Холодный расчёт

             Звон бокалов раздавался по комнате и растворялся в гомоне голосов. Стояла поздняя ночь, но заканчивать праздник, казалось, никому не хотелось. Это был первый светлый момент за очень долгое время. Хоть какой-то просвет надежды, показатель того, что они близились к победе, несмотря на то, что отчёты говорили об обратном. В этой суматохе мелких рейдов и случайных стычек Гарри совсем забыл о ключевой цели, которая поможет раз и навсегда покончить с Реддлом. Он так погряз в собственных воспоминаниях и страхах, что напрочь забыл о том, за что они борются и как этого достичь. Желание мести и чувство вины напрочь затуманили сознание, и уничтожение крестражей ушло на второй план.              Кто-то назвал бы это кощунством пить и радоваться, когда война все еще продолжается, но эти люди так устали от кровавой бойни и бесконечных разочарований. Даже этим вечером они уделили огромное внимание поминальным тостам и речам в память погибших. Члены Ордена один за другим вставали из-за стола и произносили свою речь, обещали помнить и отомстить за своих близких, павших в этой кровавой войне. Гарри умолчал о своем желании перерезать глотку выродку Малфоев, и решил показать это на деле.              Шрам побаливал, как прежде, на далеком пятом курсе. Гарри осознал, что закрывать свое сознание от Тома было его главной ошибкой. Это стоило им многих потерь, как физических, так и моральных. Но теперь это было позади, осталось совсем немного, и с диктаторским режимом будет покончено раз и навсегда. Они уничтожили все крестражи до одного, и теперь предстояло отыскать самого Реддла. Вероятно, он уже знает о том, что остался один на один с последним осколком своей души, и ему осталось недолго. Но это не помешает Гарри найти его и сразиться с ним лицом к лицу. Ведь именно Гарри Поттер должен был одолеть Волдеморта как равный. Так гласило пророчество, вдребезги разбитое в Отделе тайн, во время одного из первых столкновений Гарри с Пожирателями смерти. С тех пор прошло много лет, и Гарри успел позабыть, что именно он должен был положить конец злу.               Ему было страшно признаться самому себе, что в какой-то момент он был готов сдаться, ведь он прошел весь путь, бившись бок о бок со своими друзьями, а теперь остался совсем один. Гарри все еще грезил надеждами, что ему удастся построить счастливую семью с младшей Уизли. Это будет в совсем другом мире, и его дети никогда не увидят ужаса войны, он сделает все для этого. Он часто думал о том, что назовет детей в честь своих самых близких друзей, и маленький рыжий мальчик по имени Рональд Поттер отправится в путь на Хогвартс-экспрессе, так же, как и его дядя много лет до этого.              Образ Джинни вновь всплыл в его голове, и он постарался успокоить себя и достал из кармана мантии небольшой свёрток. Он был пропитан её ароматом, и Гарри бережно развернул его, как делал десятки раз за последние несколько дней. На листе мелким почерком была выведена всего одна фраза: “Со мной всё в порядке, скоро вернусь”. Твоя Джин.” Было сложно разобрать слова, и это мало похоже на привычный почерк Джинни, что означало, что она писала это в спешке. Гарри в тот день вновь попросил некоторых членов Ордена отправиться на её поиски, на случай, если ей нужна была подмога, но Грюмм успокоил его, заверив – если бы ей нужна была помощь, она бы не писала, что все в порядке. Поттер повторял себе это снова и снова и выглядывал в окно каждый раз, когда слышал шум снаружи.              Очередной шум бокала вырвал его из мыслей и заставил обратить внимание на источник шума. Люпин выглядел достаточно помятым, и его взгляд замылился от количества выпитого алкоголя. Он произнес очередной тост за Гарри, и парень кратко улыбнулся в сотый раз за вечер. Было довольно сложно оставаться сконцентрированным и уходить от ловушек собственного сознания, но Гарри предпринимал огромные усилия. Его мысли то и дело возвращались к тревоге и грузу ответственности, который вновь упал на его плечи с новой силой. Он видел, что был главной надеждой Ордена, и ему так осточертела эта роль, но он больше не видел себя в каком-то другом амплуа.              Последний крестраж был уничтожен сегодня утром. То, что еще совсем недавно, казалось непосильной задачей, сейчас было просто очередной галочкой в списке выполненного. В то самое утро, когда Гарри впервые увидел воспоминание Реддла, в котором тот бережно поглаживал змею, его реальность разделилась на “до” и “после”. Его вновь стали воспринимать всерьез и включать во все планы Ордена. Погрузившись еще глубже в сознание Тома, парню удалось узнать местонахождение пещеры, которую Реддл так старательно оберегал в самых темных уголках своего разума. Они подготовили очередную спецоперацию и пробрались в пещеру. Та охранялась особыми чарами, но с помощью наставлений Дамблдора Гарри все же удалось обойти защиту и проникнуть внутрь. Сказать, что убийство змеи с помощью небольшого клыка василиска это сложная задача, — это ничего не сказать. Но спустя некоторое количество неудачных попыток связать змею с помощью заклятий, цель была достигнута. Гарри втайне боялся, что у Реддла с Нагайной была особая связь, и та могла вызвать его на место происшествия до того, как погибнет.              С одной стороны, Гарри мог бы убить двух зайцев одним выстрелом, но парень чувствовал, словно был не готов к сражению с ним в ту самую секунду. Гарри казалось, что он ощутит готовность, словно для этого должен был настать подходящий момент, но он все никак не приходил. На деле же, Поттер не знал, наступит ли этот момент вовсе. Ведь раньше он всегда ощущал поддержку Рона и Гермионы, ощущал, что есть люди, готовые пойти с ним до конца. Быть рядом не потому, что существует какое-то пророчество, не потому, что устали от бремени войны и разрухи, а потому, что он был им другом.              После того, как со змеей было покончено, все члены спецоперации поспешили покинуть пещеру до того, как Реддл ощутит свою потерю. Шрам Гарри горел огнем так же, как при уничтожении других крестражей, словно у них с ним была какая-то своя связь. Гарри старался списывать это на то, что он уничтожал их собственными руками, но это не объясняло то, почему ощущение боли было таким же сильным, когда Рон уничтожил медальон. Гарри никогда этого не упоминал, но в тот самый момент, когда лезвие меча прошлось по холодной стали медальона, что-то внутри Гарри кричало ему прикончить Рона в ту же секунду. Необъяснимое желание причинить боль лучшему другу пугало Гарри, и он постарался никогда больше не вспоминать об этом.              — Я предлагаю закончить этот вечер громким, но правдивым заявлением: я убью Тома Реддла, и это случится совсем скоро, — Гарри поднял бокал под одобрительные возгласы и опустошил его одним глотком.             

***

                    Хогвартс. Февраль 5 курса.       Тяжелая дверь гостиной Слизерина с грохотом закрылась позади пары волшебников. Гермиона чуть не вскрикнула, испугавшись громкого звука, но вовремя опомнилась. Стояла кромешная ночь, все ученики и преподаватели Хогвартса крепко спали. Все, кроме серебряного трио и Гермионы Грейнджер. Нельзя было шуметь. Этот вечер не предвещал ничего необычного. Гермиона втайне ото всех прокралась в гостиную и читала книгу, лёжа на диване, пока Драко растирал её лодыжку, которую девушка подвернула на трибуне квиддича. Они выглядели максимально расслаблено, так как младшим курсам было запрещено заходить в комнату отдыха после одиннадцати. Это не было официальным запретом, а лишь итогом установившейся “диктатуры” на факультете Слизерин.       Старшие курсы в основном, зажимались где-то в глубинах замка и спальнях, а по возвращении в гостиную даже не обращали внимания на середину, где стоял большой диван и несколько кресел, ведь там постоянно тусовались Малфой, Забини и Паркинсон. Даже среди “своих” серебряное трио пользовалось скверной репутацией.       Где-то через час посиделок Драко и Гермионы и сотни ленивых фраз, перебрасываемых между собой, вошли Блейз и Пэнси.       — Малфой, ты тут устроил массажный салон, пока меня не было? — Мулат плюхнулся на кресло с блаженным вздохом и положил ступню на колено Драко. — Давай, сладкий, разомни папе Забини ножки, я так много сегодня работал.       — Иди нахер, Забини, — блондин брезгливо скинул туфли Блейза и придвинулся ближе к Гермионе, которая коротко рассмеялась.       — Грейнджер, я так тебя давно не видел, целых… два дня, ты решила перевестись на Слизерин из-за этого мерзавца? Очень опрометчивое решение, ведь на самом деле он обручен с пожилой дамой, мадам Розье! — Малфой со всей силы стукнул Забини по ноге. — Но не переживай, когда она умрет и оставит все наследство Драко, вы снова будете вместе!       — Очень остроумно, Забини, — проворчала Пэнси, усаживаясь на свободное кресло. — Зачем Малфою чужое наследство? Ему своего мало?       — Вряд ли папочка оставит ему хоть галлеон…       — Забини, перебор, — Драко остановил его, не дав закончить предложение. Он не хотел портить столь чудесный вечер разговорами о его семье.       Мулат понимающе кивнул. Он маневренно залез в ящик, который был внизу стеклянного стола с зелеными вкраплениями, и достал четыре бокала с бутылкой огневиски.       — Вы не боитесь хранить здесь алкоголь?       — Грейнджер, кто не рискует, тот не пьет, а я, как ты видишь, на трезвенника не похож.       Вечер был ярким и громким, ребята смеялись и перебрасывались шутками. Гермиона предложила сыграть в маггловскую игру “Я никогда не…”, которая на удивление им понравилась. Даже Пэнси смягчилась и кинула несколько безобидных шуток об отношениях Драко и Гермионы.       Чувство адреналина и страха зашкаливали в крови Гермионы, когда она шла вместе с Драко к гостиной Гриффиндора. Парень не мог отпустить ее одну и сейчас, слегка пошатываясь из стороны в сторону, освещал коридор палочкой. Картины, висевшие на стенах, неодобрительно перешептывались, видя эту картину. В особенности чистокровные волшебники пускали осуждающие взгляды на Драко и Гермиону.       Как он мог водиться с грязнокровкой?       Каждый раз, когда девушка оборачивалась на очередной шепот, парень отряхивал её и прижимал ближе. От него пахло огневиски и хвоей с мускусом. Его волосы были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а галстук висел. В глазах парня читалось желание, которое отзывалось в зрачках девушки. Невыносимое желание прижаться к нему всем телом и утонуть в аромате убивало Гермиону. В эту минуту ей было катастрофически мало Малфоя.       До гостиной Гриффиндора оставалась пара футов, Гермиона встала перед Драко и коснулась его груди:       — Мы на месте, спасибо, что проводил, — свет палочки бил в глаза, и девушка аккуратно отвела руку парня в сторону. — Я бы тебя пригласила на чай, но не могу.       — Твои дружки сразу же налетят на меня с кулаками, — хмыкнул Драко. — Но за такую, как ты, я бы поборолся, — пьяный смех блондина звучал, как мурлыканье кота.       — И другие девочки ведутся на такое?       — Ты вот повелась, — Гермиона наигранно удивилась, прикрыв рот рукой, а Малфой рывком прижал девушку к себе, спрятав палочку в карман.       Горячие губы с горьким привкусом спирта накрыли шатенку. Он провел языком по ее зубам, а девушка сжала волосы Малфоя на затылке. Горячие мурашки накрыли Гермиону, посылая трепет где-то под ребрами. Она впечаталась в его грудь и прикусила нижнюю губу почти до крови, и, услышав тихий стон, облизала рану. Вкус металла придавал особое послевкусие этому поцелую. Большие ладони Драко опустились на ягодицы девушки и сжали с такой силой, что она вот-вот потеряет контроль. Тяжелое дыхание пары слышал каждый портрет, находившийся поблизости. Удивительно, как никто из них еще не поднял тревогу.       Им было мало. Мало прикосновений, запаха, электричества.       Но нельзя было забываться в этом невероятно приятном тумане гормонов и страсти. В любой момент мог проснуться кто-то из гриффиндорцев и заметить пропажу Грейнджер, поэтому она с трудом и протяжным, разочарованным стоном вырвалась из объятий Драко и кокетливо помахала рукой, удаляясь ближе к гостиной.       — До завтра, Гермиона.       — Спокойной ночи, Драко.

***

             Пение птиц вторглось в сознание девушки, побуждая ту распахнуть глаза. Холодный ветер поднимал полы штор, и те развевались, как паруса в открытом море. Гермиона была слишком уставшей и забыла закрыть окно перед сном. Она постаралась размять шею и ощутила тянущую боль где-то сзади. Пробовать какое-либо исцеляющее заклятье на себе прямо сейчас казалось чем-то рискованным, несмотря на работу, проделанную несколькими днями ранее. Тогда Гермиона ощущала, что у неё не было иного выбора, кроме как помочь Драко, так как возможности вызвать целителя не было. Она приложила все усилия и концентрацию для того, чтобы исцелить его, и это сработало. С этой мыслью шатенка повернула голову влево, чтобы поцеловать Драко и прижать ближе к себе, но она его не обнаружила. Вместо разгоряченного тела девушка увидела пустующее место и еще теплую подушку с характерной вмятиной. Постель все еще пахла им, поэтому у Гермионы не возникло ни малейшего сомнения, что она увидит его сонным рядом с собой.       Девушка предприняла еще одну попытку размять шею и параллельно собрала волосы в небрежный пучок. Она услышала шум, доносившийся с первого этажа поместья, и постаралась прислушаться. К её сожалению, размеры поместья не позволяли расслышать происходящее, но Гермиона ощутила напряжение в голосе Драко и повышенные тона Пэнси. Что происходит, и почему ни одно утро в этом доме не может пройти спокойно? Девушка аккуратно открыла дверь и подошла ближе к лестнице, стараясь остаться незамеченной.       — Малфой, ты себя слышишь? Мы не можем действовать сейчас, еще слишком рано, — кажется, это был голос Забини. Девушка еще никогда не слышала его настолько серьезным.       — Нам нужно ускорить темп, сейчас идеальная возможность. Я же сказал, с крестражами покончено, и он уязвим, как никогда прежде.       — Ты скажи, если хочешь убиться, я тебе помогу, даже Лорда впутывать не придётся, — Пэнси звучала очень раздражённо и почти что переходила на крик.       — Тише, Грейнджер разбудишь.       — Ты не наложил оглушающее? Очень умно, Малфой, нам так не хватает группы поддержки, — голос Пэнси искрился сарказмом.       — Она не спит, я сейчас вернусь.       Гермиона рывком попятилась назад и скрылась за стеной, прилегающей к лестнице. Заметил ли он её или просто предположил? Гермионе так хотелось услышать что-то еще, узнать как можно больше. Она, казалось, уже плохо воспринимала информацию и повторяла обрывки фраз в голове. Кровь в жилах закипала, и Гермиона постаралась успокоить дыхание. Крестражи были уничтожены? Как это произошло, и почему Драко в этом замешан? Столько вопросов и лишь маленькая крупица надежды, что она сможет узнать ответ хоть на часть из них.       Шаги слышались все ближе, и шансов остаться незамеченной становилось все меньше. Как вдруг она увидела Малфоя, стоявшего прямо перед ней.       — Доброе утро, Грейнджер. Тренируешь слух на досуге? — Он выглядел излишне серьезным и холодным, и это настораживало.       Гермиона прикусила щеку изнутри и посмотрела прямо ему в глаза. Блондин, в свою очередь, протянул руку к её скуле и невесомо провёл вниз, очерчивая острую линию. Он словно вложил в этот жест всю теплоту, на которую был сейчас способен.       — Мы можем поговорить наедине? — она кивнула головой в сторону комнаты, из которой вышла минутами ранее, и сжала ладонь в кулак.       Послышался громкий выдох, и Малфой покорно зашёл за ней, прикрыв за собой дверь.       — Я не знаю, какую часть разговора ты слышала, но, видимо, этого было достаточно, чтобы я сейчас выслушивал нотации, — он взглянул на неё из-под ресниц и провёл рукой по хрупкому плечу.       — Какого хрена, Малфой? Как ты оказался замешан в эту историю с крестражами? — Скрывать злость получалось из ряда вон плохо, но, возможно, смысла в этом и не было. Гермиона хотела, чтобы он понял, что её не устраивал такой расклад событий.       — Ну вот, опять я Малфой, — парень наигранно закатил глаза.       — Серьезно, почему я снова не в курсе?       — Не в курсе чего? — Годрик, он сведет ее с ума окончательно своими тупыми и несмешными шутками.       — Хватит валять дурака! Расскажи мне, что происходит. Я устала чувствовать себя обманутой.       — Ты хоть задумывалась, почему я не рассказываю некоторые вещи? Это не потому, что я тебе не доверяю, совсем нет. Я доверил бы тебе свою жизнь. Просто я не хочу ставить тебя под угрозу и предпочитаю утаивать некоторые вещи, — его голос был спокойным, но вдалеке слышалась нотка напряжения.       — Ты пару дней назад лежал на этом самом месте, — девушка указала пальцем на кровать позади неё. — И из твоих глаз шла кровь. Ты действительно считаешь, что сейчас самое время снова лезть на рожон?! — Гермиона больше не могла сдерживать себя и фактически переходила на крик.       Меньше всего ей хотелось ругаться с Драко, но слова слетали с её уст раньше, чем она успевала осознать сказанное. Они так много времени потеряли в перепалках и обидах. Они упустили годы и сейчас старались выстроить хоть какое-то подобие равновесия в их взаимоотношениях. Но как бы Гермиона ни старалась, сложно взрастить доверие там, где она упускала такое количество информации. Складывалось ощущение, что Малфой вёл эту игру сам с собой и не подпускал Гермиону слишком близко к себе. Он одновременно открывал ей душу настежь и впускал внутрь, и сразу же закрывался, как только появлялась новая ситуация, которая, по его словам, могла угрожать её безопасности. О собственном благополучии парень заботился в последнюю очередь, но шатенка не могла взять это на себя, не зная даже, что ему угрожает. Она понимала, как опасен его вид деятельности, но старалась успокаивать себя мыслью, что Малфой не первый год участвует в этой войне и знает, что он делает.       Но ситуация, свидетельницей которой она стала этим утром, словно доказывала обратное. Малфой вел свою собственную игру внутри этой войны, и она не знала, чего это будет ему стоить. Смерть все чаще старалась протянуть к нему свои лапы, а он, будто подходил все ближе к краю пропасти.       — Грейнджер, я знаю, что делаю, доверься мне, — выдал блондин после недолгой паузы.       — Довериться тебе? Ты все время просишь довериться тебе, и я, как дура, сижу здесь и не знаю, в каком состоянии ты вернешься в следующий раз, и вернешься ли вообще!       Он молчал, и это была самая громкая тишина в жизни Гермионы, словно она говорила сама за себя. Гермиона последний раз посмотрела ему в глаза и ничего в них не увидела. Его взгляд был нечитаем, и по какой-то причине это причиняло ей почти что физическую боль.       — Я не могу быть с человеком, который каждый день находит новый способ убиться и не желает даже посвятить меня в эти планы, — шепот сорвался с её губ, и Гермиона постаралась удалиться из комнаты скорее, чем успеет переосмыслить сказанное и передумать.       Пока она шла по длинной витиеватой лестнице, слезы ручьем катились по её щекам, и Гермиона смахивала их, чтобы видеть, куда идти дальше. Хотелось убраться отсюда как можно скорее, но крошечная надежда, что Драко последует за ней, хранилась где-то внутри, в глубине сознания.       

***

             Холодный ветер задувал под кофту, заставляя девушку съежиться. Это была её первая прогулка в саду Кровавого Двора, она так долго думала о том, что стоило пойти пройтись вдоль кустов белых роз и подойти к краю обрыва посмотреть на море, но каждый раз находила причины этого не делать. Ей было страшно покидать стены крепости, которая стала для неё защитой и опорой. Необъяснимая фобия засела глубоко внутри, и единственным толчком выйти на улицу стала ссора с Малфоем. Гермионе безумно не хотелось произносить слово ”расставание”, и она предпочла думать о том, что есть хоть какой-то шанс, что все могло наладиться. Но она не станет делать первый шаг, только не в этот раз, это было выше её сил. Если Малфою собственная гордыня была дороже, то так тому и быть, она не станет сопротивляться этому.              Невероятные виды, простирающиеся перед ней, однако вовсе не поднимали настроение. Белая галька заботливо уложенная вдоль кустов роз подчеркивала трепетное отношение эльфов к их дому. Невысокие кустарники простирались по бокам дома, а ядовитый плющ полностью покрыл стены Кровавого Двора. Девушка всеми силами пыталась думать о чём-то отстраненным.              О погоде, ландшафте, эльфах, но перед глазами продолжал всплывать разговор с блондином.              Ссора с Драко испортила весь её настрой на хороший день и унесла приятный шлейф воспоминаний из сна. Её крайне обидело, что Малфой вовсе не думал о том, что она чувствовала каждый раз, когда он появлялся дома с ранениями при смерти, ничего при это не объясняя. Пускай дальше сам разбирается со всем, раз парень не считал нужным вводить её в курс дела. Она больше не была намерена терпеть происходящее.              Девушка села на витиеватую скамейку недалеко от окна столовой, где все ещё сидел Драко. Самодовольный придурок. Пусть и дальше распивает кофе, параллельно думая, как себя убить. Послышался звук закрывшейся входной двери, Забини вышел во двор вместе с Паркинсон. Они коротко попрощались, и девушка ловко обернулась Вороном, улетая вдаль леса. Мулат проводил её взглядом и, оглянувшись, подошел к Гермионе.              — Грейнджер, ты не против моей компании? Дым сигарет сводит меня с ума, нужно дать легким передых.              Девушка молча отодвинулась, уступая место мулату. Даже его шутки не могли исправить ситуацию. Она продолжала упрямо смотреть вдаль.              — У тебя такое серьёзное лицо, — парень облокотился на свои колени и повернул голову к Гермионе. — Все из-за вашей ссоры с Драко?              Что за глупые вопросы? Конечно, во всем вина Малфоя. Только он мог перевернуть её жизнь вверх дном и сделать вид, что ничего не произошло. Если Блейз думал, что может их примирить, то в этот раз точно ничего не выйдет.              — Послушай, Грейнджер, я знаю, какой Малфой мерзавец. Он совершенно не следит за языком и не думает о других, — мулат говорил очевиные вещи, которые мало изменились со школы. — Но он дорожит тобой и сделает все, чтобы ты была в безопасности, и порой неведение – гарантия сохранности.              Девушка резко вскочила и убрала упавшие пряди с лица. Она ошарашенно смотрела на парня, который вообще не понимал масштаб происходящего в их отношениях.              — Забини, я несколько суток ухаживала за ним, омывала раны и применяла чары, в которых вообще не была уверена. Каждую ночь я боялась уснуть, потому что он мог очнуться в любую секунду в бреду и агонии, а сейчас Малфой вновь собирается рискнуть собой и даже не удосуживается объяснить мне, что происходит! — злобно выпалила девушка, параллельно бросая взгляд в окно, в котором в любую минуту мог появиться Драко.              — Я понимаю…              — Нет, ты не понимаешь, он совершенно не считается с моим мнением и чувствами! Не все могут быть такими холодными и отстраненными, как вы! Я другая!              Гермиона сложила руки на груди и выжидающе смотрела на Блейза, который прикидывал, как парировать столь честное и прозрачное заявление. Он понимал, что она права. Только не в его интересах было признавать позицию девушки верной. Его задача – успокоить бывшую гриффиндорку и вернуть в объятия Драко, где она расплачется, и они помирятся. Только этого точно не могло произойти.              — Послушай, Грейнджер… — промямлил парень.              Он наклонил голову в сторону, чтобы размять шею, и тут его выражение лица резко изменилось, он встал и смотрел куда-то за спину Гермионы. На его лице заиграли желваки. Это крайне напугало шатенку. Холодок пробежался по спине. Неужели Пэнси вернулась?              Девушка было хотела повернуться, чтобы понять, что происходило за ее спиной, как почувствовала мужские руки на своей талии. Дыхание сбилось, она подняла голову и увидела ошарашенное лицо Малфоя в окне, а также отражение, в котором было видно Забини, Гермиону и какого-то огромного мужчину позади.              

***

                   Все происходящее казалось каким то сюрреалистическим бредом, написанным пьяным автором после недельного запоя. Около десятка фигур восседали за обеденным столом и упрямо смотрели в свои тарелки, дожидаясь приказа. Паркинсон не слишком то любила выделяться в таких ситуациях, и в целом находиться на таких приемах. Очередной извращённый пир темного лорда. Казалось, ему не нужен был повод, для того, чтобы в очередной раз напомнить всем, что только они замедляли достижение его целей, и всем стоило бы работать оперативнее. Но на этот раз повод был, и это было самое ужасное мероприятие, на котором доводилось находиться Пэнси. Она то и дело поглядывала на Малфоя в попытках найти в его взгляде объяснение происходящему.              Брюнетка только вернулась с командировки, и последнее, что она ожидала, это увидеть записку с приглашением на ужин в замке Реддла. Участие было обязательным, и это немного насторожило Пэнси. Она скрывала это от всех, но последнее время её мучили кошмары, в которых Темный Лорд раскрывает их маленький замысел и убивает её близких за предательство. Ей казалось, она оставила все свои страхи позади, но это было чем-то новым, мешающим спать по ночам.              Лицо Малфоя оставалось нечитаемым, только играющие желваки на его лице выдавали гнев. Это действительно казалось плохим сном, пугающей шуткой сознания и Пэнси ждала, что вот вот проснется. Она аккуратно щипала себя за руку под столом, но наваждение все никак не проходило — она действительно находилась здесь. Запах плоти и крови вновь ударил в нос и девушка перевела взгляд на стену во второй раз с момента прихода.              Когда она только вошла, то даже не обратила внимания на фигуру висящую на стене, это было далеко не в первый раз. Но когда Пэнси все же решила удостоить очередную жертву Реддла взглядом, вилка вылетела из разжатой руки и ударилась о каменный пол. Кудрявые локоны падали на лицо девушки, прикрывая её черты, когда-то живые, теперь безжизненные и обезображенные. Но спутать её с кем-либо другим было невозможно — на стене, прибитая ржавыми, кровоточащими гвоздями за запястья и лодыжки, висела Гермиона Грейнджер. Её кожа приобрела неестественный, плотный синий оттенок, будто плоть давно уже отвергла жизнь. Вены вздулись и почернели, словно темные корни под разлагающейся кожей, контрастируя с тусклым фоном каменной стены. Глаза, едва приоткрытые, налились мутью — зрачки потускнели, а белки приобрели желтоватый оттенок.       Губы были потресканы, местами оборваны, в уголках рта запеклась тёмная кровь. Одна щека была рассечена, как будто от удара чем-то тупым, и из рваной раны выглядывало побелевшее мясо. На шее — багрово-фиолетовый след, будто от затянутой верёвки или руки, некогда сжимающей с отчаянной силой. Под ногтями виднелась грязь, кровь, возможно, собственная, а возможно, кого-то ещё. Кожа на пальцах уже начала отслаиваться, а на кончиках ногтей появились зеленовато-серые пятна — признаки глубокого трупного разложения.       Нижняя часть тела была в ещё худшем состоянии: ступни вздулись, ногти посинели.. Ткань одежды, в которой она всё ещё была, прилипла к телу, изорвана и запачкана в грязи, крови и чем-то ещё, более липким и вонючим. На бёдрах были глубокие, почти симметричные следы от ожогов или порезов, покрытые корками и язвами. Тяжело было сказать, сколько дней она уже висела там, но в этом и не было необходимости, труп говорил сам за себя. Смерть пришла к ней жестоко, медленно, и, возможно, при полном сознании. Пэнси зажмурила глаза, но перед веками всё равно продолжала видеть её — искалеченную, поверженную, уничтоженную. Запах тлена впитался в стены, в воздух, в кожу. Комната словно дышала смертью.       Какие бы смешанные чувства она не испытывала к Грейнджер, та явно не заслуживала смерти, а такой уж тем более. Пэнси перебирала вопросы в голове один за другим: Как Малфой вообще держался сейчас? Как ему удается сохранять хладнокровие и насколько быстро терпение лопнет и он попытается перерезать глотку Реддлу? Больше всего девушка боялась, что весь план сейчас пойдёт коту под хвост и Малфой вновь подставится и пойдет на поводу у своей агрессии. Они отомстят за неё, в этом сомнений не было, она лично даст Малфою зеленый свет на убийство всех, кто был к этому хоть как-то причастен. Но делать все это необдуманно и на эмоциях было слишком большим риском. Им нужно было больше времени для подготовки и холодный рассудок для того, чтобы исключить все вероятности краха.       Она молила Салазара, чтоб у них появилась минутка для разговора и Пэнси смогла убедить Драко не натворить глупостей. Она переживала за то, чем мог закончиться этот вечер и не хотела хоронить очередного друга. Говоря о похоронах, ему вряд ли разрешат забрать тело Грейнджер, это вызовет слишком много подозрений. Все эти мысли роились в её голове пока девушка продолжала опустошать бокалы с вином, в попытках хоть как то дистанцироваться от происходящего. Но перебрать с алкоголем в её планы также не входило. Она была нужна Малфою как никогда прежде. Хотя бы один из них должен был мыслить здраво, для того чтобы не превратить этот ужин в кровавую бойню. Паркинсон хотелось как можно скорее вывести отсюда Малфоя, и она ждала удобного момента.       — Я предлагаю выпить за нашу очередную победу, очередная шавка Поттера мертва и эту он запомнит надолго. Хотя куда там, ему самому осталось немного до встречи со своей дражайшей матерью, — Реддл поднял бокал и усмехнулся собственному остроумию.       Как по команде, после его слов последовал шквал смеха и одобрительных высказываний. Все чокались и переговаривались между собой вставая с места. Некоторые подходили ближе к Грейнджер и давали свои комментарии на счет её тела.       — Хоть и грязнокровка, а формы что надо, жалко что она просто сгниет тут, я бы с ней развлекся, — мужчина подошел вплотную и окинул её взглядом.       — Фу, не могу поверить что ты сейчас серьезно говоришь о сношении с грязновровным отродьем, — его собеседник скривился и опрокинул бокал вина.       — Уж поверь, у меня немного другое представление о развлечениях, и пихать в неё свой член в мои планы не входило бы, — он издал неприятный смешок и похлопал товарища по плечу.       Пэнси вдруг ощутила приступ тошноты. Этого засранца она прикончит лично, он даже глазом моргнуть не успеет. Девушка вновь перевела взгляд на Малфоя и заметила как тот сжал вилку с такой силой, что та выгнулась влево. Его костяшки побелели и он тяжело дышал. Ей все же удалось поймать его взгляд и она едва заметно кивнула в сторону балкона, что находился у противоположной стены.       Она последовала туда и стала дожидаться Малфоя. Спустя пару минут он зашел следом и наложил шумоподавляющее заклинание. Он поджег сигарету дрожащими руками и протянул портсигар Пэнси. Они курили несколько минут в абсолютной тишине и девушка пыталась придумать, как бы ей начать этот разговор. Она ощущала угрозу быть случайно услышанной и решила что оставит разговор про месть на потом.       — Я тебя прошу не подставляйся, хотя бы не сейчас.       — Ты же знаешь что они за это заплатят, — Малфой потушил сигарету и вернулся в комнату, на его глазах блестели слезы.