедить её разрешить остаться, хотя бы на время. Но это все, времени на раздумья больше не оставалось. Осталось совсем немного, она почти у цели. Вспышки проклятий продолжали сиять за её спиной, но Грейнджер довела своё протего до автоматизма. Буквально пару секунд, и она будет в безопасности. Ноги онемели, и тело в целом перестало слушаться. Гермиона продолжала задыхаться, и было совсем не ясно, это из-за паники или безостановочного бега. Скорее всего, одно наложилось на другое.       Буквально секунда, и все закончится, она упадёт на порог дома бывшего декана и все закончится, а что делать дальше, неважно. Девушка уже сфокусировала свой разум на визуализации локации, как вдруг в её спину прилетело проклятье.       Нет, нет, нет… Это самый большой закон подлости, какой только можно представить. Пару секунд… Ей не хватало пары секунд. Грейнджер тут же начала прокручивать в голове моменты, когда она могла бежать быстрее, когда можно было среагировать и отразить заклятье. Но нет, стечение обстоятельств, глупое проявление эмоций привело к этому исходу.       Она лежала на каменистой земле, переплетенная верёвками. К слову, вряд ли этот мужчина был искусным магом, канаты переплетали девушку не так сильно, как могли бы, да и сами веревки были не такими прочными, как при её заклинании. Значит, был какой-то шанс, мизерный, но все же шанс. Мужчина с сальными прядями приподнял уголок губы и расплылся в ехидной улыбке. — Какая жалость… Совсем немного не хватило да? Ну, ничего, с нами тоже очень весело, — рассмеялся брюнет и провёл кончиком пальца по её скуле.       Глаза Гермионы налились слезами ярости, она вновь взглянула на него исподлобья и, набрав побольше воздуха в легкие, плюнула ему в лицо.       — Ах ты сука, ты не с тем связалась, — с этими словами он схватил девушку за горло и крепче сомкнул пальцы на глотке.       После долгих попыток вырваться их терпение лопнуло, и Гермиону одарили следующим проклятьем — ранящее.       Горячая жидкость неприятно ощущалась под одеждой, и она вначале даже не поняла, что с ней происходило. Укол невыносимой боли вдруг заставил шатенку задержать дыхание. Правый бок был разрезан поперёк, кровь быстро проявилась на одежде большим пятном. Слёзы непроизвольно скатывались по щекам одна за другой. Все черты начали плыть, и воздух в легких наконец закончился.       Первый вздох кончился невыносимым криком, наполненным болью. Это не было похоже на обычное ножевое ранение, все чувства словно были обострены. Девушка отрывисто дышала, смотря на то, как пятно на кофте лишь увеличивалось. В её голове эхом раздавался гадкий смех.       Вот и все, ей наконец-то позволят умереть. Это самый большой подарок, об этом нельзя было и мечтать. Она обещала себе сделать все возможное, чтобы не допустить этого, чтобы не быть слабой. И Гермиона сделала.       У всего был какой-то предел, ей не могло всегда везти, если это вообще можно так назвать. Умирали все вокруг, и она не станет исключением.       — Погоди, а это случаем не та грязнокровка Поттера? — Вновь эхом пронеслось в голове. Гермиона ощутила как проваливается в небытие.       Холодные бушующие глаза, тонкие синие венки под глазами и пряди светлых волос, падающие на лицо. Этот образ намертво впечатался в голове Гермионы, она вдруг ощутила укол вины. Где-то внутри черепной коробки раздавался тихий бархатистый голос. Он молил её, молил её продержаться в сознании ещё немного. Образ Малфоя из её сознания просил её жить, жить ради него.       Видение было также прекрасно, как и этот голос. Как странно было осознавать, что это - последнее, что она запомнит в своей жизни. Галлюцинация в виде человека, которого она не так давно ненавидела каждой клеточкой своего тела. Но в этот миг она осознала, как сильно ошибалась, пытаясь внушить себе безразличие, тишину в его сторону. Это была самая громкая тишина, которую только можно представить. Гермиона сделала последний выдох и утонула в этом образе.

***

             Song — SYML- Where’s my love       Последние пару часов были очень тяжелыми. Боль никак не утихала, и Гермиона чувствовала её, как никогда ранее, даже в бреду. Ей виделись фрагменты из жизни в Хогвартсе, и можно было бы даже предположить, что это то самое выражение «вся жизнь проносится перед глазами, когда приходит время умирать», если бы она периодически не приходила в сознание. Сначала шатенка чувствовала, как ее несут на руках, но слабость не позволила показать, что она в сознании, оно и к лучшему.       Смазанные видения и странные звуки стучали по вискам. И вот, Грейнджер понятия не имела, сколько прошло времени, но Гермиона наконец открыла глаза. Она слышала чей-то женский голос, это походило на плач. Первое, что она увидела, был мужчина с неприятной внешностью. Чёрные, как смоль, волосы доходили до шеи и падали на лицо, перекрывая черты. В прядях листва и что-то ещё неизвестного происхождения. Он походил на бродягу, впрочем, большинство ПСов и егерей сейчас выглядели именно так.       Мужчина украдкой посмотрел на Гермиону и с ненавистью опустил глаза. Он нависал над ней и, казалось, совсем не дышал. Как вдруг брюнет начал приближаться ещё ближе, Гермиона лишь закрыла глаза и почувствовала горячие слёзы на своих щеках.       Голос женщины становился громче, она кричала и, судя по интонации, молила о чем-то. Гермиону вновь охватил страх, она так надеялась, что в этот раз Мерлин подарит ей долгожданную свободу и успокоение. Но вот, она вновь чувствует боль, чувствует себя в западне, и ощущает чужие руки на своей талии. Может, стоит попросить, и он сжалиться над ней. Просто попросить закончить мучения, и ее наконец прикончат. Грейнджер лишь продолжала плакать и отрывисто дышать, пытаясь успокоить истерику.       Снова этот голос, снова ее сознание заставляет держаться, используя для этого низкий и бархатистый голос Малфоя из ее воспоминаний. И это работает. Казалось, что он действительно шепчет ей на ухо просьбы расслабиться, и она повинуется, набирает в легкие побольше воздуха и вновь впадает в череду видений.       Как удивителен человеческий рассудок. Он точно знает, что именно тебе нужно, и готов подкидывать галлюцинации, лишь бы заставить тебя продержаться подольше. Но был ли в этом какой-то смысл? Был ли смысл в том, чтобы бороться за эту жизнь, если она вновь попала в лапы врага, и в этот раз удача явно не на ее стороне.