король богов

Пёрплд запирает себя в собственной комнате, отказываясь сделать хоть один шаг в коридоры. Они с криками ломились к нему в дверь, их голоса были полны искреннего беспокойства и паники. Они просили у него ответа, умоляли его объяснить, но он так и не ответил ни на один из них, зажав уши руками, чтобы заглушить их, в то время как его разум продолжал метаться, лихорадочно придумывая решение для игры Шлатта. Все было так паршиво. Но всего этого можно было бы избежать, если бы он никогда не решил играть в эту игру со Шлаттом. Пёрплд навлек это на себя, и он мог винить только себя за то, что это тяжелое бремя легло на его плечи, отягощая его с каждым шагом, который он делал. Его желудок протестующе урчит, и он понимает, что ничего не ел. В поисках чего-нибудь, чтобы заполнить зияющую дыру, которая является его желудком, Пёрплд видит коробку печенья и хватает ее, устало глядя на упаковку, когда он разрывает ее и высыпает все печенье в рот. Он знает, что не должен заставлять других волноваться из-за того, как он ведет себя прямо сейчас, но он не хочет рисковать, делая их мишенями своей игры, случайно сказав что-то неправильное, что должно быть правильным. Глаза Пёрплд расширяются, когда он поднимает серебряную упаковку к свету. Карикатура на призрака смотрит на него в ответ, поднимая обе руки в жесте бу. В его голове вспыхивает лампочка, он жует все быстрее и быстрее. И когда он проглатывает печенье, оставляя горло сухим, как пустыня, он почти уверен, что нашел лазейку, которой мог бы воспользоваться. Но бесконечно малая вероятность того, что его идея не сработает и в конечном итоге может обернуться против него, заставляет Пёрплда колебаться, как раз в тот момент, когда черная метка дает знать о своем присутствии, посылая болезненную, ледяную волну по его телу. Время на исходе. Пёрплд со стоном падает на землю, тяжело дыша, хватаясь за грудь, пытаясь вытерпеть эту приливную волну мучительной боли. Его дыхание становится быстрым и коротким, по телу пробегает озноб, сопровождаемый выступающим на коже потом. Шлатт дал ему всего два дня, черт возьми. Он абсолютный псих, и Пёрплд сожалеет о том, что предложил сыграть с ним в игру. Но то, что было сделано, не может быть отменено. Пёрплд сильно кашляет, прежде чем подтянуться, собрав все оставшиеся у него силы. Покачиваясь на двух ногах, как новорожденный олененок, Пёрплд вытирает слюну с уголка рта и шмыгает носом. Он должен это сделать. И если это не сработает, ему придется объяснить всем, почему Уилбур только что умер у его ног. Ради Дрима. Пёрплд думает про себя, его разум в ловушке бесконечного тумана. С очередным сдавленным вздохом, слетающим с его губ, Пёрплд распахивает дверь своей спальни, отчего она с грохотом ударяется о стену. Он с тревогой обшаривает коридоры как раз в тот момент, когда на него обрушивается очередная волна боли. — Блять! — Пёрплд скрипит зубами. Выдерживание боли отнимает у него много сил, а у Пёрплда с самого начала было не так уж много энергии. Кто-то зовет его по имени, и Пёрплд оборачивается и видит, что Ранбу смотрит на него, ошеломленный и испуганный. — Пёрплд? — Ранбу снова шепчет его имя, делая испуганный шаг назад. Метка теперь гораздо более очевидна, судя по его отражению в зеркале, и Пёрплд никогда не сможет обвинить Ранбу в том, что он боится мерзости, которая стоит перед ним. Он подползает к Ранбу, хватая эндермена за руки с болезненным стоном. «Уилбур», — хрипит Пёрплд, энергично встряхивая Ранбо и надеясь, что он поймет его намерения. Ранбоу растерянно моргает, глядя на него. «Уилбур?» — повторяет он имя, совершенно растерявшись. Пёрплд собирается кивнуть головой, когда останавливается, боясь, что это в конечном итоге будет стоить жизни Ранбу. Решив, что кивки не применимы, поскольку условие — это слова, Пёрплд яростно кивает головой, боль выжимает слезы из его глаз. «Уилбур. Уилбур!» — кричит Пёрплд, впадая в умоляющий порыв. И в последнем акте отчаяния он соединяет большой и указательный пальцы вместе, прежде чем поднести их к глазу. На лице Ранбу мгновенно промелькнуло узнавание. Это был один из их знаков, когда четверо должны были сигнализировать друг другу обратно в Учреждение (обстоятельством всегда было задержание), что означало где. «Я думаю, Уилбур в конференц-зале с остальными, » — медленно говорит Ранбу, все еще не привыкший к виду зловещих черных отметин, змеящихся вокруг шеи Пёрплда. Он отводит взгляд от своего друга, неловко ерзая на месте, когда по его коже начинают пробегать мурашки. Пёрплд указывает на его шею, прежде чем согнуться от боли, продолжая хватать Ранбо за руки. «Эндермен, » — Пёрплд задыхается, и Ранбу мгновенно понимает. «Хорошо, держись крепче, » — Ранбу тяжело сглатывает, прежде чем схватить Пёрплда за руки. Он чувствует, как это ощущение щекочет его, и Ранбу хватается за тонкую нить своей генетики эндермена, прежде чем исчезнуть с писком. Вся телепортация заставляет Пёрплда блевать, желчь фонтаном извергается изо рта прямо на Уилбура, который представляет собой смесь испуганных вздохов и стонов отвращения. «Какого хрена?» — Уилбур громко ругается, отпрыгивая от двух мальчиков. Пёрплд чуть не падает, и Ранбу приходится поднять его, закинув руку Пёрплда себе на шею. «Он искал тебя, — говорит Ранбу, глядя на своего друга обеспокоенными глазами. — Хотя я не знаю, по какой причине». Все взгляды в комнате падают на двух мальчиков, и Ранбу осознает, насколько переполнена комната. Там почти все, кого он знает, от его друзей до взрослых. Бумаги разбросаны по столу, и Ранбу может разобрать поспешное количество рисунков на доске черными маркерами. — О боже, — Уилбур бросается к нему, не обращая внимания на рвоту на своих штанах, когда Ники подходит с сияющими глазами, а ее руки начинают светиться, намереваясь исцелить мальчика. — Пёрплд, что случилось? Ты в порядке. Пёрплд смотрит на Уилбура из-под прикрытых век. Бинго. — Да, — Пёрплд выталкивает это слово наружу. Густая тишина опускается на комнату, затягивая петлю на шее Пёрплда. Он смотрит из-под полуприкрытых век на Уилбура, который в замешательстве приподнимает бровь. Уилбур выпрямляет спину, смотрит на мальчика сверху вниз, прежде чем сильно вздрогнуть. «Ой, — бормочет Уилбур, потирая затылок. — Такое чувство, что кто-то ущипнул меня.» Мат, Шлатт. Пёрплд думает про себя, безжизненная ухмылка расползается по его губам. Ты не можешь убить то, что уже мертво, не так ли? — Стой спокойно, — тихо бормочет Ники, нежно поглаживая рукой щеку Пёрплда, ее кожа напоминает Пёрплду персики из-за того, какая она гладкая. — Я исцелю тебя… Все, затаив дыхание, наблюдают, как черная метка на шее Пёрплда начинает исчезать. Пёрплд устало улыбается всем, прежде чем закрыть глаза и насладиться теплым прикосновением Ники. Сила в его ногах ослабевает, и он падает в кучу на руках Ранбу, эндермен издает звук удивления. — Я сделал это, — Пёрплд хихикает, тяжесть на его плечах, наконец, исчезает. — Я сделал это, — Пёрплд повторяется снова, глухой, прерывистый смех срывается с его губ, когда он чувствует легкое жжение в глазах. Падает первая слеза, за ней другая, и еще одна, прежде чем Пёрплд начинает рыдать в конференц-зале на глазах у всех. Ему было наплевать на то, как ужасно он выглядел перед всеми, наслаждаясь этим единственным моментом победы. Стресс, который игра Шлатта оказала на него, был ни с чем не сравним. — Что ты сделал? — Джордж встал со своего места и опустился на колени рядом с ним, глядя сверху вниз на своего ученика с беспокойством в глазах. — Он выиграл партию у дьявола. Это практически неслыханно. Внезапный порыв ветра проносится по комнате, заставляя все бумаги разлететься во все стороны, а вздохи шока прокатываются по взрослым. Туббо поднимает руки, защищаясь от внезапного порыва ветра, кряхтя, когда он смотрит на незваных гостей, его глаза расширяются от узнавания. «Шлатт!» — Туббо вскрикивает, когда порыв ветра стихает, вскакивает со своего места и мчится к дьяволу, который воспитал его в какой-то момент его жизни. — Ты! — Джордж обвиняюще указывает пальцем на двух мужчин. — Ты был тем, кто вырубил детей… — Ну и что с того, что я это сделал? — ухмыляется Шлатт, вспыхивая малиновыми глазами. — Они в безопасности, не так ли? — Потрудитесь объяснить… — Ники встает со своего места во главе стола, свирепо глядя на дьяволов. — Что все это значит? Пёрплд устало моргает, отключаясь, когда какофония разгоряченных голосов уходит на задний план. Пока Шлатт сердито объясняет всю ситуацию и то, что на самом деле это не его вина, Кейл опускается на колени рядом с Пёрплдом и заключает мальчика в объятия, его глаза смягчаются: «Однажды я сказал, что ты станешь сильнее, чем кто-либо другой. И ты превзошел мои ожидания.» Пёрплд шмыгает носом. Всплывает далекое воспоминание, но прежде чем Пёрплд может дотронуться до него пальцем, оно быстро исчезает в глубинах. «Ты выглядишь по-другому, » — Пёрплд бормочет. — Все время, — отвечает Кейл, поглаживая Пёрплда по голове. Он поднимается с земли, но его останавливает Пёрплд, хватающий его за запястье. «Проклятие, — хрипит Пёрплд, отчаянно умоляя Кейла глазами. — Теперь его нет, верно?» — Шлатт, — отрезает Кейл, успокаивающе кладя ладонь на руку Пёрплда. — Прекрати спорить со смертными и отдай мальчику его приз. — Смертными? — Ники ощетинивается, закатывает рукава и убийственно смотрит на Кейла. — У тебя что, какой-то комплекс бога? — Ники, успокойся, — Понк настойчиво шепчет ей, задаваясь вопросом, почему его лидер сегодня казалась такой взвинченной. Не может быть комплекса, если ты сам уже сущность, — усмехается Кейл. Он тычет пальцем в Ники, ухмыляясь про себя, в то время как Шлатт ворчит себе под нос и начинает бормотать странные, загадочные звуки. — Не забывай, кто дал тебе твои силы, жрица жизни. — Ладно, что, во имя анархии, происходит? — раздраженно рычит Текноблейд. — Сначала вы двое появляетесь из ниоткуда и заявляете, что вы боги и дьяволы, а теперь дьявол бормочет что-то странное, как будто собирается вызвать магический круг, который убьет нас всех? — Тьфу! Это забавно, — Шлатт разражается приступом смеха, прежде чем вытереть слезу и впиться взглядом в Текноблейда. — Я только что снял проклятие с Дрима. Пожалуйста, черт возьми. — Наши дела здесь закончены, — Кейл качает головой прежде чем повернуться к Пёрплду. — Скоро увидимся, малыш. И так же быстро, как они появились, два дьявола исчезают в воздухе, оставляя всех безмолвными. Проходят секунды, прежде чем разразится хаос, каждый из взрослых перекрикивает другого. — Проклятие, оно действительно исчезло? — Сапнап хватает Пёрплда и грубо встряхивает его, глаза сверкают чистой надеждой. — Это значит, что наши шансы спасти Дрима без каких-либо проблем только что выросли на чертову тонну? Пёрплд, ты — легенда. Как тебе вообще это удалось? Пёрплд может только застонать в ответ, все еще чувствуя головокружение. Туббо поджимает губы, все еще расстроенный тем, что Шлатт ушел без каких-либо прощальных слов. — Святое дерьмо, — Джордж взволнованно выдыхает, прежде чем повернуться к Ники. — Нам нужно уходить. Сейчас же. Эрет прикусывает нижнюю губу, его рука тянется в карман. — Подождите, — властно окликает Ники, ее разум гудит, когда хаос начинает стихать, все взгляды устремляются на нее. Она вздыхает и начинает говорить. — Я понимаю, что вы все нервничаете и взволнованы спасением своего друга, но нам все равно нужно обсудить это еще раз. План таков… — План то, план сё! — голос Сапнапа сорвался на дикий крик. Он крепко сжимает края стола, когда Филза бросает на него обеспокоенный взгляд. — Мне надоело сидеть здесь взаперти, как ебаной курице! Чем больше времени мы проводим здесь, тем больше проблем у Дрима! — Ты же знаешь, что поспешность также увеличивает шансы на неудачу, верно? — Понк кусает. — У нас та же цель, что и у вас, поэтому, конечно, мы хотели бы быть скрупулезными в каждой детали. — У тебя там нет брата, запертого в ловушке, — кипит Сапнап, яд сочится из его взгляда. — К черту ваши гребаные планы. Я сам пойду туда, я собираюсь спасти Дрима, и я сам, блядь, убью Юйли… — Что? — Ники внезапно кричит, напряжение становится все более и более невыносимым с каждой секундой. Софи внимательно наблюдает за обменом репликами, прежде чем ее взгляд падает на Эрета, который ерзает на своем месте. — Ты собираешься убить Юйли? — Я думал, мы все предельно ясно объяснили, — говорит Джордж так спокойно, как только может, желание выбежать из комнаты грозит поглотить его целиком. — Юйли нельзя простить за то, что она сделала не только с Дримом, но и с нами. Она причинила нам много зла. Оставьте паразита в живых, и он продолжит кусаться. — Мы уже говорили тебе об этом, — категорично говорит Тревор, складывая руки на груди и глядя на Ники, краска отхлынула от ее лица. Томми молча подходит к Пёрплду, бросая на него взгляд типа «ты в порядке» и наблюдая, как его друг слабо кивает в ответ. Весь этот взрослый разговор (спор) действительно выводил его из себя. — Нет, — Ники ахает. — Вы н-не можете убить ее. Она моя сестра. Кровь и плоть. — Твоя сестра гребаный монстр, — рычит Сапнап. — Я не успокоюсь, пока она не покинет этот мир вместе со всеми остальными. — Т-Ты… — Ники отшатывается назад, у нее кружится голова. С каких это пор они стали такими кровожадными? Ники была абсолютно уверена, что их цели совпадают, но теперь она уже не так уверена. Они жаждали крови, и ничто не могло остановить их в этот момент.— Как ты можешь быть таким бессердечным? — Бессердечным? — Сапнап кричит в ответ, заставляя Ники сильно вздрогнуть. — Ты не знаешь, что Юйли сделала с нами. Она управляет Дримом, как чертовой собакой, и ты видела это своими собственными глазами! — Она обезумела, — Ники хрипит. — Но я знаю, что она все еще там. Я могу дотянуться до нее, вывести ее из этого состояния. Просто дайте мне спокойно поговорить с ней, и я уверена, что мы сможем прийти к дипломатическому решению… Филза смеется, заставляя всех замолчать. Все начинается легко и воздушно. А потом все становится темным и угрожающим. — Дипломатическое решение? — усмехается Филза, насмешливо глядя на Ники. Никто никогда не видел Авиана в таком гневе, несмотря на насмешливую улыбку, которая продолжала танцевать на его губах, и все бы солгали, если бы сказали, что их не пугает эта сторона Филзы. — Не заставляй меня смеяться. Филза, который всегда был спокойным, беззаботным и уверенным в себе, смотрит на Ники сверху вниз затененными, презрительными глазами. Его обсидиановые крылья, такие же темные, как ночь, которую он видел в тот день, начинают расправляться, отбрасывая темную тень на Ники, когда он поднимается со своего места. Внезапно Ники чувствует себя такой маленькой, такой незначительной. Ее руки дрожат, когда она смотрит на Авиана. Понк вытаскивает стрелу из колчана, привязанного к его спине, и целится из лука в Филзу, прищурив глаза. — О, давай, стреляй в меня, — насмешливо улыбается Филза. — Я могу увернуться быстрее, чем кто-либо другой. — И у меня идеальная цель, — спокойно заявляет Понк. — Я мог бы в одно мгновение всадить эту стрелу вам в сердце. — О, как страшно. Похоже, мы в тупике, — губы Филзы кривятся в усмешке, хотя она далека от радостной. — Ники, — зовет он, поворачиваясь к девушке. — Дипломатические решения не работают с монстром. Твоя сестра давно ушла. Примите этот факт. — Жестоко, — выдыхает Ники, поднимая дрожащие руки. — Как вы можете быть такими жестокими… — Потому что правда безжалостна! — кричит Филза, его громовой голос эхом разносится по всей комнате и заставляет мальчиков сильно вздрагивать. — Я был готов дать ей шанс, шанс искупить свою вину, но снова и снова она доказывала, что далека от искупления! Она причинила боль моему сыну… — Глаза Филзы блестят от слез. — …снова и снова, и единственное, что я мог сделать, это стоять в стороне и смотреть, как все это разворачивается! Каждый раз, когда я вижу Дрима с новым шрамом или синяком на его коже, я теряю частичку себя, пока не перестаю узнавать себя! Знаете ли вы, как это больно для родителя… — Филза трясет от ярости и разочарования, образы Кристин, обнимающей Дрима с нежной улыбкой, мелькают перед его глазами. — …Что я должен смотреть, как он вонзает в себя нож, и что я должен уйти только потому, что он тоже может вонзить нож в меня или что я просто умру у своих собственных гребаных ног? С тобой все будет в порядке, дорогой. Кристин смеется, ее мерцающий голос эхом отдается в голове Филзы. Я вижу гром в твоих глазах, но я все еще отваживаюсь идти под дождем. Эту сторону Филзы все видят впервые. Филза, который всегда такой беззаботный, как сопровождающий его ветерок, так сильно дрожит от ярости, как молния, проносящаяся по небу. Падает одинокая слеза, и Филза поспешно вытирает ее. «Почувствовать и испытать настоящую боль — значит пережить ее самую мрачную историю, — произносит Филза вымученным, спокойным голосом. — Я больше никому не позволю страдать, даже если это означает, что я сам стану монстром». Снова тишина. Туббо даже не знает, что ему следует делать, в его сердце царит полный конфликт. Папа, что мне делать? Эрет хмыкает. Он поворачивается к Ники, улыбаясь из-под черных тонированных очков: «Ники, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне…» Туббо задыхается, ощущение разоблачения лжи сжигает его изнутри. Он подтягивается, покачиваясь на собственных ногах. «Ты, — хрипит он, указывая обвиняющим пальцем на Эрета, который смотрит на него с неразборчивым выражением лица из-за очков. — Что ты скрываешь?» — Я? — - недоверчиво вторит Эрет. — Я ничего не скрываю. Я хочу только лучшего для сопротивления… Еще одна ложь . — Т-Т-Ты… Горло Туббо сжимается само по себе. Сдавленный вздох слетает с его губ, когда Уилбур рассеянно смотрит на своего Стажера. Туббо хватается рукой за горло, его глаза расширяются. Почему я не могу говорить? Эрет пристально смотрит на Туббо, прежде чем его губы кривятся в ухмылке. Фигура речи. Он открывает рот, прежде чем слегка помахать Туббо, что остается незамеченным всеми, потому что все они в шоке смотрят на Туббо. Помолчи ради меня, маленькая овечка. — Ты… — хрипит Туббо, внезапная боль переполняет его левый глаз, угрожая лопнуть. Он хватается за него, прежде чем наклонить голову и закричать изо всех сил. — Чертова ложь! Мучительная боль, не похожая ни на что, что он когда-либо испытывал, проносится по левой стороне лица Туббо, когда часть его зрения становится красной. Липкая, пахнущая металлом жидкость покрывает его руки, он отшатывается назад и падает. — Туббо! — Пёрплд кричит, вид лопающихся глаз его друга вытряхивает его из затуманенного состояния. Он вскакивает на ноги как раз в тот момент, когда Уилбур проходит через стол и хватает их всех четверых, паника сжигает его заживо. «Держитесь крепче! — кричит Уилбур, прежде чем протащить их через стену и вывести из комнаты. Он поворачивается, чтобы крикнуть остальным, увидев ярко-красную кнопку, которую Эрет держал в руке, кончик его пальца был в опасной близости от того, чтобы нажать на нее. — Уходите, все вы, сейчас же!» Эрет внезапно шагает к Ники, сильным рывком поднимая ее за запястье, заставляя девушку вскрикнуть от боли. «Юйли приказала мне убить тебя, — он дразняще шепчет ей на ухо с легким смешком. — Она хочет, чтобы ты умерла.» … Сестра? Почему? Филза расправляет крылья и пикирует на Ники, вырывая ее из рук Эрета. Сапнап притягивает Джорджа в свои объятия, как раз в тот момент, когда Тревор открывает Врата и втягивает в них его и Софи. Текноблейд хватает Понка и выбрасывает его из окна. Затем он тянется к Ханне, девушка с цветами смотрит на него с мягкой улыбкой. По комнате разносится слабый щелчок, сигнализирующий об их неминуемой гибели. Свет вспыхивает прямо перед глазами Текноблейда, когда он патетически поднимает руки, чтобы защититься. Внезапный пронзительный звон в ушах становится таким резким, что Текноблейд думает, что он, возможно, оглох, прежде чем ударная волна подхватывает его и впечатывает в стену. Размытое пятно красных и опаленных цветочных лепестков занимает его зрение, прежде чем его пронзает боль. Огонь горит, сверкающие языки жадно лижут его руки. — Ох, — выдыхает Текноблейд, прежде чем сокрушительная боль тянет его вниз, за порог сознания, и он быстро теряет сознание. Джордж резко кашляет, кожа на его руке плавится, пока он продолжает держать ее, направляя свою силу изо всех сил. Маленький вакуум, который он открыл, вероятно, спас жизни всем в этой самой комнате, но он может умереть от использования такого количества эссенции. «Джордж, ты, блять… — Сапнапа рвет кровью, прежде чем его голова откидывается назад, и он падает прямо в огонь, отчаянно хватаясь рукой за то, что осталось от цветов.  — …идиот.» — Это ты идиот, — бормочет Джордж, подхватывая Сапнапа на руки. Пламенный может быть невосприимчив к огню, но он не вынослив для сильных ударов, и вся эта пытка, должно быть, сломала некоторые кости Сапнапа. — Ах, черт, — Филза болезненно ухмыляется, глядя на Ники сверху вниз. Он чувствует, как горят его перья, разъедая нервы, и каждый тик посылает волны боли по всему телу. — Почему ты спас меня? — хрипит Ники, ее глаза блестят. Она смотрит на разрушения вокруг нее, последние слова Эрета посылают темный холод по ее спине. И Ханна. Ох, бедная Ханна, чья улыбка скрашивала дни Ники в ее самые мрачные времена. — Р-родительский инстинкт, — Филза болезненно улыбается, прежде чем упасть кучей на землю у ног Ники, его вороньи крылья сильно обгорели, обнажая некоторые кости под ними. Ники чувствует, как вибрирует ее горло, но ее собственные крики не совсем улавливаются в ее мозгу.

________________

Они вернулись с наступлением темноты, где светлячки и луна работали в гармонии, создавая прекрасное световое шоу. Ханна осторожно ступает на один из выступающих из реки камней, прежде чем перебраться через реку и спрыгнуть на берег, грациозно приземлившись на свои собственные ноги. Она поворачивается и нетерпеливо машет Сапнапу, призывая его присоединиться к ней оживленными действиями. «Давай!» — Ханна радостно вскрикивает, ее мелодичный смех уносится порывами ветра в далекие-далекие земли. Сапнап качает головой, на его губах появляется слабая улыбка, когда он следует ее примеру, присоединяясь к Ханне на другом берегу реки. Они вернулись туда, где впервые встретились, и их словесная перепалка в конце концов прекратилась, когда Ханна вложила розу в волосы Сапнапа. Мальчик-роза, как назвала его Ханна. Эти слова дразняще защекотали сердце Сапнапа, и он крепко держался за них, как за бесценные. Роза остается в его волосах цвета воронова крыла, мальчик отказывается ее снимать. Кровавая резня выделяется, как больной палец, и Сапнап отказывается смотреть. Ханна хватает его за руку и тянет к почерневшей земле, мягко улыбаясь. «Смотри, » — Ханна дышит, и колокольчики в ее голосе заставляют Сапнапа открыть глаза. Среди почерневшей земли, темной, как уголь, из земли вырос единственный росток. — Несмотря ни на что, вопреки всему, Природа находит способ процветать, — Ханна наклоняется, чтобы осторожно прикоснуться к ростку, касаясь его кончиками пальцев. Ее рука остается переплетенной с рукой Сапнапа, и Сапнап обнаруживает, что отказывается отпускать ее. Возможно, в другой вселенной Ханна была бы дорогой младшей сестрой, которую Сапнап обожал бы и лелеял всем сердцем, не желая для нее ничего, кроме вечного счастья. Они гонялись друг за другом по вздымающимся холмам, поросшим травой равнинам, их смех смешивался и поднимался к небесам, только для того, чтобы их счастье было прервано неправильной работой человеческого тела. Сапнап тогда скорбел бы, горевал, сокрушался, плакал… Но только не этот. Не в этой вселенной. — Так что не волнуйся, — Ханна поднимается с земли, улыбаясь Сапнапу. — Ты найдешь способ процветать, несмотря ни на что, куда бы тебя ни бросила жизнь. Я верю в тебя. Сапнап неловко кашляет, кивая головой. Ханну, похоже, не слишком трогает неловкость Сапнапа, и она снова смеется. Должно быть, она была какой-то феей. Сапнап чувствует, как на сердце у него становится теплее, когда он улыбается ей. «Можно мне еще одну розу?» — выпаливает он, даже не подумав. — Хм, — Ханна размышляет, постукивая себя по подбородку, прежде чем игриво улыбнуться ему, слегка толкнув его. — Возможно в следующий раз. Но больше не будет следующего раза. Ханна мертва.