Холодный расчёт

             Трепет, который испытывает каждый человек перед важным событием, полыхал в груди. Воздух вокруг Драко буквально электризовался из-за количества мыслей о предстоящем приеме. Должно быть, эльфы уже вовсю готовят Кровавый двор к приезду гостей. Пройдя через защитный купол, парень вглядывался в фасад своего поместья. Всё же этот дом был его лучшей покупкой за всю войну. Он полностью передавал его нутро и сущность.       Ножницы, витающие в воздухе, подстригали кусты в саду, а одинокие грабли собирали опавшую листву с газона. Двор обретал ухоженный вид.       Войдя через парадную дверь, Малфой выдохнул и, достав палочку, материализовал коробки, которые упали ему на руки — огромную черную бархатную, а сверху неё еще одну, поменьше. Он искренне надеялся, что не прогадал с размерами. Поднимаясь по лестнице, Драко бросил взгляд на статую Горгоны, что заканчивалась на втором этаже, и подумал о том, почему его так тянуло к мифологии? Это было чем-то необычным, если задуматься серьезно.       Громкие шаги раздавались эхом по южному крылу. Парень направлялся в их спальню и напевал незамысловатую мелодию, как вдруг его штанину перехватила Трикси. Эльфийка нервно сжимала ткань и тараторила:       — Эта мисс совсем не слушает Трикси и Лютера. Хозяину не следовало позволять ей вернуться.       Слушая эльфа, парень стоял в очень неестественной, изогнутой назад позе. Он вымотался на тренировке с воронами, и сил почти не было. Драко испытывал сильную боль в мышцах ног и рук.       Быстро отмахнувшись и сказав, что разберется с ситуацией позже, Малфой добрался до спальни. В комнате было пусто, лишь смятая постель напоминала о недавно спящей здесь Гермионе. Драко положил коробки на кровать и распахнул не до конца открытые шторы. Утреннее солнце ударило в глаза. Парень размял шею и потянулся. Где могла пропадать Грейнджер в это время?       На часах было только одиннадцать. Красивые и свободные девушки обычно в это время сладко потягиваются в кровати. Только Гермиона ко всему перечисленному еще была чересчур упертой. Наверное, ходит по дому и спорит с Трикси и Лютером. Драко закатил глаза.       После смерти Поттера блондин стал подмечать что-то новое в ней, словно рассматривал лилию, которая неторопливо раскрывается с каждым новым днем. Взгляд, смех, движения — абсолютно все было не присуще девушке ранее.       Малфой оперся о оконную раму и рассматривал море, которое, на удивление, было спокойным. Штиль успокаивал. Голову переставали терзать беспокойные мысли, на душе не было тяжести. Все шло своим чередом, что очень радовало парня. Он настолько устал от постоянных эмоциональных скачков, которые каждый раз все сильнее выбивали почву из-под ног, и он сейчас старался наслаждаться недолгими моментами тишины, прямо, как сейчас. Теперь Малфой понимал, о чем говорила ему мама в детстве, наблюдая за закатом и прижимая маленького мальчика ближе к себе. Наверное, это приходит с возрастом.       Драко услышал приближение Грейнджер по характерным тяжелым шагам по лестнице, за которыми следовали мелкие и легкие. Дверь с грохотом открылась, и в спальне появилась раздраженная Гермиона. Её волосы, растрепанные с самого утра, разлетались в разные стороны. Правая бровь изогнулась, создавая забавное выражение лица. На ней была его черная футболка, которая доставала почти до колен.       Она почти сразу же увидела Малфоя и вздохнула с облегчением. Девушка подлетела к нему и крепко обняла, обхватив шею. Грейнджер уткнулась лицом ему в плечо, заставляя блондина нагнуться сильнее. От неё так приятно пахло, как и всегда.       — Умоляю, успокой этих двоих, они с утра мне проходу не дают, — прошептала шатенка.       Драко перехватил её талию руками и отстранился с удручённым выражением лица.       — Меня не было пару часов. Когда вы успели поругаться? — Малфой заглянул за плечо девушке и укоризненно посмотрел на эльфийку. — Трикси?       — Трикси уже сказала! Мисс игнорирует Лютера и Трикси!       Гермиона оперлась руками о грудь парня и повернула лицо к эльфийке:       — Ты сказала, что мне здесь не место, и я должна уйти туда, откуда пришла! А Лютер снова принес бутерброды с малиновым джемом! — Она звучала как обиженная маленькая девочка.       — Прекратите! — Малфой решил встрять в эту перепалку. — Трикси, мисс Грейнджер отныне будет жить здесь, и это не обсуждается. Вам с Лютером придется это принять.       Трикси быстро замотала головой, выдавила что-то похожее на “хорошо”, и испарилась.       После Драко вернул свой взгляд к Гермионе и улыбнулся. Оставив легкий поцелуй на щеке, он рассмеялся, заметив, что девушка все еще была недовольна. Выглядела слишком обаятельно и забавно одновременно. Ровно так же, как и в Хогвартсе. Словно перед ним стояла всё та же гриффиндорка. Только Малфой знал, что это было не так. От прежней Гермионы остался лишь её запах и буйство кудрей на голове. Блондин накрутил локон волос на палец и разгладил морщину между её бровей.       — Я принес тебе подарок, — он кивком указал на кровать. — Надеюсь, в этот раз ты добровольно его наденешь.       Гермиона подняла брови вверх и закатила глаза. Походкой от бедра она подошла к кровати. Виляла бедрами нарочно, чтобы разгорячить блондина с самого утра. Эта ведьма когда-нибудь сведет его с ума.       — Малфой, ты буквально вынуждал меня носить то, что ты хочешь. Какой реакции ты ожидал?       — Я же знаю, что тебе нравились все платья, что я дарил, — он скрестил руки на груди и ухмыльнулся, ожидая реакцию на новый наряд.       Гермиона попыталась спрятать улыбку за распущенными волосами, но она не ушла от глаз Драко и расплылась теплой негой в груди. Шатенка распахнула первую коробку и увидела аккуратные туфли чёрного цвета на невысоком каблуке. Грейнджер с характерным стуком опустила их на пол и примерила. Подошли идеально.       Заправив волосы за ухо, девушка переключилась на вторую коробку. Внутри она увидела упаковочную бумагу красного цвета с черной лентой. Развязав её, Гермиона лицезрела чёрную ткань, а поверх неё маску.       Девушка достала платье и ахнула. Бордовое платье, выполненное из плотной бархатной ткани, струилось вниз. Глубокое декольте будет выгодно подчеркивать грудь и открывать плечи. В этой же коробке лежало колье изготовленное гоблинами. Изящное переплетение лепестков подчеркнет шею девушки.       Малфой подошел к ней сзади и прижал к себе, схватив за бедра. Сперва он поцеловал её шею, а после провел влажную дорожку до щеки:       — Ты будешь выглядеть в этом великолепно.       Гермиона перекрутилась в его руках и подняла голову. Дерзкая ухмылка, полностью повторяющая его, растянулась на её лице, зрачки расширились, и Малфой тонул в них. В полной бочке дёгтя Драко смог найти каплю мёда. Сладкого, тягучего, идеального. Он смаковал его на языке, старался уловить каждый оттенок вкуса.       — И как же ты представишь меня своим гостям? — Шатенка положила руки ему на грудь.       — Самым незабываемым образом, — уходить от ответов это его хобби. Просто Малфой сам еще не решил, как будет правильнее поступить, ведь Грейнджер считают погибшей.       Шатенка отстранилась и облокотилась спиной на опору балдахина. Она запустила руку в свои волосы и перекинула их на одну сторону. По её изменившемуся выражению лица Драко понял, что сейчас получит очередное замечание.       — Ты снова увиливаешь от ответов. Это больше не прокатит, Малфой. Кто будет присутствовать на ужине? По какому поводу собрание?       Гермиона продолжала засыпать его вопросами, пока Драко не сдался. Он чертыхнулся и подошел к ней вплотную, вторгаясь в личное пространство.       — Сегодняшний вечер очень важен для меня. Я представлю тебя гостям, и по ходу приёма ты все поймешь. Прошу, не горячись и поддержи меня, — он пытался придать своему голосу мягкость. Блондин почти мурчал ей на ухо. — Более того, на ужине тебя ожидает сюрприз.       — Хорошо, можешь не говорить, я узнаю от Забини, — она коротко поцеловала Драко в щеку и направилась к двери.       Малфой устало потер лицо и простонал. Ну почему с ней так сложно? Они только находили коннект, как девушка тут же переворачивала всё с ног на голову. Драко постоянно сидел на пороховой бочке.       Гермиона была идейным и упёртым человеком. Если она бралась за какое-то дело, то отдавалась без остатка и постоянно копала новую информацию. Так и здесь. Грейнджер было мало знать основную концепцию и дальнейшие действия. Девушка мечтала вскрыть его, достать каждый орган, рассмотреть его под лупой и изменить положение некоторых частей.       Конечно, парень мог предоставить ей эту возможность, но его пугал её напор. Грейнджер требовала знать всё, без единого исключения.       Более того, изменения в поведении Гермионы играли не последнюю роль в восприятии девушки. Малфоя тянуло к её другой стороне, которая горела алым пламенем вместе с чертями, плясавшими, взявшись за руки, вокруг котла. Она не похожа ни на кого из них. Девушка была слеплена из другого теста, выращена в другой среде, и это было её преимуществом. Никто из них не испытывал настолько разностороннего опыта в абсолютно разных мирах.       Грейнджер знала и понимала жизнь маглов, которые устраивали каждое столетие войны, и сама участвовала во Второй магической войне. И если раньше её сдерживали принципы, страхи, совесть, то сейчас, казалось, Гермиона закрыла их очень далеко в своем сознании и мыслила абсолютно холодно, чем немного пугала. Неизвестно, на что была способна Грейнджер без своего морального тумблера в голове.       Правда, хотел бы он этого или нет, он уже не сможет остановить запустившийся процесс.       

***

      Гробовая тишина отдавалась почти физической болью где-то в груди. Француженка прошла на кухню и оглядела присутствующих. Невилл размешивал сахар в чае и уставился на часы на стене. Когда они пробили двенадцать, фигурка гнома стала бить молоточком по циферблату. Тонкс подскочила на стуле от резкого звука и облегченно вздохнула, когда увидела источник. Атмосфера смерти витала в воздухе, и на этот раз это ощущалось особенно болезненно.       Она должна была сказать им про площадь.       С каждым днем вина нарастала внутри, как снежный ком. Поначалу девушка просто не могла найти в себе силы признаться, а когда ужасающих происшествий стало слишком много – её признание было уже не к месту. Каждый день Орден оплакивал погибших, и, узнав они, что Флер стала причиной ужасного происшествия, возненавидели бы её в ту же секунду.       Блондинка поджала губы и подошла к потертому дивану, на котором, сидя, спал Люпин. Он беспокойно дергал головой и тяжело дышал. Вероятно, ему снился беспокойный сон. Каково будет разочарование, когда мужчина проснется и обнаружит, что реальность превратилась в еще больший кошмар, и это уже не изменить.       Гарри Поттер был мертв уже больше недели.       Эта новость достаточно быстро разошлась по всей магической Британии и стала поводом для скорби. Минерва как-то поделилась историей о том, какой праздник устроили волшебники в день, когда были убиты родители Гарри. Ведь именно в тот день один из самых темных волшебников всех времен ушел в небытие. Салюты и поздравления доносились отовсюду, все как один скандировали: “Ура, Гарри Поттеру!”. Никто даже не придал значения, чего стоила эта победа. Маленький мальчик стал сиротой и был обречен на муки.       С того момента прошло много лет, и надежда людей на спокойную жизнь и счастливое будущее постепенно превратилась в желание пережить сегодняшний день. Тучи сгущались над Британией, и Поттер был единственным лучиком света во всей этой кровавой войне, которая ежедневно забирала самых близких.       Самые приближённые знали, что Гарри получил особое поручение от Дамблдора, и это точно станет ключом к победе. Также существовало пророчество, которое по какой-то причине всегда толковалось в пользу всего Ордена и самого Поттера. Все эти факты наводили на мысль о том, что мальчик, который выжил и одолел Реддла, обязательно сделает это снова и подарит спокойный сон всем волшебникам.       Детский смех вновь будет раздаваться на улицах, веранда кафе Флориана Фортескью заполнится людьми, которые больше не боятся выходить на улицу. И все пережитое будет казаться кошмарным сном. Именно на такой исход надеялись абсолютно все, включая саму Флер.       Еще до смерти Билла они обсуждали счастливое будущее после войны. Никто и никогда не упоминал вслух о вероятности другого исхода. Такие мысли было принято держать при себе и списывать на тревогу или излишний пессимизм. Ведь пока с ними был Гарри — надежда горела где-то внутри.       В день его смерти Флер находилась в одном из новых штабов и с особым вниманием ухаживала за всеми прибывшими ранеными. В какой-то момент почти все члены операции переместились в убежище, в котором она находилась. Послышалась ругань и крики, а следом и самое страшное.       Аластор сделал большой глоток из своей фляжки и прискорбно сообщил:       — Я уверен в том, что видел. Этот выродок нес тело Поттера к краю антиаппарационного барьера.       И в этот момент что-то внутри оборвалось. Вся надежда была разорвана в клочья и растоптана самым жестоким способом. Флер ощущала, как земля уходила из-под ног, а кислорода становилось все меньше. В последний раз это произошло в день, когда Билла объявили без вести пропавшим.       Никто не промолвил и слова, вердикт был понятен и так. Война окончена, они проиграли. Это был конец для всего сопротивления, и надежды уже не осталось. Пожиратели усиливали свои позиции, а Реддл наращивал силы, и способа подобраться к нему уже никто не видел.       С того дня Флер едва проронила хоть слово. Они все проходили через этот кошмар, и разговоры были излишни. Каждый обдумывал то, что теперь делать именно ему со своей жизнью. Как остаться в живых при новом раскладе и уберечь свою семью?       Флер, в свою очередь, продолжала прокручивать одну и ту же мысль, как заевшую пластинку. Стоило ли ей отпустить собственный грех и рассказать хоть кому-нибудь о трагедии, которая произошла?       Помутневшие глаза людей, запах жжёного стекла и оглушительный взрыв. Это будет преследовать Флер в кошмарах до конца её оставшихся дней. У всех этих людей была своя жизнь, мечты и планы на будущее. И она отняла это всё в один миг.       Вот бы была возможность вернуться назад и попытаться предотвратить это. Невнимательность и излишний стресс всегда приводят к последствиям, и самым страшным стало то, что по её вине пострадали невинные. Стоило ли сказать остальным и закрыть этот вопрос навсегда? А что она скажет?       “Помните тот теракт на площади, в котором пострадали маглы? Это моя ошибка”       Бред.       Флер шумно выдохнула и села на край дивана, стараясь не потревожить спящего Люпина. Удобный момент для признания обязательно наступит, но только не сейчас.       Прямо сейчас все присутствующие могли думать только об одном — война окончена, бороться дальше смысла не осталось.       

***

      Предвкушение нарастало в груди с каждым шагом, пока Драко вёл Гермиону в зал, где уже собрались гости. Сегодняшний день был по настоящему особенным, ведь Драко впервые познакомит девушку с плодами проделанной работы. Долгие месяцы обсуждений и переговоров, гарантии безопасности и уговоры стать частью его личной войны.       По этому случаю Драко надел один из своих лучших костюмов. Чёрный кашемир удачно подчеркивал каждый изгиб, а серебристая отделка придавала шарма. Любимые запонки из личной коллекции. Драко не доставал их из шкатулки со времен новогодних вечеров его Матери. Но сегодняшний вечер был особеным. Во время примерки Драко осознал, что совсем скоро он навсегда избавится от своей военной формы, а на смену ей прийдет с десяток официальных костюмов. И сегодняшний вечер положит начало этой традиции.       В воздухе витал аромат сандала, а приятная музыка доносящаяся из зала стала усладой для ушей. Это было зачарованное фортепиано. Двери распахнулись и все присутствующие смолкли. Десятки взглядов были уставлены на Драко, крепко сжимающего руку своей спутницы.       Зал был украшен с особым вкусом — эльфы постарались на славу. Громадные окна были завешаны велюровыми шторами насыщенно кровавого цвета. В самом углу стояло то самое фортепиано из темного дуба, клавиши перебирались без чьей либо помощи. Знакомая мелодия успокаивала и придавала уверенности.       Прямо напротив окон расположился длинный стол, покрытый жемчужного цвета скатертью. Лаконичная сервировка и канделябры со свечами дополняли его.       Сегодня вечером в распоряжении гостей была большая танцевальная площадка к которой они вернутся сразу после праздничного ужина. Мраморный пол помещения отражал фигуры гостей. На каждом из них была своя уникальная маска, позволяющая скрыть свою личность. Вот только Малфой знал каждого из присутствующих лично и сегодня никто не уйдет незамеченным.       Парень придерживал Гермиону за поясницу и учтиво улыбался прибывшим гостям, чьи наряды и маски пестрили роскошью. Мужчины и женщины источали энергию власти и влияния. Даже сквозь маски прослеживались холодные взгляды, лишенные всяких эмоций. Девушка рядом с ним, несмотря на свою неопытность в светских приемах, держалась уверенно. Её прямая спина, вздернутый подбородок и блеск в глазах говорили о полном контроле над ситуацией.       Гости сменялись один за одним, и большинству пара не уделяла большого внимания, обходясь короткими репликами. Однако почти под самое начало вечера на пороге появилась женщина высокого роста в белом шелковом платье. На её голове была черная шляпа с широкими изогнутыми краями и белая маска с черными стразами по бокам.       Женевьева Лорент — давняя знакомая его матери и одна из самых влиятельных волшебниц Франции, остановилась перед Малфоем и протянула ему руку. Коснувшись губами тыльной стороны её ладони, Драко ухмыльнулся.       — Мадам Лорент, рад видеть вас сегодня, — его голос стекал как патока. — Благодарю, что согласились приехать. Вы, должно быть, невероятно устали в дороге.       — Мистер Малфой, когда ваши люди пришли на мой прием, я была крайне поражена, — нотки французского акцента были столь же незаметны, как и возраст, который волшебница тщательно скрывала от общественности. — Все же я надеялась увидеть вашу матушку.       — К сожалению, она отдалилась от светского общества после кончины моего отца, — Драко не отрывал глаз от женщины, воспринимая это как небольшую дуэль.       — Прискорбно это слышать. Должна признаться, меня заинтриговали рассказы девушки, что пришла от её лица, а вы, наверняка, знаете, что больше всего в жизни я обожаю интриги, — Женевьева была настоящей светской дамой. Именно в обществе таких женщин рос маленький Драко.       — Я с удовольствием утолю ваше любопытство, а теперь позвольте вас познакомить с Гермионой Грейнджер, — он перевел взгляд на шатенку, все это время стоящую рядом с ним.       Если Лорент и была удивлена, то мастерски скрыла это и лишь широко улыбнулась девушке, протянув руку для рукопожатия. Во Франции много говорили о Поттере и Гермионе.       — Мисс Грейнджер, я много читала о вас в газетах и точно не могла ожидать встречи с вами здесь, — глаза Одиль горели от восторга.       — Я слышала о вас не меньше, мадам Лорент, — Гермиона сложила руки перед собой, а Женевьева тут же вернула своё внимание Драко.       — Что ж, мистер Малфой, буду с нетерпением ждать развязки этой истории, — она бросила последний взгляд на шатенку и, коснувшись плеча блондина, прошла дальше в бальный зал.       На смену француженке к ним тут же присоединился молодой парень. Его черные, как смола, волосы контрастировали с красно-белой тонкой маской на лице. Светлый костюм покрывали алые капли, похожие на кровь. Драко несколько секунд вглядывался в его маску, прежде чем осознал, кто скрывался под ней.       — Ричард, очень рад тебя видеть, — Драко протянул ладонь для рукопожатия и слегка улыбнулся.       Ричард Фоули был наследником одной, из немногих влиятельных семей, занявших нейтралитет в этой войне. По словам самого Ричарда, они вместе со всей семьей перебрались в Германию и с нетерпением ждали возможности вернуться и продолжить свой бизнес в Лондоне. Вот только диктаторская политика Реддла их совсем не устроила, и, будучи аристократами, Фоули предпочли не идти на конфликт с “мерзким зверем”, как однажды выразился сам Ричард.       Фоули был давним знакомым Драко, тот помнил его ещё со времён приёмов в Малфой-Мэноре и был рад узнать, что парень намерен продолжить дело своего отца и, ко всему прочему, хотел лично посодействовать в планах самого Драко.       — Мистер Малфой, спасибо за приглашение, — он учтиво кивнул. — Надеюсь, сегодняшний вечер запомнится нам всем надолго.       — Я точно могу это гарантировать.       — Могу я поинтересоваться, кто ваша спутница?       — Это Гермиона Грейнджер, — Драко перевел свой взгляд на Грейнджер, которая уже протянула руку в ответ Ричарду.       — Я наслышан о вас, мисс Грейнджер, и безмерно рад познакомиться, — он бегло осмотрел девушку с ног до головы, что не ушло от внимания блондина. — Опытные и мудрые алхимики сейчас на вес золота.       Малфой повернул голову и увидел самодовольную улыбку на лице девушки. Она коротко поблагодарила его за комплимент и встретилась взглядом с блондином. Он ощутил приятный холодок по спине.       После того как Драко обсудил с Фоули, как обстояли дела в военном Лондоне, паре наконец удалось сдвинуться с места и пройти вглубь зала. Малфой с облегчением выдохнул, заприметив в толпе брюнетку. Пэнси стояла в окружении группы людей и была явно увлечена разговором. Кто мог завладеть её вниманием?       — Я вижу Паркинсон, — блондин повернулся к Гермионе и снова переплел их пальцы.       — Может, еще с кем-нибудь поздороваемся? — Грейнджер невинно захлопала ресницами.       — Я не думаю, что выдержу еще один светский разговор без бокала виски, — уголки губ поползли вверх в непроизвольном жесте.       — Привыкай, их теперь будет намного больше.       Подойдя ближе, его ожидал приятный сюрприз, почти дежавю. Знакомые ещё с Хогвартса лица, перекидывались ленивыми фразами. Сестры Гринграсс в одинаковых платьях, отличающихся лишь по цвету. Напротив них стоял бывший однокурсник Драко — Теодор Нотт.       Драко не видел его с самого начала войны, и, как позже оказалось, не без причины. Нотт младший не разделял взгляды своего отца и предпочёл оставаться в тени. Со временем он перебрался в Грецию, где его и отыскала Пэнси. Она предложила ему возможность, от которой сложно было отказаться.       Тео тут же загорелся идеей отомстить собственному отцу за все годы жизни в Нотт Меноре. Именно тогда он присоединился к их рядам и дал клятву верности.       С сёстрами Гринграсс обстояла похожая ситуация. Помешанные на чистоте крови родители быстро присмотрели подходящую партию для каждой из девушек. Однако они явно были не согласны с идеей связать свою жизнь с парочкой старых пожирателей. С тех самых пор девушки были вычеркнуты из наследства, и мистер Гринграсс старался не упоминать о своих дочерях.       Забини продолжал поддерживать с ними связь, а потому девушки достаточно быстро поддержали идею Малфоя. Им было крайне сложно выживать в военное время без каких-либо средств или охраны семейства, и потому Драко не остался в стороне и предложил помощь.               — Малфой, ты знаешь, что я терпеть не могу светские приемы, но тем не менее вынудил меня присутствовать, — Пэнси поправила одну из цепочек на платье и недовольно закатила глаза.       Драко быстро пробежался взглядом по её платью и в груди вдруг защемило. Создалось впечатление, что все осталось прежним. Паркинсон все еще носила красивые платья и высокую шпильку, а главной её заботой оставались экзамены и перепалки с отцом. Но с тех пор прошло уже много лет и увидеть Пэнси в платье такого фасона казалось чем-то, из разряда фантастики. Это было лаконичное изумрудное платье в пол. Кожанный корсет на завязках подчеркивал талию, а колье на шеё дополняло образ и делало его полноценным.       Улыбнувшись собственным мыслям, Драко похлопал брюнетку по плечу и забрал бокал из её руки.       — Мне было бы крайне тяжело находиться здесь без своей правой руки, — Драко отпил виски из её бокала и закатил глаза.       — Забини прекрасно справился бы сам с облизыванием задниц этих выскочек, — брюнетка цокнула языком и кивнула головой в сторону Блейза.       — Ох, дамочки начали бы заикаться от удовольствия, а мужчины усомнились бы в своей консервативности, ты же знаешь, насколько я хорош, — Забини подхватил разговор, но тут же получил ощутимый толчок от Джинни, которая стояла рядом с ним.       Уизли была одета в изумрудное атласное платье в пол, ее маска вторила материалу платья. Рыжие волосы стекали по плечам. Она изредка бросала опасливый взгляд на Гермиону, которая все это время молчала. Малфой искренне переживал, во что все это могло вылиться.       — Прошло столько лет, а вы все так же не можете поделить бутылку виски на троих, только теперь к вам еще присоединились дамы и разбавили мужскую компанию. Паркинсон, без обид, у тебя всегда были самые стальные яйца из всех, — ворвавшийся Теодор Нотт обвел пальцем волшебников и обнял за талии сестёр Гринграсс. — Пойдемте, девочки, посмотрим, чем нас сегодня может порадовать бар.       Паркинсон закатила глаза и спрятала недовольную гримасу за бокалом виски. Забини проследил за удаляющейся компанией и хмыкнул:       — Смотрю, кого-то ожидает жаркая ночка. Правда, втроем на кровати будет тесно.       — Не у всех такая маленькая кровать, Забини, — Драко подмигнул ему.       — Что-то я не помню, чтобы ты жаловался, сладкий, — нагнувшись к центру компании, прошептал Блейз и послал блондину воздушный поцелуй.       — Осторожнее, Блейз, боюсь, Уизли после всего услышанного сегодня решит, что тебе будет удобнее спать на коврике у входа, — Драко протянул эту реплику настолько приторно, насколько смог. Джинни коротко рассмеялась и кивнула Малфою, оценив шутку.       Парень тут же почувствовал, как Гермиона высвободила ладонь из его, и обошла компанию. Её плечи были напряжены, а походка разрезала воздух. Девушка подошла к Уизли, чье выражение лица было нечитаемым, и что-то шепнула ей на ухо, кивнув в сторону балкона. Улыбнувшись Блейзу и остальным, Джинни последовала за шатенкой, которая шла настолько быстро, насколько это позволял этикет.       — Хоть бы они не сожгли здесь все. Я обожаю пить виски у тебя в кабинете, — Забини удрученно вздохнул и потер глаза.       — Не только ты, — опасливо заметила Пэнси.       На секунду ему даже показалось, что она переживала за Джинни из-за слегка растерянного взгляда, которым она проводила девушек, но брюнетка тут же пришла в себя, собравшись.       Спустя несколько минут рыжая макушка вновь появилась в толпе и стремительно приближалась к ним.       — Пойдем к бару, мне надо выпить, — Джинни перехватила руку мулата, и они скрылись в толпе.       Когда Гермиона так и не вернулась, Драко решил проверить её самочувствие. Что-то подсказывало, что разговор прошел не совсем гладко. Он нашёл её на том самом балконе. Грейнджер опиралась руками о край и смотрела вдаль, не мигая.       — Ты в порядке? — Драко провел пальцами по нежной коже спины, чем вызвал волну мурашек по её телу.       — Да, просто узнала слишком много нового. Позже расскажу, давай вернёмся к остальным, — девушка развернулась и стала поправлять сбившийся галстук Драко. — Это твой вечер, и ты отлично справляешься, — короткий поцелуй с привкусом шампанского ощущался так правильно.       — Это наш вечер, Гермиона.       Они простояли там еще несколько минут, прежде чем вернуться. Пришло время праздничного ужина.       Гости переговаривались друг с другом, прерываясь на изысканные блюда, покрывавшие столы доверху. В зале слышался тихий женский смех, скрываемый за веерами, и мужской баритон. Все шло как нельзя лучше.       Малфой поднялся из-за стола и, взяв Гермиону за руку, вышел в центр зала. Пришло время начинать. Благодарно кивнув официанту, Драко взял два бокала шампанского и протянул один Грейнджер. На лице девушки за весь вечер не проскользнуло ни одной яркой эмоции. Она вела себя крайне сдержанно и в какой-то степени высокомерно. Это вызвало у Малфоя приятную тягу внутри.       — Дамы и господа, — Драко коснулся палочкой своей шеи, чтобы каждый присутствующий слышал его. — Благодарю всех, кто почтил нас своим присутствием. Мы становимся свидетелями событий, которые будут написаны в учебниках истории. Сегодняшний вечер станет отправной точкой конца правления Тома Реддла. Человека, который долгие годы отравлял наши жизни и топтался на костях наших предков.       Все присутствующие завороженно внимали каждому слову Малфоя. Он чувствовал, как женщины буквально облизывали каждый изгиб его лица, а мужчины слушали тягучие речи с полным одобрением и восторгом.       — Мы раз и навсегда изменим Великобританию и покажем, на что действительно способны, — он поднял бокал вверх, чтобы невербально чокнуться с каждым гостем. — Да здравствует новый магический мир!       Из зала послышались звоны хрусталя и восторженные возгласы. Малфой повернулся к Гермионе и отпил шампанское, глядя в ее хищные глаза, что источали одобрение и вожделение.