король богов

Сапнап не знает, чего ему следует ожидать. Со времени Летнего Гала, который продолжает оставаться в самом темном уголке его сознания, преследуя его и насмехаясь над ним за то, что он такой совершенно слабый, Сапнап был очень беспокойным. Не в силах усидеть на месте, он прибегал к выпуску пара, выжигая леса на некотором расстоянии от базы сопротивления. Заполненный деревьями разной высоты и разновидностей, лес сам по себе поначалу был целебным. Сапнап опускался в их объятия, молча прислушиваясь к ветру, который трепал его волосы, и к воде, журчащей в ручье. Но вскоре звуков природы стало недостаточно, чтобы успокоить бушующий ад в его сознании, и Сапнап в конце концов начал стрелять по деревьям и листьям своим огнем, чтобы выпустить немного пара. Он почувствовал себя виноватым, как только ради его благополучия. Пока он не столкнулся с Ханной, девушкой, которая была далеко не в восторге от хаоса Сапнапа. Они поссорились при первой встрече, словесная битва. Ханна была очень расстроена тем, что Сапнап опалял природу, потому что она благоденствовала на природе, а Сапнап отчаянно пытался оправдать свои действия. Их борьба была жестокой, безжалостной, пока Ханна не откусила больше, чем могла прожевать. — Ты умеешь только разрушать? — огрызается Ханна, внимательно разглядывая обугленную траву вокруг костра. Воздух наполнен удушливым запахом дыма, и Ханне приходится сделать шаг назад, чтобы спасти свои собственные легкие. Она устала от этого настроенного на огонь, чьих оправданий недостаточно, чтобы оправдать такое разрушительное поведение. Что-то мрачное мелькает в глазах Сапнапа, огонь в его ладонях медленно гаснет, как будто кто-то протянул руку, чтобы затушить его пламя. Перемена в его поведении разительна, и Ханна может это сказать, потому что она застывает на своем месте, внимательно глядя на пламя. Сапнап опускает свой безнадежный взгляд и крепко зажмуривается. Несмотря на солнечный свет, пробивающийся сквозь листву и отбрасывающий на мальчика золотой сияющий ореол, он выглядит таким совершенно разбитым. — Извини, — еле слышно бормочет Сапнап. Чувство вины пронзает сердце Ханны, и она жалеет, что не может повернуть время вспять. — Я просто… боюсь. Что я больше не увижу Дрима. Ханна все слышала от Ники. Человек по имени Дрим, который остается запертым в логове льва. Судя по словам Сапнапа, Ханна догадывается, что этот Дрим, должно быть, кто-то очень важен для Сапнапа. Она уже бывала в такой ситуации раньше. Слабое воспоминание пробивается на задворки ее сознания, на которое Ханна отказывается обращать какое-либо внимание. Со вздохом Ханна неторопливо идет к Сапнапу, не обращая внимания на едкие пары дыма, и протягивает руку к нему. Сапнап пристально смотрит на нее. Он поднимает свою руку, чтобы схватить ее, и издает звук удивления, когда в руке Ханны расцветает алая роза. С улыбкой Ханна берет розу и прикрепляет ее к волосам Сапнапа, парень остается неподвижным и позволяет Ханне делать все, что ей заблагорассудится. Хмыкнув, Ханна отступает назад и любуется делом своих рук, в то время как Сапнап поднимает руку, чтобы коснуться бархатных лепестков розы. Неудивительно, что Ханна была так расстроена. Сапнап разрушал ее стихию, как будто это никого не касалось. Чувство вины плавает в его груди, но Сапнап скрывает это кашлем. «Я не цветочный мальчик, » — ворчит Сапнап. — Нет, ты не такой, — смеется Ханна. — Ты мальчик-роза. Сапнап фыркает.

________________

Роза остается на столе Сапнапа. Несмотря на то, что роза увядает и разлагается, как и все цветы, Сапнап отказывается ее выбрасывать. Иногда, когда он погружен в свои мысли, он смотрит на розу и слабо улыбается про себя, испытывая странное чувство легкости, которое проникает в его сердце, несмотря на то, что база становится все более и более беспокойной. Он задается вопросом, подарит ли Ханна ему еще один цветок. Может быть, лилию? Ники планировала, и Сапнап — тоже часть ее планов. Маленькая марионетка, которая скоро будет вальсировать по полу смерти, когда она будет дергать его за ниточки. Сапнап тяжело сглатывает, ему не нравится, что он будет находиться под контролем Ники, как раз в тот момент, когда кто-то несколько раз стучит в его дверь, выкрикивая его имя тихим, отчаянным голосом. Сапнапу не нужно думать, чтобы узнать голос Джорджа. Задаваясь вопросом, что привело его друга в такую панику, Сапнап поспешно встает с кровати и открывает дверь. — Джордж, что такое… — Голос Сапнапа замолкает, когда он видит неприкрытый ужас, написанный на лице Джорджа, как будто он видел вещи похуже привидения. Джордж судорожно вдыхает, прежде чем уткнуться лицом прямо в грудь Сапнапа. — Джордж? — - ласково спрашивает Сапнап, поднимая руку, чтобы погладить своего друга по голове. Джордж всегда был спокоен и собран, так что видеть эту паническую сторону Джорджа могло означать только то, что все обернулось к худшему. — Джордж, что случилось? Ты в порядке? — Да. Да, я в порядке, — Джордж разрывает объятия. Он закрывает лицо руками, издает звук видимого разочарования (Сапнап предполагает, что разочарование направлено на него самого), прежде чем наклонить голову, чтобы посмотреть Сапнапу прямо в глаза. — Это из-за детей. Все четверо, — просто говорит Джордж, сжимая руки в кулаки. Джордж так и не узнал имен щеголеватых мужчин, которые пронесли потерявших сознание детей обратно на базу и положили их на траву. Прежде чем Джордж успел среагировать, эти двое исчезли, их глаза оставили за собой светящийся красный след, и Джорджу оставалось только броситься к четырем потерявшим сознание мальчикам. — Они живы, — Джордж объясняет в перерывах между дыханием, когда они вдвоем спешат к лазарету. Сапнап видит одного из людей Ники, Понка, стоящего снаружи лазарета со скрещенными на груди руками.— Просто без сознания. С безмолвным кивком Понка Сапнап врывается прямо в лазарет, безумными глазами обшаривая всю комнату в поисках каких-либо признаков четырех мальчиков. Он видит, что они лежат на отдельных кроватях в самом дальнем конце комнаты, и он немедленно бросается к ним, нависая над Ники, которая держит за руку Туббо. Они выглядели такими умиротворенными, что Сапнап мог бы принять их за ангелов. Или мертвых людей. Поспешно выбросив эту мысль из головы, Сапнап опускается на колени у кровати, молча изучая глазами Ники в поисках объяснения. Слабая белая аура исходит от рук лидера сопротивления, и Ники откидывается на спинку стула, вздыхая с облегчением. «С ними все в порядке, — Ники поворачивается к Сапнапу и лучезарно улыбается ему. — Просто вырублены. Они должны проснуться в ближайшее время, так что давай не будем слишком беспокоиться.» Сапнап подозрительно прищуривается, глядя на лидера. Даже с убеждением Уилбура и заверениями Туббо Сапнап по-прежнему немного настороженно относился к лидеру сопротивления, хотя и не так сильно, как раньше. «Откуда ты знаешь?» — легкомысленно спрашивает Сапнап. Он наблюдает, как Ники протягивает к нему свои светящиеся руки. «У меня есть сила исцелять, — тихо говорит Ники, глаза теряют свою живость. — Я сейчас выйду из комнаты.» Сапнап наблюдает, как Ники поднимается со своего места, улыбается Джорджу, прежде чем неторопливо выйти из комнаты и закрыть за собой дверь. Джордж цокает языком и пристально смотрит на Сапнапа: «Тебе действительно нужно было так ее прогонять?» — Что? — Сапнап прищуривается, глядя на своего друга, когда садится на место, на котором раньше сидела Ники. — Я просто спросил ее, откуда она знает, что с ними все в порядке? Я прямо не сказал ей убираться. — Она знает, что ты не доверяешь ей полностью, — медленно говорит Джордж, подходя, чтобы проверить Томми. — Допрос о том, что бы она ни делала, только доказывает это. Сапнап раздраженно фыркает: «Что бы я ни делал, я не прав. Я не знал, что у нее есть сила исцелять, поэтому я просто спросил. Ты ведешь себя так, как будто я насильно допрашиваю ее, хотя знаешь, что это не так.» Джордж вздыхает, но ничего не отвечает. Они вдвоем сидят в напряженной тишине, прежде чем дверь в лазарет распахивается и врывается Филза. Уилбур следует его примеру, его лицо гораздо бледнее, чем вообще может быть. — С ними все в порядке, — отрывисто произносит Сапнап, прежде чем Авиан успевает что-то спросить. — Просто в отключке. — Ладно, одной проблемой меньше, — Уилбур потирает виски. — Другая проблема в том, где, черт возьми, были они вчетвером и Панз. — Панз? — растерянно вторит Джордж, когда Филза закрывает за ними дверь, тяжело сглатывая и выглядя встревоженным. — Да, — Уилбур икает, заставляя Сапнапа приподнять бровь. Он никогда не думал, что спектр может подхватить икоту. — Панз пропал. Волна ледяного ужаса захлестывает Сапнапа, холод такой ледяной, что его огонь не может прогнать. Он неловко смеется, надеясь, что Уилбур просто разыгрывает (плохую) шутку: «Что значит, Панз пропал? Может быть, он просто вышел ненадолго. Ты же знаешь, какой он на самом деле.» — Я знаю, — Уилбур делает паузу, чтобы спрятать лицо в ладонях, издавая звук раздражения. — Но он всегда отвечает на мои призывы. Есть люди, которых он может игнорировать, когда они взывают к нему, но он никогда не игнорирует меня. У меня плохое предчувствие. Очень, очень плохое. И ты знаешь, что мое предчувствие в большинстве случаев верно. — Если Уилбур прав, — Джордж начинает медленно, торжественно поднимая голову. — Среди нас может быть предатель. Невольная дрожь пробегает по спине Сапнапа. Все это место больше не казалось таким безопасным. — Панз никогда бы нас не предал, — тихо говорит Филза, обнимая себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. Авиан, несмотря на то, что он был самым опытным в бою и умнее всех остальных, выглядел таким смертельно напуганным, что Сапнап начинает думать, что Уилбур, возможно, говорит правду, и Панз действительно исчез. — - Он связан верностью, и эта верность только к Дриму. Он служит Уилбуру только потому, что Дрим попросил его об этом. Так что он ни за что не присоединился бы к Игрокам. Должно быть, кто-то его похитил. — Но как? — Сапнап проводит рукой по волосам, шестеренки в его мозгу быстро вращаются. — И куда они его отвезли? — Мы пока не знаем. Есть много вещей, которые нам нужно решить. Например, найти ваших с Панзом Стажеров. Найти Сэма. Получить ответов от… — Уилбур бурно жестикулирует в сторону мальчиков. — Этих четверых. И, конечно, их главная цель — уничтожить Игроков, но никто об этом не упоминает. В этот момент Туббо со стоном шевелится. Он открывает глаза, устало моргая, как раз в тот момент, когда Уилбур подбегает к нему, легонько встряхивая мальчика: «Туббо?! Туббо, ты понимаешь мои слова? Сколько пальцев я поднимаю?» — Боже, заткнись, Уилбур, ты слишком громкий, — бормочет Туббо, глядя в потолок затуманенным и расфокусированным взглядом. Следующим шевелится Томми, стонет совсем как Туббо, когда Филза нависает над ним, засыпая мальчика чередой обеспокоенных вопросов. — Мне нужны ответы, Туббо, — Уилбур снова трясет мальчика. — Не падай сейчас в обморок. Мне нужны ответы. Куда вы вчетвером отправились? Почему ты вернулся беспомощным? — И кто были те двое мужчин, которые доставили вас сюда? — Джордж вскочил на ноги и встал рядом с Туббо, скрестив руки на груди. — Это был мой папа, — Туббо моргает, прежде чем потянуться и зевнуть. — Папа? — Я имею в виду, — Туббо делает паузу, понимая, что никто из них никогда не слышал о его прошлом со Шлаттом. Вздохнув и зная, что он не может лгать о ситуации, Туббо объясняет все так ясно, как только может, как раз в тот момент, когда глаза Пёрплда распахиваются. — О боже, почему этот не просыпается? — Филза легонько толкает Ранбу в плечо, голова мальчика запрокидывается. Туббо останавливается на середине рассказа, чтобы посмотреть на Ранбу, прежде чем махнуть рукой: «Он крепко спит, не в отключке.» И пока Туббо продолжает свой рассказ, Пёрплд смотрит на них затуманенными глазами, лица Мастеров с течением времени становятся все более и более озадаченными. — Это звучит так фальшиво, — Сапнап прищуривает глаза, на что Туббо бросает на него свирепый взгляд: «Это не так. Я не лгу.» — Какой интересный человек, — бормочет Джордж, и ученый в нем проявляется, когда он поглаживает свой подбородок. — Чтобы иметь возможность манипулировать жизнью и смертью… как очаровательно. Я бы с удовольствием поболтал с ним как-нибудь. — Это не оправдывает тот факт, что вы четверо подумали, что было бы нормально улизнуть и найти этот несуществующий Дистрикт. Что, если бы один из вас получил серьезную травму? Или, в худшем случае, умер? Почему вы сначала не посоветовались со мной? — сердито бормочет Уилбур, нахмурив брови. Туббо вздыхает и пристально смотрит на Уилбура: «Ты бы отпустил нас, если бы мы сказали тебе тогда?» Слова Туббо заставили Уилбура замолчать. Ответа и не нужно; все знают, что Уилбур сказал бы «нет». — Мы живем в постоянной опасности с тех пор, как вы нас взяли под опеку, — говорит Туббо, теребя края одеяла. — И ты тоже это знал, когда принял решение навсегда изменить нашу жизнь. Что является еще одним дополнительным источником опасности? — Туббо пожимает плечами, прежде чем спустить ноги с кровати и встать на две ноги. Он потягивается, зевая, прежде чем одарить Уилбура вымученной улыбкой. — Мы в порядке, Уилбур. Шлатт не причинил бы вреда никому из нас. В конце концов, он мой отец. Уилбур тупо смотрит на своего Стажера, и невозможно понять, о чем он думает. Шагая по комнате, окутанной тишиной, Туббо протягивает руку Пёрплду: «Давай, пойдем. Нам еще нужно поработать…» Пёрплд издает сдавленный вздох, прерывая Туббо. Толстая черная метка змеится по горлу Пёрплда, источая болезненную ауру смерти, когда усики вытягиваются, чтобы обвиться вокруг горла Пёрплда. Туббо в полном ужасе отступает назад. Он уже видел это раньше. То же самое ползло вверх по шее Дрима, и Туббо никогда не мог забыть чистые крики агонии из самого кошмара. — Пёрплд? — Сапнап восклицает, шок передается от Мастера к Мастеру, когда он протягивает руку к мальчику, чьи глаза медленно чернеют, как сцена прямо из фильма ужасов. С гортанным стоном Пёрплд отбрасывает руку Сапнапа, хватаясь за грудь, когда корона трона опускается ему на лоб. «Н-Не прикасайся ко мне, » — хрипит Пёрплд, прежде чем подавить крик. — Подожди здесь, я позову Ники… — поспешно говорит Джордж, вскакивая со своего места как раз в тот момент, когда Пёрплд хватает его за запястье, сильно кашляя. Густой едкий запах смерти захлестывает Джорджа, заставляя его зажать рот рукой, когда он чувствует, как к горлу подступает желчь. «Не надо, — слабо говорит Пёрплд, вставая с кровати и спотыкаясь о собственные ноги. — Это моя собственная проблема. Никто из вас не может с этим справиться.» Филза двигается, преграждая Пёрплду путь к выходу из лазарета. Он смотрит на мальчика сверху вниз, отметина медленно исчезает, как будто она просачивается прямо в его кожу: «Пёрплд, мы в во всем замешаны вместе. Ты всегда можешь поговорить с нами. Что с тобой случилось?» — Нет, — Пёрплд выдавливает из себя улыбку, он отходит в сторону, торопливо покидая лазарет и оставляя остальных в ошеломленном молчании. Мучительная боль утихла, за что он бесконечно благодарен, оставив только тупую боль в груди. Пёрплд спотыкается по извилистым коридорам, которые, кажется, тянутся бесконечно, прежде чем он, наконец, добирается до своей комнаты. С хриплым стоном Пёрплд захлопывает дверь и запирает ее, прежде чем сползти по стене и подтянуть колени к груди, очень тяжело дыша. Горячие, обжигающие слезы текут по его щекам, он шмыгает носом, маленький демон в его голове наслаждается его полным страданием. Ты думаешь, что ты герой? Маленький демон ухмыляется скрипучим голосом, прежде чем захихикать и захохотать, переворачиваясь, как будто он только что отпустил самую смешную шутку во всем человечестве. Он проебался, черт возьми. Пёрплд отрывается от земли, мир кажется темнее, чем раньше, когда он подходит к столу, шатаясь при каждом шаге. Пёрплд отчаянно ищет листок бумаги, прежде чем открыть ручку, лежащую на столе. Опускаясь на стул, он собирает все оставшиеся у него силы и проводит кончиком ручки по бумаге. Я принял неправильное решение. Когда я впервые встретился со Шлаттом и спросил, может ли он снять проклятие с Дрима, он отказался. Но когда я встретился с ним во второй раз и спросил его о том же, он согласился при условии, что я должен буду сыграть с ним в игру. И я, будучи самым тупым придурком, который когда-либо существовал, согласился. Видите ли, я думал, что это будет просто. Игры когда-то были моей сильной стороной, даже тогда, в Учреждении. Я был уверен, что смогу победить. Но эта уверенность вскоре укусила меня за задницу. Игра Шлатта проста, но она убивает. Следующий человек, которому я скажу «да», умрет, и проклятие Дрима будет снято. Для Шлатта это справедливо. Око за око. Я умолял Шлатта. Я умолял Кейла. Я умолял их сыграть в другую игру, но Шлатт отказался, а Кейл сказал, что у него нет никакой юрисдикции вмешиваться в игры Шлатта. Игры, в которые играют Дьяволы, уникальны для их владельца, и даже Кронпринц не может вмешаться. Шлатт опасен, на мой взгляд, даже более опасен, чем Кронпринц. Сила Кейла — это просто телепортация. Я думаю, это уравновешивает, когда он является буквальным воплощением жизни и смерти. Он сказал, что подарил Дриму частицу своей силы, так вот почему Дрим телепортировался в самый первый раз, когда мы встретились в кабинете Директора. В этом есть смысл. Но речь идет не о Кейле. Речь идет о Шлатте. Он может изменить саму реальность с помощью гребаных слов. И я был свидетелем этого воочию, когда он усыпил Томми и остальных просто словами. Его сила действует на лжи. Он сказал Томми, что все они спят. И когда Томми отверг эту ложь, потому что это просто неправда, ложь обернулась сама собой и стала реальностью. Все трое заснули, кроме меня, потому что я хотел поиграть с ним в эту игру, так что никто из них не знает об этой игре. Шлатт использовал тот же трюк со мной, но я раскусил его и согласился с его ложью. Но поскольку я согласился с ложью о том, что я спал, я отверг ложь о том, что я спал «прямо сейчас’. Разница в двух словах разительная, и я мгновенно вырубился. Когда Кейл сказал, что лучший способ победить Шлатта — это просто вообще с ним не разговаривать, он был прав, и я должен был ему поверить. Шлатт и слова составляют смертельную комбинацию. И тот факт, что игра по снятию проклятия Дрима работает со словами, тоже совсем не помогает. Видите ли, условие снятия проклятия с Дрима состоит в том, что я должен сказать кому-то «да» в обмен на его жизнь. Но Шлатт никогда не уточнял, что еще может считаться «да». Что, если я соглашусь с кем-то? Или произнесите несколько слов, которые имеют какой-то позитивный оттенок? В некотором смысле эти слова также можно было бы считать согласием, что и означает слово «да». И прежде чем я смог воспользоваться лазейкой, позволяющей мне сказать «да» любому незнакомцу на улице и выиграть игру, которая звучит совершенно отвратительно, Шлатт напомнил мне, что это сработает только для людей, которых я знаю. Либо я пожертвую кем-то, кого знаю, либо… Я жертвую собой. Эта черная метка действует как бомба замедленного действия. Каждую секунду, которая проходит, когда я не говорю кому-то «да», боль будет медленно возвращаться, напоминая мне, что вместо этого я близок к тому, чтобы пожертвовать собой. Я никогда не хотел быть героем. Я не знаю, что мне делать. Я не хочу НИКОГО приносить в жертву. Я тоже не хочу жертвовать собой. Дрим будет разбит, если я не вернусь к нему живым. Может быть, я смогу. Возможно. Я могу избавиться от кого-нибудь. Это было бы не так уж плохо, верно? Если я избавлюсь от кого-то, с кем я не близок?