Холодный расчёт

      Капли пота стекали со лба Малфоя, щекоча кожу и сливаясь у линии челюсти. Он впопыхах аппарировал в район, где жила Гермиона, даже не до конца осознавая, как крепко сжимает палочку в руке. Нужно было срочно убедиться, что с ней всё в порядке. Навязчивое чувство тревоги давило на грудь, мешая нормально дышать.       Приближаясь к входной двери, он ощущал, как сердце гулко бьётся в висках, а дыхание становится всё более прерывистым. Пальцы онемели от напряжения, когда он нащупывал замок. Дрожащими руками блондин распахнул дверь и почти вбежал внутрь. Воздух в доме был холодным и неподвижным, гробовая тишина давила на уши. Он обвёл взглядом полумрак комнаты, ощутил, как внутри нарастает паника, и прокричал:       — Гермиона, ты дома?       Ответа не последовало.       Взгляд метался от стены к стене, скользил по мебели, пока вдруг не зацепился за тёмно-каштановые кудри, видневшиеся из-за дивана. Драко рванул вперёд, сердце болезненно сжалось, когда он увидел Гермиону. Она лежала на полу, безжизненно раскинув руки, веки опухли от слёз, губы дрожали, а дыхание было едва заметным.       Не раздумывая, он подхватил её на руки и понёс в спальню. Там, бережно уложив её в кровать, он призвал тару с холодной водой и полотенцем. Пальцы уже сами двигались, накладывая анализирующие чары на весь пентхаус. Магия рванулась вперёд, сканируя каждый угол.       Чисто.       Драко наложил холодный компресс на лоб девушки и применил диагностирующие чары, чтобы понять, что именно произошло с Гермионой. Судя по показателям, шатенка перенесла сильное эмоциональное потрясение, возможно, паническую атаку. Её голова горела красным свечением. Полный хаос.       Малфой осторожно расположился рядом и поглаживал руку девушки. Он искренне надеялся, что ему удастся провести с ней время и дождаться пробуждения.                                                                         

***

      Третий год войны.       Song - Die Antwood - Pitbull Terrier       Горячий ветер бил прямо в лицо Малфоя. Лишь маска ворона спасала его от ожогов. Группа солдат шла по обе руки от их командира. Приближающаяся деревня еще не подозревала о том, что их ждет через пару мгновений.       Это был четвертый рейд Воронов, и каждый солдат горел своим делом. Его подразделение было насквозь пропитано запалом и злостью. Им хотелось крови и расправы, они оголили свои зубы, как дикие животные, и не знали слова “стоп”.       Малфой потратил бесчисленное количество времени, чтобы добиться такого отношения Воронов к их делу. Слабаки отсеивались сразу же. Только лучшие могли называть себя Воронами.       Чёрные фигуры, словно чума, расползались по деревне, поглощая её улицы. Каждая дверь распахивалась с грохотом от удара ноги, в ответ раздавались истошные крики женщин и детей. Мужчины пытались сопротивляться, но каждый их выпад лишь ускорял собственную гибель. Через несколько минут рядом с Малфоем оказались двое волшебников, пойманных при попытке скрыться. Связанные заклятием, они стояли на коленях, дрожь пробегала по их телам, глаза метались в поисках хоть какого-то спасения. Драко лениво окинул взглядом хаос вокруг, словно всё это было обыденным фоном, и задумался о том, как проведёт сегодняшний вечер.       — Командир, здесь Орден! — успел крикнуть один из его солдат до того, как упал на землю, пораженный авадой.       Десятки членов Ордена выскользнули из своих укрытий, сомкнув кольцо вокруг солдат Малфоя. Воздух раскололи вспышки заклятий, ритмично прорезая темноту и заливая улицы деревни зловещим светом. Драко быстрым, почти небрежным взмахом руки поднял вокруг себя рунический щит, прозрачная поверхность которого дрожала от ударов чар. Голос его прозвучал холодно и чётко, когда он приказал Воронам отступать. Они сделали то, зачем пришли, а бой с Орденом не был частью их миссии. Для него эта схватка не имела смысла, и тратить силы на бессмысленную стычку казалось пустой тратой времени.       Малфой видел Аластора Грюма, двигавшегося с неожиданной для его возраста скоростью и яростью, будто ему снова было тридцать. Рон Уизли, хромая, держался за кровоточащую ногу, но упрямо продолжал отбивать атаки. Остальные лица были для Драко не более чем размытым фоном — незначительные фигуры, мечущиеся, как надоедливые вошки, и сражающиеся без какой-либо тактики. Он уже почти перестал обращать на них внимание, как вдруг взгляд зацепился за одну фигуру.       Грейнджер. На ней был чёрный военный костюм, плотно облегавший фигуру. Волосы были собраны в тугой узел, а по виску и лбу стекала тонкая полоска крови, оставляя алый след на коже. Она двигалась быстро и точно, словно отточенный механизм, сражаясь с одним из лучших солдат Малфоя. Грейнджер легко скользила между домами, меняя позицию, и каждый её шаг был выверен до миллиметра. Палочка в её руке взлетала и опускалась с холодной точностью, каждое заклинание било в цель, каждое движение отточено и лишено ненужных жестов.       Малфой не видел её несколько лет.       Воспоминания о последней встрече норовили выбраться из клетки разума, но он приложил достаточно усилий, чтобы они остались на своем месте.       Грейнджер выглядела неподражаемо. Полная концентрация, отточенные движения. Он бы никогда не подумал, что она сможет так сражаться на поле боя, и в глубине души надеялся, что Грейнджер отсидится в штабе. Конечно, это было вовсе не в её стиле.       Девушка походила на пантеру, скрывающуюся в тени и выжидающую момент для удара. Она наносила точный удар своей жертве, а в случае неудачи ловко уворачивалась и сразу же шла в новую атаку. Правая половина лица Гермионы была залита кровью, а нога кровоточила, но она даже не думала сдаваться.       Кувырок за одно из деревьев и выстрел Авадой с вытянутой рукой, словно она стреляла из лука. Попадание в яблочко. Его лучший солдат упал замертво. Второй подоспел сразу же, и Грейнджер, не растерявшись, развернулась и перерезала ему горло заклинанием. Девушка отправляла вслед отступающим солдатам заклинания. Одно за другим.       Малфой ухмыльнулся и покачал головой. Удар. Страйк.       Тёмный дым аппарации едва рассеялся, и оставшиеся солдаты ретировались, как Грейнджер обратила внимание на холм, где всё это время до этого стоял Драко и наблюдал.                                                                               

***

      Звон в голове сопровождался чужими голосами. Глаза затекли и опухли, она почти ничего не видела и не могла их открыть. Руки и ноги казались ватными, тело не слушалось. Постельное белье под ней полностью промокло от пота, а повязка на лбу уже высохла и нагрелась. Отчаянный стон и попытка подняться.       — Тише, тише, — голос Драко совсем рядом. — Тебе нужно поспать.       Глоток снотворного зелья с охлаждающим привкусом мяты. Ледяная повязка на лбу и забытье во сне.                                                                               

***

             Лето после пятого курса.       Мистер и миссис Грейнджер уже несколько часов ждали дочь, которая должна была вернуться из Хогвартса. Отец аккуратно расставил на полке несколько старых дисков с фильмами, которые выбрал специально для семейного вечера. Мама занялась приготовлением вишневого пирога, тщательно и монотонно вымывая ягоды и посыпая их сахаром. В доме пахло свежестью чистых полов и тёплыми нотками корицы. Мистер Грейнджер под ласковым, но твёрдым взглядом жены старательно драил полы, протирал каждую полочку, даже ту, что казалась идеально чистой. За окном пели птицы, лёгкий ветерок колыхал занавески, а солнце мягко освещало зелёные деревья. Начало июня в Англии обещало тихий и уютный день, наполненный спокойствием и ожиданием.       Кот Живоглот лениво точил когти о когтеточку на кресле и время от времени медленно потягивался, вытягивая каждую лапу. Он был единственным обитателем дома, которого совершенно не волновало приближение гостей. Кот жил в своём ритме, наслаждаясь теплом солнечного пятна на полу и вниманием родителей, которые то и дело поглядывали на него с улыбкой. Ему казалось, что весь мир вращается вокруг него, и это приносило особенное удовольствие.       Стук в дверь. Долгожданные объятия. Летние каникулы. Целых три месяца дома.       На лице Гермионы сияла улыбка, а глаза светились от радости и облегчения. Девушка аккуратно передала отцу свой чемодан и последовала за мамой на кухню. Она устроилась на стуле у окна и внимательно наблюдала, как Джин наспех дорезала фрукты, слышался лёгкий скрип ножа о доску и шуршание кожуры. Солнечный свет мягко заливал комнату, наполняя всё теплом и спокойствием.       — Мне не терпится послушать новые истории от тебя, — пропела мама, хлопая ресницами.       — Да особо нечего рассказывать, мам, — Гермиона потерла шею и смущенно улыбнулась. — Мальчики в порядке. Дамблдор вернулся на пост директора.       Гермиона предпочитала умалчивать острые и опасные вести от своих родителей, чтобы не пугать их. Они и так еле смирились с мыслью, что их дочь волшебница.       — Ну, а симпатичные мальчишки там хоть есть? Нравится кто-то? — играя плечами, поинтересовалась Джин.       — Ну, мама… — Напущено, сердито протянула Гермиона и, встав, забрала тарелку с фруктами из ее рук. — Мы уже говорили с тобой об этом не один раз.       — Какие еще мальчики, — возмущенный голос отца послышался из зала. Шатенка буквально чувствовала затылком его осуждающий взгляд. — Сначала учеба, а потом уже любовь-морковь!       Джин и Гермиона вместе прошли в просторный зал и разложили еду на небольшом столике, пока отец настраивал фильм. Миссис Грейнджер коснулась плеча мужа и улыбнулась:       — Не будь таким снобом, дорогой. Рано или поздно она начнет встречаться с каким-нибудь красавцем, и твои слова будут бессильны!       Гермиона изо всех сил старалась скрыть предательскую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда она вспоминала о Драко. Девушка не считала нужным делиться этим со своими родителями, потому что…       Они бы осудили ее выбор.       Мистер и миссис Грейнджер знали, что какой-то мальчик со слизерина обижал их дочь на младших курсах. Ее отец даже норовил подать какую-то жалобу, чтобы виновных наказали, и просил номер телефона отца Драко. Пока не узнал, что такое бывает только в мире маглов.       Они точно не поймут ее.       Несмотря на то, что Драко сделал ее по-настоящему счастливой. Он кардинально изменился и заставил Гермиону полюбить его. Девушка не смогла устоять перед соблазном окончательно переломить чистокровную натуру слизеринца.       — Ты мне лучше расскажи, какие новые предметы ожидают тебя в следующем семестре, — закинув ягоду в рот, пробормотал мистер Грейнджер.       Вырванная из воспоминаний о Драко, Гермиона кивнула отцу и села в кресло рядом с ним.                                                                         

***

             Лето после шестого курса.       Song — Dakooka – Выходи из воды сухим.       Прохладный летний вечер закончился весьма сумбурно. Гермиона сидела на балконе уже больше получаса и выводила известные только ей узоры пальцами по деревянному полу. Она прокручивала в голове последние события и ощущала, как горят собственные щеки то ли от неловкости, то ли от количества выпитого вина. Родители вряд ли ожидали, что их дочь в первый же день каникул вернётся от соседа в захмелевшем состоянии.       Это было так не похоже на Гермиону, которую они знали. Девушка годами поддерживала образ ребенка, который не доставляет родителям никаких проблем и переживаний. Она больше всего не хотела, чтобы родители переживали, отпуская её в школу. Гермиона так и не рассказала им, что произошло на Кубке Трёх Волшебников. Они так и не узнали о том, что она дралась с опасными Пожирателями Смерти в Отделе тайн.       Скрывать правду в этот раз было особенно больно и тяжело. Гермионе так хотелось выплакаться на плече у мамы и рассказать о смерти Дамблдора. Но узнай Джин о том, что директор был убит посреди ночи в стенах школы, скандала было бы не избежать. Мама и Папа непременно запретили бы ей возвращаться в Хогвартс.       И вероятно, были бы правы. Вот только Грейнджеры понятия не имели, какая ответственность упала на её плечи. Узнав о крестражах, Рон и Гермиона вызвались биться до конца и помочь Гарри покончить с Реддлом. Какая глупость. Шестнадцатилетний волшебник должен был убить одного из самых могущественных волшебников всех времён.       Гермиона все еще не знала, как относиться к пророчеству, о котором узнала год назад, примерно в это же время. Она так надеялась, что все обойдет их стороной, и Гарри не придётся принимать в этом участие.       В этом году все стало намного сложнее. Семь частей души, шесть крестражей. Им предстояло отыскать и уничтожить ещё четыре. Все знания Гермионы и книги оказались бессильны. Девушка еще никогда не ощущала себя настолько беспомощной. Вот если бы у Гарри была еще одна возможность поговорить с Дамблдором.       Дамблдор.       Воспоминания вспыхнули в голове сами собой, и остановить этот поток Гермиона уже не могла. Эта ночь будет преследовать её в кошмарах. Крики в гостиной Гриффиндора, быстрые перешёптывания о теле около астрономической башни. Лучи заклинаний пожирателей рикошетом отлетали от стен. И тот самый взгляд, за который она зацепилась в толпе.       Холодные серые глаза, нечитаемая эмоция. Сердце Гермионы пропустило удар, когда она сложила пазл в своей голове. Им было необходимо поговорить. Вот только Малфой совсем не спешил идти на контакт, а наоборот, отдалялся все дальше, смешиваясь в толпе своих новых “друзей”.       После того как Гермионе все же удалось добраться до Гарри, тот лишь подтвердил самые страшные опасения. Гермиону мутило от такого количества событий и непрожитых эмоций. Гарри наспех рассказал о том, как Малфой провел пожирателей в замок и напал на Дамблдора.       Земля уходила из-под ног, пока Гарри продолжал свой рассказ. Вероятно, Драко убил Дамблдора… Это всё ощущалось как сюрреализм. Пьеса, не имевшая никакого смысла, где все персонажи перевернулись с ног на голову. Девушка просто не могла поверить в то, что Драко, которого она знала и любила, был способен на это.       Гарри в течение всего года продолжал повторять о том, что Малфой был пожирателем смерти. Ведь они заметили его в Лютном переулке, и он всё время пропадал с карты. Гермиона лишь закатывала глаза. Она просто не могла поведать Гарри о том, что, возможно, если бы он был внимательнее, то заметил бы, что и сама Гермиона не находилась в постели в это время. Они с Драко пропадали в Выручай-комнате и наслаждались моментами одиночества, когда не нужно было ни от кого прятаться. И уж тем более Гермиона не могла рассказать Гарри о том, что когда она не видела на предплечье Драко никакой метки, когда тот был обнажённым. Поэтому ей оставалось лишь опровергать его предположения, говоря о том, что никто не возьмет в пожиратели смерти шестнадцатилетнего подростка.       В ночь после смерти Дамблдора Гермиона вновь видела слезы Гарри. В первый раз это произошло после смерти Седрика. Гарри испытывал шквал вины, считая, что он и только он виноват в смерти своего знакомого. После этого умер Сириус. Гермиона все еще помнит, как прижимала Гарри ближе к себе, пока тот тихо плакал и повторял, что если бы он не повел их всех в министерство, то его крестный остался бы жив.       Гермиона была права, она догадалась с самого начала, что это уловка. Вот только вины Гарри в этом совершенно не было. Он переживал за единственного близкого человека, и все его страхи стали реальностью. Гермионе было очень больно наблюдать за тем, как её лучшего друга преследовала смерть и навешивала на него ярлык виновного.       Когда Гарри рассказывал о событиях, произошедших в ту ночь на астрономической башне, Гермиона временами забывала дышать.       — Гарри, ты уверен, что видел метку? — девушка старалась звучать отстраненно, словно её совершенно не волновал ответ.       — Абсолютно уверен, я видел её своими глазами, — протянув левую руку, он указал на предплечье. — Вот здесь, череп и змея. Я был прав, Гермиона. Я был прав с самого начала, а ты меня не слышала.       Где-то под сердцем болезненно закололо. Сколько месяцев Драко скрывал от неё правду? Пол года? Год? Или это было враньём с самого начала? Уловка, чтобы подобраться ближе к Гарри. Вот только всё это не сходилось. Драко никогда не разговаривал с ней о друзьях, и они оба старались делать вид, что никакой проблемы не существует. Драко и Гермиона долгие месяцы жили в своём мире иллюзий.       Гермиона постаралась восстановить цепочку событий и припомнить, когда изменилось поведение Драко. Всё было хорошо вплоть до зимних каникул этого курса. За месяц Малфой прислал ей лишь одно письмо, в котором сложно было хоть что-то разобрать. Странная конспирация оправдывалась тем, что отец мог ненароком увидеть их переписку и доставить ему головную боль.       После того как начался новый семестр, он вел себя немного отстраненно. Драко успокаивал Гермиону и лишь говорил, что появились некоторые проблемы дома, и ему сложно думать о чем-либо ещё. Девушка не лезла к нему с расспросами и старалась отвлечь.       Но когда они встретились у Чёрного озера, всё встало на свои места. Гермиона осознала: она была единственной, кто жил в иллюзиях. Драко не собирался занимать сторону Ордена и в целом хотел закончить эти отношения.       Громкий стук вырвал её из воспоминаний. Наспех вытертые слезы и натянутая улыбка.       — Ты сказала, просто воздухом подышишь, а сама сидишь тут уже почти час. У тебя точно всё нормально? — Голос парня звучал обеспокоенно. Он подошел ближе и сел напротив неё.       — Да, я в порядке, просто очень устала. Долгая дорога и в целом день был тяжелый, — очередные слезы полились по щекам.       — Мне кажется, когда девушка плачет после секса, это не очень хороший знак. Мне стоит задуматься? — Гентри придвинулся ближе и заправил прядь каштановых волос ей за ухо.       Гермиона лишь робко рассмеялась в ответ и покачала головой.       — Нет, вовсе нет. Все было замечательно, я, правда, просто устала.       Это была откровенная ложь. Гермиона лишь надеялась, что Гентри этого не заметит. Правда заключалась в том, что сама идея переспать с другом детства оказалась ужасной на практике. Несколько бокалов вина и мысли из разряда «В конце концов, на Малфое свет клином не сошёлся» совсем затуманили ей голову. Когда Гермиона постучала в дверь старого друга, она преследовала лишь одну цель: поговорить с кем-то, кто не напомнит ей о произошедших событиях. Кто-то, кто не будет расспрашивать её про загадочного кавалера или Дамблдора.       Вот только от себя не убежать. Гермиона очень хотела научиться просто отключать голову и не проживать этот ужас снова и снова. Просто запереть все эти воспоминания далеко в сознании и никогда не возвращаться к ним.       Она пришла сюда отвлечься, и два часа спустя вновь сидела, проливая слезы. Теперь, плюсом ко всему, Гермиона прокручивала в голове, насколько неловким был этот секс. Она слишком поздно узнала о том, что была первым половым партнером Гентри. Каждый раз, когда он целовал её или гладил по бедру, всё, о чём могла думать Гермиона: «Это не так, как делал Драко».       Девушке даже пришлось симулировать оргазм, чтобы закончить с этим поскорее и сделать вид, что этого никогда не происходило. Вся ситуация казалась такой глупостью по сравнению со всем, что происходило в жизни Гермионы последние несколько недель, а может, и лет.       Вот только она понимала, что для Гентри это не было глупостью. Парень действительно переживал, что сделал что-то не так, и теперь ей неприятно даже говорить об этом.       — Все было хорошо. Мне очень понравилось, просто я проживаю не лучшее время в своей жизни, и мне немного трудно.       — Может, расскажешь? — Парень выглядел по-настоящему заинтересованным.       Гермиона на секунду задумалась о том, что разговор с кем-то мог бы помочь ей почувствовать себя легче. Но она тут же отмела эту идею и стала подниматься на ноги.       — Да там нечего рассказывать, мне просто нужно поспать. Спасибо тебе за вечер, еще увидимся, — Гермиона похлопала его по плечу и закрыла за собой дверь балкона.                                                                               

***

      В горле пересохло, страшно хотелось пить. Гермиона предприняла попытку пошевелиться и осознала, насколько онемевшими ощущались собственные ноги. Мягкий, бархатный голос успокаивал и утягивал назад в сон. Легкие прикосновения по руке вызвали волну мурашек по телу.       Девушка приоткрыла веки и увидела перед собой Драко. Он лежал напротив, его рубашка была расстегнута. Драко держал в руках одну из книг, купленных пару дней назад, и читал вслух. Его голос был спокойным и почти мелодичным, как колыбельная.       Драко выводил узоры на руке Гермионы и не заметил, как она проснулась. Девушка закашлялась, в попытке выговорить хоть слово. Он наконец-то перевёл взгляд на неё и протянул стакан воды. Привкус был весьма странноватый, отдавал металлом.       — Что в нём? — Голос отдавал хрипотцой.       — Немного успокоительного и снотворного, — Драко провел рукой по волосам Гермионы и продолжил читать в том же ритме.       Шатенка сама не заметила, как снова провалилась в сон.                                                                         

***

             Шестой курс. Первое полугодие.       Лучи осеннего солнца попадали на рыжие волосы. Девушка сидела на подоконнике, облокотившись о стену. Она провалилась в свои размышления и держала во рту кончик пера.       Они сидели в комнате Джинни уже несколько часов. Грейнджер читала новую книгу по алхимии, пока её подруга активно выписывала что-то на клочке пергамента. Сегодня была суббота. Добрая половина учеников направилась в Хогсмид, и спальня Джинни пустовала. Гермиона решила пропустить сегодняшний поход в бар, так как больше не могла слушать обвинения Гарри в сторону Драко. Поттер продолжал повторять, что тот был Пожирателем смерти, и его необходимо поймать и сдать директору.       Вместо этого Гермиона договорилась встретиться с Драко в подземельях и закончить проект по нумерологии, пока Блейз не начал очередную игру “у кого завтра будет больше болеть голова”. Забини стабильно напивался каждую вторую субботу и активно намеревался споить Гермиону и даже Пэнси. И если Пэнси не была против, то Гермиона каждый раз проявляла свои возражения. Как минимум потому, что ей становилось сложнее с каждым разом прятаться от друзей в подвыпившем состоянии или не подавать виду, когда похмелье настигало с утра.       У Драко же была уникальная способность: он мог пить наравне со всеми и выглядеть абсолютно трезвым. Больше всего Гермиону выводила из себя его хорошая память. Малфой из раза в раз напоминал ей о каких-то вещах, сказанных на захмелевшую голову, а Гермиона лишь закатывала глаза в ответ.       — Юмор или интеллект? Что бы ты выбрала? — Джинни повернула голову и встретилась глазами с удивлённой Гермионой.       — Смотря о чём ты, — шатенка перевернула страницу книги и заправила прядь за ухо.       — Да это неважно. Просто скажи, что бы ты выбрала: юмор или интеллект?       — И то, и другое. Юмор без интеллекта бессилен, — Гермиона усмехнулась сама себе.       Образ Драко всплыл в голове сам собой. Каждую из его шуток можно было выписывать, настолько хороши они были. Вот только Гермиона никогда ему в этом не признается. Ведь это уже вошло в привычку: закатывать глаза и выдавать такой же остроумный ответ. Но и в его интеллектуальных способностях усомниться не приходилось. И это выходило далеко за пределы оценок и школьных книжек. Его логике любой бы позавидовал. Аналитический склад ума вперемешку с хорошим юмором создавал хорошее комбо.       — Чёрт… Мне что, обоих вычёркивать? — Джинни выглядела озадаченной.       — Что ты там пишешь? — Шатенка поднялась с кровати и подошла к окну. Она заглянула в пергамент и громко рассмеялась.       — Список фаворитов? Ты серьезно? — Она указала пальцем на особо занимательный пункт. — Умеет подделывать подписи? С каких пор это зачисляют в таблицу плюсов?       — Ты знаешь, сколько интересных сглазов можно найти в запретной секции? А туда без записки учителя не попасть, сама знаешь.       — Так, стоп, а где Гарри в этом списке? — Гермиона переворачивала листок в попытках найти там имя друга.       — А что Гарри? Я уже устала ему намекать, — она спрыгнула с подоконника и обтёрла руки об себя.       — Я тебе уже говорила, ему очень сложно. Он только оправился после… Последних событий.       — Гермиона, я потратила пять лет своей жизни в фантазиях о нашем счастливом будущем, — Джинни закатила глаза и стала еще раз перечитывать свой список.       — Ладно, ты права. Ты заслуживаешь быть счастливой.       — Вот и славно. А теперь расскажи мне, о чём вы вчера так мило беседовали с Забини перед зельями?       Мерлин. Она всё таки заметила их вчера. Нужно срочно что-то придумать.       — Мы обсуждали Слизнорта и его попытки собрать “лучших” на своём приёме. Ничего особенного. А почему ты интересуешься? — Грейнджер постаралась сделать голос максимально непринужденным.       — Просто он пригласил меня на этот вечер, и я думала, вдруг вы общаетесь. Хотела узнать, есть ли у него в голове что-то помимо опошленных шуток и литра огневиски.       Блейз Забини пригласил Джинни на рождественский прием. Это было неожиданно. Гермиона многое могла рассказать о нём, и далеко не плохого. За маской простачка скрывался неплохой парень, и у них с Джинни действительно было много общего. Гермиона слышала пару раз, как Блейз подходил к младшей Уизли в коридоре. Это были ужасные попытки подкупить девушку юмором. В один из таких случаев терпение Уизли лопнуло, и она наслала на него летучемышиный сглаз.       Но, судя по тому, что он пригласил её на прием, Забини это нисколько не оттолкнуло, а скорее наоборот.       — Я не часто с ним общаюсь, скорее просто по учебе. Ты думаешь пойти с ним? — Гермиона продолжала искусно делать вид, что её абсолютно не заботит ответ Уизли.       — Нет, конечно, у меня есть своё приглашение, — девушка подмигнула Гермионе и завязала хвост потуже на макушке.       — Думаешь позвать кого-то из этого списка в качестве “плюс один”?       — Дин очень хочет пойти со мной, — Джинни вдруг подняла глаза, и Гермиона увидела нотку улыбки на её лице.       — А ты хочешь?       — Наверное, да. Я не знаю. Понимаешь, я так привыкла ко всей этой идее, что нужно было добиться внимания Гарри. И вот теперь я впервые выбираю себя, и Дин такой внимательный. Он подмечает какие-то детали, и мы много говорим о квиддиче.       — Но это не ощущается так же, верно? — Гермиона выдвинула догадку и ждала реакции. Ей действительно было интересно, что у Джинни на душе.       — Нет, не ощущается. Но какой толк от чувств, если они не взаимны? Я хочу наслаждаться молодостью и школьными временами. И это именно то, что я собираюсь делать. Я скажу Дину, что пойду с ним на приём.       — И правильно.       — А ты уже решила, с кем пойдешь? — Карие глаза девушки вдруг заблестели, словно от искор.       Гермиона вдруг представила, как наслаждалась бы этим вечером с Драко. Они бы обсуждали яркий костюм Забини. Гермиона словила бы парней за углом с флягой огневиски и недовольно закатывала глаза, пока Блейз убеждал бы её скрасить этот вечер глотком обжигающего напитка. Драко пригласил бы её на танец, и все стояли, разинув рты.       Улыбка машинально поползла вверх, и Грейнджер не сумела её сдержать. Было невероятно сложно скрывать эти отношения, но так было лучше для всех. Именно поэтому Гермиона не сможет пойти на этот прием с Драко. Шатенка прокашлялась и вернула свой взгляд к подруге.       — Что ты сказала? Я не расслышала, — Гермиона постаралась придать себе невинный вид.       — Нет, ты слышала, что я сказала. И после этого на твоем лице появилась эта улыбка. Кто он? Кто-то с твоего курса? — Джинни было уже не остановить. Она ухватилась за эту идею, её глаза блестели.       — Отвечая сразу на все твои вопросы: нет, он не с моего курса и нет, он не знает, что я что-то испытываю, — Гермиона загибала пальцы на руке, пересчитывая. — И зная, что ты сейчас спросишь, нет, я не позову его на рождественский вечер просто потому-что это будет странно.       — Хотя бы скажи, с какого он факультета, — Уизли вновь закатила глаза.       — Когтевран, допрос окончен?       — А как насчет тех засосов, которые я видела на твоей шее неделю назад?       Мерлин. Нужно было срочно придумать, как уйти от этого вопроса. Гермиона просто ненавидела врать, но узнай её друзья с кем она встречается – добром это точно не кончится.       — Я пыталась придать волосам нормальный вид и случайно попала в шею.       — Случайно попала в шею, говоришь… Хорошо, пусть будет так, — Уизли загадочно улыбнулась и закивала.                                                                                      

***

      Пятый курс. Середина ноября.       Солнце медленно двигалось к горизонту. Ветер развивал кудрявые волосы Гермионы, закрывая ей глаза. Письмо, которое она написала для родителей, было крепко зажато в руке. Девушка безумно соскучилась по маме с папой, хотя они виделись, казалось бы, совсем недавно. Она написала им о своих веселых буднях в Хогвартсе, о Гарри и Роне, и поинтересовалась, как дела обстоят у них и как там Живоглот.       Десятки сов расположились внутри совятни. Они досыпали перед бурной ночной охотой и утренней почтой. Каждая сова были свои особенности.       Грейнджер аккуратно привязала к одной из них письмо и уже представляла, как получит ответ от родителей. Послышался шорох с другой стороны круглой перекладины, на которой сидели птицы. Гермиона обошла её и увидела Малфоя, который тоже пришёл, чтобы отправить письмо.       — Привет, — коротко улыбнувшись, сказала Гермиона. Ей все еще было немного неловко говорить с ним нормально. Никаких оскорблений и обидных колкостей.       Драко ухмыльнулся и кивнул. Он потянулся в сумку и достал из нее письмо с именем Гермионы:       — Кажется, это твоё. Не переживай, я не открывал, думал незаметно передать его тебе сегодня, — его голос был таким спокойным и мягким.       — Спасибо, — девушка поправила шарф на своей шее и забрала письмо. Открыв его, Гермиона быстро пробежалась по тексту и замерла.       Это было письмо от Виктора. Он рассказывал о своих буднях в Дурмстранге, тренировках и…       «... я скучаю по тебе, Гермиона. Приезжай в гости, как только сможешь».       Она могла поклясться, что на её лице сейчас горел румянец. Девушка коротко прокашлялась. Виктор вечно вводил её в смущение. Грейнджер вовсе не привыкла к такому количеству внимания от парней. Подняв взгляд, она увидела вопрос на лице блондина.       — Ухажеры пишут? — не стесняясь, спросил Малфой с какой-то странной ноткой в голосе.       — Нет… это рассылка… — Она была очень плохой лгуньей.       Драко поднял брови и опустил уголки губ вниз, «внимательно» слушая. Он наблюдал за бегающим взглядом Гермионы, будто надеясь, что она придумает хоть что-то стоящее. Наконец, не выдержав, блондин выхватил из её рук письмо и поднял над собой, чтобы девушка не смогла его достать.       — Дорогая Гермиона, — кривя голос, зачитывал Малфой.       — Драко, отдай, неприлично читать чужую почту, — шатенка безуспешно пыталась дотянуться до письма, хватала парня за мантию и тянула на себя. Тот в ответ лишь прижал ладонь к лицу Гермионы и держал её на расстоянии, несмотря на все попытки девушки тараном пробить его «защиту».       — Дни тянутся скучно и одинаково… Бла-бла-бла… Не могу выкинуть из головы Святочный бал… — Малфой повысил голос и прохохотал, отходя назад подальше от девушки.       — Ты была великолепна в том платье… Слушай, Грейнджер, кто этот пижон?       Гермиона отчаянно бегала за парнем по кругу и чертыхалась. Нет, он вообще не изменился. Только теперь ей еще почему-то стыдно за себя.       — Приезжай в гости, как только сможешь. Виктор… — последнее слово было сказано со слишком серьёзной и удручённой интонацией. Малфой помрачнел и остановился. Он протянул ей письмо и запахнул мантию потуже. — Я пойду, меня Паркинсон ждёт.       — Драко, подожди, — парень уже развернулся, чтобы уйти, но девушка тут же схватила его за край мантии. — Я не знаю, почему он написал мне. Мы никогда не вели переписку.       — Мне всё равно, Грейнджер, — он продолжил идти и игнорировал шатенку, которая плелась за ним, полностью игнорируя тот факт, что их могут заметить.       — Малфой, подожди!       — Я то подожду, ты пойди ответь Виктору, он ожидания не терпит, — Малфой говорил это с той самой интонацией, что оскорблял её на первых курсах.       — Ты не можешь на это обижаться! Это нечестно и странно!       Блондин резко остановился и повернулся к ней лицом. Вена на его лбу вздулась, а причёска испортилась из-за ветра.       — Грейнджер, разве я выгляжу как человек, который будет обижаться на девушку? — Он вопросительно поднял бровь и скрестил руки на груди.       — Нет, но ты выглядишь как упрямый баран! Мало того, что ты залез в мою личную переписку, так тебя там ещё что-то и расстроило! — Стыд сменился раздражением.       — Ну ничего, главное, что ты в том платье выглядела великолепно, — диалог казался просто бесполезнейшим. Они перекидывались колкостями и не хотели уступать.       — Да! Выглядела! Хочешь сказать, что нет? — О Годрик, куда дальше может зайти этот разговор? Гермиона уже не понимала, чего хочет добиться от него. Примирения или победы?       — Грейнджер это здесь вообще ни при чём, — Малфой раздражительно выдохнул и провёл пальцем по переносице.       — К чему тогда твоя реакция? Почему ты себя так ведёшь? Мне казалось, мы договорились оставить детские перепалки в прошлом.       — Я не знаю, Грейнджер. Может, я просто не в духе, а может, меня бесит Крам. Кто знает? — Было видно, что ему хотелось как можно скорее закончить этот разговор.       — Я прошу тебя, не порть мне ещё один год, — Гермиона тяжело выдохнула. Она звучала почти отчаянно.       — Не беспокойся, этого не будет, — почему-то в его голосе ощущалась какая-то горечь. Гермиона не могла вспомнить, видела ли хоть раз подобное поведение от Малфоя.       Драко взглянул на неё в последний раз, прежде чем развернуться и направиться в замок.       Это не было похоже ни на одну из предыдущих перепалок. Гермиона вовсе не ощущала себя оскорблённой или униженной. На душе было пусто, вот только совсем по другой причине.