досадно, но ладно

За окном темнело слишком быстро, солнце стремительно скрывалось за горизонтом, пока семеро парней разбирали пакеты в огромной светлой прихожей. Весь дом был заполнен смехом и криками, кто-то постоянно запинался либо об свои ноги, либо об чужие. По дороге от машины до дома Минхо выронил один из пакетов, испугавшийся Чонин налетел на него, удерживаясь на ногах лишь благодаря, успевшему взять его под руку, Сынмину, но младший все же успел задеть пакет ногой, в ходе того, и так переживший падение, томатный сок просто треснул, заливая бордовой жидкостью все содержимое. - Я хочу спать. - зевает Хёнджин, отыскавший свою сумку среди остальных, он закидывает ее на плечо и прикрывается рот ладонью. - Давайте уже занесем это все на кухню и забудем до завтра. Парни проводят на кухне еще больше времени, чем в прихожей, раскладывая еду по полочкам холодильника, и Минхо чихает от огромного количества пыли на полках кухонного гарнитура, которым, по всей видимости, не пользовались приличное время, поэтому они тратят не мало времени на уборку. В конце концов, им остается разойтись лишь по комнатам, но они нерешительно замирают посреди огромной гостиной, а Феликс задумывается о том, что места здесь столько, что хватит им всем и еще останется. - Как расселяться будем? - спрашивает Минхо. - Здесь много комнат, я пойду в свою. - сам себе кивает Сынмин. - А вы - как хотите. Можно и по одному. На это уходит довольно много времени и когда они, наконец, покидают гостиную часовая стрелка доходит до полуночи. Сынмин перехватывает Чонина до того, как тот успевает зайти в спальню, охваченный своими мыслями. - Хён? - Чонин вздрагивает от неожиданного прикосновения к плечу. - Что-то случилось? Сынмин чувствует, как его уши начинают пылать, потому что Ян никогда сам эту тему не поднимал, но оставить все, как есть он не может. - Я просто хотел поблагодарить тебя, - Сынмин гулко сглатывает, самое неприятное - говорить о своих слабостях. - За то, что ты вызвал врачей тогда в школе. - Ты о чем? - Чонин хмурится, напрягая свою память. - Когда я попал в больницу, - Ким обеспокоенно отступает на шаг. - Ты ведь пошел к охране, чтобы позвать на помощь? - Нет, хён. Ты в порядке? - он взволнованно притягивает руку к чужому лбу. - Сейчас ты хорошо себя чувствуешь? В тот день у меня было день рождение, так что я ушел домой. - Точно. - Сынмин загнанно бегает глазами по стене позади Чонина, пытаясь вспомнить фрагменты того вечера. - Прости, мы так и не поели вместе. - Ничего страшного. - Ян дарит ему свою прекрасную улыбку с ямочками на щеках, и Ким замирает. - Спокойной ночи? Сынмин кивает, желает сладких снов и уходит в свою спальню. Неужели он настолько влюблен, что его больной мозг способен перепутать человека с Чонином...

***

- Почему я? - промычал Хёнджин в подушку, когда дверь в комнату закрылась с едва заметным щелчком. Комната, которую он выбрал была с двумя кроватями, что означало то, что эту спальню ему придется с кем-то делить, в отличие от Чонина, который сразу направился в маленькую комнату с такой же маленькой кроватью. Но зато здесь есть балкон, с которым его отделяла стеклянная дверца, сквозь стекло которой можно было увидеть глубокий лес и звезды над ним, чем сразу же и подкупила Хвана. - Не знаю. - Джисон упал на соседнюю кровать, скрестив руки под головой. - А что-то не так? - Нет, - Хёнджин повернулся к нему лицом. - Просто думал ты выберешь комнату с Минхо. Хан уставился в потолок нечитаемым взглядом и замолчал на добрую минуту, явно потерявшись в своих мыслях. - Вряд ли его отец додумается приехать сюда. - пожал он плечами. - Значит ему ничего не угрожает. - И все? - Хёнджин изогнул чуть губы в усмешке. - Ну знаешь, вы всегда вместе, я думал, вы встречаетесь. - Нет! - Джисон соскакивает с кровати и смотрит на старшего сверху вниз испуганными глазами. - Даже не думай об этом, мы лучшие друзья! - Ага, но ты в него влюблен. - брюнет устало прикрывает согнутой в локте рукой глаза. - Невооруженным взглядом видно. - Настолько сильно? - Джисон обреченно падает на кровать и загнанно смотрит на Хвана. - Не волнуйся, - Хёнджин отодвигает руку, чтобы взглянуть на друга. - Минхо пока не заметил. - Это так тупо. - Хан зарывается пальцами в волосы и оттягивает их. - Не-а. - Хёнджин отрицательно качает головой. - Мне кажется, у вас может быть все взаимно. - Бред. - Джисон кладет подушку на голову и сжимает глаза до белых кругов. Минхо не может быть влюблен в него, потому что это было бы нечестно по отношению к самому Минхо. Джисон, вообще, не тот человек, в которого стояло бы влюбляться, особенно такому, как Ли. Пережив насилие не только физически, но и психологически, он должен полюбить того, кто сможет его защитить, будет дарить чувство комфорта и не нести опасность лишь одним своим видом. Джисон лишь мог рядом медленно сходить с ума, все быстрее каждый раз, когда старший смотрит на него своими яркими, заполненными грустью и болью глазами. Хан не должен любить его настолько сильно, что это ощущается, как кощунство. Джисон теряется, потому что старший выглядит прекрасно и божественно. Хан продолжает думать об этом каждый день, каждую ночь. Он видит это лицо рядом, но никак не может привыкнуть к тому, что кто-либо может быть таким. Старшего хочется прижать к стене и целовать до сбитого дыхания, кусать пухлые губы и проникать пальцами под легкую светлую футболку. Сцеловать маленькие шрамики на ключицах и груди, полученные восьмилетним Минхо от тяжёлой руки отца. Его хочется зажать в своих объятиях, так чтобы скрыть от всего мира. Но Джисон этого не достоин, никто не достоин, но Хан - больше всех. - А мне кажется, нет. - Хёнджин беззаботно берет в руки телефон, на который приходит сообщение с пожеланием хороших снов, он нежно улыбается и быстро строчит ответ. - Мне кажется, - снова начинает парень. - Что ты тоже ему нравишься, но он боится. - Хван Хёнджин, - осипшим голосом просит Джисон. - Ложись спать. - Нет, вы оба такие трусишки. - вопреки всему, Хван все же зевает. - Но вот ты пытаешься сделать вид, что ты не боишься. - Спи. - с напором шипит ему младший. - Но я знаю, что это не так. - Хёнджин закутывается в одеяло и утыкается лицом в подушку, чтобы спрятать от самого себя легкий румянец на щеках от следующих слов. - Но я хочу стать твоим лучшим другом, не смотря на то, что ты пытаешься показаться самым сильным, буду тебя защищать от твоих страхов, ты только попроси. Джисон замирает и смотрит на старшего широко раскрытыми глазами, руки чуть подрагивают, поэтому он сжимает их в кулак и не отводит взгляда от засыпающего друга. - Я тоже хочу стать твоим лучшим другом. - улыбается Хан белому одеялу, за которым не видно Хёнджина, хоть и знает, что тот уже находится в полудреме.

***

Чанбин долго смотрит на экран собственного телефона, он глазами бегает по фотографии в какао, на которой изображен парень в серой худи. Парень с фото улыбается яркой улыбкой и затягивает капюшон худи на голове. Со на секунду улыбается, засматриваясь на красивые черты лица, пока не догадывается, что фото сделано третьим человеком, что остался за кадром снимка. Чанбин сильно сжимает телефон в своей ладони, понимая, какой именно человек мог сделать это фото. Он в бешенстве кидает телефон на кровать, заставляя тот отскочить от мягкой поверхности на пол. Парень широкими шагами ходит кругами по комнате, нервно дыша через нос, вены на руках вздуваются в бешенстве. Как же мало ему нужно, чтобы выйти из себя. Ебанный Ян Чонин, не имеет ни черта, кто он, вообще, такой, чтобы общаться с президентом. Какое он имеет право даже дышать в его сторону? Он никто, просто мусор под ногами Со, который снова и снова прилипает к подошве его дорогих кроссовок, Чанбин раз за разом размазывает его по стене, но тому все неймется. Чанбин хочет его уничтожить. Чанбин лютой ненавистью его ненавидит. Ему Ким нужен полностью, каждая его частичка и каждая секунда его жалкого времени, и только он имеет право ее занимать. Сынмин его, если даже сам не знает об этом, поэтому Чанбин яростно готов отпугивать от него надоедливых людей. К сожалению Чанбина, этими людьми, по мнению, опять-таки, Чанбина, были его друзья. И, если Чонину он хотел свернуть шею при любой хорошей возможности, то остальных просто хотелось припугнуть. Но те оказались либо дохуя бесстрашными, либо дебилами полными, потому что никто в здравом уме не будет разговорить с Чанбином так, как это делают Хан и Хван, так как будто его совсем не боятся, как будто это не он король этой школы. Хёнджин ему понравился, честно говоря, он хотел его к себе, выглядел тот не особо дружелюбно и общаться с многими не планировал, но он предпочел эту тупую компашку, которая ничего не стоит, сделал выбор, как и Сынмин. Бан Чан же в глазах Со совсем сумасшедший, столько раз, сколько он дрался с Крисом, он не боролся ни с кем. Тот сходил с катушек, когда дело касалось Яна, а Чанбин от него отставать не намерен, поэтому их стычки повторятся, еще ни раз. Про Феликса сказать, пожалуй, нечего. Он полезный, всегда поможет и никогда не откажет, даже если до этого его окунули в луже за школой, пожалуй, поэтому Со до Феликса как-то все равно, что можно сказать и о Минхо, которого Чанбин замечает только рядом с Ханом, которого можно легко вывести из себя, воспользовавшись старшим Ли. - Чанбин. - врываются в комнату без стука. - Я, надеюсь, ты собрался, иначе я не намерена ждать тебя. Женщина с короткими волосами, уложенными в салоне и в дорогом брючном костюме стояла около двери, не переступая порог. В ее руках лежал включенный телефон с открытой перепиской, а сама она выглядела так, будто парень тратит ее время. - Твой отец в машине и ждет. - женщина осуждающе проводит взглядом по сыну, отмечая, что тот не надел подготовленную стилистом одежду. - У тебя каникулы, домашней работы нет, вообще, ничего нет, тебе заняться нечем, а ты даже одеться не можешь. Чанбин молчит, игнорируя ее и свои мысли, что бьют об черепную коробку, лишь бы не показать, что он хочет взорваться прямо здесь. - Ты смеешься надо мной. - Госпожа Со кидает в сына белую рубашку. - Ты все еще стоишь без дела, хотя я тебе сказала одеваться! - Я понял Вас, - на выдохе произносит парень. - Я сейчас выйду. - Как ты со мной говоришь? - женщина сжимает пальцы в кулак, намериваясь ударить. - Тебе напомнить, что ты бы сдох не будь мы с отцом так благосклонны к тебе? - Извините, Госпожа, впредь я буду любезней. - Лучше заткнись и не беси меня. - она складывает руки на груди с видом, будто отработала несколько смен подряд, а не поговорила с родным сыном. - Если ты будешь вести себя так же ужасно, как сейчас, мы не будем больше платить твоим учителям, чтобы они затыкали свои рты, а на свое будущее обучение ты не получишь ни гроша, сам ты даже на уборщика выучиться не сможешь, так что сейчас ты выйдешь красивый и ухоженный, будешь играть роль прекрасного сына. Она громко хлопает дверью, заставляя Чанбина вздрогнуть с дорогой рубашкой в руках.