Холодный расчёт

      Шелест бумаг то и дело мешал Драко сфокусироваться. Он перечитывал поправки в контракте и боялся упустить хоть какую-то вероятность уловки со стороны партнера.       Поправка номер четыре: Каждый гоблин будет иметь право оспорить принадлежность изделия волшебнику, если сможет доказать в суде, что изделие было изготовлено его предком-гоблином.       Вряд-ли волшебники будут рады такому повороту событий. Ведь большая часть из того, что было сделано гоблинами, была куплена непосредственно у них.       — Насчет поправки номер четыре. Я согласен, только если мы добавим в условия контракта подпункт, гласящий, что оспорить принадлежность изделия можно, только если оно было украдено или взято обманным путем, — Драко поднял глаза на гоблина напротив.       — Хорошо, пусть будет так, — со скрипом в зубах выдавил из себя пожилой собеседник.       Его плечи вздымались, поднимая ткань костюма, который, казалось, был ему не по размеру. Возрастные морщины становились заметнее каждый раз, когда его физиономия искривлялась в недовольном выражении. Крючковатый нос «украшала» большая бородавка, а усы были измазаны в чернилах. Гоблин из всех сил старался придать себе серьезный и устрашающий вид, но получалось из ряда вон плохо. Он скорее походил на старейшину отбитой деревни, искренне верящего в собственное могущество и превосходство над молодостью. До прихода Лорда половина министерства была забита такими старцами, и отличались от гоблинов они только принадлежностью к человеческому виду.       Но в день, когда министерство пало, все эти старцы были первыми, кто кинулся в бега, несмотря на всю свою важность. На замену им пришли самые давние сторонники Лорда, которые уже не были пригодны для битв. Они мало что делали в самом министерстве, помимо голосования за очередные законы, внедрённые Томом. Драко не раз слышал истории о том, что происходило во время заседаний, и вдоволь насытился рассказами старого знакомого о девицах под столами и сигаретах с дурманящими травами. Это не вызывало никаких эмоций, кроме отвращения. Пришло время показать всем этим выродкам их место.       Вся эта задумка казалась куда проще, чем оказалась на практике. Когда Драко решил заручиться поддержкой гоблинов банка Гринготтс, он точно не ожидал такого количества разногласий в контракте. Эта идея пришла не сразу, но как только парень осознал, насколько полезным может быть это соглашение, он сразу обратился к семейному магическому юристу. Тот помог составить контракт с объективной точки зрения. Были учтены все моменты, которые могли привлечь внимание второй стороны.       Драко не один день обдумывал, что можно предпринять для того, чтобы уравнять права гоблинов и помочь им справиться с дискриминацией в обществе. Когда главный гоблин банка Гринготтс прочёл эти условия, его глаза загорелись. Но даже в этой ситуации он был избирательным и старался найти лазейку и подловить Малфоя Младшего на крючок.       Условия мало чем отличались от контракта, подписанного главным редактором «Пророка». Драко просил поддержки в самый ответственный момент и взамен обещал выгодную сделку. О существовании этого соглашения нельзя было распространяться ни с кем, это и было главным условием Малфоя.       После того, как Драко поставил свою подпись, он протянул бумагу гоблину. Тот еще раз пробежался глазами по тексту и поджал губы. По всей видимости, его не устраивал тот факт, что в документе нет ни слова о порабощении волшебников гоблинами после окончания войны. Какая жалость, может, в другой раз ему повезет больше.       Гоблин протянул сморщенную руку к перу и оставил свою подпись на пергаменте. Витиеватый текст залился золотом, что означало успешное заключение сделки. Драко протянул руку для рукопожатия и закатил глаза, увидев, как гоблин скептически отнёсся к этому жесту. Дело было сделано, и оставаться здесь желания не было.       Драко перевел взгляд на Паркинсон, все это время стоявшую в углу, и кивнул ей в направлении выхода из кабинета. Здесь пахло сыростью, может, проблемой являлась непосредственная близость к подземельным шахтам, но этот запах уже въелся в сознание, вызывая неприятные ассоциации. Само помещение представляло собой просторный кабинет с вычурными колоннами у входной двери. Это все было под стать главному управляющему банка. Драко знал его достаточно долго и уж точно не мог назвать того приятной особой.       Кратко кивнув в последний раз, они поспешили убраться оттуда, прежде чем их кто-нибудь заметил. Последнее, что сейчас нужно было Малфою, это лишнее внимание к его персоне. Увидь кто-то из приближенных Реддла, как Драко на пару с Паркинсон покидают кабинет управляющего, новых вопросов не избежать.       Драко как никогда ощущал, насколько близко он находился к завершению дела, которому положил начало достаточно давно. Когда вся идея только зародилась в его голове, это было не более, чем фантазия об идеальном мире. Но чем больше времени проходило, тем больше Малфой находил способов приблизить желаемое и воплотить фантазию в реальность. Это как наконец поймать феникса, которого видел лишь однажды мельком во сне.       — Не думаешь, что он все же нашел способ обхитрить нас со своими поправками? — Выдала Паркинсон, когда они вышли из банка и скрылись за поворотом.       — Даже если и так, в этом контракте нет и слова о сохранности его жизни после войны. Пусть попробует что-то сделать, посмотрим, чем это ему обернется, — Драко ухмыльнулся и вытянул портсигар, протягивая его подруге.       — Я даже не сомневалась, что ты найдешь способ нагнуть его первым.

***

      Запах хвои и сырости резал нос. Опавшая листва частично сгнила и превратилась в кашу под ногами. В лесу стояла тишина, прерываемая щебетом птиц и звуком разбивающихся заклинаний. Красный луч со свистом пролетел мимо вовремя увернувшейся Гермионы. Она устало вскинула руки и попыталась отдышаться.       Когда Малфой предложил проверить навыки Грейнджер, она не думала, что это превратится в откровенное издевательство. Они уже битый час отрабатывали защиту, но девушке с трудом удавалось подстроиться под манеру Драко.       Она провела годы, сидя в Ордене и ожидая возвращения других с заданий. Стертые воспоминания Поттером с трудом всплывали в ее сознании. Казалось, что ее тело на уровне инстинктов помнило, каково это, однако сознание отказывалось помогать. Гарри не просто стер ее воспоминания, он буквально поставил ее в уязвимое положение, где она не могла защитить себя самостоятельно.       Вероятно, он сделал это в целях усмирения ее нрава. В определенный момент Гермиона перестала быть управляемой куклой в этой войне. Она действовала рискованно и жестоко, выбираясь на задания. Девушка смутно помнила конфликты, вызванные ее ведением боя, которые каждый раз заканчивались фразой: «Я буду сражаться так, как считаю нужным, и ты не можешь ничего с этим сделать». Однако Поттер смог. В тот момент, когда Грейнджер попросила стереть ее воспоминания о родителях, парень подправил то, что вызывало проблемы. Он убедил Гермиону, что она никогда не участвовала в сражениях. Удивительно, что остальные члены Ордена никогда не опровергали этого, даже Джинни. Но девушка оставила всё в прошлом. Ее больше не заботило всё, что существовало в жизни до момента воссоединения с Драко.       Ничего не имело смысла, кроме него.       Малфой стоял в двадцати шагах от нее. На его лице виднелись следы грязи. Он скалился и уходил от попыток Грейнджер напасть. Он лениво отвечал на её заклинания. Что было бы, если бы Драко работал в полную силу? Она бы точно упала на землю.       — Грейнджер, я даже представить не мог, что все настолько плохо, — крикнул блондин, посылая связывающее заклинание.       Шатенка рассекла воздух рукой, отбивая его, и спряталась за дерево. Громкие шаги раздавались справа, под тихий хохот парня. Ее грудь тяжело вздымалась. Желание нанести неожиданный удар превысило лимит дозволенного, но девушка медлила.       — Я буквально слышу, как ты думаешь, Грейнджер, — он был совсем близко.       Гермиона ощущала себя мышью, которую загнала в угол кошка.       Рывок, и шатенка выбежала из своего укрытия, послав жалящее в Малфоя. Тот лишь отмахнулся от луча, словно это была мошка, мелькающая перед глазами. Гермиона удручённо выдохнула. Она с грохотом села на сырую землю, облокотившись на дерево.       — Куда делась та Грейнджер, что блистательно убивала моих славных солдат? — Драко сел на корточки рядом с ней.       — Умерла, — она закрыла глаза руками и простонала. — У меня складывается впечатление, что я обречена.       Блондин помедлил перед ответом и коснулся плеча шатенки.       — Знаешь, наверное, ты права, — он отряхнул грязь с её одежды и поднялся, протягивая руку.       Гермиона вскинула бровь и встала на ноги, держа ладонь блондина. Увидев реакцию девушки, Драко пожал плечами:       — Похоже, твои навыки канули в лету. Ты даже не можешь отразить заклинание в неожиданный момент. Техника хромает, проклятья слабые. Сражаешься, как делитант, — Малфой загибал пальцы один за одним.       Как он мог так быстро списать её со счетов? С чего вдруг Малфою было решать, будет ли сражаться Гермиона или нет? Злость, как змея, витиевато поднималась по её телу и закручивалась в районе груди.       — Думаю, нам нужно прекратить этот цирк, — он откровенно смеялся над шатенкой.       Малфой подошел к дубу, у которого лежала сумка с экипировкой, и накинул её на плечо. Он указал на ножи, что лежали в ней, и покачал головой:       — А что будет, если в бою будут использовать холодное оружие? Нет, Грейнджер, ты совсем не годишься для дуэли, — Драко накрутил на кисть бечевку и взглянул на девушку, которая была готова вот-вот взорваться. — Прости, дорогуша, но я не дам тебе выйти на поле боя.       Гермиона сжала губы со всей силы и вскинула руку, вычерчивая полумесяц в воздухе. Один из клинков оказался в её руках. Малфой наблюдал за ней с интересом. Грейнджер прокрутила в руках оружие и, прошептав заклинание, аппарировала за спину Драко. Она рывком прижала его к себе и подставила нож под рёбра парня.       — Всё еще безнадежна? — На её лице расплылась ухмылка.       — Почти так же, — блондин перехватил ладонь и выкрутил ей руку, вынуждая уронить клинок.       Грейнджер быстро осмотрелась и толкнула ногой его в грудь. Воспользовавшись временным помешательством, Гермиона забежала за одно из деревьев и послала жалящее заклинание в Малфоя. Парень едва успел увернуться, луч оставил ожог на его плече.       Шатенка перекатилась к другому дереву, уходя от режущего заклятья. Колени резало неприятной болью, должно быть, она стесала их о ветки. Гермиона легла на землю и, выглянув из-за укрытия, пустила в Драко «Инкарцеро». Веревки обвили ноги парня, и тот не удержался и упал на землю.       Победа.       Грейнджер вышла из укрытия и села на корточки рядом с Драко. Веревки медленно стягивали его тело все сильнее и сильнее. Она убрала волосы с лица Малфоя и приторно улыбнулась:       — Техника хромает, говоришь?       — Ты же понимаешь, что я просто выводил тебя на эмоции, и у меня получилось, — блондин сперто дышал.       Она победила. Тело и сознание синхронизировались. Негативные эмоции и правда поспособствовали разблокировке её навыков. Гермиона взмахнула рукой и освободила Драко.       — Что ж, — он отряхнулся и прочистил горло. — Теперь мы можем перейти к более сложной части.       — О чем ты?       — Итак, лекция номер один: «Руны и их значение в жизни молодого бойца», — Малфой встал так, как это всегда делал Снейп на своих лекциях, даже интонация идеально совпадала. — Открывайте учебник на странице 394.

***

      Ледяной виски мягко прошелся по горлу и подарил долгожданное спокойствие. Это был один из самых важных вечеров на памяти Малфоя. Сегодня они засели в переговорной дольше обычного и раз за разом обсуждали отточенный план. Добавляли детали на случай всех «А что если…» и пришли к пониманию во всех пунктах. В глазах Пэнси горела жажда, она не могла усидеть на месте. Настолько сильно всем хотелось как можно скорее покончить с затянувшейся диктатурой Реддла.       Спустя несколько часов они спустились в главный зал, где Драко уже ожидали все его сторонники. На эту встречу приехали даже те, для кого Британия стала запретной страной для въезда. В ход пошли дорогие порт-ключи с чёрного рынка и уязвимые места в точках аппарации. Это того стоило, сегодняшний вечер положит начало концу правления Воландеморта.       Стоило Драко переступить порог обеденного зала, как все разговоры стихли. Драко держался уверенно и осматривал всех присутствующих. В их глазах читался огненный запал, они смотрели на Малфоя с подобием восхищения. После короткой речи, во время которой Драко упомянул, о завершении эры правления темного Лорда, и восхождении нового режима, волшебники опустили головы и присели в жесте преклонения перед новым правителем. Это чувство было неописуемым, Драко словно впервые находился на своем месте, и люди шли за ним, веря в его идею. Пройдясь взглядом по комнате, он заметил Гермиону, стоявшую немного поодаль. Девушка отсалютовала бокалом шампанского и улыбнулась.       Зал был лаконично украшен в темных оттенках, перекликаясь с нарядами всех присутствующих. Большая часть девушек была облачена в платья чёрного цвета, но некоторые из них предпочли костюмы наравне с мужчинами. Все наряды были выдержаны в строгом чёрном цвете, а причиной тому была строчка в пригласительном: “Дресс-код чёрный, по случаю будущих похорон Реддла”. Когда Забини добавил эту строчку, это показалось ему забавным, но на деле шуткой это не являлось.       Пока все присутствующие переговаривались за бокалами игристого, Драко стоял, задумавшись о своём. Он ритмично постукивал пальцем о пустой бокал и наблюдал за Гермионой, которая перешептывалась с младшей Уизли в другом конце зала. И выглядела она, мягко сказать, неподражаемо. Каждый раз, когда Драко казалось, что вот сейчас она выглядит невероятно и этот образ уже не превзойти, девушка всегда находила способы удивить его.       Сегодня на Гермионе было платье, облегающее и подчёркивающее все её изгибы. Глубокое декольте открывало вид на ключицы, а серебряные змеи на нём дополняли наряд. На ней были серьги, которые Драко отыскал в хранилище Гринготтса и которые Грейнджер старательно отказывалась принимать. Волосы были собраны наверх, что прибавляло серьезности и лаконичности образу. Девушка закусила нижнюю губу и свела брови к переносице, видимо, не разобрав последнюю реплику собеседницы. В моменте она провела глазами по залу и наткнулась на пронзительный взгляд Драко.       Наспех сказав что-то Уизли, Гермиона прошлась через весь зал, стуча каблуками по мраморному полу, и подошла к Драко. В её глазах читалась нежность, когда Гермиона поправила галстук на его шее и приблизилась к уху.       — Почему ты тут один? — Горячее дыхание обжигало кожу.       — Моя дама сердца оставила меня одного с бутылкой виски, очень опрометчиво с её стороны.       — Драко… — Гермиона вдруг серьезно посмотрела на него, но не смогла сдержать улыбки.       — Я готов обменять эту бутылку на танец с тобой, — он притянул девушку ближе за талию и закружил в танце.

***

      Song — ЛСП — Ещё один день       Звезды поблескивали на темном небе, как стразы на черном полотне материи. Луна скрылась за облаками, но все равно освещала землю. Свежий воздух определенно избегал мероприятия, происходившего внутри кровавого двора. Запах сигарет и чего-то смолянистого застоялся в атмосфере. От смеха и гогота гостей разболелась голова, поэтому Гермиона решила проветриться.       Прием шел просто великолепно. Основная часть подошла к концу, и сейчас волшебники и волшебницы просто отдыхали, наслаждаясь компанией, хорошей музыкой и алкоголем. Грейнджер же оставила Драко наедине с его партнерами из других стран и пыталась поймать минуты тишины в этом гаме приближающегося переворота.       Позади Гермионы захлопнулась дверь. Удар был настолько сильным, что стекла слегка дрожали. Похоже, Малфою не понравилось, что девушка скрылась от публики. Грейнджер развернулась, уже мысленно приготовив речь для блондина, однако обнаружила там Паркинсон. Она молча прошла к перилам балкона, слегка пошатываясь на каблуках, и облокотилась. В ее губах была зажата сигарета. Ловким движением палочки Пэнси подкурила ее и сделала затяжку.       — Угощайся, — девушка протянула Гермионе пачку и выдохнула дым.       — Спасибо, — она точно не осилит этот разговор без сигареты.       Грейнджер сделала первую затяжку и закрыла глаза. Приятное ощущение заполнило её разум. Все вокруг словно замедлилось. Она искоса посматривала на брюнетку, ожидая каких-то колкостей, но та лишь молча курила. Пэнси всматривалась в мглу ночи и изредка улыбалась. В один момент Гермионе даже показалось, что она увидела слезы в уголках её глаз.       — Чего уставилась, Грейнджер? — отрезала Паркинсон, кашляя дымом.       Гермиона покачала головой и затянулась.       — Не могу понять, чем я тебе не угодила, Паркинсон? Все, что я слышу от тебя в свой адрес, это оскорбления, — она скривила лицо и закатила глаза. Пэнси лишь рассмеялась.       — О Салазар, Грейнджер… — Она покачала головой, словно шатенка сказала какую-то глупость.       — Что бы я ни сделала, ты вечно недовольна.       — А ты не можешь жить без всеобщего одобрения? Может, ты мне просто не нравишься, — Пэнси наклонила голову и вскинула брови.       — Чушь. Никто в нашем возрасте ненавидит просто так. Тебе же не пятнадцать.       — Грейнджер, я тебя не ненавижу, — Паркинсон бросила окурок с балкона и развернулась к ней лицом. — Ты мне просто неприятна. Однако, признаюсь, что с недавних пор ты стала вести себя более… собранно или уместно, не знаю, — слова путались. Только сейчас Гермиона заметила, что брюнетка пьяна.       — Должна быть причина.       Шатенка поправила своё платье в области декольте и скрестила руки перед собой. Послышался протяжный стон. Паркинсон замотала головой и коснулась лба. Она подняла чёлку рукой и свела брови у переносицы.       — Я смотрю, ты неугомонная. Грейнджер, я уже говорила тебе ранее, что считаю, что Малфой должен был избавиться от тебя ещё давно. Ты влечешь за собой слишком много проблем, — она достала очередную сигарету и закурила. — Здесь дело не лично в тебе. Поверь мне, ты не какая-то особенная. Любые чувства смертельно опасны для таких людей, как я и Драко.       Обрывки воспоминаний из их прошлых разговоров, информации, что она слышала от Орденовцев и самого Малфоя, крутились в ее голове в попытке собраться в одно полотно.       — Ты любила кого-нибудь? — Гермиона всматривалась в лицо собеседницы, в попытках уловить смену эмоций.       — Любила?.. О да, и за мной замечен такой грешок, — она улыбнулась, вот только эта улыбка была скорее печальной.       — Дай угадаю, он был единственным парнем в школе, который по какой-то причине тебя не замечал, даже когда другие просили о свидании? А потом он удосужился разглядеть что-то в тебе и заставил поверить в свои чистые намерения? Обычно такие истории заканчиваются изменами и речами о том, что ты сама все надумала. Я ведь права? — Грейнджер сделала очередную затяжку и ждала реакции девушки на свои слова.       — Ты такая идиотка, Грейнджер, — выдохнула брюнетка. — Ничего глупее в жизни не слышала.       — И снова оскорбления. Ну серьёзно, я почему-то именно так представляю эту историю. По крайней мере, это самый частый случай среди всех, что я слышала.       — Его звали Эрик Монтгомери, — она проигнорировала издевательские реплики шатенки.       — Я никогда не слышала о нём в Хогвартсе.       — Потому что он там никогда и не учился, — Пэнси вдруг повернулась и посмотрела прямо в глаза шатенке.       — Он был на домашнем обучении? — Она свела брови к переносице и передёрнула плечами.       — О нет, всё намного интереснее. Он был магглом, Грейнджер.       Сказанное обрушилось на сознание Гермионы, как ведро с холодной водой. Пэнси Паркинсон, главная стерва школы и девушка, которая презирала магглов всем своим нутром, встречалась с человеком немагического происхождения? Может, это была очередная шутка, чтобы ткнуть Гермиону носом в собственную наивность? Пэнси не стала бы даже шутить о подобном.       — Что произошло? — единственное, что смогла выдавить из себя Грейнджер.       — О нашем романе не знал никто, даже Малфой и Забини. Мы встречались только год к моменту начала войны. Но такого маленького промежутка времени хватило, чтобы понять, что я не хочу воевать. Я хочу любить и быть любимой, — губы брюнетки дрогнули.       Гермиона даже не думала, что подобное могло произойти. Точно не в этой вселенной, точно не с Паркинсон.       — Мы сбежали, — девушка усмехнулась. — Планировали обосноваться в Хорватии, купить небольшой домик в горах, завести детишек… Наверное, странно слышать от меня такое?       — Немного, — это безумно чуждо звучало из уст Пэнси. Ее нынешний образ никак не сходился со статусом счастливой мамы и жены.       — Мой отец поймал нас на границе со своими дружками. Он уже подобрал мне удачную, по его мнению, партию в лице одного из своих дружков, престарелого Пожирателя. И мне сложно описать его реакцию, когда он застал меня с Эриком, — она подняла голову вверх, к небу. — Они оглушили меня и связали его. Когда я очнулась, я увидела избитого Эрика, сидящего напротив меня. Они связали нас обоих и пытали его, пока я была в отключке. Всё его лицо было в порезах и синяках.       Гермиона боялась даже шелохнуться. Каждая новая деталь выбивала воздух из лёгких. Ее рука неосознанно потянулась к брюнетке, но Грейнджер вовремя опомнилась и достала сигарету из коробки, лежащей на перилах.       — Я даже не знаю, сколько это длилось, — её голос начал дрожать. — Часы, дни. Они избивали его и тут же исцеляли. Его крики и их гогот до сих пор сидят у меня в голове, — она постучала пальцем по виску. — Ох, Грейнджер, как же мне хотелось умереть в тот вечер.       Паркинсон убрала рукой, скатившуюся слезу со щеки и шмыгнула носом.       — «Ты грязная шлюха и предательница крови,» говорил мой отец, избивая моего любимого, — девушка рассмеялась. — Он и пальцем не касался меня, но, глядя на Эрика, я чувствовала каждый порез, каждый удар на себе, — она улыбнулась сквозь слезы. — Даже в тот момент он продолжал мне улыбаться и шептал, что все хорошо, несмотря на сломанный голос. Эрик не любил, когда я плакала, — в этот момент Паркинсон сдалась и дала волю слезам.       Она махала рукой перед собой, стараясь собраться. Девушка пыталась прочистить горло и продолжить рассказ, но не выходило. Не выдержав, Гермиона приблизилась к брюнетке и, потянув за руку, прижала к себе, чтобы Пэнси смогла уткнуться в ее плечо.       — Когда им надоело, а Эрик еле дышал, мой отец наложил на меня Империо, и… — Паркинсон замолчала. Она оторвалась от тела шатенки и посмотрела ей в глаза. — Он заставил меня убить его, Гермиона. Убить его собственными руками.       Падение с обрыва. Именно так ощущался их разговор. Ком в горле не позволял Грейнджер вымолвить ни слова. Ее щеки были мокрыми от слез, а на ладонях снова красовались полумесяцы.       Пэнси Паркинсон убила единственную любовь в своей жизни.       — А потом… отец вонзил клинок мне под ребра, чтобы я не погналась за ними после снятия заклятья, и скрылся, — уже более спокойным голосом проговорила она.       — Выходит… Первые годы войны ты провела в бегах?       — После смерти Эрика я поклялась, что отомщу. Я искала их по всей Великобритании и ближних странах. Мерзавцы умело прятались, но это их не спасло. Видишь, руны на моем теле? — брюнетка отодвинула ворот платья, открывая вид на исписанную шею. — Каждую из них мне выжгли в Швеции. Прямые потомки Скандинавии сохранили традиции и верили, что человек, носящий руны на теле, обладает силой.       — Что было дальше? — предательски севший голос Гермионы прорезался в момент затишья.       — Я отомстила каждому, — сталь в ее голосе сильно резонировала на контрасте с мокрыми от слез глазами. — Отца я оставила напоследок, так что он знал, что приду.       Перед глазами шатенки проносились красочные иллюстрации всего, что пережила Пэнси. Они выглядели, как та самая страшная сказка для взрослых, которая стоит на самой верхней полке и хранится только для того, чтобы помнить, что в жизни бывает не всё так хорошо.       — Когда Малфой рассказал мне о тебе, мы поклялись, что больше в нашей жизни не будет никаких чувств, только… — она грустно усмехнулась.       — Но, Пэнси…       — Забудь, Грейнджер, — на её лице вновь нарисовалась маска отрешённости и безразличия. — Это больше не имеет никакого смысла.       Паркинсон поправила платье, которое слегка задралось, и ушла обратно в бальный зал, оставив Гермиону одну.