король богов

Прошло 5 дней с тех пор, как Пёрплд проснулся в крошечной спальне, выцветшие серые стены снова напомнили ему о временах, которые он провел в Учреждении. 5 дней с тех пор, как мир отказался от Дрима и оставил его своим создателям. И под миром Пёрплд подразумевал взрослых, сидящих вокруг круглого стола, обсуждающих (или, скорее, спорящих) в самом жарком диалоге, который Пёрплд когда-либо видел. Рядом с ним Томми неловко ерзает на своем сиденье, закатывая глаза и пытаясь изобразить, что ему все равно. А прямо рядом с ним Ранбу и Туббо обмениваются испуганными взглядами, ни один из них не хочет вмешиваться, чтобы прекратить войну, которая ведется с помощью слов перед ними. — Я уже говорил это раньше, — рычит Сапнап, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют, и Пёрплд думает, что он может охватить всю комнату огненной пеленой. Его недовольный взгляд направлен на Филзу, чьи крылья непроизвольно расправляются от напряжения. — Ты чудовище за то, что оставил Дрима позади. — А кто не? — рявкает Уилбур, хлопая ладонью по столу с резонирующим стуком, отчего чашка Пёрплда летит по воздуху. С резким вздохом Пёрплд ловит ее, она прекрасно парит в воздухе, вода выливается, прежде чем он кладет ее обратно на стол, отвлекаясь на то, как красиво выглядит цвет чашки. — Мы бы все погибли, — парирует Филза. — Ты видел, что бабочки Юйли сделали с Пёрплдом. Это было к лучшему. — Сапнап, может быть, тебе стоит направить все негодование в сторону Текноблейда, — бормочет София. — Ты не помогаешь делу, — рычит Текноблейд, его голос приглушен маской, и он получает ледяной взгляд от бесформенного Мастера. И, как и ожидал Пёрплд, споры начинаются снова, голоса Мастеров сливаются в оглушительный хор, от которого у Пёрплда начинает болеть голова. Он откидывается на спинку стула как раз в тот момент, когда Томми наклоняется к нему и шепчет на ухо: «Почему мы снова здесь?» — Они сказали, что хотят определить свой следующий курс действий, — шепчет в ответ Пёрплд, переводя взгляд на Туббо, который вытянул губы в прямую линию. Ранбу собирается передать Туббо записку, когда тот встает с такой силой, что его стул с грохотом падает на землю. Туббо поднимает обе руки и хлопает ими по столу, эффективно заставляя всех в комнате замолчать, поскольку все взгляды устремляются на Туббо, который смотрит на всех хищным взглядом ястреба. Тишина удушает. Пёрплд прочищает горло, как раз в тот момент, когда Ранбу произносит самое небрежное «о», которое кто-либо когда-либо слышал, как будто это норма. — Вы все взрослые, — Туббо начинает, его голос низкий и напряженный, когда Уилбур моргает. — И все же вы ведете себя так, словно вдвое моложе нас. Томми хихикает, получая резкий тычок в ребра от Пёрплда. Он взвизгивает и тихо стонет, потирая то место, куда его толкнули локтем. — Мне всегда это казалось забавным, — снова говорит Туббо, теперь его голос язвителен и полон насмешки. — Пока я здесь занимаюсь реальной работой, планируя вместе с другими… — Туббо жестом указывает на своих друзей, которые все сидят вокруг него, и Ранбу кивает в знак согласия. Они планировали очень много, собираясь вокруг стола в комнате Пёрплда и что-то нацарапывая на бумагах при свете маленькой лампы. — Вы все здесь, плачете и ноете, как младенцы, и сваливаете вину на всех, кого только можете найти. Туббо шагает в переднюю часть комнаты, его осанка прямая и уверенная. Он оборачивается и смотрит на всех Мастеров, которые сидят в передней части комнаты. «Мы все виноваты, — медленно говорит Туббо, гнев в его теле медленно уходит, а плечи опускаются. — Я мог бы перечислить все ошибки, которые мы допустили по отдельности, и моих собственных десяти пальцев не хватило бы, чтобы охватить все. Так что сейчас не время хандрить или ссориться друг с другом. Если мы хотим получить хоть какой-то шанс избавиться от Игроков и вернуть то, что принадлежит нам по праву, мы должны работать вместе. С такой скоростью, с какой мы движемся, у нас нет никаких шансов.» встает со стула, шестеренки в его голове начинают медленно вращаться. Туббо всегда был методичным и тщательным планировщиком, и его влияние постепенно передавалось тем, кто годами крутился вокруг него. «Туббо прав, — говорит Пёрплд, слегка почесывая щеку, когда пары виноватых глаз поворачиваются, чтобы посмотреть на него. — Нам нужно работать вместе, если мы хотим спасти Дрима без каких-либо жертв.» Имя, должно быть, задело за живое каждого из присутствующих, потому что глаза Сапнапа становятся удрученными, а Джордж отводит взгляд, крепко зажмурившись. Взгляд Филзы становится несчастным, в то время как плечи Текноблейда опускаются. — Давай отложим обвинения в сторону? — решительно заявляет Пёрплд, направляясь в переднюю часть комнаты к Туббо, вытаскивая из кармана несколько сложенных листков бумаги и разворачивая их. — И сконцентрируемся на том, что нам действительно нужно сделать. Туббо, ты хочешь начать первым? — С удовольствием, — отвечает Туббо, ухмыляясь Пёрплду и вытаскивая свою порцию бумаг. — Я тут поспрашивал, — говорит Туббо как можно небрежнее, пробегая глазами по словам на бумаге, которые он набросал цветными карандашами, единственными канцелярскими принадлежностями, которые он смог достать у Тины. — Вся эта территория, которую сопротивление использует в качестве базы, когда-то была бывшей военной базой Антарктической Империи. Много лет назад Антарктическая Империя и Город однажды вели войны друг против друга по неизвестным причинам. Туббо замолкает, услышав резкий вздох Филзы, чье лицо побледнело. — Что, это напоминает тебе о какой-то травме? — саркастически замечает Джордж. — Джордж, — Туббо раздраженно фыркает, но Джордж только закатывает глаза и быстро бормочет извинения. — Я знаю, о какой войне ты говоришь, — бормочет Филза, пряча лицо в ладонях. — Однажды наследник Антарктической Империи пропал без вести, когда был еще младенцем. Никто не знал, куда он делся, и подозрение пало на Город. Вскоре после этого Антарктическая Империя развязала войну против Города, эта война длилась много месяцев, прежде чем зашла в тупик. — Похоже, ты много знаешь, — осторожно замечает Панз, наклоняясь вперед. — Почему никто из нас не знал об этом? — Потому что это было несколько десятилетий назад, — рычит Филза, потирая лицо, когда воспоминания начинают всплывать на поверхность. — Я старше, чем вы думаете; в конце концов, Авианы стареют медленнее, чем другие расы. Текноблейд прикусывает внутреннюю сторону щеки, его взгляд становится задумчивым. Империя. Это Империя пиглинов, высокомерия. Томми издает звук чистого ужаса: «Неужели я тоже буду стареть медленнее?» — Нет, — Филза бросает на Томми удивленный взгляд. — Ты не чистокровный Авиан и не Пиглин, так что ты не будешь стареть медленнее. — О, слава богу, — Томми вытирает капельку воображаемого пота, в то время как Ранбу громко хихикает при мысли о том, что Филза старше, чем выглядит на самом деле. «На данный момент ты практически ходячее ископаемое,» — Говорит Сапнап, откидываясь назад и жуя конфету, и Филза может только закатить глаза на столь грубое замечание. Туббо прочищает горло, возвращая внимание к себе: «В любом случае, мы здесь, потому что Ники, лидер сопротивления, случайно оказалась здесь, планируя действия против Города… подождите, почему ее нет здесь в такое время?» — Не знаю, — Сапнап пожимает плечами. — Сказала, что у нее есть свои дела. Во-первых, можем ли мы вообще доверять ей? Мы даже ничего о ней не знаем, кроме того факта, что она возглавляет сопротивление здесь, на окраине Города. — Я был тем, кто тайком протащил ее и ее союзников на банкет, — внезапно признается Уилбур после долгого молчания. Тишина в комнате становится такой громкой после признания Уилбура. Пёрплд может только моргать глазами, в то время как у Туббо отвисает челюсть: «Ты сделал что…» — Позвольте мне объяснить! — Уилбур кричит, и его крик заставляет Ранбу сильно вздрогнуть на своем месте. Раздраженно Уилбур поправляет лацкан своего пиджака, сменив свое любимое грязное пальто на что-то чистое. — Однажды она пришла ко мне и показала себя лидером сопротивления, которое формировалось в Нижнем Дистрикте Города. Поначалу у меня были свои подозрения, как и у всех вас, но ее причина казались достаточно достойна доверия. — В чем ее причина? — спрашивает Джордж, его суровое выражение лица никогда не меняется. — Все просто, для большего равенства, — пожимает плечами Уилбур. — Давайте просто упростим — Нижним Дистрикт устал от того, что с ним обращаются как с дерьмом. — Я думал, ты сказал во время нашей последней встречи, что Нижний Дистрикт ненавидит нас до глубины души, — указывает Панз, имея в виду встречу между Мастерами в Мэнбурге. Уилбур тоскливо вздыхает, закидывая руки за голову и поднимая голову, задаваясь вопросом, в каком сейчас состоянии его драгоценный бар. Я надеюсь, что Каллахан все еще поддерживает его. — Они действительно ненавидят нас до глубины души, — Джордж постукивает себя по подбородку, напряженно размышляя. — В конце концов, они думают, что это Мастера сделали Нижний Дистрикт таким, какой он есть сейчас. Но с ликвидацией Мастеров по ее приказу и тем фактом, что Город будет продолжать оставаться таким же дерьмовым, они, вероятно, поймут, что мы не являемся истинной движущей силой Города. — А если они останутся в неведении относительно истинной коррупции в Верхнем Дистрикте? — торжественно спрашивает Филза, вопрос на несколько секунд повисает в воздухе. Джордж небрежно пожимает плечами, глаза выдают его нервозность: «Тогда это только мы, которые пойдут против чертового мира.» — Ники и ее сопротивление — это отдельная организация от Нижнего Дистрикта, — объясняет Уилбур, вскидывая руки в воздух. — Сопротивление хорошо знает, что мы не являемся истинными лидерами Города, благодаря Ники. Сапнап прищуривает глаза на Уилбура, все еще не убежденный и совершенно недоверчивый к упомянутому лидеру сопротивления: «Откуда она это знает?» Уилбур внезапно наклоняется вперед, нервно бросая взгляды влево и вправо и хватаясь за края стола. Он тяжело сглатывает и произносит следующие несколько слов приглушенным голосом, как будто боится, что его слова услышат не те люди: «Ники и Юйли… сестры.» Пёрплд вновь моргает. В комнате воцарилась полная тишина, никто не сдвинулся ни на дюйм, и Пёрплд подумал, что его, возможно, засняли в неподвижном кадре. — Ты шутишь, — Сапнап выдыхает, стремительно моргая глазами в короткой последовательности, прежде чем его голос превращается в громовой крик, когда он приходит в ярость. — Ты, блять, шутишь! Если она связана с этой паскудой, как, черт возьми, мы должны ей доверять? И ты впустил ее на этот гребаный гала? Что, если она и есть настоящая причина, по которой мы так чертовски ужасно провалились? — Разве ты не видел ее вспышку гнева? — Томми вопросительно касается своей головы. — Она так сердито накричала на Юйли. Я не думаю, что кто-то, кто на стороне Юйли, стал бы так кричать на нее. — Заткнись, Томми, — Сапнап рявкает, но на него падает большая тень — эффект того, что крылья Филзы внезапно расправляются и закрывают солнечный свет. «Никогда не разговаривай с Томми в таком тоне, » — покровительственно рычит Филза, выпрямляя спину и нависая над вспыльчивым Мастером. — Аргх, что я только что сказал об этом? — громко жалуется Туббо, ударяя своими бумагами о стену. — Сапнап, тебе действительно нужно выпустить свой гнев другим способом. Могу я предложить сжать это? — Туббо выуживает из кармана круглый пластиковый мяч и бросает его в Сапнапа. — Что это, черт возьми, такое? — Джордж щурится на яркий объект. — Мяч для стресса, — говорит Туббо, тихо посмеиваясь над озадаченным выражением лица Сапнапа, когда он возится с предметом. — Ты сжимаешь его, чтобы снять стресс, или, в случае Сапнапа, облегчить свой гнев. — Почему у тебя в кармане такая штука? — вежливо окликает Ранбу из задней части комнаты, поднимая руку, как во время лекции в Учреждении. — В любом случае… Ранбу ворчит себе под нос и складывает руки на груди, сердито глядя на Туббо. — Ники использовала эту заброшенную военную базу в качестве главной базы сопротивления, — зачитывает Туббо, бумаги, которые он держит, они слегка помялись от удара о стену. — В то же время она служит своего рода домом для Стажеров, у которых нет дома за пределами Учреждения, потому что Нижний Дистрикт — это не дом, как она говорит. Я могу только предположить, что это означает то, что условия жизни в Нижнем Дистрикте настолько ужасны, что жизнь на окраине города — рай по сравнению с этим местом. — Но она же должна откуда-то получать средства, верно? — окликает Филза. — Все здесь так ухожено, и кажется, что у нее есть припасы, которых может хватить на месяцы. Есть ли у нее тайный гарант, о котором мы не знаем? — Я еще не думал так далеко, но я спрошу Тину, когда у меня будет возможность, — Туббо просматривает свои бумаги. — Если кто-то из вас не в курсе, Тина — подруга Ники, и в настоящее время она присматривает за всеми Стажерами, которые оказались здесь. Хотя она не играет большой роли в сопротивлении, она может что-то знать, — Туббо отрывается от своих бумаг и слегка подталкивает Пёрплда локтем. — Твоя очередь, Пёрпп. — Хорошо, — Пёрплд нервно прочищает горло, пытаясь успокоить нервы, когда смотрит на первый листок бумаги в своих руках. — Отбросив сопротивление, я думаю, нам следует поговорить о том, что мы должны сделать. Мы все можем согласиться с тем, что наша главная цель — избавиться от Игроков, Юйли и всех остальных, но прежде чем мы сможем это сделать, нам нужно вытащить Дрима из этой адской дыры. Чем скорее, тем лучше. И чтобы сделать это, нам нужно знать, где находится текущее местоположение Дрима, и окружающую обстановку его местоположения. — Он может быть где угодно, — размышляет Текноблейд. — Держу пари, что он находится в Централисе. Твердый хор единодушных голосов проносится по комнате, и Пёрплд кивает головой: «Я тоже так думаю, но у нас нет надежного способа подтвердить его местоположение, потому что в настоящее время у нас нет никакой информации. Я бы предложил пробраться обратно в Башню, чтобы выяснить его местонахождение, но это очень рискованно.» — Охрана теперь наверняка будет более усиленной, — бормочет Тревор, подбрасывая монету в воздух и ловя ее одним плавным движением. — Если у нас нет людей внутри, это будет смертельная миссия. — У Ники действительно есть свои люди в Нижнем Дистрикте, — медленно произносит Уилбур, заслужив сердитый взгляд Сапнапа. — Не смотри на меня так, — Уилбур стонет, потирая лицо голыми руками. — Мы не можем сделать это в одиночку — мы должны объединиться с Ники. У нее есть все ресурсы, которые нам когда-либо могли понадобиться. — Я займусь переговорами с Ники, — заявляет Туббо. — Доверьтесь мне с этим. — Верно, — кивает Пёрплд, внезапно вспоминая особенность Туббо, заключающуюся в том, что никто не может солгать ему и выйти сухим из воды. — Нам также нужно знать, как снять проклятие… — Пёрплд тяжело сглатывает, цитрусовый привкус на его языке проникает прямо в желудок. — …потому что, судя по тому, что я видел, проклятие дает Юйли полный контроль над Дрим. И это причиняет ему боль. Сильно. Пёрплд вздыхает, откладывая свои бумаги в сторону. «Я узнал много нового», — медленно признается он, потирая руки, прежде чем начать рассказывать о Дьяволах, своей встрече с Великим Герцогом и о том факте, что Юйли — воплощенный дьявол. К тому времени, как он заканчивает говорить, в комнате становится так тихо, что у него начинают болеть уши. — Если моя теория верна, только Дьяволы могут управлять проклятием, так как Великий Герцог действительно наложил проклятие на Дрима, когда был моложе, — говорит Пёрплд, не позволяя своему голосу дрогнуть. — Итак, мы можем сделать только две вещи — либо мы избавимся от проклятия, либо вырубим Юйли до того, как она начнет манипулировать проклятием. — Я бы выбрал первый вариант, — говорит Джордж, поднимая руку. — Есть какие-нибудь идеи о том, как мы можем удалить эту проклятую штуку навсегда? — В том то и дело, что мы не знаем, — Пёрплд отвечает мрачно. — Я уже однажды пробовал это со своими способностями, и это не сработало. — Тогда второй вариант, — бормочет Панз. — Кроме того, — Пёрплд слегка кашляет, — мы не можем никуда двигаться, пока не придумаем способ получить информацию, будь то через Ники или просто сами проберемся в Город. Так что давайте просто максимально использовать наше время здесь, пока мы можем.

________________

Следующие несколько часов проходят довольно мирно. Они проводят торжественную церемонию, чтобы оплакать кончину Спасателя Джеймса, который призвал Мировое Древо, священное искусство, которое стоило ему жизни. Филза ведет церемонию, читая молитву мрачным голосом, в то время как все закрывают глаза, сложив руки вместе. С разрешения Тины на кладбище установлен небольшой надгробный камень, с которого открывается вид на равнины внизу. И когда золотой солнечный свет омывает их, Пёрплд понимает, что кладбище расположено на краю утеса, а верхушка утеса, кажется, изгибается вверх, указывая на небо. Когда все расходятся с кладбища, чтобы заняться тем, чем они намереваются заняться в этот период бездействия, Пёрплд обнаруживает, что идет в противоположном направлении от основания и к вершине утеса. Камни крошатся от малейшего прикосновения, падая с отвесного обрыва на равнины перед ногами Пёрплда. Тяжело сглотнув, он наклоняется, чтобы осмотреть землю. Надгробной плиты, которую он увидел, когда впервые пришел на кладбище, нигде нет, и вскоре он убеждается, что это просто его разум сыграл с ним злую шутку. Со вздохом Пёрплд слегка касается грязи, его разум занят мыслями о том, как, черт возьми, он собирается спасти Дрима, когда его пальцы касаются чего-то гораздо более твердого, чем грязь. Странно. Пёрплд думает, надавливая на окружающую область, которая легко поддается. Возвращаясь к твердому комку, он осторожно нажимает на него и чувствует что-то жесткое. Здесь что-то зарыто. Голыми руками Пёрплд начинает осторожно разгребать грязь. Что бы ни было погребено под грязью, появляется достаточно скоро, и Пёрплд вытаскивает это с ворчанием, падая навзничь на траву, которая смягчает его падение. Стряхивая грязь с предмета, Пёрплд переворачивает его, чтобы рассмотреть, время от времени моргая от чистого замешательства. Этим чем-то является небольшой прозрачный пластиковый цилиндр, содержимое которого представляет собой не более чем сложенный листок бумаги. Затаив дыхание, Пёрплд снимает колпачок с цилиндра, который поддается после нескольких рывков. Почему я дрожу? Пёрплд нервно посмеивается про себя, когда его дрожащие руки извлекают листок бумаги из его безопасного убежища. Прикусив губу, он разворачивает листок бумаги и начинает читать, озарение дает о себе знать и давит на него с каждой секундой. Если ты читаешь этот листок бумаги, это означает, что временная шкала была изменена, как я и предвидел. Я — Аластор. И я Воидборн, прямо как ты. У Воидборнов есть свои собственные генетические особенности. Как и их название, эти черты включают в себя стирание всего и вся в небытие. Мы были просто малочисленным населением с такими опасными особенностями, охранявшими опасную силу, которая хотела жить в мире. Но даже короли жаждут большего. Твоя генетическая особенность так же сильна, как и моя. Ты можешь стирать воспоминания. Когда в Нулевом Дистрикте разразился настоящий ад, твоя мать забрала тебя и сбежала, ценой своей собственной поимки. Я был вынужден занять место Игрока, вынужден обслуживать этих паразитов из-за своей особенности. Но что-то, должно быть, произошло на полпути, потому что, когда ты пришел ко мне, ты не узнал меня. Должно быть, произошло что-то настолько ужасное, что ты стер свои собственные воспоминания. Я оставлял небольшие намеки, чтобы встряхнуть твою память. И с этим письмом, которое я закопал прямо перед Летним Гала, я надеюсь, что ты сможешь полностью восстановить свои воспоминания. Иди к остаткам Нулевого Дистрикта. Там ты встретишь кое-кого, кто сможет тебе помочь. Но ты должны убедить его и быть осторожным, потому что он не является ни союзником, ни врагом. Пёрплд складывает листок бумаги, сердце бешено колотится. Он смотрит на равнины перед глазами, прижимая листок бумаги к груди, дышит быстро и коротко. Это открытие слишком велико, слишком неожиданно. Что-то должно было случиться. Что-то должно было случиться. Пёрплд повторяет про себя снова и снова, зажмурив глаза, заставляя себя вспомнить, заставляя свои воспоминания вернуться. — Думай, — Пёрплд бормочет, сминая бумагу пальцами. — Думай, твою мать! Огонь. Его имя. Дым. Его глаза. Колыбельная. Его руки. Взрыв. Глаза Пёрплда распахиваются. «Мама, — Он выдыхает, не замечая слез, наполняющих уголки его глаз. — Мама. Я стремился к тебе, не так ли?»