Холодный расчёт

             Восемьдесят пять часов до начала событий в замке Реддла.       Толпа, стоявшая у барной стойки, гоготала, там же потасканная жизнью барменша разливала сидр. Бар-разливайка находился на одной из узких улиц маггловского Лондона. Про него знали только местные жители района. Пожилые люди и обычные работяги заливали там своё горе и неудачи. Именно в таких местах шли тихие и неодобрительные обсуждения всего, что происходило в стране, так как волшебники не знали об этом месте.       По крайней мере, магглам так казалось.       Именно поэтому Забини и выбрал этот бар. Он узнал о нём, когда его мать отошла в мир иной. Тогда мулат пьяный гулял по Лондону и искал приключений на свою бедную душонку. Зайдя внутрь, он увидел жирные и грязные лица мужчин, которые не имели за спиной ничего.       Драко и Пэнси, впервые появившись там, посчитали Забини ненормальным. Кто вообще посещает такие места по собственной воле? Однако они быстро поняли, в чем была суть. В этом баре можно было спокойно обсуждать то, чего не должна услышать ни одна живая душа. Даже если кто-то догадается, что они волшебники, то побоятся сказать лишнего слова.       — Я поеду в Грецию, как только пойму, что вы действительно готовы к началу, — Пэнси запрокинула рюмку с настойкой и скривилась. — Отвратительное пойло.       — Мы уже готовы к этому, — Забини забрал пустую рюмку девушки и убрал её на тумбу, что стояла позади.       — Пэнс, не понимаю, почему ты так скептически настроена? — Драко подпёр руками подбородок. Он был одет в серую футболку, а на шее висела тонкая цепочка.       — Потому что вы не осознаете масштаб того, что произойдёт, если я начну привлекать посторонних людей. Им будет сложно скормить сказку о том, что совсем скоро придут изменения, — в голосе Паркинсон чувствовалось раздражение.       — Мы уже закончили с основными этапами, — мулат выглядел самодовольно. Он явно гордился каждым своим шагом в этой истории.       — Малфой, — девушка пристально посмотрела на блондина. — Ты до сих пор не разобрался с Грейнджер, о каких «основных этапах» идёт речь?       Блондин лишь отмахнулся от её слов и осушил рюмку. Спирт больно обжёг горло. Паркинсон говорила разумные и очевидные вещи, но Малфою было сложно признать это. Ситуация с Грейнджер должна была решиться в ближайшие дни. Время поджимало, Лорд уже начинал сомневаться в верности Драко. В планы Малфоя не входило переживать в очередной раз пытки из-за того, что вовремя не разрешил вопрос с Грейнджер. Только он всё никак не мог придумать выход из этого тупика.       — Отдыхайте, мальчики, я хочу домой, здесь грязно, — брезгливо сказала девушка, вставая со стула. — Не надо меня провожать.       Вальяжной походкой Пэнси покинула бар, параллельно зацепив парочку липких взглядов со стороны посетителей.       — Она права, — удручённо проговорил Драко. — Я должен придумать, как обезопасить себя и Грейнджер в этой ситуации. Лорд всё ещё ищет её и камень.       Забини закатил глаза и продолжил крутить в руках пустую рюмку. Он молчал, как бы сделал любой другой. Варианты разрешения можно посчитать на пальцах.       — Паркинсон была бы счастлива, если бы я просто бросил её и выкинул на улицу, но это не случится ни при каком раскладе, — Драко загибал пальцы, считая варианты. — Отправить её в Орден не выйдет, в прошлый раз Поттер просто развернул её на пороге. В другую страну она не поедет.       — Её будто убить проще, — жестокая шутка, которая в их положении звучала как вариант.       — Убить… — Драко свёл брови на переносице и сжал губы.       — Малфой, я, конечно, понимаю, что она заноза в твоей красивой заднице, но давай её оставим, она забавная, — хлопая ресницами, проблеял Забини, пародируя Пэнси, которая говорила так о Драко, превратившемся в хорька.       — Что если мы подстроим её смерть?       Несмотря на репутацию этого бара, подобные разговоры случались здесь крайне редко, поэтому Блейз наложил на их столик заглушающее. Он придвинулся к Драко ближе и переспросил:       — Ты хочешь подстроить смерть Грейнджер? — После утвердительного кивка мулат продолжил. — Как ты собираешься это провернуть?       Хруст костяшек на пальцах досаждал мулату каждый раз, когда Малфой обдумывал какой-то план, так он лучше концентрировался. Чтобы инсценировать смерть девушки, было необходимо выполнить несколько пунктов: найти человека, который умрет вместо неё, придумать обстоятельства, наложить чары на труп и как-то сообщить об этом Реддлу. Но где они найдут подходящую девушку? Она должна хотя бы наполовину быть похожа на Грейнджер.       — Мальчишки, сигаретки для дамы не найдется? — хриплый женский голос раздался рядом с их столиком.       Перед ними стояла невысокого роста девушка с прямыми каштановыми волосами и карими глазами, её лицо было в каких-то ранах, а под глазами виднелись синяки. На ней висела бесформенная майка и свисали джинсы, а на сгибе руки виднелись раны. Они были глубокими и темными, наполненными гноем и грязью. Кажется, подобное называли колодцами среди маггловских наркоманов. На вид девушка была их ровесницей, может быть, чуть младше. При должном желании и усилиях она бы легко могла сойти за Грейнджер.       — И не только сигарета, — задумчиво ответил блондин, вставая из-за стола.

***

             На практике план, придуманный под дурманом алкоголя, оказался немного сложнее, чем казался изначально. Выйдя на улицу и дав девушке прикурить сигарету, Драко обдумывал дальнейший план и иногда поглядывал на Забини, который пытался разговорить незнакомку. По-видимому, он догадался, что собирался сделать Малфой и решил поспособствовать тому, чтобы девушка не сбежала раньше времени и, может быть, даже очаровалась мулатом и пошла бы за ним куда угодно.       Немного протрезвев, блондин тяжело выдохнул и осознал, что почему-то не мог придумать события между происходящим моментом и транспортировкой тела к Лорду. Убийства, которые он совершал до этого, давались намного проще. Стояла конкретная задача и очевидный план действий.       Из хода разговора девушки и мулата Малфой узнал, что ее звали Софи, вчера ей исполнилось двадцать пять лет. Она много лет ведет бродячий образ жизни и приобрела много зависимостей из-за жизненных обстоятельств.       — Ты не подумай, в школе я была пай-девочка. Все уроки были выучены наперед, мальчики не интересовали, но в один момент все пошло по наклонной, — она постоянно кашляла, её голос то становился высоким, то опускался до баса.       Салазар, после её слов о школе он больше не мог отделаться от ощущения, что перед ним стояла Грейнджер, только более извращенная и сюрреалистичная версия. Драко стоял позади нее и заметил, что на затылке волосы вились, а фигура почти в точности повторяла бывшую гриффиндорку.       — Раньше я читала книжки взахлеб, а сейчас порой даже забываю посмотреть, тот ли препарат принимаю, — судя по рассказам девушки, ей осталось походить на этой земле годик, может, два.       Драко громко выдохнул, привлекая внимание мулата, и, мотая головой, проговорил губами:       — Я не смогу сам, — Блейз поджал губы и коротко кивнул, уже не обращая внимания на трёп Софи. Он почесал нос и пробежался глазами по окрестностям. Мулат прочистил горло и натянул самую мерзкую улыбку.       — Милашка, а не хочешь уединиться со мной где-нибудь подальше отсюда?       — Я вся твоя, дорогой, — ухмыльнувшись, ответила девушка и взяла мулата под руку.

***

             Гермиона ощутила цепкую хватку в районе талии и задержала дыхание. Девушка переводила взгляд с окна на лицо Забини и ощутила тремор в собственных руках. Она уже собиралась обернуться, как вдруг почувствовала теплое дыхание возле уха.       — Сюрприз, — низкий и бархатный голос ворвался в сознание. Гермиона не могла отделаться от чувства, что ей доводилось слышать его раньше.       Шатенка словно вышла из оцепенения и сделала шаг вперед, стараясь поскорее избавиться от чувства чужих рук на собственном теле. Неужели это очередной Пожиратель смерти, и она только что раскрыла своё нахождение в этом доме? Девушка обернулась, перед ней стоял человек, которого она меньше всего ожидала увидеть. Высокий и статный мужчина, мало что изменилось со дня их последней встречи. Разве что теперь в его ухе красовалась небольшая серьга в форме клыка животного. Он стал заметно старше, но юношеские черты были все еще узнаваемы.       — Виктор… что ты здесь делаешь? — Было сложно скрыть изумление, и девушка громко выдохнула.       — Я здесь по делам, — Крам кивнул в сторону окна, в котором всё ещё виднелся облик Драко.       Гермиона лишь коротко кивнула, прежде чем осознать, как давно она не виделась с Виктором. Последняя встреча была довольно сумбурной и весьма неловкой для обоих. Они танцевали на свадьбе Флёр и Билла, и девушка уже плохо помнила события того дня. Всё смешалось и слилось в один момент — министерство пало, им пришлось бежать и начинать принимать решения самостоятельно. В тот день что-то бесповоротно изменилось в жизни Гермионы, она словно стала старше на пять лет всего за одну ночь.       Друзья скитались по лесам в течение долгих месяцев, и опасность шла за ними по пятам. Именно тогда девушка ощутила в себе ту самую удачу, про которую всё время говорил Гарри. Удача действительно преследовала их, куда бы они ни шли, и помогала выбраться из любых передряг. Будь то нападение Нагайны в доме Батильды Бэгшот или ограбление банка — им всегда удавалось выйти сухими из воды. Реддл появлялся на месте событий всего через пару минут после того, как им удавалось улизнуть.              Гермиона помнила, какими были влажными руки Виктора, когда он робко перехватывал её ладонь в танце. Он словно хотел что-то сказать, но никак не мог решиться завести разговор. И когда парень всё же попытался сказать хоть что-то, было уже поздно — патронус Кингсли изменил все раз и навсегда. С тех самых пор она не получила ни весточки от Крама. Оставалось лишь надеяться, что он в порядке. Ей казалось, что он полностью разделял позицию Ордена, и потому его появление в доме Малфоя было чем-то не до конца понятным в сложившейся ситуации.       Шатенка словила себя на мысли, что настолько перестала доверять людям, что уже не уверена: можно ли было расценить как опасность тот факт, что он знал о её нахождении здесь? Ведь парень пришёл не в штаб Ордена, а напрямую к Малфою по какому-то делу. Гермиона вновь ощутила прилив злости от того, что от неё утаили очередную тайну. Драко никогда не упоминал о каком-либо сотрудничестве с Крамом, хоть и знал, что Гермиона была достаточно близка с ним в прошлом.       Было сложно остановить внезапный порыв, и девушка шагнула ближе и заключила Виктора в объятия. Гермиона успела соскучиться по этому чувству — возможности поговорить хоть с одним человеком, воспоминания о котором не были бы омрачены войной. Все события, участником которых был болгарин, подсвечивались в её памяти как хорошие времена. Святочный бал, четвертый курс — беззаботное и счастливое прошлое, в котором Гермиона все ещё была собой. Старой версией себя.       Она вновь отстранилась и подарила ему улыбку, одну из самых искренних, на которую была способна. Девушка мельком перевела взгляд на окно и заметила Малфоя. Он стоял все там же и сжимал в руке бокал, его лицо исказилось в оскале. Заметив её взгляд, блондин сделал шаг назад и исчез из поля зрения.       — Блейз. Рад с тобой познакомиться, — мулат протянул ладонь для рукопожатия.       — Виктор. Надеюсь, наше сотрудничество будет таким же успешным, каким его описывал Малфой, — он широко улыбнулся и скрепил их руки.

***

      Пятнадцать часов до начала событий в замке Реддла.       Лучи закатного солнца заливали помещение, рассеиваясь мягким светом. За счёт высоты потолков никакого дополнительного освещения не требовалось. Комната была настолько большой, что спрячься ты в ней, тебя никто бы и не заметил. Девушка стояла лицом к окну и устало опиралась о край дивана. Этот день вымотал её окончательно, и хотелось как можно скорее скрутиться калачиком в одеяле и забыться во сне. Усталость ощущалась скорее на моральном уровне, нежели на физическом.       — Это только на время, пока всё не уляжется, — блондин сделал шаг к дивану и положил на него дорожную сумку.       В ответ последовала лишь тишина, которая говорила сама за себя. Гермиона не проронила ни слова, когда Малфой вышел из поместья и сказал, что ей придётся какое-то время пожить отдельно. Она лишь коротко кивнула, сдерживая слёзы. Явно не так она представляла себе их следующий разговор после скандала. Гермиона втайне надеялась, что парень подойдёт к ней и заключит в объятия, попробует хотя бы поговорить. Но вместо этого он вновь закрылся, и на этот раз за этим последовало объявление о её переезде. Неужели это действительно был конец их истории, и таким образом Драко ставил точку? Что, по его мнению, должно было улечься? Все эти вопросы не давали покоя Гермионе, но она всё так же продолжала стоять у окна и хранить молчание.       Они находились в пентхаусе, где пространство казалось почти нереальным. Будто кто-то взял привычную архитектуру и вытянул её в глубь тишины. Всё помещение было залито мягким солнечным светом. Панорамные окна не просто открывали вид, они стирали границу между интерьером и природой. Дикий парк, раскинувшийся внизу, поднимался вверх зелёной волной, и казалось, что деревья дышат в такт твоему вдоху. Сквозь их кроны виднелся водопад: высокий, холодный, упрямо движущийся вниз по скалам, как будто время в этом месте текло по собственным законам.       Гостиная была просторной и сдержанной. Тёмные диваны, расставленные по кругу, напоминали остров спокойствия среди бушующего мира. Их кожа поблёскивала, отражая точечные отблески света с потолка. На невысоком столе, слегка потёртом, лежали книги и небольшой чёрный блокнот. Пол был деревянный с глубоким тоном, в который будто бы впиталось всё тепло прожитых здесь дней. Он скрипел едва слышно, стоило Гермионе сделать хоть шаг. Сбоку поднималась лестница, ведущая вверх к открытым галереям. Там располагались комнаты, скрытые за стеклом и перегородками, но при этом словно висящие в воздухе. С высоты этих уровней можно было наблюдать за всей гостиной, как с балкона в театре.       За окнами всё продолжало двигаться своим ходом. Листья дрожали на ветру, будто знали, что кто-то смотрит. В глубине парка сквозь деревья мерцала тонкая лента реки. Свет, пробивавшийся сквозь облака, касался её краёв и рвался внутрь, проникая в пространство и создавая ощущение, будто само помещение дышит.       В этом месте ничто не стремилось заявить о себе слишком громко. Ни мебель, ни архитектура, ни даже звук леса. Всё было частью одного, собранного в равновесии, мира. Гермионе казалось, она узнавала этот пейзаж. Это напоминало ей парк, в котором она когда-то гуляла с родителями. Он находился в отдалённом районе Лондона, где было вероятнее встретить оленя, нежели толпу людей в офисных костюмах, спешащих на работу. Девушка не могла сказать точно, что это был Лондон, но интуиция вела её в этом направлении. Во всём этом было одно но — волшебники уж точно не живут в таких местах, и наличие телевизора в этом доме лишь подтверждало её догадку о том, что они вышли за пределы магического мира. Это было чем-то, чего она явно не могла ожидать от Малфоя, хотя прямо сейчас Гермиона и вовсе не была уверена, что знала его.       — Будем играть в молчанку? Я думал, мы уже давно переросли эти игры, — голос доносился позади неё и был совсем тихим, но оттого не менее серьезным.       Гермиона не спешила отвечать и вновь провела рукой по кожаному быльцу.       — Ладно, я пойду, меня не будет какое-то время, Крам неподалеку. Присмотрит, чтоб с тобой ничего не случилось в моё отсутствие, — послышались громкие шаги и поскрипывание паркета.       — Это конец? Ты так прощаешься? — не выдержав, выдала Гермиона, поворачивая голову в его сторону.       — Мне казалось, ты не в настроении со мной говорить.       — А ты не умеешь нормально разговаривать. Ты только язвишь и уходишь от вопросов, вечно что-то утаивая, — Гермиона скрестила руки на груди и тяжело выдохнула.       — Хочешь знать правду? Хорошо, — блондин подошёл ближе, сократив расстояние между ними. — Ты здесь для того, чтобы случайно не попалась никому на глаза. Все должны поверить, что ты умерла.       — Что ты имеешь в виду? В каком смысле умерла? Я же считаюсь пропавш… — она оборвала себя на середине предложения и испуганно посмотрела в глаза Малфою. — Ты подстроил мою смерть? Без моего согласия?       — Ты бы не согласилась на это.       — Да откуда ты можешь знать, согласилась бы я или нет, если ты даже не удосужился обсудить это со мной?       — Хорошо, Грейнджер, давай убьём девушку, чтобы выдать её за тебя и отделаться от Реддла. Как тебе идея? Нравится? — Малфой был на грани и явно не следил за собственной речью.       — Ты собираешься убить кого-то, лишь бы доказать, что я мертва? Я не согласна, должен быть другой выход.       — Я не собираюсь. Я уже сделал это, нравится тебе или нет. Времени искать другой вариант уже не было.       — Ты хоть представляешь, как я себя теперь чувствую? Кто-то погиб от твоей руки, и ради чего?       Лицо Малфоя вдруг стало нечитаемым. Вся злость в его глазах куда-то испарилась, словно он нацепил очередную маску. Он опустил глаза в пол и тихо выдохнул. Гермиона продолжала выражать своё недовольство, срываясь на крик, но блондин больше не реагировал. Он достал серебристый портсигар из кармана пиджака и закурил.       — Я устала, я не могу больше продолжать этот разговор, это бессмысленно, — Гермиона провела рукой по волосам и рухнула на диван.       Мужчина наконец посмотрел ей в лицо и, коротко кивнув, покинул здание, закрыв за собой дверь снаружи.       Холодный материал дивана контрастировал с разгорячённой кожей Гермионы. Она продолжала сидеть на том же месте, словно прибитая гвоздями. Стоило хоть как-то отвлечь себя и разобрать вещи, но сил на это попросту не было. Девушка почувствовала себя как выжатый лимон, и ей хотелось как можно скорее закончить этот день. Она отправилась на поиски душа и поймала себя на мысли, что ей придётся жить в абсолютном одиночестве в этом огромном пентхаусе.       Непрошеные слезы покатились по щекам впервые за долгое время. Гермиона держалась как могла, но это было выше её сил. Ощущение, словно жизнь разрушалась на части и уход её единственной опоры настигли в одночасье. Шатенка предпринимала усилия для того, чтобы закрыть своё сознание от этих мыслей, но проблема была в том, что Малфоя было слишком много в её голове. Даже находясь здесь, вдали от его дома, она всё равно подмечала какие-то детали, напоминавшие о нём. Ей на секунду показалось, что она даже ощутила запах блондина — приглушённые нотки ели вперемешку с мускусом и амброй.       Обида застряла в горле вместе со всеми словами, которые ей не удалось произнести. Выдерживать молчание, находясь рядом с ним, казалось чем-то невозможным. Малфой отдалялся всё дальше, и каждый раз, когда девушке казалось, что она вот-вот сможет приблизиться к пониманию его натуры, Драко вновь закрывался от неё. Он утаивал от неё слишком важные фрагменты жизни, видимо, боясь, что она осудит. Но было так сложно оставаться хладнокровной и безразличной, когда твой любимый мужчина настолько непринуждённо рассуждал о смерти невиновного человека ради достижения собственных целей. Гермиона изо всех сил старалась понять его, и это правда становилось легче с каждым разом, пока он был честен с самого начала.       Тишина вновь накрыла её с головой, когда Гермиона вышла из душа и поднялась по лестнице в поисках спальни. Этот дом напоминал ей самого Малфоя как по обстановке, так и по атмосфере. Сдержанность и лаконичность. Кромешная тьма, нарушаемая лишь проблесками солнечного света. Вся стилистика мебели была выдержана в стиле модерн, что было так непохоже на привычную обстановку дома, к которой она привыкла.       Гермиона не была готова проводить здесь бесчисленные дни в полном одиночестве. Но так как она больше не являлась чьей-либо пленницей, девушка собиралась выйти на улицу, как только представится такая возможность. Возможно, стоило спросить Малфоя про оборотное зелье, но она была слишком увлечена руганью и выяснением отношений.       Мужчина упомянул Виктора как человека, который должен был за ней «присмотреть». Очередной укол злости пронзил разум, и Гермиона стала отмерять шаги по комнате.       Было ли это причиной внезапного появления её старого друга? Малфой вырвал его из Болгарии только для того, чтобы тот следил за её безопасностью? Словно она была щенком, за которым был нужен особый уход и наблюдение. Драко действительно считал, что она не может постоять за себя и нарвётся на неприятности в первый же день?       Спустя несколько минут Гермиона смогла взять себя в руки и села на кровать. Ей удалось сконцентрироваться и призвать к себе сумку с вещами с помощью кольца. С каждым разом становилось всё легче управлять им, и шатенка делала явные успехи. Она достала первую попавшуюся пижаму и укуталась в одеяло с головой.       Гермионе не терпелось вновь выйти на улицу и поговорить хоть с кем-то, кто не был тесно связан с Малфоем, дабы не напоминать себе лишний раз о случившейся ситуации. С этими мыслями она погрузилась в сон, где её вновь ждал человек, которого она меньше всего хотела сейчас видеть.

***

             Дым от горячего кофе медленно развевался и разносился по комнате. Стояло раннее утро, за окном щебетали птицы, и погода была немного прохладной. Гермиона сидела на диване, подперев подбородок коленями. Взгляд девушки был расфокусирован. Ночь прошла странно, на новом месте спалось тяжело, кровать пустовала без Драко, однако чувства обиды и боли не позволяли ей скучать по нему. Парень, как и ожидалось, снился ей всю ночь. Воспоминания из Хогвартса переплетались с их реальностью в её воображении.       Он поступил по отношению к ней несправедливо холодно и отстраненно. После всего, через что они прошли, не могло быть и речи о таком поведении. Более того, Грейнджер не была простой девушкой. В первую очередь она являлась сильным алхимиком и бойцом. Столько событий и испытаний не проходил ни один среднестатистический волшебник в Великобритании. Гермиона вполне могла постоять на себя и выдержать то, от чего пытался уберечь её Малфой.       Девушка взяла чашку кофе и сделала первый глоток, напиток был терпким, но из-за сахара не так сильно ощущалась горечь. Ей совершенно не хотелось ничего делать, и в целом было тяжело представить, чем себя занять. Из-за неспокойного сна голова девушки немного болела. Пульсирующая боль меж бровей усиливалась с каждым поворотом головы.       Гермиона решила, что ей не хватало свежего воздуха. Девушка нарисовала круг в воздухе и разрезала его. Окно позади неё открылось. Отдаленный шум оживленного Лондона медленно просачивался в зал: машины, разговоры людей.       В дверь внезапно постучали. Гермиона дернулась от неожиданного звука, настороженно поднялась с дивана и, подойдя к входной двери, посмотрела в глазок. Там она увидела Виктора, который стеснительно мялся с конвертом в руках. Грейнджер шумно выдохнула и открыла:       — Доброе утро, Гермиона, — парень широко улыбнулся ей. Он был одет в темную футболку и черные джинсы. — Не против, если я к тебе зайду?       — Будет некрасиво, если я оставлю тебя стоять на пороге, — с усмешкой подметила девушка и рукой указала пройти внутрь.       — Я принёс завтрак, — Виктор ловко вытащил из конверта коробку со свежими круассанами с розовой глазурью. — Их испекли буквально полчаса назад, всё ещё тёплые.       Крам протянул девушке выпечку и прошёл к дивану, где на столе стояла одинокая чашка кофе, который уже успел остыть. Девушка отлевитировала тару с серебряной каймой и выложила круассаны. Ожидая, пока сварится свежий кофе, Гермиона оперлась на спинку дивана и спросила:       — По какой причине пришел навестить меня? Малфой заставил? — она звучала немного резко, но мысль о том, что ей приставили няньку, безумно раздражала девушку.       — Нет, Гермиона, я просто подумал, что компания старого знакомого может пойти тебе на пользу, — в голосе парня читалась небольшая обида.       Грейнджер улыбнулась и, услышав, что кофе готов, вернулась на кухню и принесла Виктору горячий напиток. Ей было немного стыдно за то, как она была с ним груба.       — Ты прав, она мне не помешает.       После недолгого разговора Виктор предложил Гермионе прогуляться по Лондону. Смысла и желания отказываться у девушки не было. Наложив на себя чары, изменяющие внешность, Грейнджер надела белую юбку с небольшими сборками и легкую рубашку.       Время было около полудня, когда они шли вдоль магазинов, где состоятельные дамочки покупали новую одежду себе и своим детям. Они выглядели изящно, их платья были яркими, но при этом не теряли своего лоска. Однако на лицах женщин читалась отрешённость от того, что происходило вокруг них. Картина вызывала странные ощущения.       — Я часто вспоминал тебя, — Виктор шел, заведя руки за спину, и почти не отрывал взгляд от девушки. — Надеялся, что однажды ты приедешь в гости.       — Я тоже вспоминала, но потом бега, война… — Девушка держалась слегка поодаль, рассматривая витрины магазинов.       Они были украшены невероятно тонко и неброско, отсутствовали лишние детали и цвета. Всё было выдержано в одних тонах, словно на этой улице существовали определённые правила касательно цветовой палитры магазинов.       Аромат выпечки из дальних пекарен и кофеен доносился до них и контрастировал с запахами из магазина парфюмерии, мимо которого они проходили. Девушка глубоко вдохнула и перевела взгляд к следующему бутику. К своему удивлению, Грейнджер увидела вывеску ювелирного магазина «Hermione». Шатенка остановилась и ошеломлённо бегала глазами по витрине.              — Гермиона, — Виктор ушел немного вперед и остановился, заметив, что девушка отстала от него. — Пойдем, я слышал, что здесь есть красивый парк.

***

      Song: Hozier - Work Song       Любовь — не тень прошедших дней,       Не плен из сожалений стылых.       Смотри вперёд, не сердцем в ней,       Где шрамы помнят, но — не силы.       Живи, любя, не в прошлых снах —       И в каждом дне рождайся снова.       Тишину и умиротворение нарушало лишь тихое дыхание девушки. Удобно устроившись в кожаном кресле, она поглощала страницу за страницей в попытках забыться. Это был старенький маггловский роман, который, к своему удивлению, Гермиона обнаружила на одной из книжных полок. В книге шло повествование от лица молодой девушки, которой пришлось столкнуться с войной в столь юном возрасте. Девушка испытывала сильные чувства к человеку, с которым ей было не суждено встретить свою старость. Это чтиво было сложно назвать отвлекающим, ассоциации и параллели всплывали в голове сами собой, и это было сложно контролировать.       Гермиона в очередной раз поправила прядь, которая всё время выбивалась из-за уха, и завязала халат на талии. В помещении было достаточно тепло. Тепло от камина или какие-то особые чары поддерживали комфортную температуру, несмотря на разбушевавшуюся погоду за окном. Шатенка проснулась около часа назад и ещё не успела сменить ночнушку на более комфортную домашнюю одежду. Она была так увлечена судьбой героини книги, что не выпустила фолиант из рук даже во время завтрака. Еда в холодильнике появлялась сама собой, и занимать себя готовкой не приходилось.       Вчерашний день стал одним из немногих хороших воспоминаний за последнее время. Гермионе удалось отвлечься и вспомнить былые времена с улыбкой на лице. Было приятно видеть кого-то, с кем её связывали воспоминания, не запачканные мглой войны. Она наслаждалась погодой и свежим воздухом, вдыхая аромат цветов, который успокаивал нервную систему.        Прогуливаясь в парке, им удалось встретить парочку оленей, отбившихся от стаи. Виктор молчал большую часть времени и многозначительно кивал, даря шатенке свою улыбку. Никакого сарказма, язвительности и перепалок – нормальное человеческое общение между людьми, которые знали слишком много о прежних версиях друг друга и совсем ничего о том, что происходило сейчас.       Гермиона перелистнула очередную страницу, когда дверь хлопнула. Сердце забилось чаще, и она рывком повернула голову к источнику шума. В дверях стоял Малфой, с его волос стекала дождевая вода. На нём был чёрный костюм тройка в тонкую белую строчку. Блондин тяжело дышал и переводил взгляд по комнате в попытках найти Гермиону, которая была скрыта за высокой спинкой дивана. Когда их взгляды наконец столкнулись, у шатенки перехватило дыхание. Если во время последней встречи с Малфоем его глаза казались стеклянными, а взгляд нечитаемым, то в этот раз всё было совсем иначе. В кристально чистых серых глазах была буря эмоций, зрачки залили практически всю радужку своей тьмой.       Малфой рвано выдохнул и сократил расстояние между ними в несколько шагов. Он обогнул диван и сел на колени у ног девушки. Протянув свои руки к ней и переплетая пальцы, блондин вскинул подбородок и вновь посмотрел в её глаза. Вся эта ситуация выглядела сюрреалистично — Драко Малфой сидел перед ней на коленях, на его лице читались боль и переживания.              — Что с тобой? Ты ранен? — Гермиона словно вышла из оцепенения и стала рассматривать его, стараясь определить наличие физических повреждений.       — Нет, я в порядке, — он осторожно провел большим пальцем по её колену, вырисовывая фигуру. — Я не хочу с тобой ссориться, я больше этого не вынесу, — его взгляд стал еще мягче, а голос был тихим и бархатным.       — Ты думаешь, я этого хочу? Но мне тяжело видеть, как ты пытаешься убить себя каждый день. Мне больно, почти что физически, от всех этих тайн и недосказанностей, — Гермиона бережно провела пальцами по платиновым прядям и спустилась ниже, поглаживая его скулу.       — Больше никаких тайн, я обещаю тебе, Гер… — он оборвал себя на полуслове и прикрыл глаза.       — Ты даже не можешь произнести мое имя, это говорит мне о многом, — шатенка убрала руку с его щеки и, опустив взгляд, откинулась на спинку дивана.       — Ты сама запретила мне его произносить, — отчеканил Малфой, глубоко вздохнув.       — Что за бред? Как я могла запретить тебе… — продолжение фразы застряло где-то в горле, когда Гермиона подняла брови и быстро заморгала, в осознании происходящего. Это звучало, как какая-то шутка или же откровенный сюр. — В ту ночь на Чёрном озере… Ты не можешь произносить моё имя из-за кинутой мной в гневе, фразы, которая прозвучала много лет назад?       — Да, я абсолютно серьезно.       Её глаза округлились. Девушка много раз прокручивала причины, почему Драко называл ее исключительно по фамилии, но никак не могла подумать, что дело было в этом. Гермиона успела напрочь забыть о том, что сказала ему в тот вечер, но, по-видимому, Малфой запомнил всё.       — Драко, послушай, я хочу оставить прошлое в прошлом. Я хочу, чёрт возьми, услышать, как ты называешь меня по имени, — шатенка вновь протянула руки, притягивая Малфоя ближе к себе на диван.       Он осторожно качнул головой и посмотрел на неё совершенно иначе. В глазах Малфоя читались понимание и полное принятие. Парень протянул ладонь девушки и поцеловал.       — Никакого прошлого, никаких тайн, — он шептал эти слова, и они растворялись в поцелуях, оставляемых на нежной коже девушки.       Тяжёлое дыхание вызвало волну мурашек по коже Гермионы. Если его обещание было правдивым, то у них должен быть шанс на будущее вместе. Только если Драко перестанет утаивать большую часть своей жизни, она будет готова довериться ему. Время покажет, допустила она очередную ошибку или обрела желанный покой. Сейчас это не имело никакого значения, вся злость и обида на Малфоя куда-то улетучилась, и Гермиона наконец осознала, как сильно она соскучилась. Разлука, хоть и недолгая, была приправлена осадком всех последних перепалок. Ей до ужаса хотелось оставить всё это в прошлом и просто притянуться ближе, вдохнуть его аромат полной грудью. Причины столь внезапного появления оставались загадкой для Гермионы, но у неё ещё будет шанс спросить об этом позже.       Аромат Драко наполнял её лёгкие до краёв и заставлял целовать его глубже, напористей. Запах его парфюма смешался с ароматом дождя и чего-то ещё, кажется, это был мускус. Именно мускус она улавливала в те моменты, когда их накрывала особая волна возбуждения. Драко рвано выдохнул и притянул её за шею, углубляя поцелуй. Он медленно проводил языком по её нижней губе и ловил каждый приглушённый стон. Гермиона ощутила цепкую хватку на своей талии, и поясок халата, не выдержав натиска, распустился, оголяя ключицы и шею.       Драко перевёл затуманенный взгляд вниз и издал гортанный звук, напоминающий рык дикого животного. Он подхватил Гермиону за бедра и перенёс на соседний диван, который был намного больше в габаритах. Усадив её к себе на колени, блондин стал выводить известные только ему узоры на бархатной коже девушки. Она прогнулась в спине и ощутила твердую плоть в районе собственных бедер.       Пространство вокруг них словно наэлектризовалось, дышать становилось труднее с каждой секундой. Хотелось быть ближе, забраться прямо под кожу и дышать им, стать продолжением тела Малфоя.       Шатенка потянулась ближе для того, чтобы украсть очередной поцелуй, но Драко вновь притянул её за бедра и рывком перевернул. Теперь он нависал над ней, вжимая в диван всем своим весом. Терпение было на исходе, Гермиона протянула дрожащую руку и стала расстегивать пуговицы на его жилетке. Пальцы не слушались, и вскоре Драко перенял инициативу на себя. Он скинул с себя пиджак и расстегнул пару пуговиц на рубашке. Сняв её вместе с жилеткой через голову, блондин вернул своё внимание к губам Гермионы и стал спускаться ниже, прокладывая дорожку поцелуев вдоль её шеи. Это все занимало слишком много времени, и девушке казалось, что она не протянет больше и секунды.       Тонкие пальцы приблизились к пряжке кожаного ремня, и Гермионе почти удалось расстегнуть его. Малфой, заметив это, перехватил её руки и сжал их в железной хватке. Он поднял их выше, прямо над головой Грейнджер, и приблизился к её уху:       — Не так быстро, Гермиона, — блондин прикусил мочку её уха, и за этим послышался уже менее сдержанный стон.       Её собственное имя звучало так маняще, когда его произносил Драко. Это был какой-то изощрённый вид пытки над ней. Малфой делал абсолютно всё для того, чтобы заставить Гермиону хотеть его ещё больше. Он был так близко, его аромат сводил с ума. То, как он фактически прорычал её имя возле уха, вызвало очередную волну мурашек. Хотелось как можно скорее почувствовать его член внутри себя, но Драко забрал у неё возможность ускорить этот процесс. Он подводил её к краю и запрещал делать хоть шаг дальше, опускаться в бездну.       Гермиона ощущала тугой узел напряжения где-то внизу живота. Это было мучительно, мысль о том, что сейчас чувствовал Малфой, не давала покоя. Всего минуту назад она ощутила, насколько сильным было его физическое желание, а сейчас он не позволял прикоснуться к себе. Гермиона глубоко вдохнула, когда его палец поддел ткань её белья и прошёлся по самой чувствительной точке. Она выгнула спину и постаралась приблизиться ближе, но хватка на её собственных руках стала лишь сильнее. Малфой полностью обездвижил шатенку и играл по своим правилам.       Блондин перевел руку немного ниже и ввел в неё сразу два пальца. Гермиона зашипела и постаралась выгнуться ещё больше, но Малфой давил своим весом.       — Не спеши…       Пульсация лишь нарастала, и ей пришлось сжать верхнюю часть дивана, дабы не сойти с ума от этого напряжения. Малфой продолжал движение пальцами под мольбы девушки закончить её мучения. Когда она ощутила, что была очень близка к физической разрядке, он снизил темп и медленно вышел из её разгоряченного тела.       Казалось, Мерлин услышал её молитвы, и Драко наконец потянулся к своему ремню. Он ловким движением избавился от лишней одежды, продолжая держать руки Гермионы в том же положении.       Её дыхание сбилось, спуталось с хриплой тишиной между ними. Малфой не отпускал рук, и это бездвижье стало почти мучительным — не от страха, нет, а от острого, раздирающего желания, которое будто сгустилось в каждом нервном окончании. Гермиона прикусила губу, стараясь не выдать себя голосом, но всё в ней, от дрожащих колен до тонкой кожи на запястьях, просилось к нему, жаждало продолжения.       Он наблюдал за ней затуманенным, почти безумным взглядом, в котором, несмотря на кажущуюся отстранённость, пульсировала та же жажда. Пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра, раздвигая их шире. Она задохнулась. Это было не про прикосновения, не про плоть — это было про власть. Прямо сейчас Драко Малфой имел абсолютную власть над ней, и это сводило с ума.       Когда он вошел в неё, Гермионе всё же удалось выгнуться, меняя угол и мучая себя еще больше. Ей было мало, слишком мало. Желание полностью овладеть им захлестнуло с головой. Малфой перевёл руку с талии на тонкую шею и сдавил её с небольшим нажимом. Звуки ритмичных толчков и стонов девушки, которая уже перестала сдерживать себя, эхом раздавались по комнате. Хватка на шее стала чуть сильнее, воздух в легких заканчивался, и Гермиона закатила глаза. Она ощущала короткие поцелуи и его тяжёлое дыхание.       Малфой ускорил темп, и Гермиона окончательно сдалась ему. Кислорода почти не осталось, и с каждой секундой её грудная клетка стягивалась всё сильнее, будто сама жизнь сжималась внутри, оставляя только гул в ушах, жгучую дрожь под кожей и нарастающее чувство, что девушка больше не сможет удержаться на грани. Всё вокруг расплылось в ряби, границы реальности стали размытыми, а лицо Малфоя, такое живое и расслабленное, казалось последним якорем в этом зыбком пространстве, где больше не существовало ни времени, ни мыслей, ни слов.       Его ладонь лежала у неё на горле с таким точным, выверенным усилием, что в этом прикосновении не было ни грубости, ни пощады, только абсолютный контроль, и это странным образом не пугало, а лишь усиливало ту горячую пульсацию внизу живота, которая с каждой секундой становилась всё настойчивее, всё безжалостнее, всё ближе к пределу. Её тело больше не подчинялось ей, оно двигалось само, судорожно изгибаясь навстречу, словно стремилось найти спасение в том, что вот-вот полностью лишит её остатков сознания.       Оргазм накрыл её так резко, что она даже не успела понять, где заканчивается напряжение и начинается разрядка, потому что всё это слилось в один слепящий миг, где каждый нерв горел, каждая клетка дрожала, и одновременно с этим где-то глубоко внутри разливалась почти пугающая тишина, как перед концом света. Гермиона чувствовала, как конечности стынут, пальцы теряют чувствительность, как сердце стучит в висках всё тише, как будто сам организм решал — выживет она или растворится в этом ощущении навсегда.       И только когда воздух всё-таки прорвался в лёгкие, тяжело, рывком, почти с болью, она поняла, насколько глубоко ушла в это состояние, насколько близко была к грани, за которой только темнота.       — Смотри мне в глаза, — Малфой схватил её подбородок двумя пальцами и вынудил распахнуть веки.       Было сложно сфокусироваться и сохранять глаза открытыми, они закатывались по инерции. Девушка предприняла усилия выполнить его просьбу и встретилась с ним взглядом. В его глазах была бездна — глубокая, неподдельная и открытая, словно он впускал её туда без страха и сомнений. Там читались не только власть и контроль, но и нежность, которая крепко держала и оберегала её. Его глаза словно говорили, что он видит её всю, с её болью и страхами, и принимает без остатка.       Она почувствовала, как эта открытость и сила переплетаются, создавая невидимую нить между ними, которая держит крепче любых слов. Его любовь была как тихая стихия — могущественная и спокойная, контролирующая, дающая ей опору в этом хаосе чувств и ощущений.       Гермиона ответила взглядом, полным доверия и безмолвного признания. И в этот момент они оба были наедине с собой и друг с другом, словно время остановилось, оставив только их двоих и всю ту глубину, что между ними разгорелась вновь.       И в моменте, когда у него больше не было сил сдерживаться, он опустил её руки, давая полную свободу действий, и уткнулся носом в шею девушки. Из его горла вырвался последний стон, и он прозвучал её именем. Этот момент воспроизводился в голове Гермионы, как пластинка, все последующие минуты. То, с какой нежностью Малфой произносил её имя в один из самых уязвимых моментов. Это вновь выбивало весь кислород из лёгких и затуманивало рассудок.       После ленивого душа пара переместилась в спальню, где Гермиона задавала все интересующие её вопросы, а Драко честно отвечал на них. Его голос был сонным, и девушка решила, что у них еще будет время обсудить всё, что тревожило её покой. Шатенка прижалась к нему ближе и не заметила, как погрузилась в сон.