досадно, но ладно

Качели противно скрипели, а яблочный сок, что Сынмин потягивал через трубочку, казался размешенной с сахаром водой, но жаловаться было особо не на что - тот был самым дешевым в магазине еще и по скидке, в общем, стоил такие жалкие деньги, что парню стыдно становилось возмущаться. Чанбин, стоявший рядом, раскачивал его и ворчал, что Киму стоит держаться, а не летать в своих мечтах. Сынмин и не летал, хотя бы потому что мечтать было не о чем, он просто был сильно рад находиться за пределами школы. Легкий ветер обдувал лицо и парень чувствовал себя в этот момент по-настоящему свободным. За эту неделю он пропустил столько уроков, сколько не пропускал за всю свою жизнь, учителя подходили и интересовались, не заболел ли, все ли хорошо, Киму хотелось их искренне послать, но до такой стадии он еще не дошел. Работы на столе в студ совете становилось все больше, места на нем - меньше, поэтому под конец учебной недели директору, наконец, пришлось взять быка за рога и, о боже, расписаться в некоторых бумажках. Сынмин искренне посмеялся представляя, как тот допоздна сидит в кабине, разгребая кучу несделанной работы. - На улице холодно. - говорит Сынмин и отдает Чанбину пустую упаковку сока, тот кидает ее в мусорку, промахивается и с оскорбленным видом идет поднимать. - Скоро снег пойдет. - произносит Со, когда возвращается к качелям. - Что за бред? - прыскает Ким. - До зимы еще далеко, только осень настала. - Глазом моргнуть не успеешь, как наступят рождественские каникулы. - Чанбин достает упаковку сигарет и закуривает одну, выпуская в воздух дым. Сынмин внимательно наблюдает за ним. - Можно попробовать? - Серьезно? - Чанбин чуть ухмыляется. - А не ты ли выписал мне исправительные работы за курение? - То было давно и вообще не правда. - Ким закатывает глаза. - Так можно или нет? Чанбин передает свою сигарету парню, не решаясь доставать новую. Он выжидающе смотрит на младшего. - Почти поцелуй. - шутит Со, играя бровями. Сынмин морщиться, но сигарету принимает. К удивлению Чанбина, делает несколько небольших затяжек, разбавляя их воздухом, чтобы не захлебнуться. Парень откидывает голову назад и чему-то улыбается, это было то, что нужно, чтобы нарушить правила родителей опять. Голова слегка кружилась и Сынмин чувствовал самый настоящий кайф, наполняя легкие никотином. Пожалуй, это было захватывающе. - Понравилось? - спросил Чанбин, забирая сигарету обратно. Сынмин кивнул. Сигарету они докурили на двоих, что заняло не так много времени, но по меркам Кима затянулось на вечность. Чанбин затягивался глубоко и вдыхал много, младший пока не решается, но внимательно за тем наблюдает. - Президент. - зовет Со и упирается руками в подлокотник качели. Сынмин поднимает на него глаза, смотря снизу верх, не чувствуя опасности от такого резкого нарушения личного пространства. - Приоткрой губы. - просит Чанбин, перед тем как сделать последнюю затяжку и выкинуть окурок куда-то в траву. Чанбин наклоняется достаточно близко и заглядывает в чужие карии глаза, Сынмин, на удивление, не остраняется, ожидая дальнейших действий. Чанбин сокращает оставшееся расстояние и выдыхает дым в чужой рот, сминая мягкие губы.

***

Серые стены давили на психику, комната освещалась одной лампочкой, что висела на темно-синем проводе - окна не было. Минхо смотрел в белый потолок и ощущал себя в психбольнице, чуть дергая пальцами левой руки, чтобы понять, что еще в состоянии функционировать. Мозг работать не хотел, в отличие от тела, что шевелилось исключительно на рефлексах и страхе. Из ран на руках проступала кровь, как, возможно, и на торсе. Он получил за свое непослушание достаточно много, чтобы сейчас хотя бы посмотреть в глаза своему отцу. В школу он не пойдет, последний год канул в Лету, Минхо бы хотел в ней утопиться вместе с ним. Господин Ли сказал, что будет приходить учитель, ибо выпускать сына за пределы дома рискованно, вдруг, снова сбежит. Минхо и этому рад, хоть какое-то общество, иначе в полном одиночестве он просто сойдет с ума. Все тело болело не только от побоев, но и из-за неудобной позы. Матрас, брошенный на пол, был даже хуже, чем Джисонова кровать. Минхо проклял все те разы, когда бурчал на младшего. Он то и дело прокручивал в голове весь прошлый год, потому что ничем другим он заняться попросту не мог. Он был заперт в чертовом подвале под лестницей, как ебанный Гарри Поттер. М-да, только магии в этом мире нет, да и Минхо уже старый для Хогвартса. Минхо мучался, он даже не помнил, о чем они с Джисоном говорили, перед тем, как Минхо выбежал из своего единственного безопасного места. Он, наверное, сильно Хана обидел, тот его, скорее всего, ненавидит. Минхо сам себя ненавидит, о чем тут говорить. Но он просто хочет защитить младшего, потому что тот всегда защищал его, а Ли никогда не имел достаточно мужества, чтобы сделать хоть что-то. Слух ловит в полной тишине, как прокручивается ключ в замочной скважине. Минхо с трудом поднимается на локтях, чтобы посмотреть, кто пришел. Показалась чужая голова с растрепанными волосами, женщина аккуратно зашла в помещение и тихо закрыла за собой дверь. Привычка, понял Минхо, так как отца дома не было. - Минхо, милый. - женщина опустилась на матрас, с болью разглядывая сына, которого в последний раз видела полгода назад. - Привет, мам. - хрипит Минхо, пытаясь улыбнуться, но уголки губ сильно саднили. Парень старался увидеть на лице матери следы синяков, но оно расплывалось перед его глазами, поэтому он часто моргал, фокусируя взгляд на женщине. - Почему ты опять тут? - она провела пальцем по ранке на запястье, доставая вату и бинты. - А почему ты еще тут? Вопросы остались без ответа, хотя оба знали на них ответы. Потому что отец Минхо - самый настоящих псих. Он неадекватен, он жесток, его гнев равен смерти. По десятибалльной шкале он вызывает у Минхо страх где-то на пятьдесят. Этот мужичина мастерски манипулирует, шантажирует и всегда переворачивает ситуацию на свою сторону, поэтому он пользовался этим и люди ему верили. Верили тому, что у ребенка богатая фантазия, тому что у жены депрессия и чуть ли не шизофрения. Минхо всегда удивлялся, почему люди верят этому ужасному человеку, а не ему. Почему никто не приходит на помощь? Минхо не доверяет никому из взрослых, за исключением Госпожи Хан. Он не может довериться даже своей матери, потому что каждый раз вспоминает, как отец из года в год избивал его, а мать ничего не делала, чтобы защитить ребенка. - Пожалуйста, не спорь с ним. - она промакивает ваткой раны. - Он, на самом деле, пытается нас защитить. - Нас от него нужно защищать. - фыркает Минхо. - Ты еще расскажи, какой он хороший, да? - Минхо, - серьезно произносит имя мать. - Он в первую очередь твой отец. - Он мне не отец. - чеканит парень, вырывая свое запястье. - Хо, - женщина опускает глаза на свои руки. - Я понимаю тебя, но это наша жизнь, нужно ей радоваться. - Это не жизнь. - Минхо спиной падает обратно на подушку, устремляя взгляд к потолку. - Если хочешь помочь, то оставь мне нож, чтобы я мог вскрыться. Лучше сдохнуть. - Котенок. - мать поглаживает чужую щеку. - Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Минхо в ответ молчит, проваливаясь в свои мысли, возможно, она говорила что-то еще, может говорила много или ушла сразу, парень пропустил этот момент. Усталость накатывала огромной снежной лавиной, но Минхо не мог заснуть. Не было чувства безопасности и комфорта, Джисона рядом не было. Минхо сворачивается в калачик и прикрывает глаза, гадая как дела у друзей. Жаль он не может с ними связаться и соврать, что все хорошо, те, наверное, сильно волнуются. Джисон, скорее всего, места себе не находит сейчас. Минхо с закрытыми глазами наощупь находит на матрасе баночку таблеток. Он утащил их за собой толи по случайности, толи подсознательно хотел оставить себе хоть что-то, кроме болезненных воспоминаний. Он больше никогда их не увидит, вряд ли они встретятся еще раз, Минхо больше, наверное, никогда не выйдет из этого дома. Он надеется, что Джисон закончит школу и поступит в какой-нибудь хороший институт, справится с контролем своего гнева и эти глупые таблетки ему больше не понадобятся. Он будет в порядке вдали от Минхо и его сумасшедшего отца, главное, чтобы тот не смог навредить Хану, остальное как-то не важно. Чисто теоретически, он мог бы проглотить все эти таблетки прямо сейчас, их достаточно, чтобы заснуть и не проснуться. Но он убирает их в карман. Пока что он способен на какие-то надежды, пока он может тешить себя какими-то мыслями. Таблетки останутся на запасной план, самый последний вариант.

***

Феликс провожал Хёнджина до дома и закутывался сильнее в свое худи. Сентябрь медленно переходил к октябрю, отчего погода становилась все холоднее, а улицы на вид черно-белыми. Феликс сжимал в своей ладони длинные пальцы Хёнджина. Они шли в тишине, но Ли чувствовал тепло исходящее от Хвана на уровне подсознания, поэтому время пролетало, как за разговором. - Чан сегодня сказал, что их учитель сообщил о том, что Минхо забрал документы. - Феликс поморщился толи от неожиданного порыва ветра, толи от собственных слов. - Ты видел сегодня Чана? - Хёнджин удивленно смотрит на парня. - Я его в последний раз видел неделю назад. Феликс пожимает плечами: - Я его нечаянно в коридоре заметил. Они снова замолкают. В холоде говорить не хотелось. Если уж на то пошло, Хёнджину хотелось запустить ледяные ладони под чужую толстовку и обниматься под одеялом лет сто, если не больше. - Мне не нравится то, что сейчас происходит. Хоть Феликс и не уточнял, Хёнджин его прекрасно понимал и мог лишь одобрительно сжать его пальцы в ответ. В последнее время помещение клуба совсем опустело, там было настолько тихо, что Хвану становилось неловко само нахождение в комнате. В основном, они, Хёнджин с Феликсом, проводили там все перемены, затаскивая с собой Джисона, который больше походил на безвольный мешок, чем на самого себя. В любом случае, пара не смогла себе простить, если бы оставили Хана в таком состояние одного. Иногда заглядывал Чонин, но он устало падал на диван и сразу засыпал, предварительно заводя будильник минут на двадцать. О Чане ничего вообще слышно не было, парень захоронился в библиотеке и на дополнительных заданиях. Феликс лишь пожимал плечам - тут уже ничего не сделаешь, Бан повторяет ошибки прошлого года. - Такое ощущение, что с уходом Минхо пропало все. - продолжает блондин. - Я все еще его не понимаю. - качает головой Хёнджин. - Я ведь тоже вернулся к родителям и даже прощения просить пришлось. - Феликс кривит свой носик, вспоминая утро после прогулки с Хваном. - Это другое. - фыркает Хёнджин. - Ты, наверное, прав, но, если бы мне было, где ночевать, я бы не вернулся. - Оставайся у меня. - Хван дергает Феликса в свою сторону, весело улыбаясь. - Ну нет. - Феликс щипает чужое запястье. - Мы не в такой жопе, как Минхо.

***

Двенадцатилетний Джисон стоял подле матери, не поднимая глаза на директора школы, что их отчитывал. Он в упор смотрел на Минхо, у которого был подбит глаз. Джисону не было стыдно перед администрацией школы за очередную драку с одноклассниками, ему было стыдно за то, что Минхо пришлось в это вмешаться. Ли стоял возле своего отца, но на приличном расстояние, хмурясь чему-то своему, наверное размышлял, как сильно ему надоел этот Хан Джисон, которого вечно приходится спасать от проблем. - Почему ты вчера влез? - спросил Джисон на следующий день, когда они вместе шли в школу. - Потому что ты мой младший и я должен тебя защищать. - говорит ему Минхо. - И как я могу стоять в стороне, когда тебя избивают? Четырнадцатилетний Джисон хмуриться, когда друг на его прикосновения к запястьям, отдергивает руку и шипит, жмурясь. - Что там? - Хан без разрешения задирает рукав чужой рубашки. Он замирает, с ужасом рассматривая рубцы на светлой коже с засохшей кровью. - Что это? - осипшим голосом спрашивает Джисон. - Ты сам? Минхо отдергивает свои руки и испуганно смотрит на лучшего друга. - Ты ничего не видел. Джисон тогда в первый раз так сильно за кого-то пугается. В пятнадцать лет Джисон пристально наблюдает за Минхо снова в кабинете директора, рядом все так же стоят Госпожа Хан и Господин Ли. Минхо заметно дрожит всем телом и часто дышит, Хан хочет подойти и спросить, в порядке ли он, но директор смотрит на него испепеляющим взглядом. Когда они выходят из кабинета, Джисон облегченно выдыхает, как и Соён, но сразу же настораживается, когда по пустому коридору раздается звук пощечины. Джисон в трансе смотрит на Минхо, который наклонил голову вниз и прикладывал руку к горящей щеке, пока мама Хана ругалась, что так воспитывать детей нельзя и она обязательно примет меры. Минхо правда страшно со всего происходящего, у него из носа капает кровь, а семнадцатилетний Джисон прикрывает его собой. Хан, вообще, оказался не в то время не в том месте, хотя сам он считает, что пришел как раз вовремя. Так как он болел последнюю неделю и пропустил все уроки, Минхо должен был объяснить ему пару тем, потому что проходил их в том году и потому что "хён, ну ты же умный". Двери были открыты, так что по сути Джисон не вламывался, но зато вполне осознанно угрожал хозяину дома кухонным ножом. За Минхо как-то не страшно, если Минхо больно, Джисон сделает все, чтобы это исправить. - Джисон, уйди. - просит младший Ли, но как-то отчаянно цепляется за его футболку. - Как я могу стоять в стороне, когда тебя избивают?

***

Хёнджин и Феликс доходят до дома первого, еще минут десять стоят под окнами, то и дело сливаясь в поцелуях. Феликс часто шепчет на ухо что-то приятное и Хёнджин, честно, тает, сильнее сжимая талию младшего. - Люблю тебя, ангел. - Хёнджин целует в веснушку на кончике носа и Ли мило морщится. Хван отстраняется, напоминая, что младшему далеко идти до дома и они расстаются. Хёнджин хмурится, когда видит в окнах дома свет, его родители никогда так рано не возвращаются с работы. Он прикрывает за собой дверь и почти сразу встречается глазами с парой чужих. - Привет. - бормочет парень, скидывая ботинки и направляясь на второй этаж. - Кто это был? - голос матери, почему-то, не звучит безразлично, а как-то взволнованно и разочарованно. - Ты гей? Вопрос заставляет Хёнджина натурально захлебнуться воздухом. Не так он планировал совершить каминг-аут. - Феликс. - сипло отвечает он. - Мой парень. - Твой парень. - истерически хихикает женщина и Хёнджин начинает напрягаться. - Хёнджин, - подает голос отец. - Мы смирились, когда ты разбил машину, когда тебя отчислили за неуспеваемость, ты портил нам репутацию среди деловых людей много раз, но это не должно всплыть. "Это" произносится с ужасным отвращением. - Чего? - вырывается из Хёнджина вместе с воздухом. - Боюсь нам придется изолировать тебя, пока ты не вылечишься от этого. - у него из рук нагло забирают телефон и, если честно, младший Хван в таком шоке, что даже двинуться не может и не замечает, как дверь позади него запирают. - Вы сейчас серьезно? - он бегает глазами по лицам родителей и не верит в происходящие. - Если люди узнают, что наш сын - гей, с нами не будет никто сотрудничать. - мотает головой Госпожа Хван. - Вы серьезно. - Хёнджин отступает на шаг назад в ужасе. - Я столько всего сделал, чтобы привлечь ваше внимание, а вы ничего не замечали. Но заметили моего парня. Мне нужно было влюбиться, чтобы вы меня заметили? Если да, то я не нуждаюсь в вас больше, я счастлив и без вас, хуй вы меня "вылечите", адьос. Хёнджин громко хлопает дверью своей комнаты, падает на кровать и тянется за телефоном в карман, чтобы написать о происходящем Феликсу, а телефона-то нет. Блять.