король богов

Единственное, что Пёрплд слышит, — это тихие удары своего сердца. Все четверо уставились на Кейла, это открытие не совсем укладывается у них в голове. Кейл — древнее божество, вневременная форма жизни. И все же он стоит перед ними, в том же самом пространстве, что и они, с внешностью и улыбкой любого нормального человека. Пёрплд мог бы столкнуться с Кейлом на улицах Города, и никакое тщательное изучение черт этого человека не позволило бы ему сделать вывод, что Кейл — совершенно другой вид. Алые волосы не редкость в Городе, как и красные глаза. Пёрплд сглатывает. Первобытный инстинкт выживания срабатывает, когда он медленно делает небольшой шаг назад, натыкаясь на Ранбу, который так же застыл, как и остальные. Великое разоблачение кричит об опасности, и Пёрплд не удивился бы, если бы Кейл сейчас набросился на них всех. — Я видел ваши глаза, — медленно произносит Кейл, обводя взглядом всех четверых. — Такими же глазами смертные смотрят на меня всякий раз, когда сталкиваются с чем-то, что им неизвестно. Я не подчиняюсь их законам реальности. Люди боятся того, чего не понимают. Слова Кейла текучи, в них есть определенная доля красноречия. Пёрплд обнаруживает, что теряет бдительность, продолжая смотреть на Кейла, делая глубокий вдох и задавая вопрос, который так и вертелся у него в голове: «Почему ты помогаешь нам? Я думал, что такое божественное существо, как ты, не захочет иметь ничего общего со смертными.» Кейл наклоняет голову, прежде чем покачать ею с легкой улыбкой. «Мои действия далеки от того, чтобы помогать вам, — мягко говорит Кейл, поднимая обе руки, чтобы указать на сюрреалистическое пространство вокруг них. — Независимо от того, как далеко человек уходит вглубь земли, он всегда в конечном итоге возвращается домой, потому что дом — это то, что формирует его таким, какой ты есть сегодня. Я здесь, чтобы рассказать тебе правду о твоем доме.» — Вы топчитесь на месте, — ворчит Томми, плюхаясь на землю со скрещенными ногами. — Вы можете просто перейти прямо к делу? — раздраженно спрашивает он, явно устав от того, как Король Богов ходит вокруг да около. Ранбу неловко улыбается и следит за действиями Томми, чувствуя, как у него болят ноги: «Томми прав. Вы не могли бы поторопиться? У нас не так много времени.» Кейл просто улыбается на их жалобы. Он моргает, исчезая из их поля зрения, прежде чем снова появиться у двери, которая указывала на пространство за пределами комнаты. «Когда-то я считал Воидборнов своим народом, — вспоминает Кейл слабым голосом, напоминающим безмолвие. Пёрплд думает, что он может сделать шаг вперед и упасть с обрыва в любой момент. — Время от времени я поднимался в мир смертных с другой внешностью и другим именем, и они всегда приветствовали меня с той же энергией, золотыми сердцами и серебряными голосами. Если бы я увидел их мудрость раньше своими собственными глазами, я, возможно, смог бы предотвратить то, что с ними случилось.» Пёрплду не нравится, как звучат последние несколько слов Кейла. Он присоединяется к своим друзьям, сидящим на земле, крепко сжимая колени, пока Кейл кружится, плащ развевается вместе с ним. — Давным-давно, — начинает Кейл, в его глазах появляется сожаление, — был отец. Он встретил женщину, влюбился и женился. У них было два счастливых ребенка в семье, сын и дочь. Их сына звали Клэй. Дыхание Туббо застревает в горле, он уловил связь. Он хочет, чтобы Кейл замолчал. Но скрывать правду бессмысленно, потому что рано или поздно она всегда всплывет. — Счастливая семья, — Кейл закрывает глаза, боль на долю секунды мелькает на его лице, — то, чем они были. Но мать была тяжело больна с момента рождения дочери, ее здоровье утекало из ее рук, как песок. Мать умерла, а отца терзало непреодолимое горе. Агония разъедала его сердце. И когда его дочь, маленький ребенок, продолжала спрашивать, куда делась ее мать, отец огрызнулся. Ярость струилась по венам, окрашивая его разум в черный цвет. И все это он вымещал на своих собственных детях. — Это… — Пёрплд дрожит при этой мысли. — Звучит очень знакомо. — О, ты должен знать, — грустно улыбается Кейл. — Мальчик по имени Клэй исчез, и на его месте родился Дрим. Пёрплд знал. Он знал, что отец Дрима сделал с ним, годы бесконечных страданий, которые превратили его во что-то далекое от человеческого. Он собрался с духом, как физически, так и морально, но никакие приготовления не могли подготовить его к накатившей на него волне тошноты. Пёрплд зажал рот рукой, Ранбу торопливо гладил его по спине, в то время как Томми мог только смотреть на Кейла с полным ужасом. Туббо крепко зажмурился. — Иногда отец смотрел сверху вниз на убийцу, которого он воспитывал, и видел не Дрима, а Клэя. Иногда голос сына, которого он мучил, задевал самые толстые струны его сердца. Но этого было недостаточно, чтобы поколебать сердце, твердое, как сталь. Этого никогда не было достаточно. Отец сошел с ума, обезумел, и спасти его было невозможно. Он был потерян для этого мира в тот момент, когда умерла его жена. Кейл делает вдох. Он продолжил рассказ, наблюдая за действиями охваченной ужасом четверки: «Отец слышал о моей силе, охраняемой Воидборнами. Он пришел к пониманию, что все еще есть небольшой шанс на то, что он сможет вернуть свою жену. Крошечный огонек надежды горел в его сердце, когда он посетил Нулевой Дистрикт и попросил силы жизни. Но Воидборны отказались, потому что они уважали мои слова о том, что никто не должен вмешиваться в жизнь и смерть от начала и до конца. Горе отца умножилось в десять раз. Он действительно был на исходе. Никакие просьбы и мольбы не могли повлиять на решение Воидборнов. Они заставили его уйти, сославшись на то, что они никогда не предадут веру своего бога. И отец вскоре пришел к выводу, что если он сможет достичь божественности, Воидборны никогда не смогут отклонить его просьбу. Это была глупая, нелепая идея, но когда смертных загоняют в угол, они прибегают ко всевозможным идеям.» Кейл улыбается. Следующие несколько слов исходят не из его уст, а скорее от кого-то другого, голоса, который Туббо не слышал целую вечность: «И он пришел ко мне». Рога барана. Деловой костюм. Светящиеся красные глаза, похожие на глаза Кейла, те, в которые Пёрплд смотрел раньше в своем кошмаре. Великий Герцог ухмыляется четверке справа, в то время как Томми громко кричит. — О, успокойся, — шипит Великий Герцог, раздраженный криками Томми. — Таких детей, как ты, всегда очень много, особенно Тоби… Туббо вскакивает на ноги, чуть не спотыкаясь о свои две ноги, и бежит прямо к Великому Герцогу. Он врезается в дьявола, обнимает великого князя, слегка шмыгая носом. «Шлатт», — бормочет Туббо, крепче обнимая его, как будто боится, что Шлатт исчезнет вместе с ним. Глаза Шлатта смягчаются, когда он поднимает руку, чтобы положить ее на голову Туббо. «Что на тебя нашло, Тоби? — бормочет Шлатт. — Когда я видел тебя в последний раз, ты казался очень счастливым, что я уезжаю.» — Ты что, ослеп — Туббо фыркает. — Я был на грани слез. Ты был тем, кто отказался привести меня в подземный мир. Пёрплд подозрительно прищуривается, глядя на Шлатта. «Это не то, что вы сказали мне в прошлый раз, — Пёрплд тычет пальцем в Шлатта, который замирает, увидев его. — Вы сказали, что Туббо отказался следовать за вами.» Туббо возмущенно ахает. Он резко тычет Шлатта в ребра, требуя объяснений и свирепо глядя на дьявола, который вскидывает руки в знак поражения. «Ладно, возможно, я солгал, — ворчит Шлатт. — Но ложь присуща мне от природы. Ты не можешь винить меня.» Ранбу поднимает руку, нервно посмеиваясь: «Туббо, я рад вашему воссоединению и все такое, но не могли бы мы, пожалуйста, продолжить рассказ?» — Дети всегда такие требовательные, — огрызается Шлатт, заставляя Кейла слегка рассмеяться. — Все именно так, как я и сказал. Отец Дрима пришел ко мне. Он заключил со мной сделку; в обмен на место Игрока он предложил мне своих детей, что я принял. — Отец верил, что теперь он Король. Он воображал себя королем среди королей, и поскольку другие Игроки полностью уважали его, он видел себя Королем Богов. И как единственный истинный Король Богов, было совершенно нелепо видеть, насколько бредовым был отец, — усмехнулся Кейл, выглядя раздраженным тем, что на его титул случайно претендовали. — С этим статусом и уважением своего народа отец Дрима вернулся и потребовал власти. Но Воидборны отказались, полагая, что нет другого Короля, кроме меня. — Должно быть, что-то случилось, верно? — говорит Томми, тяжело сглатывая. — Началась война? — Да, — Кейл вздыхает. — Отказ стал переломным моментом. Это подтолкнуло отца Дрима к краю пропасти, и он сорвался. За считанные часы он уничтожил все население Воидборнов Пёрплду должно быть грустно. Весь его род погиб от рук отца Дрима. Он хочет обвинить своего Мастера, но в то же время он знает, что Дрим не имеет к этому никакого отношения. Как будто его гнев и горе были высосаны из него и выброшены в потусторонний мир, он может только тупо смотреть на Кейла.  — Почему вы не остановили его? Почему вы просто не позволили отцу Дрима добиться своего, вернув его жену? — спрашивает Пёрплд, его голос пустой и ровный. — Ты прав. Я мог бы вернуть его жену обратно, — Кейл делает паузу, прищурив глаза на Пёрплда. — Но смертные всегда хотят большего. Дайте им одно, и они будут жаждать второе. Все больше и больше, пока эта жадность в конце концов не поглотит их всех. Я отказываюсь позволить кому-либо снова сбиться с этого пути. Должно быть, в действиях Кейла была какая-то подоплека. Но Пёрплд не знает, что бы это могло быть. — И, — Кейл прерывисто выдыхает, одаривая Пёрплда нежной улыбкой, — я пришел. Я почувствовал, как Воидборнов, моих людей, убивают одного за другим. Смерть гноилась, а жизнь разлагалась. Если бы я опоздал хоть на секунду, его отец убил бы тебя. Время, кажется, перестает двигаться. Я прогнал его. Возможно, он и выиграл битву, но война проиграна. Его жена остается в загробной жизни. Ущерб, который он нанес, был невосполним. Воидборны были близки к полному исчезновению. В качестве последнего средства сохранения истории, твоя мама стерла время. Кейл поднимает руку, поворачиваясь, чтобы посмотреть на подвешенный город за пределами комнаты: «Время и пространство никогда не могут быть разделены, сродни жизни и смерти. Они никогда не бывают одно без другого. И когда время уходит, пространство становится безумным. Дисбаланс привел все, что осталось от Нулевого Дистрикта, в состояние, которое вы видите прямо сейчас. В этом пространстве время никогда не течет.» — Это безумие. Разве такое возможно? — выдыхает Томми. — С силой все возможно, — бормочет Кейл. Он поворачивается, чтобы снова посмотреть на Пёрплда, чье лицо искажено шоком. — Твоя мама забрала тебя и сбежала. Но она получила серьезные травмы и в конце концов поддалась тьме. Между тобой и Аластором, последним оставшимся Воидборном, я был вынужден сделать выбор, кого спасать — и я выбрал тебя ценой поимки Аластора. Мы похоронили твою маму вместе, на склоне утеса. — Почему… — голос Пёрплда ломается, голова кружится. Слишком много информации, чтобы ее воспринимать, и он больше ничего не хочет слышать. Но часть его побуждает его продолжать. — Почему я не помню ничего? — У тебя был стресс, — улыбка Кейла исчезает. — Ты боялся, переживал, был в ужасе, горевал. В мгновение ока твой мир и счастье были отняты у тебя. Твои особенности проявились из-за твоих изменчивых эмоций. Ты стер свои собственные воспоминания. К тому времени, как мы закончили похоронную церемонию твоей матери, ты посмотрел на меня и усталыми глазами задал мне вопрос, который преследует меня по сей день. — О нет, — шепчет Ранбу. Он притягивает Пёрплда в объятие, беспокоясь о следующих словах Кейла. — Ты спросил меня, кого мы похоронили, — пролепетал Кейл.