Hermione
28 июля 2025 г., 12:16
Song – Every Breath You Take – The Police
Приятный аромат доносился до спальни, пробуждая Драко от сна. Место рядом с ним пустовало. Подушка уже успела остыть, видимо, Грейнджер проснулась пару часов назад. Будильник на прикроватной тумбе показывал десять часов утра. Малфой определенно выспался и был полон сил. Спать с Гермионой было приятно во всех смыслах этого слова. Его не мучали кошмары, парень не просыпался несколько раз за ночь, исключая ситуации, где Грейнджер забирала все одеяло или прижимала его к краю кровати. Он лениво сел на кровать и размял шею. Из кухни доносились металлические звуки, шум воды и тихая музыка. Парень натянул на себя брюки, которые валялись на полу, и вышел из спальни.
Драко медленно спустился по лестнице в попытке не дать понять девушке, что он проснулся.
Гермиона, одетая в его рубашку, казалось, была напряжена. Она носилась с одного конца столешницы до другой, переворачивая что-то на сковородке и моя фрукты. Параллельно она подпевала песне, что играла из радио рядом. Парень облокотился на столб рядом с лестницей и наблюдал за девушкой. Её кудрявые волосы были собраны в пучок, но он был настолько неаккуратным, что пряди вываливались, портя прическу и мешая готовке. Девушка пекла блины, и, видимо, уже несколько раз обожглась, потому что держала правую руку под протоком холодной воды.
Нарезав клубнику и выложив голубику на тарелку, Грейнджер легким движением руки отлеветировала её на столик рядом с диванами. Послышался характерный звук готового кофе, и Гермиона, выложив последний блин на тарелку, взяла чашку и отпила. Послышался тихий вздох удовлетворения. Затем подхватив тару с блинами и повернувшись, чтобы отнести их на стол, она слегка дернулась:
— Доброе утро, — Драко тепло улыбнулся ей и тихо рассмеялся, заметив, что девушка слегка испугалась его появлению.
— Доброе, — она спешно расставила все на столе и подошла к Драко. Гермиона поднялась на носочки и поцеловала парня, улыбаясь. — И давно ты тут стоишь?
— Этого хватило, чтобы оценить твои кулинарные способности, — ехидно проговорил он, обхватив талию шатенки и притянув к себе.
— Ты еще ничего не пробовал, а уже язвишь, — девушка положила свои руки ему на плечи и похлопала ресницами. — Если ты не съешь все, что я сделала, не доживешь до вторника, — прошептала она, наиграно стесняясь.
Завтрак был действительно вкусным, чему Малфой не сильно-то удивился. Она уже готовила для него печенье, которое было невероятным, и, более того, эта девушка, казалось, могла сделать все что угодно идеальным, лишь захотев.
— Как прошли твои дни одиночества? Признайся, убивалась от скуки и горя без меня, — Драко почти допил свой кофе.
— На удивление, хорошо. Ко мне заходил Виктор, мы прогулялись по Лондону, зашли в одну из кофеен, — Гермиона с удовольствием уплетала свежие ягоды и накручивала на палец локон своих волос. — Знаешь, все-таки хорошо, что ты попросил его побыть рядом. Он помог мне немного отвлечься от всего, что происходит.
— Славно, — Драко сделал глубокий вдох и сжал зубы до такой силы, что челюсть свело.
Странное раздражение расплывалось в его груди, когда он слышал самозабвенные рассказы Гермионы о том, как она веселилась со своим бывшим ухажером. Драко четко помнил Святочный Бал и то, насколько невероятно выглядела гриффиндорка тогда. Несмотря на всю неприязнь к ней в тот момент, парень восхитился ей. Виктор рядом с ней выглядел жалко и слишком громоздко. Драко никогда не понимал его популярности среди девушек. Крам слишком буквально воспринял просьбу Малфоя «присмотреть за Грейнджер». Пожалуй, стоит ограничить его пребывание рядом с Гермионой.
— Я и забыла, каково это ходить по улицам не спеша, ловить момент и наслаждаться им…
— Неудивительно, ты столько лет сражалась, — удрученно проговорил Драко.
Грейнджер резко изменилась в лице, но почти сразу же вернула свою улыбку. Махнув рукой, она перенесла всю грязную посуду на кухню и сложила руки перед собой на столе.
— Ты надолго со мной здесь? Или уже через полчаса убежишь? — Её слова казались чем-то странным, словно из другого измерения.
Подобные фразы бросают любовницы своим ухажерам, которые не должны спалиться перед женой, или девушки бизнесменов, которые не могут долго просиживать штаны. Но точно не Гермиона Грейнджер, считавшаяся мертвой, должна говорить это Драко Малфою, который на грани от самого крупного события в истории Великобритании за последние годы.
— Сегодняшний день наш, — проговорил парень, подняв глаза на девушку.
***
Улицы Лондона в этот яркий солнечный день пустовали. Многие люди застревали на работе, а другие просто не хотели покидать дом в такую жару. Малфой, загруженный двумя пакетами книг, медленно шел за Гермионой, которая постоянно хихикала, оборачиваясь на парня. Они побывали в одном из книжных магазинов, который девушка любила посещать до начала войны. О нет, он не был каким-то особенным или, может быть, винтажным. Это был обычный маггловский магазин с книгами, где работала пожилая женщина со скверным характером. Она сразу же не понравилась Драко, как только они с Гермионой вошли. — Молодой человек, вам не жарко в этой черной рубашке в такую погоду? — проговорила женщина, встречая посетителей. Очень остроумное замечание, дамочка. Будь он маглом, то, конечно, уже бы вспарился в такой одежде, но, слава Салазару, были созданы охлаждающие чары. Малфой тактично промолчал на реплику женщины и прошел вслед за Грейнджер, которая со всех ног понеслась к стендам с книгами. Она забрела в отдел “Классическая литература” и рассматривала издания с неподдельным восторгом. Сотни книг в разных переплетах были выстроены в ряды, маня покупателя оставить здесь свои деньги. Эрих Мария Ремарк, Александр Дюма, Оскар Уайльд — все эти писатели были совершенно незнакомы Драко. Гермиона потянулась, чтобы достать книгу с верхней полки, но Малфой взял её первее, чем девушка коснулась переплёта. — Портрет Дориана Грея, — задумчиво протянул парень, рассматривая обложку. — Грейнджер, ты уверена, что это достойно внимания уважающей себя волшебницы? Это же маггловская литература. — Да, Малфой, — она выхватила роман из рук Драко и грозно глянула на него. — Напомню, что ты сам читал одного из маггловских поэтов. — Ну, тот писаришка лишь исключение из правил, — закатив глаза, Малфой решил оставить шатенку пребывать в этом экстазе наедине. Блондин скучающе бродил мимо стеллажей и лишь саркастично улыбался. Названия некоторых книг звучали слишком чудно и странно. Его фамильная библиотека пестрела великими умами и писаниями. Грейнджер было предоставлено абсолютно все, что мог пожелать волшебник, однако её почему-то продолжала манить литература магглов, которая, на его взгляд, сильно проигрывала волшебной. — Драко, я в целом закончила, — послышалось из горы книг, буквально летящей в воздухе. Грейнджер почти не было видно из этой груды литературы. Он удрученно вздохнул и забрал из рук девушки книги. Неужели в этой голове хватит места для всего этого? Оно вообще когда-нибудь там закончится? Женщина на кассе довольно улыбнулась, доставая крафтовый пакет. Они явно сделают ей сегодня выручку. Драко поставил стопку на стол и оперся об угол, наблюдая за действиями продавца. Она аккуратно упаковала все в пакет и достала какую-то прямоугольную штуку. На ней были кнопки с цифрами, и женщина, бубня под нос, на них нажимала. Малфой аккуратно нагнулся к шатенке и прошептал: — Грейнджер, что она делает? — Она считает стоимость книг, — Гермиона свела брови к носу в замешательстве. — Тогда зачем ей эта пластиковая коробка? — Это калькулятор, с помощью него мы считаем большие вычисления, — девушка говорила об этом настолько буднично и спокойно, что по коже пробежали мурашки. — Она что, не умеет считать в уме? Это же первый курс! — в голосе Драко читалось искреннее негодование и возмущение, которое, видимо, привлекло внимание кассира. Она прищурила глаза через очки и вернулась к расчетам. — Это абсолютно нормально, не все магглы изучают арифметику столь… тщательно, — Гермиона натянуто улыбнулась и похлопала ресницами. Ощущается толчок в бок. По-видимому, она призывала Драко успокоиться. — Мадам, — Малфой облокотился на стол и широко улыбнулся. — Если я вам скажу, сколько будет тридцать пять умножить на девяносто шесть без вашего… — он вытянул губы в трубочку и сощурился, пытаясь вспомнить название. — Калькулятора? — с кривым выражением лица спросила женщина, поднимая аппарат в руках. — Верно! Вы дадите этой юной леди одну книгу в подарок? Звон колокольчика при выходе из магазина раздался сзади Малфоя, который с угрюмым выражением лица нёс пакеты. Продавец книжного проводил пару недовольным взглядом и бурчанием под нос. — Малфой, как ты только додумался до этого! Ты меня позоришь, — возмущенно шипела Грейнджер, идя слегка впереди. — Позор это не знать базовую арифметику! Проходя десятый магазин с грузом в своих руках, Драко заметно устал. Гермиона запретила использовать чары, потому что это привлекло бы лишнее внимание к ним. Она слишком параноила. Девушка наложила на себя маскирующие чары перед выходом, но все равно боялась, что из-за Малфоя её узнают. Её волосы были намного светлее настоящих, глаза голубые. Грейнджер больше походила на кого-то из его семьи, чем на саму себя. — Куда мы идем? — Я хочу показать тебе одно место, на которое я случайно наткнулась, — в голосе Гермионы слышались нотки издевательства и хитрости. Куда она его ведет? В очередной книжный? Обстановка вокруг становилась все более и более ему знакомой. Магазины, казалось, он уже видел много раз. Они сменялись один за другим. Черт. Золотая вывеска «Hermione» красовалась на ювелирном магазине. Он выглядел дорого и роскошно, сделан был со стилем и вкусом. Гермиона развела руками и широко улыбнулась. Её глаза блестели, а руки будто чесались сделать или сказать какую-то гадость. — Смотри, Малфой, какой магазин интересный, давай зайдем, — она медленно подходила к лестнице. Драко качал головой и указывал на пакеты в его руках. Главной задачей было увести Грейнджер куда-нибудь в другое место. — Может, вернемся домой? Я немного устал, — он наигранно тяжело вздохнул и поджал губы. — Сначала зайдем сюда, а потом пойдем домой, — Гермиона уже не слушала его и скрылась за дверьми ювелирного. — Сука. Большая хрустальная люстра освещала помещение. Прозрачные витрины с золотыми ножками стояли в глубине, они были выставлены в форме пирамиды, сужаясь ближе к концу. Посреди стены была золотая вывеска «Hermione». За одной из витрин стояла привлекательная девушка с рыжими волосами. Она обслуживала молодую пару, которая приобрела дорогое колье. Ближе к окнам стояли небольшие столики со стеклянными колбами, в которых, по видимому, находились особенно ценные товары. На стенах висели большие зеркала и парочка картин: в основном, это зарисовки голых женщин и их портреты. — Малфой, ты ничего не хочешь мне сказать? — Нет, — терпение парня кончалось. Он глубоко дышал, пытаясь скрыть своё напряжение. — Грейнджер, пойдем домой, тебе еще надо свои книжки прочитать, — Драко подцепил руку шатенки и потянул ее к выходу. Это выглядело до боли комично. Молодая пара вошла в ювелирный, и девушка явно хотела остаться. Её глаза горели, а лицо не покидала улыбка. А парень всячески пытался вывести её оттуда, словно пытался избежать очередной дыры в своём кошельке. Вдруг к ним спешно подошла очаровательная консультантка с темными волосами. Её униформа была изящной. Темная юбка-карандаш прекрасно сидела на ней, белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами открывала грудь. Она широко улыбнулась Драко: — Мистер Малфой, почему вы не предупредили, что придете? Мы бы подготовили отчет о продажах, — девушка тараторила и запиналась из-за нервов. Ебаный Салазар. Драко боялся даже краем глаза смотреть на Гермиону, которая, он мог поклясться, сейчас самодовольно улыбалась. День приближался к своему концу. Солнце уже почти ушло на горизонт, а Драко на протяжении несколько часов парировал подколы Грейнджер касательно его маленького скромного бизнеса. Это была его отдушина и прихоть, которую парень мог себе позволить. Девушка не должна была об этом узнать. Гермиона стояла у зеркала и пыталась собрать волосы новым крабиком, который она “приобрела” в магазине Драко. Он был почти таким же, как и тот, что парень подарил ей на пятом курсе. Однако, старая версия была утеряна. Малфой подошел к ней со спины, положил руку на плечо и развернул к себе. Грейнджер наконец-то сняла с себя маскирующие чары. Ее кожа была такой бархатной, руки такими нежными и теплыми, а глаза горели. Она, было, приоткрыла рот, чтобы кинуть ему очередную шутку, как блондин ее остановил: — Да, мне было настолько невыносимо без ее величества Гермионы Грейнджер, что я открыл ювелирный магазин, чтобы принести ее, как на алтарь в жертву, — чересчур наигранно проговорил Драко. Увидев, довольное лицо шатенки, он продолжил. — Раз мы закрыли этот вопрос, то можем переходить к следующей части нашего дня. — О чем ты? — Я подготовил небольшой сюрприз для тебя, но для этого тебе нужно будет завязать глаза во время дороги.***
Поездка до загадочного сюрприза Драко была изнурительно долгой. Все это время девушка ехала с закрытыми глазами, в черной повязке. Их день и так казался идеальным: они проснулись вместе, позавтракали в спокойствии, прогулялись по Лондону, куда еще лучше? Спустя час реплик парня «Я везу тебя в лес, чтобы сжечь на костре, потому что ты ведьма» они доехали до нужной точки. Гермиону в целом поражал тот факт, что Малфой умел водить машину. Это знание вообще никак не сходилось с тем, что в то же время он не знал, что такое калькулятор. — Грейнджер, зачем мне знать о том, без чего я и так прекрасно обхожусь? Магловская машина это возможность приехать туда, где не следует светиться магией, — сказал он на очередной упрек шатенки. С улицы слышалась легкая музыка, исходящая из очень, по всей видимости, старых колонок. Прозвучал звук, открывающейся двери машины, Драко вышел первый. Обогнув её, он распахнул дверь Гермионе и протянул ей руку. Такой галантный молодой человек, а буквально пару минут назад говорил, что сожжёт её. Он был одет в классический костюм, верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, а Грейнджер надела атласное бежевое платье в пол. Невероятное чувство азарта и предвкушения крутилось в груди девушки. Во время дороги Гермиона перебрала тысячу вариантов того, куда её вез Драко. Квартира Забини, парк, ресторан, очередной магазин, названный в её честь. Пара медленно шла по направлению к музыке и смеху людей. Гермиона чувствовала запах сигарет и сырости. Возможно, скоро пойдет дождь. Вдруг девушка почувствовала, как повязка спадает с её глаз, и перед ней открылся вид на старое здание театра. Вывеска «The Velvet Curtain» мерцала неоновыми буквами, одна из которых — «U» — подрагивала, словно вот-вот погаснет. Шатенка бросила взгляд на афишу, где красовалась надпись «Ромео и Джульетта». Театр напоминал спрятанную драгоценность — небольшой, старый, с потрёпанным шиком. Кирпичные стены, увитые плющом, выцветшие афиши под стеклом, массивная дверь с бронзовой ручкой в виде театральных масок… Одна улыбалась, другая плакала. Вид театра захватывал дух. Ей казалось, что она была в одном из таких в далеком прошлом, но никак не могла вспомнить с кем и при каких обстоятельствах. Драко привел её сюда именно из-за пьесы, которую они ставили. Шекспир. Этот писатель стал очень важной частью их истории. Он красной нитью объединял их даже после расставания. — Что скажешь? — после недолгого молчания спросил Малфой. — Это невероятно, — она коротко улыбнулась ему, вложив в это всю признательность и трогательность. Её сердце билось с бешеной скоростью. Она не могла понять своей реакции на происходящее, но и показывать это Драко не входило в её планы. Гермиона не хотела, чтобы он неправильно её понял. Вероятнее всего, психика просто не справлялась с таким количеством положительных эмоций за один день после стольких лет монотонности и боли. Драко самодовольно фыркнул, и его пальцы уже тянулись к ручке: — Честно говоря, невероятно-убого. Пахнет плесенью и ностальгией. Но твоего писаришку больше нигде не ставят в это время. Дверь со скрипом поддалась, и их окутал тёплый, густой воздух — смесь старых книг, бархата и духов с восточными нотками. Фойе было крошечным, но в этом была его прелесть: бордовые стены, позолоченные рамы с афишами, диванчики с вытертой обивкой. Люстра с хрустальными подвесками бросала на пол тени, а где-то за стойкой тихо играло радио — что-то из 80-х, гитарный рифф, который Гермиона смутно узнавала. — Добрый вечер! — Билетёрша с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий хвост, улыбнулась нам. Её макияж был слишком неаккуратным и помпезным. — Вам на «Ромео и Джульетту»? Драко протянул ей два билета и, придерживая талию Грейнджер, провел её в зал. Девушка смятенно оглянулась по сторонам и вернула свое внимание Малфою: — Когда ты успел купить билеты? — Грейнджер, перестань задавать вопросы и наслаждайся. Декорации на сцене выглядели довольно старыми. Краска местами слезала, а картон отсырел. Актёры были одеты в достаточно лаконичные и реалистичные для того времени костюмы. Джульетту играла невероятно красивая девушка с мягкими чертами лица, а Ромео, в свою очередь, выглядел более аристократично. Рука Малфоя лежала на бедре Гермионы. Во время просмотра он изредка вырисовывал на нём узоры и поглядывал на её реакцию. Она старалась не обращать внимания на парня и ловила каждый вздох актеров. Выученный наизусть сюжет захватывал, словно в первый раз. — Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! Отринь отца да имя измени, а если нет, меня женою сделай, чтоб Капулетти больше мне не быть, — на выдохе пролепетала актриса. Грейнджер ощутила, как Драко наклонился к её уху и обдал шею горячим дыханием: — Тебе не кажется, что она слишком драматизирует? — А тебе не кажется, что тебе стоит помолчать, — недовольно прошептала шатенка в ответ. Гермиона прекрасно понимала, почему Драко так реагирует на эту пьесу, почему пытается закрыть пустоты и отречься от очевидного факта. Эта история безумно походила на их. Он просто не хотел проводить эту параллель или как-то затрагивать её в разговоре. По окончании спектакля на глазах Гермионы виднелись слёзы, а лицо Малфоя было слишком уж серьёзным и отстранённым. Шекспир выполнил свою работу на ура. Пара вышла из театра и остановилась рядом. Люди, смотревшие постановку вместе с ними, бурно и восторженно обсуждали увиденное, удаляясь. Драко достал пачку сигарет и закурил. Дым медленно развивался в воздухе. — Надеюсь, ты не собираешься пить яд ради меня? — Гермионе хотелось разрядить обстановку и перевести все в шутку. Выдыхая дым, Малфой грозно посмотрел на нее. — Только если это будет единственный способ заставить тебя перестать умничать, — со всей суровостью проговорил он. — Я думала, что у тебя есть более интересные способы заставить меня замолчать, — подмигнув, Грейнджер не выдержала и рассмеялась. Громкий смех пары слышался даже в конце квартала. Им было хорошо вместе. Хотелось, чтобы это длилось вечно.***
Я шёл за правдой — знал маршрут, Где ты исчез — начну я с края. Но дни текли, и гнев как ртуть Сжимал мне сердце, не сверкая. Я знал, зачем держу свой след, Зачем в груди клокочет пламя. Ты пал — и мести больше нет, А я уже не тот, кто с нами. Я стал тем зеркалом без глаз, Что отражает только силу. Ты умер в первом сне, не раз, А я — живу, но вне могилы. Шум воды, из которой выныривала элегантная птица, привлек внимание парня. Тонкая изящная шея вытянулась ввысь, и лебедь затряс головой в попытке стряхнуть лишнюю воду с перьев. Существо выглядело почти несуразно в этой обстановке. Серость неба и мелкий дождь придавали этому дню особую депрессивность. Хоть погода и была привычной для этой местности, сегодня всё ощущалось иначе. Ветер сносил все на своем пути, закручивая опавшие листья и поднимая их в воздух. Гарри мало заботила непогода, когда он решил прогуляться и опустошить голову. Последние дни давались ему особенно тяжело, чувствовалась напряженность от вновь нависшего груза ответственности. Спорить не было смысла — успех крайней операции подарил ему давно забытую надежду. Это чувство накрыло с головой, лучшее из всего, что случалось с ним за последнее время. Но вместе с надеждой и успехом пришла и новая волна ответственности. Все его собратья, которые уже успели списать его со счетов, вновь убедились — Гарри был тем, кто должен закончить эту войну. Теперь Поттер все больше времени проводил наедине с собой, обдумывая раздражённо. Это ощущалось, как партия в шахматы, где он не видел фигур соперника и действовал наугад. Пока что удача и интуиция не подводили его, и хотелось верить в начало новой белой полосы после затяжной ночи. Гарри кинул последний кусок хлеба в воду и наблюдал за тем, как птица вновь нырнула под воду за добычей. Он удобно умостился под полюбившимся деревом и закурил. Табак приятно обжигал горло и возвращал чувство реальности. Гарри все чаще уходил далеко в дебри своего сознания, и вернуться оттуда казалось проблематичным. Он вновь перевёл свой взгляд на птицу, которая стала подплывать ближе к берегу, и сделал очередную затяжку. Белый лебедь стремительно сокращал расстояние, пока не оказался совсем рядом с парнем. Существо, казалось, внимательно рассматривало Гарри, выжидающе. — Да нет у меня больше хлеба, вот смотри, — Гарри вытянул ладони и раздражённо осмотрел птицу. Лебедь не сдвинулся с места, лишь дальше вытянул шею по направлению к ладони, в которой была зажата сигарета. Гарри рвано выдохнул и покачал головой. Он неспеша поднес руку ближе и стал бережно гладить белокурую шерстку. Вероятно, эта птица чувствовала себя такой же одинокой, как и сам Гарри. Может, ей тоже хотелось тепла в этот серый день. Гарри проводил рукой вниз по шее и рассматривал белые перья. Ассоциация всплыла в голове сама собой. Пепельные волосы, холодный взгляд и прямая спина. Ярость вновь поднялась где-то внутри вместе с желчью и обожгла пищевод. Что произойдет, если Гарри закончит войну быстрее, чем отправит Малфоя на тот свет? Ему дадут пожизненное заключение в Азкабане, или, ещё хуже: ублюдок найдёт способ улизнуть из страны. У Малфоев была какая-то способность выходить сухими из воды, и Гарри боялся этого больше всего. Боялся, что Малфой найдет способ улизнуть и избежать наказания. И тогда Гарри придется потратить не один год жизни после войны, чтобы свести счеты с мерзавцем. Малфой заплатит за все, за каждую крупицу боли, которую он причинил друзьям Поттера, за каждую пролитую каплю крови. Он будет молить о пощаде, но Гарри был не из тех, кто дает слабину. Он убедится, что Малфой умрёт в мучениях и раскаянии за содеянное. Поэтому, прежде всего, нужно было покончить с Малфоем, и тогда уже заняться его хозяином. Гарри тешил себя мыслью, что это будет на руку всем. Ведь после смерти одной из основных фигур армии Лорда – вся система пойдет ко дну, и останется лишь сделать решающий ход. Гарри больше не упоминал свои мотивы. Он боялся, что его вновь перестанут воспринимать всерьез, и его слова перестанут иметь какой-либо вес. Этого нельзя было допустить, не сейчас, когда конец был так близок. Парень вновь ощутил сильную пульсацию в висках — это происходило в моменты особой уязвимости перед собственными эмоциями. Он дышал часто и отрывисто и сфокусировался на внезапно появившейся боли в районе лба. Виски сжимало всё сильнее, и Гарри, сам того не замечая, провалился куда-то вглубь своего сознания. Он шел по лабиринтам, вернее, что-то вело его. Запах свежей крови доносился из-за очередной скрытой двери, и парень непроизвольно дернулся, когда та распахнулась. Гарри сделал шаг и очутился в помещении, почти полностью лишённом света. Моргнув десяток раз, ему все же удалось привыкнуть к тьме и присмотреться к фигурам перед ним. Казалось, ярость, которая уже достигла своего предела, растеклась по венам с новой силой. В центре зала выделялась белокурая макушка, лица не было видно из-за неудачного ракурса. Но Гарри слышал какое-то подобие страха в голосе Малфоя. Его спина оставалась натянутой, как струна, а руки зажаты за спиной. Перед ним, в кресле, вальяжно сидел Реддл и вёл непринуждённую беседу. Было странно лицезреть изнанку войны с этой стороны. Гарри привык видеть Тома в ярости, в отчаянии и иногда даже в страхе. Но сейчас он выглядел спокойным и даже немного расслабленным. Его поза выдавала полное превосходство и контроль над ситуацией. Гарри подошел ближе и постарался вникнуть в суть разговора. Он сдерживал порывы приблизиться к Малфою и свернуть ему шею голыми руками. Это не дало бы ровным счётом ничего, лишь больше выбило бы Поттера из равновесия. Поэтому он медленно выдохнул и взглянул в глаза Малфою. Тот, в свою очередь, немного повернул голову в ту сторону, где стоял Гарри. Словно Малфой мог видеть его. Бред. Это невозможно, и Гарри точно знал это. Блондин вновь вернул свой взгляд к собеседнику и продолжил: — Я понимаю, о чём вы говорите, мой Лорд. Мы делаем все возможное, чтобы усмирить бунт. — Значит, ты делаешь недостаточно. Может, ты решил, что смерти Грязнокровки будет достаточно, чтобы отвлечь внимание от остальных твоих промахов? — Нет, мой Лорд, я осознаю всю ответственность, — Малфой опустил голову, пряча лицо за волосами. — Тогда почему ты не выполняешь прямые обязанности Главнокомандующего? Зачинщики бунта уже должны были быть мертвы. — Мой Лорд, при всем моем уважении к вам, мы не можем убить всех зачинщиков. Это была их общая инициатива. Если мы убьем всех, некому будет работать. — Они и так не работают! Начните показную казнь, и их пыл тут же утихнет. Эти грязнокровки трясутся за свои жизни, — терпение Реддла кончилось в одно мгновение. Он раздраженно кинул бокал, и тот разбился вдребезги, отлетая от стены. — Будет сделано, Мой Лорд, — Малфой кивнул и поднял взгляд на своего хозяина. — Сейчас же, Малфой, отправляйся туда, и ты не закончишь, пока эти выродки не примутся вновь за работу. — Я вас понял, мой Лорд, — блондин поднял подбородок выше и развернулся по направлению к выходу. Гарри смог вынырнуть из видения, только когда услышал громкий писк и острую боль в районе большого пальца правой руки. Звук пронзал уши, как металлический скрежет. Кожа на пальце будто вспыхнула, тонкая, рвущаяся, обожжённая укусом. Парень резко дёрнулся, его плечи вздрогнули, дыхание сбилось. Он быстро завертел головой в попытках отогнать наваждение, волосы прилипли ко лбу, глаза слезились. Он стал быстро моргать и осматриваться по сторонам, тяжело втягивая носом воздух, будто только что выбрался из глубокой воды. Пронзительный крик стихал, звук постепенно уходил вглубь, оставляя после себя неприятный звон в ушах. Гарри наконец увидел птицу, которую гладил всего минуту назад. Лебедь стоял почти на том же месте, вытянув длинную шею вперёд. Его белые перья были пропитаны каплями крови, особенно в районе крыла и груди. Тонкие капли алели на чистом оперении, как разбросанные по снегу ягоды. Грудь птицы поднималась и опускалась рывками, будто ей не хватало воздуха. Глаза лебедя смотрели прямо в глаза Гарри, не мигая, блестящие и тёмные, с выражением ужаса и напряжения. Он причинил боль птице, сам того не осознавая. Рука, которой гладил, сжималась в спазме, ногти оставили следы на перьях. Суставы дрожали, кожа на пальце, где был укус, уже начинала опухать. Птица укусила его в свою очередь, защищаясь, и в её взгляде было не просто страдание, но ещё и испуг, почти отчаянное недоумение. Лебедь не отступал, не отходил назад, он стоял, вытянув шею, будто замер между бегством и атакой. Потушенный окурок плавал в воде рядом с кувшинками, и парень, увидев это, снова достал пачку из заднего кармана. Он держал сигарету дрожащими руками и старался унять волну злости. Нужно было рассуждать трезво и еще раз прогнать в голове все, что произошло. Малфой только что был у Реддла, в лагерях бунт, и они прямо сейчас начнут показательную порку. Малфой был главнокомандующим лагерей, и это меняло абсолютно всё. Как они раньше не догадались? Вся та жестокость, которая происходила там, была частью работы этого мерзавца. Только Малфой был способен на такую беспощадную расправу над беззащитными людьми. Очередной приступ ярости заставил Гарри ударить ствол дерева со всей силы. Удар был глухой, тупой, с хрустом, будто треснуло что-то внутри. На костяшках тут же выступили ссадины, кожа лопнула, из тонких порезов побежала свежая кровь. Но этого было мало. Всё внутри горело, и он не мог остановиться. Он бил снова и снова, с каждой секундой сильнее, с каким-то тупым упорством, будто хотел выломать ярость из себя ударами. Кора разлеталась кусками, кровь смешивалась с грязью, руки начали онемевать. Пальцы уже не слушались, суставы ныли, кожа стала липкой, в трещинах и порезах. Он остановился только тогда, когда чьи-то пальцы резко вцепились в плечи. Хватка была сильной, цепкой, будто его хотели выдернуть из самого себя. Кто-то закричал. Голос резанул по ушам, сорвался с надрыва, грубый, с хрипотцой, в нём было и отчаяние, и злость: — Парень, а ну поумерь свой пыл, тебе руки не нужны, что ли? — Римус развернул парня лицом к себе и стал трясти за плечи. — Это все Малфой, как мы раньше не догадались? Он главный в лагерях, — Гарри надрывисто рассмеялся и встряхнул рукой. — И это повод раскромсать себе руки до мяса? — Люпин медленно взял кисть Гарри и поднёс ближе, чтобы осмотреть. — У них там бунт, и прямо сейчас они начнут убивать мятежников. Ты понимаешь, сколько людей ещё может убить этот уебок? И все сходит ему с рук. — Бунт говоришь? Пойдем в переговорную. Расскажешь Аластору, что видел, а я позову Помфри. Тебе нужна добрая порция бадьяна, а может, и костероста.
