король богов

Пёрплду снилось много чего. Ему снилось, что он сирота среди многих других в Учреждении, мечтающий о том дне, когда он сможет расправить крылья и взлететь в небо. Ему снилось, что он был частицей космической благодати, дрейфующей в темном море звезд, ожидая того дня, когда он упадет на Землю. Ему снилось, что он Солнечный Рыцарь из вселенной, находящейся далеко за пределами его досягаемости, предвкушающий день, когда он обрушит солнечное правосудие на своих врагов. Но ни один из них не выделялся так сильно, как кошмары, в которых Дрим покидал его и пропадал из поля зрения, чтобы никогда больше его не увидеть. Дрим. Вернись. Не… Не оставляй… Пёрплд, вздрогнув, просыпается, паника захлестывает его тело, когда он резко садится в постели. Его зрение размыто, расфокусировано, и когда его глаза, наконец, привыкают к мягкому свету, проникающему через окна, он понимает, что его дрожащая рука вытянута, как будто он хотел за что-то ухватиться. Возможно за Дрима. Пёрплд опускает руку на мягкую ткань, обернутую вокруг нижней половины его тела, слегка задыхаясь, зажмурив глаза. Я пытался поймать его до того, как он… до того, как он ушел. И теперь Дрим действительно исчез. Пойманный в ловушку со своими заклятыми врагами. Пёрплд даже думать не хочет о том, что они с ним сделают. События гала всплывают в его сознании — боль, которую он перенес от яда Юйли, дикие крики, вырвавшиеся из его горла, когда Филза схватил его и улетел, мольбы Сапнапа о том, чтобы Панз отпустил его, чтобы он мог спасти своего лучшего друга. Пёрплд качает головой, отказываясь переосмыслять свои воспоминания, когда он находится в самом уязвимом состоянии, и чувствует, как ткань, накинутая на его ноги, шуршит рядом с ним. Туббо моргает затуманенным взором, протирает его и смотрит на Пёрплда с кровати. «Эй, босс, — хрипит Туббо осипшим голосом. — Наконец-то очнулся?» — спрашивает он, протягивая руку к бутылке с водой, стоящей на прикроватном столике, и берет одну для себя. Немного подумав, Туббо протягивает одну и Пёрплд, не в силах встретиться с его серьезным взглядом. — Ага, — Пёрплд бормочет, забирая бутылку с водой из рук Туббо и открывая ее. Он выпивает залпом свежую минеральную воду и чувствует себя отдохнувшим, хотя его сердце говорит об обратном. Только в этот момент Пёрплд видит Томми и Ранбу, спящих рядом с ним, их головы свесились, в то время как Перплдд двигается под одеялом. — Мы просидели здесь с тех пор, как приехали, ожидая, когда ты проснешься, — кратко объясняет Туббо, закрывая бутылку с водой и ставя ее на стол. — В любом случае это лучше, чем слушать, как все взрослые спорят, — он бормочет, и Пёрплд видит затянувшийся мрак в его глазах. Пёрплду не нужно спрашивать, чтобы узнать, о чем спорят «взрослые» — о том, как они полностью и окончательно потерпели неудачу в достижении своей цели по уничтожению Игроков. И они также оставили позади одного из своих товарищей. внимательно осматривает свое окружение, обводя взглядом всю комнату. Судя по скудной мебели, занимающей несколько углов комнаты, это, по-видимому, спальня. Напротив него стоит деревянный стол вместе с деревянным стулом, а на столе разложены всевозможные книги. Разница между пустой спальней, в которой он сейчас находится, и роскошной спальней, которая была у него в Башне, поразительна. Если Пёрплд собирается жить здесь в течение следующих нескольких дней или недель (надеюсь, не месяцев), он не знает, сможет ли он привыкнуть к такому. — Где… — Пёрплд затихает, тщательно обдумывая свои следующие несколько слов, как раз в тот момент, когда Ранбу шевелится, эндермен светит несколькими синяками и пластырями на его щеках, пальцах и губах. — Где мы? Туббо улыбается… или, скорее, Туббо пытается улыбнуться. Уголки его губ так и не достают до ушей, а глаза рассказывают совершенно другую историю: «На севере. За пределами Города. На базе сопротивления.» — За пределами Города, — Пёрплд повторяет медленно, не желая воспринимать слова, его сердце режет во всех уголках, прежде чем оно замирает. Ранбу сонно моргает, глядя на него, прежде чем легкая грустная улыбка появляется на его губах, и он заключает Пёрплда в объятия, пальцами расчесывая растрепанные волосы Пёрплда. Ранбу ничего не говорит. Как и Туббо, и Томми, который тоже проснулся. Они втроем просто обнимают друг друга, заключая Пёрплда в самые теплые объятия, которые он испытывал за последние месяцы. Жар просачивается сквозь его кожу, мышцы и проникает в самые отдаленные глубины его души, расплавляя прочную и смелую стену фасада, который он строил годами. И когда стена начинает таять, глаза Пёрплда блестят от слез. В первый раз трио увидело, как Пёрплд плачет, было еще в Учреждении, когда группа хулиганов утащила его в неизвестный угол, решив сделать его своей мишенью и добычей. Троица провела весь день, прочесывая территорию Учреждения в отчаянных поисках Пёрплда, и когда они это сделали, то обнаружили его рыдающим у ног хулиганов, умоляющим, просящим пощады. Томми пошевелился первым. Затем Ранбу, чья форма эндермена вступила в силу (хотя она была не такой мощной, как сейчас), и, наконец, Туббо. Добрый, застенчивый и дружелюбный Туббо, который впервые поднял кулаки, в его глазах полыхала странная ярость, которую никто раньше не видел. Несмотря на то, что численный перевес был против них, трое одержали победу над своими противниками, и Томми плюнул в лидера хулиганов, из глаз которого капала кислота, толкая Пёрплда за спину. — В следующий раз, когда вы прикоснетесь к нему, - Томми зарычал, вытирая кровь со щек. — Я переломаю вам кости и заставлю вас пресмыкаться у моих ног. Томми, Туббо и Ранбу получили наказание за избиение группы, пока один из них не потерял зуб. Они стояли ровной шеренгой перед Директором с окровавленными костяшками пальцев и потрескавшимися губами, свирепо глядя на хулиганов, которые стояли напротив них и тоже получили наказание. Во время заключения вспыхнула еще одна драка. Ранбу надоело, что хулиганы постоянно пялятся на него, и его форма эндермена снова включилась. И их арест был продлен еще раз. Но, как выразился бы Томми, это того стоило. И с этого момента Пёрплд больше никогда не плакал. Он вытягивал губы в прямую линию, глядя остекленевшими глазами, но слезы так и не появлялись. Он отказывался быть уязвимым, воздвигая вокруг себя высокую непроницаемую стену и запечатывая свои эмоции горя и печали в стеклянной бутылке, в которой изредка пробегали трещины по поверхности. Но на этот раз нет хулиганов, которые могли бы стать свидетелями его страданий. Только Пёрплд. И Томми. И Туббо. И Ранбу. Только они четверо, как это было всегда. Пёрплд прячет голову в объятиях своих друзей и плачет. Он начинается как легкое сопение, но вскоре превращается в душераздирающее рыдание, которое с каждой секундой становится все громче и громче. В какой-то момент Пёрплд думает, что он, возможно, видел Сапнапа, стоящего в дверях, с выражением боли на лице, но Пёрплд не знает, действительно ли Сапнап был там или его разум просто сыграл с ним злую шутку. Они остаются в этом положении в течение долгих минут. Даже когда руки Туббо начинают болеть, или когда щека Ранбу чешется от слез Пёрплда, ни один из них не хочет двигаться. Они продолжают обнимать Пёрплда в оградительных объятиях, в то время как он плачет и плачет. — Я провалился, — всхлипывает он, дрожа всем телом. — Дрим исчез. Я х-хочу, чтобы он вернулся. Томми первым вырывается из объятий, выглядя странно серьезным для человека его натуры. Он рычит и сжимает руки в кулаки: «Мне он никогда не нравился…» — Томми! — ругается Ранбу, совершенно напуганный, когда Пёрплд смотрит на него опухшими и блестящими глазами. — Дай мне сказать! — Томми стреляет в ответ, защищаясь, вскидывая руки. Он прочищает горло и трясет меня за плечи. — Послушай, мэйт. Ты знаешь, что мне никогда не нравился Дрим, ни капельки, но я знаю, как много он значит для тебя. В данный момент он тебе как старший брат, не так ли? Так что есть только одна вещь, которую мы можем сделать — нет, только одна вещь, которую мы должны сделать. Томми хлопает в ладоши, нахмурив брови. «Мы вернем Дрима, » — смело заявляет он. — Я не знаю, сможем ли мы сделать это снова, — уныло бормочет Пёрплд, поражение на гала по собственной воле прокручивается в его голове. — Один раз мы уже проиграли… — Бог любит двоицу, — Томми нахально ухмыляется, сосредоточенная попытка подбодрить меня. — Разве ты раньше не слышал эту фразу? — Я уверен, что Бог любит троицу, — вмешивается Ранбу, потирая щеку. Томми поворачивает голову, чтобы закатить глаза на Ранбу, пыхтя: «Я не спрашивал тебя, придурок.» — Ранбу прав, — Туббо поднимает вверх три пальца. — Бог любит троицу. — Прекратите нападать на меня! — недоверчиво восклицает Томми, как раз в тот момент, когда Пёрплд издает звук, нечто среднее между всхлипом и хихиканьем. Туббо бросает на Томми многозначительный взгляд: «Это не нападение на тебя. Это называется корректировка, потому что ты просто тупой и глупый.» Когда между ними троими вспыхивает беззаботная драка, Пёрплд может только наблюдать своими мерцающими глазами за хаосом, в котором его друзья творят чудеса, медленно, но верно исцеляя его разбитое сердце. Томми прав. Они вернут Дрима.

________________

Пёрплд отказывается сегодня разговаривать со взрослыми. Он хочет исследовать это место без их вмешательства, а остальные трое более чем счастливы отправиться с ним в приключение. Хотя никто этого не говорит, все они думают об одном и том же — это напоминает им об их днях в Учреждении, где они тщательно исследовали то место, выискивая какие-нибудь хорошо хранимые секреты, чтобы подпитывать их детское волнение. Панз — единственное исключение из их правила «никаких взрослых‘. Стоя в коридоре, прямо перед дверью, которая была закрыта в течение многих часов, как упоминал Туббо, Панз поднимает бровь, когда замечает Пёрплда, выходящего из спальни, за которым следуют его друзья. Панз моргает на Пёрплда и чувствует внезапный удар, когда Пёрплд бросается в объятия Панза, вызывая тихое ворчание у теневого ходока. И после нескольких секунд колебания Панз медленно поднимает руку, чтобы погладить Пёрплда по волосам. — Что? — Панз бормочет, задаваясь вопросом, что вызвало эту перемену в Стажере. Он слышит, как Сапнап кричит изо всех сил в конференц-зале, как он делал последние несколько часов, и раздраженные вздохи Ники. Решив, что он не хочет, чтобы дети слышали их горячий обмен репликами, Панз тащит Пёрплда прочь из комнаты, прежде чем посмотреть вниз на мальчика, который все еще уткнулся головой в грудь Панза, обхватив руками его талию. Панз смотрит на трех других мальчиков, которые все пожимают плечами. Туббо произносит имя одними губами, и этого достаточно, чтобы Панз понял. Панз ожидал, что Стажер заплачет у него на руках, но Пёрплд просто смотрит на него с мягкой улыбкой. «Спасибо. Знаешь, за то, что спас Ранбу, » — бормочет Пёрплд, и Панз внезапно чувствует, как его сердце замирает, когда краткое воспоминание, воспоминание, которое не совсем его, на долю секунды промелькнуло перед его глазами. В какой-то момент времени… Нет, не времени. В какой-то момент в космосе они могли бы быть братьями. Рыцари-Близнецы из старой как мир сказки. Тот, кто рожден на отмелях бесконечного черного солнца, является Избранником Луны. Это его титул… Воспоминание исчезает, и Панз чувствует, как Пёрплд тянет его за рубашку, удивляясь, почему теневой ходок на мгновение потерял свой блеск в глазах на одну секунду. «Не за что, — бормочет Панз, гладя Пёрплда по голове. — Я бы сделал это, несмотря ни на что». Эти двое обмениваются несколькими словами, прежде чем расстаться. Пёрплд говорит Панзу, что они собираются исследовать территорию, и Панз уверяет Пёрплда, что он придет им на помощь, если они когда-нибудь попадут в беду. Успокоенные словами Панза, они вчетвером отправились в свое путешествие, чтобы исследовать неизвестное. Пёрплд смотрит из окон, расположенных вдоль коридоров, пока они идут, ища выход из здания. С одной стороны он видит огромный горный хребет с несколькими зданиями, разбросанными перед тем, в котором они сейчас находятся. Раскаленные солнечные лучи освещают их новый дом, и его странно успокаивают лучи сияющего солнца. «Сопротивление формировалось в течение нескольких месяцев, — объясняет Туббо, по привычке собрав информацию у всех взрослых, которых он смог найти, пока они продолжали идти по коридорам. — Ники возглавляет сопротивление в попытке свергнуть Игроков и объединить все районы. Кроме того, сопротивление также служит своего рода убежищем для многих забракованных Стажеров из Учреждений по всему Городу». Слово забракованных вызывает страх в сердцах каждого. Они обмениваются взглядами, прежде чем Ранбу заговаривает. «Значит, все забракованные Стажеры пришли сюда?» — серьезно спрашивает он, прежде чем они выходят из здания на траву. — Не все из них, — Туббо бормочет, и никто больше не произносит ни слова. Пёрплд поднимает руку к небу, защищаясь от резких лучей солнца. Вдали от Города, где высокие небоскребы все время занимали его поле зрения, он теперь может видеть небо более отчетливо, и это трогает его за сердечные струны. Лазурное небо очень красивое. Однажды он разделит этот вид с Дримом. Напротив горного хребта раскинулся Город. Он меньше, чем Пёрплд ожидал. Они, должно быть, очень далеко. Пёрплд отводит взгляд от крошечных небоскребов, не в силах смотреть на них больше ни секунды. База сопротивления напоминает небольшой городок. Дети их возраста или младше бегают по открытым зеленым полям флоры и фауны, их радостные крики уносятся ввысь и уносятся порывами ветра. Пёрплд задается вопросом, будут ли его крики унесены ветром к Дриму. — Я чувствую себя как дома, — мечтательно бормочет Ранбу. — Помните поле в Учреждении? Примерно такое же, но в десять раз больше. — Я бы сказал, что оно в двадцать раз больше, — замечает Томми, получая закатывание глаз от Ранбу. — Что? — Ранбу прав, — Туббо ухмыляется своим друзьям. — Здесь действительно чувствуешь себя как дома. Итак, куда нам следует отправиться в первую очередь? Я могу устроить вам, ребята, мини-экскурсию, если хотите. Я уже заранее разведал это место. — Разведал? — Ранбу повторяет, и Туббо кивает в ответ, не давая никаких дальнейших объяснений. — Покажи нам экскурсию, босс, — говорит Пёрплд, дергая за края своей толстовки. — Я понятия не имею, с чего начать. Туббо хлопает в ладоши и выходит вперед группы. «Добро пожаловать на борт туро Туббо, — провозглашает Туббо низким голосом, стараясь казаться более зрелым и взрослым. — Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и воздержитесь от выталкивания друг друга из машины, когда мы будем передвигаться по территории комплекса…» Томми толкает Ранбу, эндермен спотыкается свои ноги. Писк, похожий на крик попугая, вылетает изо рта Ранбу, когда он падает на землю, его падение смягчается мягкой травой. «А, наш первый турист уже выпал из машины. Вот почему вы всегда пристегиваетесь ремнями безопасности, леди и джентльмены, — Туббо продолжает растягивать слова низким голосом, который медленно начинает напрягать его горло, в то время как Пёрплд разражается приступом хихиканья, Ранбу бросает на Томми яростный взгляд, который показывает ему язык. — Давайте начнем экскурсию». Туббо водит троицу повсюду, начиная со здания рядом с ними, которое служит чем-то вроде общежития. Они путешествуют по всем зданиям, прячась от глаз Смотрителя (который, как выясняется, очень милая леди по имени Тина), прежде чем в конце концов оказываются в библиотеке. Четверо проводят некоторое время в библиотеке, читая книги, хотя Томми вскоре становится скучно, и он уходит один. Интерес Пёрплда захвачен конкретной книгой, которая, кажется, взывает к нему. — Что это за книга? — спрашивает Ранбу, проскальзывая в кресло рядом с Пёрплдом, уставившись на кожаную обложку. Пёрплд закрывает книгу и показывает Ранбу название, пришитое поперек кожаной обложки, и желтые гниющие страницы, свидетельствующие о возрасте книги. — Параллели сближения: Сказки далеких и древних времен, — читает Ранбу, прежде чем прищуриться на книгу. — Это странное название. — Ага, — Пёрплд хмыкает в знак согласия, возвращая свое внимание к сказке, которую он читал. — Это сборник сказок. Там есть одна о Старых Богах, одна об Огненных Звездах, а другая о Солнечном и Лунном Рыцаре. На самом деле это довольно увлекательно. Следующие слова Ранбу обрываются, когда Томми врывается в библиотеку, тяжело дыша и широко раскрыв глаза: «Ребята, я только что нашел самую страшную вещь на свете». — Что? — Туббо выглядывает из-за книжной полки, держа книгу в руке. — Что ты нашел? — Вы, ребята, мне не поверите. Но я нашел кладбище, — голос Томми падает до низкого, приглушенного шепота, как будто он боится спровоцировать возможных духов, которые могут задержаться вокруг них. — Я думаю, мы должны пойти осмотреть его. Я думаю, что это плохая идея, — первым возражает Ранбу, яростно качая головой. — Я не хочу обидеть никаких при… духов. Что, если они будут преследовать нас сегодня ночью во сне? — Ранбу содрогается от собственных мыслей, по его спине заметно пробегает холодок. — О, ты такой неудачник, — Томми закатывает глаза. — Да ладно, мы не будем делать ничего, что могло бы их обидеть. Мы просто собираемся взглянуть на это место, а потом уйдем. — Нет. — Ранбу, ты отстой, — Томми показывает язык эндермену, который обнимает себя за плечи для простого утешения. Затем он поворачивается к Туббо и Пёрплду. — Вы оба в деле? — взволнованно спрашивает Томми, его глаза сияют энтузиазмом. — Я не возражаю, — говорит Пёрплд, поднимаясь со своего места, предательство читается на лице Ранбу, эндермен обижен его решением. Пёрплд возвращает книгу на прежнее место, чувствуя некоторое нежелание расставаться с книгой, прежде чем присоединиться к Томми. — Я останусь с Ранбу, — Туббо предлагает, к большому удовольствию Ранбу, который заключает Туббо в чрезмерно взволнованные, сокрушительные медвежьи объятия. Туббо задыхается и пытается вырваться от Ранбу, который, кажется, не замечает его затруднительного положения. Томми закатывает глаза, прежде чем взять Пёрплда за руку и потащить его прочь. «Увидимся позже, парни!» — Пёрплд кричит, когда Томми тащит его мимо зданий, бормоча о том, каким захватывающим будет это приключение. В конце концов они выходят на чистую, открытую площадку, на некотором расстоянии от группы зданий. Грунтовая тропинка, которая была поглощена зарослями природы, показывает им путь с кладбища в неизвестное место. Пёрплд щурится на горизонт, гадая, что там, вдалеке, когда Томми пробирается через заросли чертополоха на кладбище. После некоторого колебания Пёрплд следует его примеру, и его встречает обилие надгробий, поднимающихся из земли. Небо выглядит темнее, чем обычно, скорее всего, из-за серых облаков, которые начинают собираться, но Пёрплд не может не думать, что духи разгневаны тем, что они вторглись на чужую территорию. Тревога наполняет его тело, и он хочет уйти, но он сомневается, что Томми захочет уйти так рано, и продолжает следовать за своим другом. Они обходят кладбище, время от времени останавливаясь, чтобы прочитать эпитафии неизвестным. Воздух совершенно неподвижен, ни единого дуновения ветра не дует по кладбищу, и я тяжело сглатываю. Он хватает Томми за рубашку, тот не замечает его ужаса и продолжает идти. Посреди кладбища стоит каменная статуя фигуры, похожей на мрачного жнеца, которого они видели в книгах, с накинутым на лицо плащом. Пёрплд отводит взгляд от статуи, тело напряжено, как будто статуя может ожить в любой момент. Молния пронзает быстро темнеющее небо, предупреждая их о надвигающейся буре, и Томми подпрыгивает на месте. — Может, нам стоит пойти, — нервно смеется Томми. Пёрплд собирается согласиться, когда замечает одинокую могилу, поднимающуюся из земли на горизонте. Он моргает один раз, затем два, прежде чем внезапно автоматически двинуться к ней, не сводя глаз с надгробия. — Пёрп? — - зовет Томми, оттаскивая мальчика назад. — Нам нужно идти. Определенно надвигается шторм, и такой, который вызван не Филзой. — Но… — На что ты смотришь? — спрашивает Томми в замешательстве, таща мальчика обратно в маленький городок. — На это, — Пёрплд смотрит на Томми, прежде чем снова повернуться и посмотреть на одинокое надгробие. — Это надгробие… Слова Пёрплд обрываются на полуслове, когда его охватывает холодный ужас. Томми прищуривается, прежде чем поднять голову на Пёрплда, когда они торопливо возвращаются, темнота опускается на них, как занавес, когда огни маленького городка вспыхивают, освещая их обратный путь: «Здесь ничего нет.» Томми прав. Надгробия там нет. Пёрплд сглатывает и трет глаза, позволяя Томми оттащить себя назад. Он был совершенно уверен, что видел, как из земли поднялся еще один одинокий надгробный камень, и он не имел никакого представления, почему ему так захотелось погнаться за ним.