Холодный расчёт

             Song – Black Friday – Tom Odell       Лунный свет деликатно освещал комнату, не задевая кровать, где лежали Драко и Гермиона, постоянно проверяющая его пульс. На часах было около трех часов ночи, а она так и не смогла сомкнуть глаз. Беды и печали все никак не могли отпустить их. Каждый раз, когда все вокруг плюс-минус успокаивалось, прилетало новое несчастье. Череда трагических событий испытывала выдержку пары. Их чувства и верность друг другу.       Однако Гермиона знала, что жизнь с Малфоем не будет легкой. Будто с кем-то другим в нынешних реалиях что-то было бы иначе. Люди свыклись с тем, что уже ничего не будет, как раньше, пока царствует Том Реддл. Лишь только трон займет новый правитель, и демократия сменит диктатуру, тогда и стоит ожидать перемен.       Кожа Малфоя была покрыта испариной, ресницы дергались, и иногда он бормотал что-то во сне. Девушка проклинала себя за то, что отпустила его, не смогла удержать, но, по правде говоря, ни одно её слово ничего бы не изменило. Гермиона сделала все, что было в её силах. И в моральном, и в медицинском плане.       Её волосы были собраны в небольшой пучок, выглаженная эльфами ночная рубашка белого цвета с зелеными полосами, полиняла. Она была велика Гермионе, потому что принадлежала Драко. Грейнджер просто хотела надеть что-то легкое и удобное, но все её наряды и пижамы были слишком женственными. Ей не хватало простоты. Заглянув в шкаф Драко, первостепенно шатенка удивилась количеству рубашек и деловых костюмов, а также разных видов обмундирования. Проведя там около часа, ей все же удалось найти парочку маек, джерси для квиддича и эту ночную рубашку. Девушка помнила её ещё из Хогвартса и всегда мечтала забрать себе. Наконец, желание исполнилось. Приятный запах порошка и воспоминания о проведенных вечерах в Хогвартсе, когда еще все было хорошо, грели душу.       Он не называл её по имени. Никогда. Даже при заключении непреложного обета Драко упомянул только её фамилию. Что послужило причиной для этого? Гермиона терялась в догадках. Чтобы узнать это, Грейнджер должна восстановить состояние Драко. Первые несколько дней самые важные, нельзя было запустить процесс. Эльфы здорово помогли ей. Все же большие запасы зелий на любой случай были лучшим решением Драко. Часть из них парень варил самостоятельно. Что-то подсказывало Гермионе, что привычку иметь собственный склад медикаментов вместо личного лекаря Малфой перенял от своего крестного. Она аккуратно поглаживала лицо Драко и приговаривала убаюкивающие фразы:       — Спи, Драко, я рядом с тобой, — так она чувствовала, что помогает ему восстановиться и набраться сил, хотя, вероятнее всего, это успокаивало в первую очередь её саму.       Гермиона аккуратно легла ближе к парню и прикрыла глаза, стоило немного отдохнуть, чтобы завтра смочь оказать Малфою качественную помощь. Голова гудела, а глаза жгло. Её физическое состояние кричало о том, что требовался большой и длительный отдых. Но, как только, ее сознание начало проваливаться в сон, она услышала тихий голос Драко:       — Грейнджер… — он откашлялся и вымученно посмотрел на нее. Глаза продолжали слезиться, несмотря на все заклинания и сон.       — Драко, ты проснулся, — она слабо улыбнулась, а парень растянул губы в неком подобии. — Тебе нужно поспать…       — Я не могу… — его голос был таким тихим, что никто бы ни за что не услышал его, находясь за дверями комнаты. — Я больше не хочу возвращаться в кошмар, что ожидает мою отключку.       Гермиона закусила губу и удрученно опустила глаза вниз. Скорее всего, Лорд пытал Драко настолько сильно, что все барьеры в его голове рухнули, и воспоминания и боль наконец настигли парня после многолетнего заточения. Он вряд ли сможет уснуть сейчас, так как слишком сопротивляется своей усталости. Ужасы прошлого кусают его за пятки. Протерев глаза от былого сна, Гермиона прошептала, устраиваясь на плече блондина:       — Тогда давай я тебе напомню кое о чем хорошем…       — О чем? — Драко слабо рассмеялся, слово “хороший” давно вышло из их лексикона. Оно осталось позади.       — О нас…       Хогвартс 5 курс       Руки, нагруженные несколькими книгами, затекли и онемели. Кудрявая прядь завилась ещё сильнее из-за жары, которая царила в библиотеке. Стояло начало ноября, но почему-то погода вообще не была похожа на осеннюю. Гермиона тяжело вздохнула и попыталась сдуть прядь со своего лба, параллельно подходя к её любимому столику в углу читального зала.       Грейнджер предстояло разобраться с новой темой по защите от темных искусств. Амбридж имела крайне странную манеру преподавания, она вела себя местами странно и вызывающе. Казалось, место преподавателя по защите от темных искусств было проклято. Именно поэтому девушке следовало хорошо подготовиться. Заодно она сможет подтянуть ребят, если они, как обычно, ничего не выучат.       Навстречу Гермионе шли две сестры с Пуффендуя, которые поступили в этом году. Они очень громко хихикали и переглядывались между собой. Похоже, девочки сидели за её столом всё это время и ждали, когда девушка вернётся. Они испытывали какую-то странную одержимость к лучшей подруге Гарри Поттера.       Грейнджер быстро прошла между ними и сбросила со своих плеч книжный груз. Девушка устало потерла лицо и села в мягкое, но слегка потрепанное кресло. В этом уголке шатенка находила уединение и покой (за исключением ситуаций, когда за ней подглядывали маленькие пуффендуйки). Запах старых фолиантов и книг был ее любимым. Она могла с закрытыми глазами определить большинство книг, связанных с алхимией, которые находились в этой библиотеке, на ощупь.       Часы позади нее пробили два часа дня, и девушку передернуло. Нужно было скорее браться за работу, чтобы успеть к вечеру закончить. Сев ближе к столу, Гермиона потянула на себя первую книгу. Она выглядела потрепанной, обложка немного отходила от переплета, в общем, нужно было максимально бережно с ней обращаться. Перечитывая правило, Грейнджер бросила короткий взгляд на стол с книгами. Неожиданно для себя она заметила, что за томами, которые девушка принесла, лежала маленькая коробочка. Коричневая ленточка опоясывала бежевый каркас.       Когда она здесь появилась? Неужели Гермиона не заметила ее, когда пришла? Приподнявшись, девушка взяла со стола подарок и озадаченно посмотрела на него. Почему-то он не вызывал в ней трепета и приятного волнения. Гриффиндорка аккуратно потрясла коробочку. Звук был звонким, словно внутри находилось что-то маленькое и металлическое.       Развязав ленточку, Гермиона открыла коробку и увидела там небольшой крабик белого цвета с золотыми тонкими узорами. Он был слишком мал, чтобы заколоть всю копну ее волос. Грейнджер задумчиво осмотрела его, не доставая из коробки.       — Ревелио Малум, — прошептала девушка, направляя на предмет палочку. Заколка никак не отреагировала на заклинание, это значило, что она не была проклята.       В связи с последними событиями, Гермионе приходилось быть чересчур осторожной и проверять абсолютно все, что она слышала и получала, даже в виде подарка. Странное поведение Амбридж, слишком тесная коммуникация с факультетом и командой Слизерина, которая была вовсе не сказочной.       Гермиона поднесла крабик ближе к лицу и попыталась найти на нём какие-то отметины от колдовства или надписи, но ничего не нашла. Значит, это и правда был подарок, но от кого?       Может быть, маленькие пуффендуйки решили порадовать своего “кумира”? Маловероятно. Девочки происходили из семьи магглов, они бы не смогли позволить себе купить такое украшение. По его внешнему виду было понятно, что оно стоило не один и не десять галлеонов, а около пятидесяти, если не больше.       Кто мог раскошелиться на столь щедрый подарок для неё? Гарри? У него были накопления в семейном хранилище, и он мог спокойно позволить себе такую покупку. Только вот парень буквально умирал за Джоу Чанг, поэтому он скорее купил бы его ей, чем Гермионе.       Последним человеком оставался Рон. Пару месяцев назад он рассказал ребятам, что начал откладывать деньги на какую-то важную для него покупку. Возможно, речь шла именно об этом? О Годрик, Гермиона закатила глаза и покачала головой. Ну зачем Рон это сделал? Чувство тревоги переросло в легкое раздражение.       Между ними с Уизли не могло быть ничего, кроме дружбы. Гермиона поняла это еще на четвертом курсе и вкрадчиво объяснила парню, но он, видимо, не терял надежду. Обидно, что все его жертвы были напрасны. Даже если бы он купил ей целый Хогвартс, девушка не смогла бы быть вместе с Роном. Они были слишком разными по характеру и взглядам на жизнь.       Девушке не хотелось устраивать ссору из-за этого, поэтому она зацепила сзади передние пряди, чтобы они не мешали при чтении, и решила, что просто промолчит. Увидев крабик на девушке и не получив никакой обратной реакции, Рон должен понять, что только зря потратил деньги, на которые мог бы купить новую метлу. Порой нужно давать даже самым близким болезненные уроки, чтобы до них наконец дошли некоторые вещи и мысли.       Через пару дней       Тяжелые дождевые тучи наконец-то появились на горизонте и охладили знойный воздух. Осенняя сырость приятно заполнила стены замка и библиотеки, окно около библиотеки было открыто, создавая сквозняк. Грейнджер решила отдохнуть после изнурительной недели и взяла парочку книг для досуга. Она шла по выученному наизусть маршруту, попутно поправляя крабик на волосах. Он оказался очень удобным и практичным, несмотря на свой небольшой размер.       Реакция Рона на новую заколку только подкрепила подозрения, что это было его рук дело. Зайдя в гостиную и сев рядом с парнем, гриффиндорец тут же заметил украшение и хмыкнул:       — Это что-то новенькое, небось кто-то из ухажеров подарил, — в голосе Уизли вертелась странная нотка сарказма и раздражения, он вернул свое внимание газете, ожидая ответа от Гермионы, но она промолчала и ушла в свою спальню.       Девушка надеялась, что Уизли поймет, что попытка охмурить её дорогим украшением не удалась.       С тихим стоном удовольствия Гермиона плюхнулась на кресло и тряхнула головой, поправляя волосы. Она так долго ждала этого момента, чтобы просто отдохнуть и забыться в историях, написанных великими авторами. Девушке хотелось выпасть из реальности на пару часов. В аромат дождя и азота вдруг вмешался еще один. Цветочный и легкий. Он переплетался с запахом сырости, оттеняя его. Гермиона озадаченно обернулась по сторонам и вновь вернула свой взгляд к столу. На нём в небольшом сосуде стояла лилия.       Цветок выглядел необычно, в жилистых лепестках переплетались золотые крапинки. Он словно светился изнутри. Стебель был витиеватым, гибким. Гермиона повторила примерно тот же ритуал, что сделала с крабиком, и обнаружила, что цветок был зачарован. Скорее всего, лилия никогда не завянет из-за примененных чар, однако она также была не опасна для девушки.       Гермиона удрученно вздохнула, видимо, Рон так и не понял, что хотела донести до него девушка. Он уперся как баран и не хотел отступать. Типичный гриффиндорец. Как избежать с ним конфликта, но при этом и доходчиво объяснить свое отношение к происходящему? Вдруг Грейнджер осенило. Бессмысленной затеей было надеяться, что он перестанет ей докучать самостоятельно. На прямой диалог Рон не решится и будет все отрицать, поэтому ей нужно было ловить его с поличным.       Спустя несколько дней       Первой задачей Грейнджер было обозначить, что она снова собиралась засидеться в библиотеке допоздна. Девушка рассказала об этом Кэти Белл довольно громко на одной из смежных пар вместе со Слизерином, чтобы Рон услышал. Она не очень любила отвлекаться на занятиях ради пустой болтовни, но ее план требовал некоторых жертв. Например, прослушать немного материала на паре Снейпа. После пар Грейнджер пришла на место западни раньше, чем обычно, и стала ждать. Она спряталась за одним из стеллажей так, что ее было сложно заметить невооруженным взглядом.       Девушка посидела там около часа, попутно представляя лицо Уизли, когда она вылезет из укрытия с серьезным выражением лица и начнёт свой монолог о дружбе и их различиях. Вероятнее всего, он тут же начнет все отрицать и, может, даже убежит. Образ в голове позабавил гриффиндорку.       Гермиона ощущала себя героиней какого-то классического романа, где она приструнила недостойное и дерзкое поведение своего поклонника.       Вдруг послышались приближающиеся шаги. Попался. Грейнджер встала на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть Уизли и его очередной подарок. Однако крайне удивилась, удивив там совсем не его. За угол библиотеки зашел Драко Малфой. Он был одет в форму квиддича и держал в руках какую-то книгу. Как слизеринец узнал про её укромное место? Грейнджер чертыхнулась про себя, еще не хватало драться с ним за свое маленькое убежище. Более того, он мог сорвать операцию девушки по разоблачению Рона.       Грейнджер попыталась себя успокоить и решила, что Драко совсем скоро уйдет. Просто стоило немного подождать. Вдруг парень подозрительно осмотрелся по сторонам и полез в свою спортивную сумку. Как его вообще пустили в библиотеку в грязной форме? Это неуважение к святыне знаний. Выражение лица Малфоя было нечитаемым. Он аккуратно и очень медленно шарился по карманам сумки, словно боялся, что его кто-то увидит.       Как вдруг он вытащил оттуда… Квадратную коробку с красной лентой.       Годрик…       Драко положил подарок на стол, где девушка все это время находила “приятности от Рона”, коротко улыбнулся и, осмотрев уголок в последний раз, ушел прочь.       Это не Рон все это время оставлял ей сюрпризы, а гребаный Драко Малфой…       Несколько недель спустя       После полученного редкого издания по алхимии от Малфоя, Гермиона перестала ходить в библиотеку и в целом старалась ограничить свой маршрут гостиной Гриффиндора и уроками. Девушка была в смятении и не понимала, что происходит. Драко Малфой, хорек, Принц Слизерина, ненавистник грязнокровок, дарил ей подарки? И не просто подарки, а безумно дорогие и не проклятые.       Что он задумал? Подозрения и теории роились в её голове каждую минуту свободного времени. Она не могла рассказать об этом друзьям, потому что они бы ей ни за что не поверили. Гарри и Рон бы сказали, что у нее разыгралось воображение от количества проведенных часов в библиотеке, а Джинни начала бы расследование: “Какой ученик Гриффиндора или Когтеврана стал ухажером Гермионы Грейнджер?”. Она напрочь бы исключила Пуффендуй из-за их робости, а Слизерин из-за их больной любви к самим себе и чистоте крови.       На смежных парах девушка боязливо поглядывала на Малфоя, который даже не смотрел в её сторону. Все было, как всегда. Они были разными ячейками общества, которые не пересекались по собственной воле. Единственный слизеринец, который “удостоил её взглядом”, был Блейз Забини. Хотя этот проходимец заглядывал почти что под каждую юбку в Хогвартсе.       Бессонные ночи изрядно вымотали девушку. Её средний балл немного снизился из-за того, что Грейнджер было тяжело фокусироваться на занятиях или на чём-то, кроме Малфоя. Она часто рассматривала его лицо, ища ответ. Проведенные часы наблюдения не приносили ничего стоящего, кроме того, что Гермиона подметила изящную и смазливую внешность Малфоя. Девушка слышала, что в его роду были вэйлы. Неудивительно, что сукин сын унаследовал такое личико.       После очередной полученной четверки по трансфигурации Гермиона приняла решение, что нужно решить вопрос с Драко как можно скорее, иначе она окончательно скатится на тройки.       Стояла середина декабря. Внезапно выпавший лёгкий снег сбил всех с толку, так как ещё месяц назад стояла жара. Гермиона надела бежевый свитер с большими темными полосками поперек и удобные брюки. Она прижимала к груди книги, которые взяла из библиотеки для чтения перед сном, и стояла у выхода с поля для квиддича. Тренировка Слизерина закончилась около получаса назад, а Малфоя всё ещё не было видно.       Прихорашивается дольше Джинни утром.       Не выдержав мучительного ожидания, Грейнджер направилась прямо к раздевалкам. Она уже имела опыт общения в такой атмосфере, поэтому чувствовала себя немного увереннее. Подойдя к трибунам, Гермиона заметила Драко, который вышел из раздевалок. Его волосы были высушены с блистательным старанием, однако снежинки, падающие сверху, вскоре испортят его труды.       — Грейнджер, что ты здесь потеряла? Твои неудачники тренируются завтра, — ни привет, ни здравствуйте, Малфой, как обычно, насыпал до кучи сарказма и шуток про Гарри и Рона.       — Малфой, я знаю, что это ты подбрасываешь мне подарки. Что это еще за шуточки? Тебя Амбридж надоумила, чтобы втереться ко мне в доверие? — девушка свела брови у переносицы и вложила в голос всю злость, что копилась в ней столько времени. — Или, может, это придумал твой дружок Забини? Очень смешно!       Малфой даже не повел бровью, он выглядел совершенно спокойно, словно она не поймала его на месте преступления. Будто подобное парень проворачивал и не раз.       — Удивительно, что ты только сейчас решила со мной об этом поговорить, — Драко подошел ближе к гриффиндорке и коротко улыбнулся ровно также как и тогда, оставляя очередной подарок девушке.       — Я еще раз повторяю, если это твой план, чтобы насолить Гарри, то у тебя ничего не выйдет!       Слизеринец рассмеялся и покачал головой, на его глаза почти что навернулись слезы. Только не такую реакцию она ожидала от Малфоя.       — У тебя настолько низкая самооценка, что тебе тяжело принять, что кто-то может за тобой ухаживать?       Вопрос разрезал воздух и попал в солнечное сплетение Гермионы. Годрик, что происходит?

***

             ЗАГАДОЧНОЕ УБИЙСТВО КОРРУМПИРОВАННОГО ЧИНОВНИКА       Вчера стало известно о гибели печально известного чиновника Теренса Паркинсона. Род Паркинсонов всегда славился своей длинной историей и чистотой крови, что шла из поколения в поколение. Теренс Паркинсон был широко известен за счет бесчисленных скандалов и слухов, преследовавших его на протяжении всей карьеры при старом режиме предателей крови. Обвинения в коррупции и недобросовестных сделках, а также многое другое читайте далее на странице 4.       Какое-то время он считался пропавшим, наши источники заявляют: Паркинсон затаился после очередного скандала и не желал появляться на публике. У чиновника осталась дочь, которая отверженно борется за порядок и нравы нашего священного общества. Наследница рода пока не давала никаких комментариев, но, возможно, все еще впереди.       Паркинсона нашли обезглавленным в элитном отеле, славящемся своей престижностью. Детали дела пока не раскрываются, но наши инсайдеры говорят, что это зверское убийство могло стать результатом его работы в прошлом.       Парень дочитал последний абзац и раздражённо откинул газету в сторону недопитого кофе. Очередная смерть пожирателя смерти и очередная ложь. Ничего нового от пророка ждать не стоило. С тех пор как Реддл взял полный контроль над министерством и прессой, ничего правдивого там ожидать не стоило. И все же хоть какую-то крупицу информации удавалось узнать именно из Пророка, ведь все источники сопротивления умело блокировались, а их основатели бесследно исчезали.       Гарри устало выдохнул и обратил внимание на шум, доносившийся со стороны лестницы. В проеме стоял Аластор и напряженно сжимал свою трость. В его руках был очередной пузырек с мутноватой жидкостью, и он откупорил пробку.       — Давай, парень, сегодня ты еще не пил его, — мужчина подошел ближе и, передав Гарри пузырек, стал выжидающе смотреть на него.       — Ты уверен, что это должно сработать? Мне дурно от этой мерзости. На вкус как будто я пью отвар из червей, — Гарри скривился от запаха, но все же опрокинул в себя зелье, стараясь не фокусироваться на его вкусе.       — Тебе скоро полегчает, и все эти галлюцинации пропадут, вот увидишь, — Грюмм похлопал его по плечу в подбадривающем жесте и удалился из комнаты.       Гарри ощутил пронизывающую боль в районе виска и не сдержал стон. Он схватился за голову и стал растирать кожу лба в попытках облегчить очередной приступ. Последнее время он ощущал это все чаще и даже не знал, с чем это связывать. Шатен все меньше времени находился в реальности и все дальше погряз в собственных воспоминаниях. С каждым новым днем воспоминания казались все реальнее, превращаясь в настоящие галлюцинации. Это напоминало погружение в омут памяти, в недра самых далёких и забытых событий, которые теперь отдавали болью. Он видел перед собой Гермиону и Рона, видел Дамблдора, и поначалу его мозг отказывался воспринимать это за действительность. Но одиночество медленно подкрадывалось все ближе, и Гарри, сам того не замечая, стал говорить с призраками прошлого и делиться с ними своей болью и переживаниями. Тогда сознание сыграло новую злую шутку — чувство вины. Шатен упрямо вторил, как ему жаль, что все так вышло, и что он обязательно отомстит в нужный момент. Но образы прошлого давали о себе знать все чаще, и Гарри было не с кем даже поделиться своими опасениями за свою психику. Ему было страшно, что его примут за психа и перестанут воспринимать всерьез.              Очередная сигарета из старых запасов оказалась у него в руке, и он прикрыл глаза, позволяя дыму наполнить лёгкие. Тревога не покидала ни на минуту, и он так устал с ней бороться. В таких ситуациях часто спасала Джинни, но проблема была в том, что именно она сейчас стала основной причиной его тревоги. Девушка не выходила на связь и не появлялась ни в одном из штабов уже четвёртые сутки. Гарри старался успокаивать себя мыслями, что подобное случалось и ранее, но в этот раз что-то не давало ему покоя. Он просил всех друзей проверить места, в которых она могла находиться, и проверять каждый труп с очередного рейда. Обычно Уизли сообщала хоть кому-то, её приблизительный план действий, но в этот раз этого не случилось. Ужасающие картины появлялись одна за другой, и Гарри постарался смахнуть с себя наваждение. В его самых страшных фантазиях вновь фигурировал Малфой, на сей раз выпускающий заклинание прямо в грудь его возлюбленной. После того, как ярость подступала выше и Гарри ощущал кислоту где-то в горле, следующим образом всплывал Дамблдор. Парень знал, что Малфой не убивал его собственными руками, но все же именно он впустил в замок пожирателей, и по его вине умер величайший волшебник этого столетия. Малфой, как надоедливая муха, вставал поперёк горла и приносил разрушения в жизнь Гарри.              Гарри знал с самого начала — Малфой был Пожирателем смерти. Он старался доказать это Гермионе и Рону, и если Рон просто отшучивался и не воспринимал это всерьез, то Гермиона воспринимала его слова даже слишком серьезно. Она из раза в раз повторяла, что Гарри не может бросаться обвинениями в людей без веских доказательств, и судить человека лишь по поступкам его отца — это глупая ошибка. Эта тема становилась причиной скандалов не один раз. Гарри продолжал тыкать пальцем в карту мародеров и доказывать ей, что Малфой исчезает из замка.              — Гарри, ты видел размеры замка? Ты серьезно считаешь, что можешь найти каждого в любую секунду? Ну это просто бред, — причитала Гермиона и раздраженно закатывала глаза.              В эти моменты Гарри действительно задумывался над её репликами. Ведь даже саму Гермиону бывало сложно отыскать на карте, и это лишь добавляло веса её словам. Но шатена никак не покидало ощущение: что-то было не так с Малфоем, и он узнает, что именно.              Вспоминая об этом сейчас, Поттер выругался себе под нос. Он был абсолютно прав с самого начала, и его бездействие стало причиной этого нескончаемого кошмара. Если бы Гермиона только знала, как сильно она ошибалась. Её умение находить в людях что-то хорошее, несмотря на очевидные факты, подвело её. Она не слушала Гарри и не пыталась помочь ему предпринять хоть что-то, чтобы словить Малфоя за руку. Возможно, если бы они тогда, на шестом курсе, смогли доказать Дамблдору, что в школе находился Пожиратель, то всего этого не случилось бы. Директор был бы жив, как и сотни других людей. Гермиона не погибла бы от руки самого Малфоя и была бы сейчас рядом с ним.              Судьба сыграла злую шутку с его лучшей подругой, и она умерла в поместье ублюдка, которого так старалась оправдать. Её мотивы не были понятны, и это не давало ему покоя многие годы. Гарри не раз пытался припомнить девушке эту ситуацию, но она закрывалась от разговора и уходила в свою комнату. Гермионе всегда было сложно признать собственную неправоту, и эта ситуация не стала исключением.              Гарри открыл глаза и увидел перед собой очередной образ погибшей подруги. Она сидела напротив него на старом шатком стуле и растирала слезы по лицу. Гермиона вдруг подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.              — Я же говорил тебе, это был Малфой с самого начала, — Гарри удручённо выдохнул и вновь прикрыл глаза в попытке прогнать галлюцинацию.              Старое кресло противно скрипнуло, когда Гарри попытался встать. Как вдруг, очередной приступ боли выбил весь кислород из его легких. Парень сжал уголок стола так сильно, что его костяшки побелели от отсутствия кровообращения. Реальность плыла, и он перевел взгляд на стул, на котором еще несколько секунд назад сидела его подруга. Но её там больше не было, на её месте сидел некто, кого Гарри меньше всего ожидал увидеть. Красные глаза пронизывали своей пустотой, и парень постарался проморгаться. Наваждение не пропадало, наоборот, ощущение физического присутствия Реддла в этой комнате только нарастало. Шатен попятился назад, но ноги не слушались, и он вновь повалился в кресло. Боль только нарастала, и терпеть её становилось сложнее с каждой секундой. Шрам горел так, словно его прямо в эту секунду прорезали острым лезвием. Гарри вновь распахнул веки и увидел все тот же взгляд. В комнате все больше ощущалась темная энергия, и запах сырой плоти и крови ударил в нос.              Новый удар боли на этот раз сопровождался вспышкой внутри сознания. Теперь Гарри видел Реддла и в своем сознании, и наяву. Это было чем-то новым, такого раньше никогда не случалось. Шатен постарался сфокусироваться на том, чтобы закрыть свое сознание и убрать источник боли, но выходило из ряда вон плохо, учитывая тот факт, что красные глаза продолжали сверлить его лоб. Это была всего лишь галлюцинация, Гарри точно это знал, но что-то во всем этом вызывало ужас. Ощущение физического присутствия Реддла рядом вызывало приступ тошноты. Белые вспышки продолжали бить по сознанию, и парень ощутил, как теряет реальность и проваливается всё дальше.              Высокая фигура в его сознании стояла, повернувшись спиной к наблюдателю. Крики и мольба заполонили все вокруг, и Гарри постарался заткнуть уши, но все было бестолку — звук доносился внутри его головы. Молодой парень сидел в ногах у Реддла и старательно целовал его ступни. Он истошно вопил и плакал, пока его хозяин накладывал на него очередное заклинание. Эта картина вызвала еще больший приступ тошноты, и Гарри ощутил горечь во рту. Какая же мерзость, и почему он стал свидетелем этого?              Очередная вспышка, и образ сменился. Гарри вдруг ощутил давно забытое чувство, но никак не мог вспомнить, когда ему приходилось это испытывать. Скользкая плоть извивалась на холодном камне и опускала взгляд в покорном жесте. Это был Гарри, на сей раз не наблюдателем, а прямым участником событий. Парень вдруг ощутил холод, никак не вязавшийся с ощущением раскалённого шрама на лбу. Он попытался прикоснуться к своему шраму и обнаружил: у него не было рук. Гарри был змеей, длинной и скользкой. Очередной удар боли сопровождался шипением внутри собственного сознания. Гарри старался уловить слова, но мог разобраться только повторяющееся “хозяин” из уст змеи. Парень поднял взгляд и обнаружил перед собой Реддла, возвышающегося над ним. Он держал в руке что-то отдаленно напоминавшее крысу, и стал подносить её ближе к лицу Гарри. Шатен был внутри змеи и никак не мог избавиться от этого наваждения. Запах сырости ударил в нос, и он перевёл взгляд на стену. Груды камней и сталактиты, свисающие со стен. С них капала вода прямо на каменный пол, залитый кровью. Вокруг были разбросаны кости от совсем мелких до больших, скорее напоминающих человеческие.              Реддл наклонился ближе и протянул руку к голове змеи. Он бережно поглаживал её, приговаривая: “Им тебя не найти, ты здесь в безопасности”. И Гарри ощутил это, стойкое ощущение любви и покорности, исходившее от него самого. Ему было приятно находиться рядом со своим хозяином после разлуки. Он хотел быть полезным и вновь обрести свободу. Но хозяин не позволял этого и запирал его подальше от себя. Обида и боль пронзила рассудок. Почему его хозяин не хотел быть рядом и позволить отомстить за себя? Тонкая кисть протянулась ближе к его лицу, и он ощутил запах свежей крови. Очередная крыса, как досадно. Словно в этом мире не было сотни грязнокровок, которыми можно было бы полакомиться. Гарри открыл рот и рывком потянулся к крысе, полностью поглощая её. Вкус сырой плоти отдавал гнилью. Это только дразнило его, но никак не насыщало.               Гарри распахнул глаза и проморгался. Он никогда не ощущал себя настолько мерзко. Вдруг перед ним вновь появилась кухня штаба, а на стуле больше никто не сидел. Рвота подступала все ближе к горлу, и парень едва успел добежать до раковины. Спустя несколько минут, когда ему наконец удалось избавиться от чувства сырой плоти и костей во рту, Гарри рухнул на пол. В раковине медленно стекали остатки зелья и кофе и уходили по сливу вместе с чистой водой из-под открытого крана.       

***

                   Крики, доносившиеся из кухни, заставили Минерву подорваться с кровати и побежать вниз по лестнице в одном халате. Она застала на кухне Гарри, сидящего на полу, оперевшись спиной о край шкафа. Он тяжело дышал и держался за голову, но криков больше не было. Женщина медленно подошла к раковине и набрала стакан чистой воды, попутно закрывая кран. Она протянула ему стакан и опустилась рядом с ним. Медленными и бережными движениями стала поглаживать его по волосам и приговаривать: “Все хорошо, ты будешь в порядке”. Гарри потянулся к стакану и опустошил его большими глотками. На его лбу вздулась вена, а шрам покраснел.              Когда профессор наконец убедилась, что он слышит её и больше не задыхается, она тихо спросила:              — Что произошло, тебя снова мучают кошмары?              — Я пил кофе, потом пришел Аластор, дал мне зелье, и дальше все как в тумане. Я помню только, что видел Реддла, и что я был змеёй. Да, точно, — он поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате. — это было что-то очень важное, я был змеей в пещере, вы понимаете, профессор?              — Да, дорогой, я понимаю тебя, — женщина вновь поднялась на ноги, упираясь о край столешницы рукой, для опоры.              Мальчик определенно сходил с ума, и ему нужна была помощь. Ему нужен был близкий человек рядом, во всем этом хаосе. Минерва вдруг вцепилась за сказанную им фразу про зелье. Ну конечно, Аластор продолжал свой эксперимент и этим только ухудшал состояние Поттера. С этой мыслью женщина поднялась на второй этаж и зашла в кабинет, хлопнув дверью громче обычного. Ее терпению пришел конец.              — Ты ничего не хочешь объяснить? — она разгоряченно смотрела на Аластора, прядь её волос вздымалась от тяжёлого дыхания.              — И тебе доброе утро, Минерва, — Грюмм отвлекся от бумаг и вопрошающе вскинул брови.              — Ты решил свести его с ума окончательно? Ему нужна помощь, а не очередной приступ.              — Какой приступ? Ты о чём вообще?              — Он сейчас расхаживает по кухне и говорит, что он был змеей, — выкрикнула Минерва, параллельно накладывая заглушающее на комнату.              — Вот это уже интересно, — Аластор поднялся на ноги и приблизился к двери.              — Мне не нравятся ваши методы, — практически шипя, выпалила она, глядя ему в глаза.              — А они и не должны тебе нравится, Минерва. Но когда это поможет выиграть войну, потом не забудь, чья это заслуга. А теперь дай пройти, мне нужно поговорить с Поттером, — он протянул руку к ручке двери и дождался, пока женщина отойдет.