Глава 3
4 февраля 2022 г., 05:46
В следующую секунду раздался стук в дверь. Лаур негромко выругался, отшвырнул плеть и пошёл открывать.
Пришедший Старший был предельно краток. Он объявил, что Лаура немедленно вызывают во дворец.
Тот секунду подумал и кивнул.
— Сейчас, — и шагнул за порог.
Он захлопнул дверь, потом обошёл дом вокруг, плотно закрыв ставни на окнах, решив, что не выпустит Катрин — чего бы ему это не стоило. Хотя прекрасно знал — во дворец его зовут не о погоде разговаривать.
— Что тебе сказал Артур? — осведомился он по дорогое у идущего рядом Старшего.
— Когда? — юноша удивлённо поднял брови.
— Когда посылал за мной!
— Короля нет в Лесу. Тебя вызвал Альберт.
Лаур скрипнул зубами и промолчал.
…Альберт отослал сопровождавшего Лаура юношу и разгневанно загремел:
— Как-это-прикажешь-понимать?! Мне уже раз двадцать сегодня доложили — как ты обошёлся с Катрин! Зачем ты выпросил себе звание опекуна, Лаур? Чтобы безнаказанно устраивать эти безобразные представления? Когда Артур вернётся с Большой земли и узнает о сегодняшнем — он ведь голову с тебя снимет! Если ты не можешь справиться с воспитанием своей бывшей младшей — так и скажи. Отправим её в Школу Послушания, там она станет шёлковой. А ты навсегда поставишь жирный крест на своём добром имени!
— По-твоему, мне и её пальцем нельзя тронуть? — мрачно спросил Лаур, исподлобья глядя на младшего брата короля.
— Я этого не говорил! — раздражённо возразил Альберт. — Но воспитанием изволь заниматься в стенах своего дома! Вовсе не обязательно посвящать весь Лес в особенности своей опекунской работы!
— Мне нужно время, Альберт. Сразу Катрин не переделать.
— Я уже сказал, где её могут переделать! Для этого и месяца не понадобится. А вот у тебя его в обрез. Через неделю вернётся мой брат. Что ты скажешь ему, своему королю? Хочешь, чтобы он лишил тебя звания «опекун»? Может, оно и не слишком большая честь, это звание — да только с его потерей ты навсегда лишишься авторитета в Лесу. А у твоего Освальда на носу вступительные экзамены!
— Ну и что ты мне предлагаешь? — раздражённо спросил Лаур.
— Ничего я не предлагаю! Предупреждаю просто! Если за неделю до возвращения моего брата прогресса в поведении твоей подопечной не будет…
У Лаура крутилось на языке взбешённое: «Может, мы с королём и решим этот вопрос лично, без твоего участия?» Но чтение Покаянного Свитка кое-чему научило его. Он сдержал рвущееся наружу раздражение, тем более, что во время этой дружеской беседы ему пришла в голову одна идея, подсказанная, кстати, Альбертом.
— Хорошо, — сказал он, перебивая его. — Я постараюсь что-нибудь сделать.
* * *
Когда всё это произошло, Ольги дома не было. Несмотря на выходной, она с утра ушла в мастерскую, спеша закончить несколько платьев. Никого больше, кроме неё, здесь не было. Она обмётывала подол на одном из своих изделий, когда услышала, что кто-то открыл дверь и вошёл. Девушка подняла глаза. Это был Даниэль — озабоченный и грустный, как ей показалось. — Дэни? — удивилась Ольга. — Ты ко мне? У тебя… какое-то дело? Он досадливо мотнул головой и передал ей всё, чему только что был свидетелем. То, как Лаур доставлял домой Катрин и то, что его тотчас после этого вызвали во дворец. У Ольги упало сердце. Она бросила нитки с иголкой и тоскливо сказала: — Вот чуяло моё сердце, что всё так и будет. Я, наверное, скоро сойду с ума… Даниэль подошёл и осторожно присел рядом у соседнего стола. — Я просто хотел тебя предупредить, — тихо объяснил он. — Не знаю, что ему скажут во дворце… Но пусть хоть это не будет для тебя неожиданностью. — Устала я от всего этого, — вздохнула девушка, поднимаясь и складывая в шкатулку ножницы и нитки. — Раньше мы ссорились с Лауром… чего уж там скрывать. И вот, только у нас с ним всё начало налаживаться, как он приводит в дом эту ненормальную! Они соревнуются — кто кого переупрямит, а я вынуждена терпеть и не вмешиваться! — Ольга в сердцах бросила на стол кусок материи. — А мне жаль Катрин, — задумчиво сказал вдруг Даниэль. — В сущности, она ведь просто несчастная, запутавшаяся девчонка… — И мне её жаль, думаешь — нет? Но иногда я её просто убить готова. Юноша помолчал. Ольга тоже молча продолжала убирать своё стол. Потом вздохнула и словно встряхнулась, прогоняя надоевшие раздумья. И спросила чуть жалобно: — Дэни, почему ты перестал к нам заходить? Камилл тоже не приходит с тех пор, как они поругались с Лауром. Я никого и не вижу, кроме его Освальда. Но тот, если не занимается Законом — молчит, как воды в рот набрал. Старший мягко улыбнулся. Солнце из открытого окна било прямо ему в глаза, распадаясь в них золотистыми искорками. И словно бриллиант, переливался на его груди хрустальный медальон. — Мне казалось, — ответил он с лёгким смущением, — что ты будешь чувствовать себя неловко рядом со мной. — Но мы ведь, кажется, договорились, — напряжённо заметила Ольга. — Между нами ничего не было, разве не так? — А что было? — с удивлением спросил Даниэль; его глаза смеялись. Девушка невольно улыбнулась. — Ну, так ты зайдёшь к нам на днях? — Договорились.* * *
Ольга подошла к своему дому и, увидев закрытые ставни, почувствовала, как сжалось сердце. Она потянулась к сумочке в поисках ключа, но тут увидела Лаура. Он приблизился, и она подняла на него встревоженные глаза. Мрачная тень лежала на его лице, и девушка тихо спросила: — Ну… как? — Тебе уже рассказали, — устало заметил он. Ольга кивнула, почему-то чувствуя себя виноватой. Лаур приблизился и, тронув её за руку, сказал: — Оленёнок, прежде, чем мы войдём — я должен кое-о-чём тебя попросить. По его серьёзному тону она тотчас поняла, что речь пойдёт о чём-то крайне важном. Ольга поглядела на него с немым вопросом в глазах. — Сейчас я скажу Катрин одну вещь, — объяснил он. — Вещь очень неприятную и даже страшную… Но это будет неправда. — Зачем? — растерялась она. — У меня просто нет другого выхода. Я… попозже тебе всё объясню, идёт? А пока прошу лишь об одном: что бы я не сказал — ты только молчи. Не выдай меня ничем, обещаешь? Ольга вздохнула и пообещала молчать. Лаур открыл дверь и они вошли в дом. В сумраке комнаты (ставни так и не были открыты) — хозяин зажёг лампу. Ольга увидела Катрин, свернувшуюся комочком на диване и крепко спящую. Видимо, в темноте её сморил сон. Ольга огляделась и вдруг сердце её бухнуло: она заметила валявшуюся на полу плеть. — Т…ты… — запинаясь, тихо проговорила девушка. — Ты что… бил Катрин? — Не успел, — коротко отозвался Бывший Старший и, подобрав плеть, вернул её на место. Потом подошёл к своей подопечной и потряс её за плечо: — Эй просыпайся! У меня есть новость для тебя. Катрин недовольно поморщилась, потом вдруг сразу открыла глаза и села, настороженно и неприязненно глядя на опекуна. Ольга подумала, что Катрин из-за закрытых ставней, наверное, решила, будто уже наступила ночь. Ей стало не по себе. — Ты добилась своего, — это произнёс Лаур, температура его голоса была близка к температуре замерзания воды. — Я только что из дворца, у меня была аудиенция с королём. В общем так, мне велено тебе передать: ровно через неделю, то есть в следующую субботу — ты отправляешься в Школу Послушания! Ольга перевела недоумевающий взгляд на мужа. Это словосочетание было ей незнакомо. Но, должно быть, в нём заключался некий зловещий смысл, причём хорошо известный Катрин — ибо она вздрогнула, и вся как-то подобралась. Выражение её лица стало потерянным и по-детски испуганным. — Нет… — слабо проговорила она. — В следующую субботу, — твёрдо повторил Лаур. — Это уже решено. В комнате повисла такая тяжесть, что Ольга не выдержала. Ещё эта гнетущая темнота… — Я пойду открою ставни, — сказала она и вышла из дома. Катрин и Лаур продолжали молчать. Когда Ольга освободила от ставней первое окно и солнечный свет ударил в комнату — Катрин зажмурилась от неожиданности. На глазах у неё заблестели слёзы — то ли от солнца, то ли от потрясения. — Я больше не буду закрывать ни двери, ни окна, — спокойно проговорил Бывший Старший. — Хочешь убежать — пожалуйста, никто тебя не держит. Только если ты убежишь, то в Школу отправишься в этот же день. Девушка молчала, опустив голову, плечи её тоже понуро повисли. Объявление опекуна было самым страшным из того, чего она могла ожидать от жизни. Ей казалось, что она медленно умирает. Лаур повернулся и ушёл в спальню. Через некоторое время сюда же вошла и Ольга, плотно прикрыв за собой дверь. — Что всё это значит? — тихо спросила она. Бывший Старший отошёл подальше от двери и поманил к себе девушку. Когда она приблизилась, он вполголоса сказал: — Ты заметила, как Катрин отреагировала на мои слова? Ей наверняка уже не один раз грозили Школой Послушания. Не знаешь, что это такое? Постараюсь объяснить. Школа не действует в Лесу постоянно. Но её могут организовать в случае необходимости в любой момент — в любом из свободных фриалов. Помнишь, я рассказывал тебе о свойствах, которые проявляет алканой, если пить эту настойку регулярно и непрерывно? Он совершенно подавляет волю, лишает какой-либо агрессивности и всего за месяц превращает самого отъявленного преступника в кроткую овечку. Человек, окончивший Школу Послушания, уже не сможет нарушить Закон. Он даже рассердиться никогда не сможет… и никогда не станет прежним. — Благодаря одному алканою? — недоверчиво поинтересовалась Ольга. — Не только, — нахмурился Лаур. — Вспомни фриальский Год… а теперь представь, что твой Старший в двадцать раз более жесток. Год во фриале — радостный счастливый праздник по сравнению с месяцем в Школе Послушания… — Но ведь на самом деле это неправда? Катрин никто не приговаривал идти туда? — шёпотом допытывалась девушка. Бывший Старший отрицательно покачал головой и коротко пересказал Ольге содержание своей беседы с Альбертом. И добавил: — Альберт, конечно, упомянул о Школе Послушания сгоряча. Мы оба прекрасно понимаем, что Артур никогда не подпишет такого приказа, и если уж даст своё согласие на организацию Школы — то уж, во всяком случае, не ради какой-то Катрин. Полное изменение личности — слишком жестокая мера. — Зачем же ты всё это придумал? — Видишь ли, в одном Альберт прав. Вернувшись, Артур может лишить меня опекунства. И значит — последней возможности как-то повлиять на эту девчонку. За неделю я многое должен сделать. — А если бы Катрин всё-таки отправили в Школу — разве не ты стал бы её там… воспитывать? — Ну что ты, конечно, нет. Воспитателем назначат любого опытного Старшего, только не опекуна. А на опекуне потом — несмываемое пятно на всю жизнь… — Лаур вздохнул. — В Школу Катрин, конечно не попадёт. Но если не принять меры — она запросто может достукаться до каземата Зеркальной башни. То, что я делаю — последняя попытка уберечь её. Пусть жестокая, но в реальности всё было бы ещё хуже… Лаур запнулся, потому что раздался неуверенный стук в дверь. Потом она приоткрылась и Катрин встала в проёме. — Чего тебе? — спросил он сурово, и Ольга поразилась тому, как мгновенно исчезли из его голоса сочувственные нотки. — Мне… нужно поговорить с тобой, Лаур, — ответила она с видимым усилием. — Поговоришь через неделю. Со своим Воспитателем, — безразлично отозвался он. — Лаур… — Выйди из нашей спальни! — резко велел её опекун. — И не смей расхаживать передо мной в таком виде. Переоденься, возьми иголку и зашей это платье. Девушка хотела что-то сказать, но потом повернулась и ушла. Ольга грустно поглядела на мужа: — Хотела бы я верить, что ты поступаешь правильно…
