Abussus abussum invocat

Проходили дни. Я мучалась от неопределённости, волнения и тревоги. Я так его люблю… ему же, наверное, тоже неприятно от того, что я сама на него вешалась, а потом испугалась. Но я же не только за себя переживаю. Сейчас я плелась к площади, вздыхая и пиная попадавшиеся под ноги камни. Дойдя до часовни, я села на землю и уставилась на ту улицу, откуда обычно приходил Рафи. Когда пробило полдень, он уже переходил через дорогу и приближался ко мне. Мне возможно показалось, но он, вроде, похудел немного. Бедняжка. Рафаил подошёл и встал передо мной. — Всё нормально? — спросил он. В голосе слышалась неловкость. — Мгм, — кивнула я, поднимаясь. — Что делать будем? — На самом деле, я поговорить хотел. — Я тоже, — призналась я неуверенно. — Я тебя слушаю. — Пойдём отсюда. Мы двинулись к тротуару, там было не так людно. Затем мы свернули и оказались в небольшом парке. Там, среди деревьев и кустов мы медленно плелись по дорожке из гравия. Отойдя вглубь, где нас никто не мог видеть, Раф усадил меня на лавочку и помолчал пару секунд. — Я… я думаю, что скоро уйду, — сказал падший негромко. — Что? Куда? — я взяла его ладонь. Он посмотрел мне в глаза. Неловко, неуверенно, даже скорбно как-то. — Далеко и надолго. Возможно, даже на Землю. — Зачем? — Нужно. — Я хочу знать. — А я не хочу отвечать. Я… — он неохотно отпрянул от меня. — Я не люблю тебя. Я уйду, ты меня забудешь, и будешь счастлива с другим. Не боясь гнева Люцифера. Внутри что-то треснуло. Глаза заслезились. — Ты… ты… — Злись на меня, ударь, если станет легче. — Ты врёшь! — я вскочила со скамейки, схватив его за плечи. — Зачем ты это говоришь? Ты же не такой жестокий мудозвон! — А что, если такой? — Зачем ты врёшь? Он обречённо простонал, прижав меня к себе. — Я не могу… я хотел оставить тебя, чтобы ты не страдала. Видимо, это выше моих сил. — Дурак, — я обняла его, ероша тёмные как смоль волосы. — Думаешь, если бы ты ушёл, мне стало бы легче? — Надеялся. Впрочем, враньё моё не удалось, так что какая теперь разница? Не плачь, пожалуйста. Я не смогу тебя оставить, как бы ни хотел. Я кивала, шмыгая носом и вытирая редкие слезинки. — О чём ты поговорить хотела? — Рафаил посмотрел мне в лицо, гладя по щеке. — Во-первых извини, что я трусливая. — Хах, — улыбнулся он. — За что ещё? За то, что ты дышишь? — Ну я серьёзно, — невольно улыбнулась я в ответ. — Ладно, продолжай. — А во-вторых… я подумала… я всё равно не смогу без тебя, — я взяла его руку. Раф вопросительно на меня посмотрел. — И ты… ну, то есть… паузы больше нет? — Нет, — помотала я головой. Он нежно улыбнулся, целуя мою руку. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Милый дядюшка. — Не надо так, — я впервые увидела его смущение. — Я сразу чувствую себя старым. — Хорошо, я молчу, — посмеялась я. — Осталось только одно масенькое «но». — И это «но» сейчас на совещании, — вздохнул брюнет. Он чмокнул мою щёку. — Я что-нибудь придумаю. Но пока никому ничего нельзя знать. — Согласна. И ещё… папа тебя сильно убьёт, если догадается. — Я знаю. Всё-таки, я знаком с ним дольше тебя. — Ну давай ещё этим меня подкалывай, — засмеялась я, легонечко пихнув падшего. — А почему нет? — улыбался Рафи. — Имею право. Я всё-таки старше. — Ага. Педофил. — Так, всё, иди сюда. — Нет, стой! Он повалил меня на землю, тиская и заваливая меня листьями. — Раф! Хах, стой, всё! Кхах, мне что-то в рот попало… — Нефиг обзываться. — Пипец тебе! — я резко прыгнула на парня, повалив его на траву и усевшись на его животике. — Я победила! Бугагашеньки! Рафаил лежал и улыбался, рассматривая меня. Затем он обнял меня так, чтобы я на нём лежала, и вздохнул. — Очень мне кого-то напоминаешь, — сказал он задумчиво. — Ты говорил. А кого? — Да так. Одного ангела. — Расскажешь? — Неа. — Рафаил! — В другой раз. — Этот раз никогда не наступит. Ну расскажи. — Знаешь, что странно? Когда ко мне с такими же вопросами пристаёт Люцифер, он меня бесит сильнее. — А я? — Тебя мне просто в речку скинуть хочется. — Зараза, — я щёлкнула его по лбу. Он посмеялся. Затем слегка приподнялся на локтях, смотря мне в лицо. И нежно улыбнулся. — Ты такая красивая. — Спасибо, — покраснела я. — Мне нравятся твои глаза. Они такие… такие… как малахит. Как трава, как листва на деревьях. В средневековье сотни инквизиторов бы преследовали тебя и обвиняли в ведьмовстве за твою красоту, когда бы ты отказывалась спать с ними. — Это самый мощЪный комплемент в моей жизни. А меня, между прочим, с варениками сравнивали, — засмущалась я. — Твои волосы так приятно пахнут, такие мягкие и шелковистые, — продолжал падший. — Твоя нежная кожа, твой прелестный румянец, всё твоё существо так прекрасно, моя принцесса. — Ну всё, хватит, — совсем уж раскраснелась я, утыкаясь в его грудь. — Меня очаровывают твои ласковые касания, твои белые руки… ты прямо как булочка. — А вот это лишнее, — я со скепсисом на него посмотрела. — Не надо меня этим подъёбывать. — Разве я подъёбываю? Ты в самом деле милая булочка, — он прыснул, видя мою стеснительную и недовольную рожицу. — Ладно, всё, не буду больше тебя так называть. — Хорошо. — Ватрушечка, — он довольно меня обнял. — Да сам такой! — Я знаю. Тут у меня зазвонил телефон. На экране высвечивалось «папочка». Я икнула, слезла с Рафи и, кашлянув в кулак, ответила: — Да, пап? — Софит, у меня к тебе серьёзный вопрос, — сказал отец. Я сглотнула. Он уже знает? Он догадался?! Господи, Мне пиздец, а Рафаилу ваще жопа! Падший увидел моё перепуганное лицо и взял за руку, выжидающе смотря. — Хех, к-какой? — выдавила я. — Где ты сейчас? — С Р-Рафаилом… мы цветы выращиваем. — Потом дорастите, иди домой. В замок. — А з-зачем? — Ты чего заикаешься? — Й-я не заикаюсь… ну н-немножко. Так зачем в замок идти? — Поговорить. Рафаила с собой захвати. Давай скорей. Он отключился. Я беспомощно уставилась на падшего. — Что случилось? — падший взял меня за руки. — Папа звал. Тебя тоже. А если он знает?! — Чшш, — он обнял меня. — Он ничего не узнает. О нас никто не знает, кроме тебя и меня, слышишь? — Мгм, — кивала я, унимая панику. — Я правда очень боюсь, что он тебя нагнёт и натянет. — Не натянет, — усмехнулся брюнет. — Наверное. Мы магией переместились во дворец. Я всё уламывала Рафи пойти пешком, но оттягивать неизбежное смысла не было. Мы были в тронном зале. Через секунду здесь магией появилась Чарли. Так, стоп, а зачем тут она? Не успела я и слова сказать, как двери распахнулись и вошли родители. Господи, если ты есть и тебе не нассать, пусть Рафи не натягивают.