Глава 5
8 февраля 2022 г., 05:50
Лаур сидел за своим рабочим столом, вцепившись в волосы руками. Скорбь и отчаяние переполняли его душу. Не слишком ли далеко он зашёл? Того, что Катрин попытается свести счёты с жизнью — он предположить не мог. Пусть реальная опасность ей не грозила, но ведь девчонка-то этого не знала!
Бывший Старший скользнул глазами по сторонам. Всё было прибрано, вычищено. Реторты, перегонные кубы и другой инвентарь расставлены в идеальном порядке. Он сказал неправду. У него не было никаких неотложных дел, с ними покончено ещё вчера… Но даже если бы вокруг сейчас царил полный кавардак — ему всё равно не удалось бы заставить себя что-то делать. Он ушёл, потому что не мог находиться рядом с Катрин, видеть чёрную беспросветную ночь в её глазах. Как ему выдержать эти оставшиеся полтора дня до возвращения короля? И не снесёт ли тот и вправду ему голову за всю эту авантюру?
Лаур услышал шаги. Кто-то вошёл в комплекс и приближался к двери его рабочей комнаты. Раздался стук.
— Открыто! — откликнулся он, оборачиваясь и вставая.
— Разрешишь? — на пороге стоял Камилл.
— Входи, конечно, — пожал плечами Лаур.
Старший поздоровался и вошёл, не проходя, правда, вглубь комнаты.
— Что-то случилось? — озабоченно спросил опекун. Он первым делом подумал о Катрин.
— Да нет… в общем, — чуть смущённо ответил Камилл. — Я тебе помешал?
— Нет, — с коротким вздохом сказал Лаур. Напряжение слегка отпустило его. — Эти проблемы, заботы… Но я рад тебя видеть.
— Правда? — облегчённо проговорил Камилл. — Я… мне, кажется, давно следовало прийти. Не хочу, чтобы ты считал меня недругом.
— Да брось ты это, — слегка поморщился Лаур, усаживаясь на обшитую кожей скамейку. — Не занимайся ерундой, подбирая какие-то слова. Мы же не мальчишки, чтобы играть в «мирись, мирись, и больше не дерись…» Иди, присядь — он похлопал ладонью по скамейке.
— Ты прав, — признал тот и, приблизившись, сел рядом с ним. Помолчал, прогоняя ненужные дежурные фразы, чтобы они не заслонили главного. Спросил неловко: — Как Катрин? Тяжело с ней?
Бывший Старший вздохнул и потёр руками лоб. Камилл выжидающе смотрел на него. Не дождавшись ответа, спросил опять:
— Не могу ли я чем-то помочь тебе?
— Это вряд ли, — он подавил очередной вздох. — Да, мне сейчас непросто, признаюсь — но надеюсь, всё в конце концов наладится. Ну, а у тебя как дела?
— На работе, ты имеешь в виду? Да всё в порядке.
— А в личной жизни? — вскользь поинтересовался Лаур.
Камилл отвёл глаза.
— С Кристианом мы расстались. Уже давно.
— Неужели? — вежливо спросил Лаур.
Спеша замять эту тему, Старший обречённо признал:
— Ты был прав, предупреждая меня в своё время. Кристиан — действительно карьерист. Он… предал меня, а предательство я не прощаю. Не будем об этом, хорошо?
— Согласен, — кивнул его собеседник.
— А что Освальд? Скоро экзамены?
— О-ой, лучше бы ты не напоминал! — Бывший Старший снова схватился за голову.
— А в чём дело? — встревожился Камилл.
— Видишь ли, — неохотно сказал он. — Освальд, конечно прекрасно подготовлен… Но, как тебе известно, приближается время поиска поручителя. Пару лет назад я мог бы не волноваться об этом, но не сейчас…
— Почему? — негромко спросил Камилл. — А что такое случилось сейчас?
Лауру мучительно трудно было говорить об этом с Камиллом: ведь за его ученика Кристиана он сам когда-то отказался поручиться.
— Будто бы не понимаешь! — сказал он с досадой. — Сначала — та история с Альбертом, заключение в Зеркальную башню… — разглядывая свои ногти, он вздохнул. — Покаянный Свиток… А теперь Катрин.
— Ну и что — Покаянный Свиток? Что — Катрин? Ты оправдан полностью в глазах короля, Старших и Закона. И то, что тебе доверили право опекунства — лучшее тому подтверждение. Любой Старший почтёт за честь поручиться за твоего ученика. Твой авторитет всегда был очень веским в Лесу, Лаур.
— Ты верно сказал: был.
— Ты ни на мизинец не утратил его! — горячо возразил Камилл. — Мне видней оттуда, из Обители. О тебе все по-прежнему говорят с огромным уважением, и я, признаться, не понимаю — откуда эта твоя внезапная мнительность?
— Оттуда. Сегодня утром Катрин… пыталась покончить с собой.
— Что?! — ужаснулся Старший, подскакивая.
Повинуясь внезапному порыву, Лаур всё ему рассказал. Слишком велика была его боль, чтобы нести её одному.
Камилл заговорил не сразу.
— Лаур, — сказал он. — История, конечно, страшная… но ведь, в конце концов ничего непоправимого не произошло. Артур — я уверен, тебя поймёт и не осудит. А объясниться с Катрин у тебя будет ещё много времени и возможностей.
Бывший Старший ничего не ответил. Камилл, помедлив, положил руку ему на плечо и предложил:
— Если хочешь… если ты ничего не имеешь против — я мог бы поручиться за Освальда.
Лаур медленно повернул голову и посмотрел ему в глаза. Взгляд Камилла был пытлив и настойчив. Этот их немой диалог продолжался несколько секунд. Потом глава заготовительного комплекса сказал с видимым усилием:
— Мы… Осс и я — были бы весьма признательны тебе.
Камилл улыбнулся и пожал плечами:
— При чём тут признательность? Я прежде всего — Старший, и как любого Старшего, меня волнует проблема достойной смены. Ты и так легко нашёл бы поручителя для Освальда, но раз у тебя какие-то сомнения… Я вызвался, чтобы у тебя хотя бы об этом голова не болела.
— Спасибо, Камилл. Ты очень хороший друг.
Лицо Старшего как-то просияло изнутри. Но он, с улыбкой покачав головой, приставил к губам указательный палец:
— Не надо, Лаур. Мы же не мальчишки с тобой, чтобы играть в «Мирись, мирись, и больше не дерись…»
* * *
Возвратившись к дому, Камилл замедлил шаг. Он увидел Кристиана, поджидавшего его возле дверей. Глядя мимо своего бывшего возлюбленного, Камилл, поднявшись на крыльцо, едва не задел его, но Кристиан, загородив проход, решительно сказал: — Камилл, мне нужно поговорить с тобой: — Нам не о чем разговаривать, юноша, — резко возразил он и, отодвинув незваного гостя в сторону, принялся открывать дверь. — Пожалуйста, выслушай меня! — взмолился Кристиан, хватая его за руку. — Прочь руки!.. — процедил Камилл. Он снова отпихнул парня, вошёл в дом и захлопнул дверь перед его носом. «Надо же, — переобуваясь в прихожей, думал хозяин. — Как нам в голову одновременно пришла одна и та же мысль: мне — помириться с Лауром, а этому мерзавцу… Неужели Кристиан настолько туп или наивен, что полагает, будто я тоже прощу его?» Между тем тупой и наивный юноша, постояв возле захлопнутой двери, повернулся и побрёл обратно. Конечно, глупо было рассчитывать на то, что Камилл его выслушает. Он вспомнил все аргументы, которые придумал, идя сюда — аргументы, которые, казалось ему, должны были убедить Камилла в его раскаянье… Но всё разлетелось в пыль от одной-единственной его фразы, полной презрения: «Прочь руки!» Уже много недель Кристиан чувствовал себя словно не в своей тарелке. Слишком многое случилось за это время. Он предал Камилла, его притязания с негодованием отверг король, над ним насмехался Альберт… Кристиан отомстил обидчикам. Альберт получил своё от железного кулака Лаура, а тот заставил его читать Покаянный Свиток… Но что из этого? Когда Лаур исполнял ритуал Покаянного Свитка — Кристиан вдруг почувствовал, что не испытывает ни малейшего торжества или злорадства. Лаур наверняка читал Свиток, думая об Ольге, попавшей в больницу — а разве не он, Кристиан, повинен во всём этом? Чего он добился своей местью? Всё равно король его ненавидит, Камилл презирает, а остальные по-прежнему не замечают. Он всё потерял, а взамен не приобрёл ничего. Потерял доверие, дружбу, любовь самого лучшего человека… Как могла прийти ему в голову мысль предать Камилла? Совесть давно уже терзала его, но он долго не мог решиться прийти к Камиллу с повинной. И вот пришёл… Как ему быть дальше? Друг отверг его раскаянье, и имеет ли смысл снова пытаться поговорить с ним? Работа Старшего… Все в Лесу знали (так ему казалось) о том, что Артур по какой-то причине невзлюбил его. Кристиан выполнял свою работу старательно — но невозможно добиться в Обители уважения, если король слишком явно демонстрирует свою к тебе неприязнь. Старшие его избегали, либо просто игнорировали его присутствие. Словом, жизнь незадачливого юноши была не сахарной, и он не знал, что с этим поделать.* * *
Утром в субботу Лаур отправился во дворец. Накануне он вернулся очень поздно, чтобы не общаться с подопечной, и опять всю ночь не мог заснуть. Катрин тоже не спала, когда он уходил. Она уже убрала постель, и, одевшись, сидела на диване в излюбленной позе — с ногами, обняв руками колени. Подняв на Лаура глаза с тёмными кругами вокруг, она тихо спросила с усталой обречённостью: — Ты сам меня отведёшь или за мной придут? — Не знаю. Я иду во дворец. А Ольге я сказал, чтобы она до моего возвращения не давала тебе завтракать: в Школу Послушания приходят на голодный желудок. Катрин снова опустила глаза и ничего не ответила. …Стражи у входа во дворец были не в восторге от того, что Лаур явился в такую рань (не было ещё и семи), и попросил аудиенции короля. Артур, говорили ему, вернулся около полуночи и имеет полное право отдохнуть после столь длительной поездки. — Хорошо, — сказал Бывший Старший. — Братца его я могу увидеть, надеюсь? У меня дело, не терпящее отлагательств. …Встретившись с зевающим Альбертом в Зелёном зале, Лаур, после недолгих препинаний с ним заставил-таки позвать Артура. Через несколько минут король вышел в Зелёный зал. Тени усталости окружали его лицо, но в остальном он выглядел, как всегда, безупречно. Лаур поклонился и произнёс слова приветствия. Артур поздоровался в ответ и, усаживаясь в кресло, предложил Бывшему Старшему приступать к делу без предисловий. Тот покосился на скрестившего руки на груди Альберта и сказал: — Только одна просьба, Артур. Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. — Хорошо. Берт, оставь нас, — бросил король с лёгкой, но хорошо заметной повелительной ноткой. У Альберта желваки заиграли на скулах, но он ничего не стал возражать и молча покинул зал. — Слушаю тебя, — Артур откинулся назад в кресле и потёр висками пальцы. — Надеюсь, не из-за пустяков ты потребовал немедленной встречи. Лаур не стал ничего скрывать. Он рассказал о своей опекунской работе — о трудностях и победах, и новых трудностях. Его рассказ был подробен и точен, как отчёт. Всё в него вместилось — и история с Огюстэном, и тот отвратительный скандал, когда Артура уже не было в Лесу, и его разговор с Альбертом; придуманная им ложь о Школе Послушания и попытка самоубийства, предпринятая Катрин… — Отдаю суд в твои руки, король, — закончил Лаур свою исповедь. — Реши сам — правильно я поступил, или нет. Да, порой я был с этой девушкой суров и даже подчас жесток — но это ради неё же… Король встал и подошёл к окну. Он был серьёзен и сосредоточен. Долго молчал, видимо, размышляя. Лаур не трогался с места, с внутренним смирением ожидая любого решения. — Так значит, — оборачиваясь, сказал, наконец, Артур, — Катрин убеждена в том, что сегодня отправится в Школу Послушания? — Да. Я взял на себя смелость убедить её в этом. — Какой фриал у нас сейчас свободен? Кажется, как раз ваш. Значит, так, опекун. К восьми часам приведёшь Катрин во фриал, — твёрдо заключил Артур и, сделав знак рукой, что аудиенция окончена, покинул зал. А Лаур остался стоять, оглушённый заявлением короля. Он стоял и не мог тронуться с места, словно его прибили.
