Холодный расчёт

      Сигаретный дым наполнял легкие, но никак не помогал справиться с тревогой внутри. Драко прикрыл глаза и сделал еще одну затяжку. Он пробыл в этих апартаментах последние несколько дней и не знал, сколько еще времени потребуется для полного восстановления девушки.       Гермиона пережила сильнейший эмоциональный кризис из всех, что ему приходилось видеть. Первые сутки Малфой просидел у её кровати и следил за размеренным дыханием. Временами шатенка просыпалась от беспокойных снов, и Драко пришло в голову использовать зелье сна без сновидений. Только после этого Грейнджер смогла проспать больше пяти часов.       Когда после очередного пробуждения она сказала, что больше не может спать, Малфой решил начать разговор, аккуратно, словно подходил к раненому оленю.       — Все эти воспоминания просто обрушились на меня. Это такое странное чувство, будто я всегда знала эту информацию и одновременно слышала её впервые. Я не понимаю, что со мной происходит, — перепуганный взгляд, нижняя губа слегка подрагивала. Ей было сложно говорить об этом.       — Если тебе сложно, то можешь не рассказывать, — Малфой приложил все усилия для того, чтобы его голос звучал мягче. На деле он был обеспокоен не меньше самой Грейнджер.       — Я хочу понять, что со мной происходит. Я хочу понять, откуда это взялось.       — Что связывало все эти воспоминания? — Драко искал её глаза.       — Гарри. Почти все из того, что я видела, было как-то связано с Гарри. Моменты, когда я ощущала невероятную злость из-за его поступков.       И тогда пазл в голове Малфоя сложился.       — Когда это случилось? Твой приступ, — Малфой убрал руку, на которой покоилась голова Гермионы, и привстал на локтях.       — Я сама не знаю. Где-то к обеду я вернулась из парка, и меня окончательно накрыло. Мне просто в моменте стало дурно, а потом я уже лежала в кровати, и ты был рядом.       Нужно немедленно сообщить ей о смерти Поттера.       — Как ты раньше справлялась с этими потрясениями? Это же не в первый раз?       — Раньше в моей голове не появлялись воспоминания о смерти собственных родите… — Гермиона запнулась на конце предложения и тяжело сглотнула.       Тягучий ком злости и обиды за Гермиону завязывался где-то в горле. Если судить по догадкам, — Поттер зачем-то стёр это воспоминание из разума Гермионы, и после его смерти оно вернулось.       Драко вновь опустился на кровать и прижал к себе девушку. Её глаза блестели от слез.       — Я понимаю, что тебе очень сложно говорить об этом, но, пожалуйста, постарайся вспомнить: как мог быть причастен Поттер к их смерти? — Тихий и спокойный голос, невесомые поглаживания по голове. Драко старался сделать все возможное, чтобы не вызвать очередной срыв.       — Он убедил меня не отправлять их в другую страну. Сказал, что в этом нет необходимости, и война уже подходит к концу…       Поттер снова сделал это. Он показал, что не способен обезопасить самых близких и помочь им уберечь родных. Злость закипала в жилах, но Драко изо всех сил старался сфокусироваться на Гермионе — он был нужен ей прямо сейчас.       После озвученного Гермионе стало только хуже. Она вновь плакала, и Драко не мог даже представить, как помочь ей пережить это. Очередной приступ вызвал сильнейший всплеск магии, и стекла пентхауса разлетелись на осколки, словно кто-то намеренно выстрелил в них Бомбардой.        Драко перебирал в голове все возможные варианты вплоть до того, чтобы снова использовать успокоительные зелья. Но как-то же Грейнджер переживала все то, что происходило с ней каждый день? Воспоминание об их разговоре некоторое время назад всплыло в голове неожиданно, но очень кстати — небольшие чемоданчики, которые Гермиона отпускала плыть по реке. Она называла это медитацией, но, судя по тому, как хорошо это помогало, Грейнджер, вероятно, неосознанно развивала в себе навыки окклюменции, и именно это помогало ей справиться.       Тогда Драко обхватил лицо Гермионы руками и стёр слёзы с её щек. Он прокручивал в голове всю информацию, что ему предстояло рассказать и показать девушке.       — Кажется, я знаю, как тебе помочь, — Малфой откашлялся. — Однако это будет требовать от тебя концентрации.       Парень медленно разъяснял ей все, чему когда-то учила его Белла. Хоть Драко и ненавидел родную тетю всем сердцем, но эти знания подарили ему выход из ловушки собственного сознания. Она научила его возводить стены и жестко наказывала, когда ей все же удавалось пробиться сквозь его барьер.       Драко предоставил Гермионе четкие инструкции о том, как возводить стальные стены вокруг отдельных воспоминаний и не позволять им контролировать эмоции. Девушка же внимала каждому слову, сказанному парнем, и лишь изредка задавала вопросы. Способы Грейнджер, может, и работали, но не были настолько эффективны, как проверенная окклюменция. Малфой надеялся, что практика девушки в прошлом позволит ей справиться с этим намного быстрее.       И надежды блондина оправдались. Гермиона точно понимала, что от неё требуется, но ей все еще сложно было сфокусироваться. Драко явно не собирался проверять результаты собственных стараний путем легилименции, и все, что ему оставалось, это смотреть на то, как Грейнджер постепенно приходила в себя. Ей нужно было время, и Драко даже не думал торопить события.       С первой попытки возвести стены внутри своего сознания прошло почти трое суток, и, честно говоря, все происходило быстрее, чем он ожидал. Вероятно, сама Грейнджер хотела как можно скорее восстановиться, а потому прилагала все усилия и всё больше времени проводила в раздумьях. Драко наблюдал за тем, как с каждым днем её взгляд менялся, и она все меньше походила на девушку, которую он нашёл на полу в день убийства Поттера.       Драко ушел слишком глубоко в собственные размышления и опомнился, только когда сигарета дотлела и стала обжигать пальцы. Закуривать новую он не стал, вместо этого решил заварить еще одну чашку кофе, уже для Гермионы. Было что-то особенное в том, чтобы заваривать его маггловским способом. Это был своего рода ритуал, и Драко успел привыкнуть к нему за все время нахождения в этом доме. Он покидал эти апартаменты лишь один раз с момента смерти Поттера.       Реддл вызвал его с помощью метки, Драко не оставалось ничего, кроме как оставить спящую девушку. К этому моменту она чувствовала себя лучше, а потому тревога не съела Малфоя заживо.       Драко пришлось в деталях рассказать о том дне, когда Поттер погиб якобы от руки самого Малфоя. Парень был осведомлен о том, что Том хотел покончить с Поттером сам, и потому сделал все, чтобы эта легенда звучала убедительно.       Как только Поттер упал замертво, а его бывшая возлюбленная покинула поле битвы, Малфой стал обдумывать легенду о том, как он выстрелил в Поттера убивающим.       Вот только сам Поттер или имел иммунитет к этому проклятью, или действительно был святым. Иначе Драко не мог объяснить тот факт, что к моменту, когда он доставил его в замок Реддла, Поттер вдруг начал дышать и захлёбываться собственной кровью.       Драко видел подобное впервые. Еще никто не возвращался из мертвых прямо на его глазах. Зато Реддл был просто в восторге — у него появилась возможность собственноручно прикончить героя войны раз и навсегда. После этого Драко не раз спрашивал себя: как бы он поступил, если бы Поттер подал признаки жизни немногим раньше?       Ответа на этот вопрос не было, и Драко не хотел мучить себя этой ситуацией. Судьба так распорядилась, и он был не в силах это изменить. Единственным плюсом со всей ситуации был факт, что теперь Реддл безоговорочно ему доверял.       Гермиона вошла на кухню как раз в тот момент, когда Драко добавил вторую ложку сахара в её кофе. Девушка подкралась незаметно и обвила свои руки вокруг талии Малфоя.       — Как ты себя чувствуешь? — Драко обернулся и вручил ей кружку. На его лице была лёгкая улыбка.       — Я ощущаю, как эти “стены” крепчают с каждым часом. Чем больше времени я провожу за этим занятием, тем легче мне становится. Словно камень с плеч, — девушка прошла в зал и повалилась в кресло.       — Я тебя прошу, только не переусердствуй. Лишняя нагрузка тебе не нужна.       Малфой последовал за ней и сел напротив. Он потянулся за портсигаром и поймал взгляд Гермионы. В её взгляде читалось абсолютное спокойствие.       — Лучше так, чем то, что произошло. Мне сейчас меньше всего нужно быть под постоянным надзором целителей и остаться без возможности функционировать самостоятельно.       Малфой лишь утвердительно кивнул. Спорить было бесполезно.       — Как ты понял, что это поможет? — Судя по голосу девушки, складывалось впечатление, что они вели непринужденный разговор о погоде. Закинув ноги на кресло, Гермиона стала туже завязывать хвост на макушке.       — Твои чемоданчики. Я очень кстати вспомнил про твою “медитацию” и понял, что ты, сама того не подозревая, изобрела свой личный способ окклюменции. Он хоть и был менее эффективным, но все же дал тебе какую-то практику.       — Гарри мертв? — И снова её голос звучал непринуждённо. Драко посмотрел прямо в глаза Грейнджер, чтобы убедиться в том, что перед ним сидит именно она. В её взгляде читалось раздражение. Была ли она зла на самого Малфоя?       — Гермиона, послушай…       — Значит, я угадала. Это его рук дело. Что ж… Как говорят магглы, “земля ему пухом”.       Это была самая неожиданная реакция, которую Драко только мог представить. Единственная причина, по которой он не сказал ей про Поттера, была в том, что Малфой не хотел травмировать неокрепшее сознание ещё больше. Он ожидал очередного приступа, слез, а может, даже ссоры, но явно не этого. В чём была причина злости Грейнджер?       — И тебя это вообще не заботит? Не хочешь знать, как это произошло? — Драко свёл брови к переносице и вытащил сигарету из портсигара.       — Не сейчас, возможно, позже. На мёртвых не принято злиться, но я ничего не могу с собой поделать.       Драко словно попал в искажённую версию реальности. Гермиона Грейнджер потеряла лучшего друга и ничего не хотела об этом слышать. Он только надеялся, что все это не было талантливой актёрской игрой, и Гермиона действительно чувствовала себя лучше.

***

      Холод, к которому он уже давно привык, сегодня пронизывал поразительно сильно. Перед троном, на котором, развалившись в неожиданно расслабленной позе, восседал Темный Лорд. Его лицо сильно осунулось, а глаза впали еще больше. Было видно, что силы с каждым днем покидали его. Каждые два часа к нему подбегал колдомедик с медным бокалом с кровью единорога, которая поддерживала его жизнь и придавала энергию.       Прямо перед Реддлом стояли оставшиеся в живых Пожиратели Смерти старой закалки: Родольфус Лестрейндж, Нотт Старший, Амикус Кэрроу, Уолден Макнейр и Антонин Долохов. Остальные солдаты, например Роули, не были допущены к собранию. Том перестал доверять тем, кто из раза в раз разочаровывал его.       Малфой стоял среди них, словно волк среди стада овец. Они уже давно отошли от дел, сражения остались воспоминаниями. Старые пожиратели имели должности в Министерстве, большие кошельки с деньгами. Совсем юные парни и девушки развлекали их в борделях и барах, пока те обсуждали очередной законопроект.       У Драко были крайне натянутые отношения со своими коллегами. Они терпеть не могли всю их семью и после смерти Люциуса надеялись, что вся чета Малфоев сгинет. Однако Драко стал вторым дыханием для их рода. Гордость для погибшего отца.       Малфой изредка пересекался с Ноттом старшим по работе и получал приглашения от Долохова в его бар на юге Уэльса, однако всегда тактично отказывал, ссылаясь на большое количество дел.       — Дорогие мои друзья, — прошипел Лорд, приподнимаясь с трона. — Сегодня мы собрались по особому случаю. Драко, мальчик мой, подойди сюда…       Лорд протянул руку с омерзительно длинными ногтями и призвал его, словно свою собачку. Малфой смиренно выполнил его просьбу и встал по правую сторону трона.       — Драко Малфой, которого вы презирали и ненавидели, — Реддл скалился и тихо хохотал. — Сделал то, что не смог бы никто из вас… Он принес мне Гарри Поттера…       Послышались перешептывания среди присутствующих, и смятенные выражения лиц позабавили Драко. Они явно не ожидали от него подобного.       Тело Гарри Поттера уже несколько дней висело там же, где когда-то висела искалеченная “Грейнджер”. Заголовки газет пестрели фотографиями погибшего Избранного. Никто даже не думал о цензуре. Лорд и его сторонники ликовали и долго отмечали окончательную победу над Орденом.       — В знак моей благодарности я назначаю Малфоя Главнокомандующим моей армии, — разговоры стали громче и яростнее. — Молчать! — с надрывом крикнул Лорд и обвел всех присутствующих бузинной палочкой. — Подразделение Малфоя имеет самые лучшие показатели, и лагеря под его руководством избавились от хаоса и бунтарства. Вам стоит поучиться у него.       Реддл щелкнул пальцами и проговорил что-то нечленораздельное, после чего к нему подбежал невысокий мужчина в очках с черной коробочкой в руках. Том взял её и, открыв, достал орден из черного металла с черепом.       Малфой наклонился перед Реддлом, чтобы тот прикрепил его к обмундированию. Черное знамя почти сливалось с экипировкой из кожи дракона. Драко не успел отойти, как перед ним оказалась рука Лорда и залитые красным глаза. Реддл ждал. Блондин бросил взгляд на Тома и прокашлялся. Ему придется это сделать. Нельзя рушить образ в такой ответственный момент. Он наклонился и поцеловал его руку:       — Благодарю, мой Лорд, — отчеканил Драко, отходя на свое место среди Пожирателей.       — Теперь Малфой будет исполнять основные обязанности главнокомандующего, пока я буду заниматься более важными вопросами, — Лорд сделал очередной глоток из своего бокала и приступил к обсуждению деятельности других пожирателей.       Малфой так долго ждал этого назначения. Долгие годы упорной работы наконец привели к желаемому результату, однако… Ситуация кардинально изменилась, и он замахнулся на нечто большее и притягательное. Пост Главнокомандующего, несомненно, облегчит его дальнейшую работу, но точно не удовлетворит все потребности и желания.       Малфой жаждал того, о чем даже боялись подумать все присутствующие в этой комнате.

***

      Song — Barbara Pravi — Voilà       Шум машин вперемешку с голосами французских женщин и запахом выпечки полностью давал погрузиться в атмосферу Парижа. Старое семейное кафе с летней верандой почти не пользовалось спросом среди туристов.       Сюда заглядывали только жители дома, в котором оно находилось. Круглые столики, на каждом из которых была вазочка с белой лилией, стояли на улице и были ограждены желтым низким забором, на который наросла лоза. Молоденький официант неторопливо разносил заказы единичным посетителям. Он выглядел в точности, как мужчина, что стоял за прилавком, только моложе.       Джинни грелась под лучами уходящего на отдых солнца после жаркого лета. По улицам ветер разносил жёлтую опавшую листву. Её хлопковая белая блузка развевалась. Старая архитектура города выглядела настолько же чарующе, как и на картинах. Девушка с удовольствием прикрыла глаза и улыбнулась. Она так давно хотела уехать куда-нибудь из Британии, хотя бы на небольшой промежуток времени.       Во Франции было спокойно. Тёмный Лорд еще не успел добраться до неё, поэтому здесь можно было ни о чём не переживать. Даже по лицам граждан было заметно, что они понятия не имели, что такое война. Конечно, газеты Франции пестрели новостями из Великобритании о сражениях и потерях. Однако для них это было чем-то далеким от настоящего мира, словно сказка, написанная больным человеком.       Забини сидел напротив девушки и читал газету. На парне была белая шелковая рубашка и коричневые шорты с черным ремнем. Они проделали большой путь и заметно вымотались, поэтому никто из них не имел желания разговаривать. Уизли посмотрела на него и тихо хмыкнула.       Она не могла понять, за что Мерлин вознаградил её, приведя в жизнь этого человека? Блейз был чутким, умным и веселым парнем. Весь образ, что безумно раздражал Джинни, пал в первую же ночь, которую они провели вместе.        Изначально Уизли даже не думала, что этот секс перерастет в нечто большее между ними. Она была взрослой девочкой, которая понимала, как все работает между мужчиной и женщиной в современном мире. Только вот Забини имел другие планы на этот счет.       Парень ощущался как струя ледяной воды, под которую ты подставляешь обожжённую руку, чтобы успокоить боль, как мягкое одеяло, которое согревает тебя в зимнюю ночь.       Он не давил на Джинни, не притеснял и не осуждал. В его глазах читалось искреннее восхищение и вожделение. Блейз всегда слушал её, не отрывая глаз, и казалось, что он почти заглядывал ей в рот во время рассказа.       — О чем думаешь? — Парень заметил, что Джинни на протяжении долгого времени рассматривала его лицо. — Мной любуешься?       — Раздумываю о том, как сяду тебе на лицо сегодня, — даже не поведя бровью, ответила Уизли с вызовом в глазах, игнорируя присутствие подошедшего официанта.       — Oh, figurati, tesoro… — Смутившись, проговорил Забини и с опаской посмотрел на парня. — Не при людях же. Молись, чтобы он не услышал тебя.       — Мне нечего стесняться, — Уизли отпила только что сваренный кофе и прошипела. Горячий напиток обжег язык.       — Мерлин наказал тебя за твой грязный язык, — рассмеялся парень и откусил пирожное.       Девушка лишь показательно закатила глаза и подула на кофе. Закинув ногу на ногу, она поправила край ткани на шортах. Они остановились в небольшой квартире в магловском районе. Им сдала её пожилая милая женщина. Когда она пришла, чтобы отдать ключи паре, то искренне восхитилась внешностью Уизли. Женщина сказала, что тоже была рыжей в молодости, но сейчас возраст забрал своё.       Забини и Уизли должны были встретиться с одной из самых влиятельных волшебниц Франции. Она редко выходила в свет, вела скрытный образ жизни. Однако, каждый год она посещала встречу влиятельных женщин Европы. Это мероприятие всегда проходило в разных странах, а в этом году очередь дошла до Франции.        Малфой был знаком с ней заочно через свою мать, которая сама когда-то посещала эти вечера, пока не началась война. Так что для Драко не составило труда сделать пропуск для Джинни, как представителя Нарциссы Малфой.       — Нужно будет купить новое платье в одном из бутиков, что я видела в двух кварталах отсюда, — девушка озвучивала размышления вслух и точно знала, что даже если парень не ответит, он слышит и запоминает.       Забини кивнул и отложил газету в сторону, допивая свой кофе.       — Джинни, — он скрестил руки на столе. — Ты не хочешь поговорить о том, что произошло в Шотландии?       Уизли в мгновение изменилась в лице и встряхнула плечами. Она прикусила губу и покачала головой, смахивая наваждение. Когда Джинни узнала от Малфоя, что воспоминания, которые стёр Поттер Гермионе, вернулись после его смерти, то тут же встревожилась за судьбу своих родителей.       Вместе с Блейзом они приехали в место, куда девушка отправила их несколько лет назад. Всё произошло быстро и максимально холодно. Девушка выпила оборотное зелье и постучала в их дом. Сбитая с толку от появившихся воспоминаний, пожилая пара вышла к пришедшей незнакомке.       Луч заклинания, и их жизни вновь стали прежними.       — О чём здесь говорить?       — Ты не планируешь возвращать им память, когда это всё закончится? — Парень слегка наклонил голову и свёл брови к переносице.       — Нет, Блейз… Боюсь, они меня не простят, — Уизли сжала губы в тонкую линию. На её глаза тут же набежали слёзы, которые она постаралась укротить, моргая. Тяжёлая мужская рука коснулась ладони Джинни и сжала её. Он был рядом.       

***

      Song - Feeling Good - Michael Bublé       Непринуждённая музыка приятно дополняла сегодняшний день. Кажется, это был маггловский джаз, судя по обложке пластинки, которую Грейнджер поставила в проигрыватель.       Малфой приоткрыл дверь ванной комнаты изнутри и ощутил резкий контраст температуры. Пар стал рассеиваться по квартире, создавая подобие туманной дымки. Выходя из душа, он втянул Грейнджер в очередной поцелуй, а она, в свою очередь, прижалась ближе.       Утренний секс в душе с Гермионой точно добавился в список его любимых воспоминаний. Её выражение лица, когда он попадал на особенно чувствительную точку, и то, как девушка вжималась ногтями в его спину, оставляя следы. Это всё обеспечивало хорошее расположение духа на весь день.       Малфой накинул полотенце на бедра и первым прошел в гостиную. Следом за ним вышла Грейнджер. Капли воды стекали с её волос на загорелую кожу и скрывались за полотенцем где-то в районе груди. Лицо Гермионы озарила победная улыбка, и она расположилась на одном из диванов.       — Когда ты успела загореть? — Малфой сел совсем рядом и провел дорожку из поцелуев вдоль шеи девушки.       — Когда начала выходить на улицу.       — Тебе к лицу, — после этих слов на лице Гермионы вновь появилась та самая улыбка.       Грейнджер направилась на кухню, прихватив с собой пустую чашку из-под чая. Тем временем Драко уже закурил и откинулся головой на спинку дивана.       Совмещать две абсолютно разные жизни оказалось сложнее, чем он предполагал. Приходилось оставлять Гермиону одну и возвращаться в реальность, в которой он был одним из главных лиц во всей армии Реддла. Жизнь казалась намного проще, когда Малфой возвращался в своё поместье и находил Грейнджер, тихо сопящую в библиотеке. Так он мог выполнять свою работу без постоянных мыслей о том, в порядке ли она. По этой причине Малфой и решил задать волнующий его вопрос:       — Ты не хочешь вернуться в Кровавый Двор? — Его голос эхом отлетал от стен.       Голова Гермионы вдруг появилась из-за угла. Её брови застыли в непонимающем жесте.       — А как же все эти разговоры про мою безопасность, а вдруг меня кто-нибудь увидит? Статус покойницы оказался не таким уж и печальным, как я думала, — и девушка вновь скрылась на кухне.       — Во-первых, Реддлу не придет в голову искать тебя в моем поместье после того, как он собственноручно сжег “твое тело”, — Малфой поднялся на ноги и прошел на кухню, где девушка уже заваривала новый чай. Он подошел к ней ближе и, обняв со спины, уткнулся в шею. — Во-вторых, там библиотека плачет без тебя, — невесомое касание носом вдоль шеи пробудило волну мурашек по телу шатенки.       — Я думаю, тебе стоит побольше спать, если тебе уже библиотека “плачется”, — она тихо рассмеялась, как вдруг Драко запустил свои пальцы под полотенце и, нащупав рёбра, стал щекотать. — Галлюцинации это очень плохой признак, Малфой. Очень плохой, — громкий смех раздался по всей кухне, пока Гермиона вырывалась из цепкой хватки парня.       Развернувшись, Гермиона облокотилась спиной о столешницу и посмотрела на Драко самым невинным взглядом, на который, казалось, только была способна. Какая актриса пропадает.       — Ты вернешься? — Голос Драко звучал серьезнее на этот раз.       — Куда я денусь? Там Лютер, небось, ждет, как бы приготовить что-нибудь с малиной.       — Плюс ко всему, ты вроде как изъявляла своё желание помочь с тем, над чем мы сейчас работаем, — Драко намотал на палец одну из кудрявых прядей, которая была все еще мокрой после душа.       — Я обдумывала всё это не один день. Вспоминала всё, что ты мне говорил. И я не просто хочу помочь, я хочу стать частью этого, — девушка увела взгляд в сторону. — Более того, у меня есть свои личные идеи на этот счёт.       — Я и не сомневался, что у тебя будут свои идеи, — Драко закатил глаза в ироничном жесте.       Драко вновь перевёл свой взгляд на лицо Гермионы. В её глазах определённо что-то изменилось. Взгляд одновременно казался и слишком отстраненным, и в то же время участливым. В её глазах больше не было печали. Там горел огонь, способный сжечь всю армию Лорда, стоит ей только позволить себе это сделать.       Больше всего Драко сейчас волновало психическое состояние Грейнджер. Её поведение менялось всё сильнее с каждым днем, и это стало неожиданностью. Девушка перестала просыпаться по ночам, её руки больше не содрогались в треморе, и вся грусть и тревога куда-то испарились.       Вчерашний разговор за бутылкой французского вина не обошёлся без воспоминаний. Было видно, девушка не уходила глубоко в себя и уж явно не переживала всё это вновь. Сухие факты слетали с её губ, а в глазах мелькала неприкрытая злость.       — Я была такой дурой, честное слово. Всецело доверяла лучшему другу, пока Грюм разрушал Орден изнутри. Гарри просто стоял и кивал головой, словно у него своего мнения не было.       Драко лишь молчал и позволял девушке высказаться. Излить ему свою душу и передать всю несправедливость ситуации. Он не показывал своих эмоций, но в том, как Гермиона высказывала своё недовольство в сторону Ордена, было что-то удивительное и одновременно приятное. Словно она наконец получила недостающий пазл и теперь осознала все, о чем Драко ей не раз говорил.       — А что он творил с Джинни? Я бы никогда не смогла простить это, — девушка покачала головой и сделала глоток.       Уизли и не простила.       И сейчас, когда они стояли на кухне, Драко вновь увидел этот азарт в карих глазах. Это поистине завораживающее зрелище. Уголки её губ поползли вверх, и лицо озарила коварная улыбка.       — Мы покончим с Реддлом раз и навсегда, и они все заплатят за случившееся.       И Драко осознал, что только что влюбился в неё ещё сильнее.